Полвека любви

      Брат уехал обратно в Берлин, оставив меня одну с родителями в нашей огромной квартире. Даже слишком огромной для троих человек.       На прощание я сфотографировала Игоря так же, как когда-то отец – на фоне аэропорта, когда он уезжал. Я продолжила дело отца, и хотела сделать свой собственный альбом, со снимками своих друзей, родных и того, что меня окружало. Не претендуя на звание Великого фотографа, я использовала обычную камеру телефона, накладывая в специальном приложении различные фильтры. А потом распечатывала на фотобумаге, на домашнем принтере, и вставляла в альбом.       – Не расстраивайся, Ди, – брат гладил меня по голове, как котёнка. Мы стояли в терминале аэропорта и прощались. Электронное табло показывало, что регистрация на рейс уже началась. – Приезжай ко мне обязательно, как будешь в отпуске. Познакомлю тебя с девушкой, покажу город, погуляем. Покормлю немецкими сосисками, – он чуть заметно улыбнулся.       – Приеду, – хныкала я. Я ненавидела прощания всей своей душой, поэтому уткнулась ему в грудь, чтобы спрятать угрюмое лицо. – Очень жаль, что ты не останешься до февраля. В феврале приедут Rammstein.       – Я смогу на них сходить и у себя, в Германии, – засмеялся брат.       Ох, как же я могла забыть!       – Да, но тебе придётся лететь в другой город для этого. Насколько я помню, их первый концерт не в Берлине, – я всё ещё бубнила ему куда-то в грудь.       – Мне и так и так, скорей всего, придётся лететь в Ганновер. Я концертный фотограф, забыла?       – Помню, – буркнула я, оторвавшись на секунду от его тёплого тела. – Но мне хотелось сходить с тобой вместе, – промямлила я и снова утопила лицо в полы его пиджака.       – Ну, что ты… Хочешь, пришлю потом фотки с концерта?       В ответ я лишь кивнула.       Мы прошли до стоек регистрации, где вскоре попрощались, обнялись в последний раз, и брат растворился в пёстрой толпе других пассажиров.

***

      Утром я встала, и как всегда сонно поплелась в ванную. Для того, чтобы пробудиться мне нужно почувствовать аромат кофейного геля для душа - мозг сразу же начинал работать, как, впрочем, и желудок.       Чтобы собраться и не уснуть на ходу, я обычно включала музыку. Мне повезло с графиком, поэтому, к тому времени, как я вставала родителей уже не было дома. И ничто не мешало мне собираться в ритме песен. Обычно это было что-то заводное, чтобы растормошить себя перед началом трудового дня. Сегодня плейлист неожиданно подкинул одну из стареньких перепевок Rammstein – «Песню о тревожной молодости» Пахмутовой.       Забота у нас простая,       Забота наша такая:       Жила бы страна родная,       И нету других забот!       И снег, и ветер,       И звёзд ночной полёт.       Меня моё сердце       В тревожную даль зовёт.       Пускай нам с тобой обоим       Беда грозит за бедою,       Но дружба моя с тобою       Лишь вместе со мной умрёт.       Пока я ходить умею,       Пока глядеть я умею,       Пока я дышать умею,       Я буду идти вперёд!       Мне очень нравилось собираться под эту песню. Лицо сразу же озаряла улыбка. Я особо не жалела соседей и с утра делала звук только громче – пусть просыпаются.       Натянув рабочую одежду, я окинула взглядом комнату. Она была достаточно большой, чтобы вместить в себя односпальную кровать, небольшой диванчик, тумбочку рядом с ним, шкаф-купе, письменный стол, мягкое кресло, которое служило мне как креслом-для-сидения-за-компьютером, так и креслом-для-чтения, и множеством стеллажей с книгами, которые располагались вдоль стены. В углу стояло напольное зеркало и маленький туалетный столик, на котором расположилась, наверное, единственная вещь в моём обиходе, что выбивалась из общего антуража спальни. Это была учебная голова-манекен для нанесения макияжа. Ада в шутку прозвала его «Олли», потому что он представлял собой лысого болванчика. Обычно я использовала его, если хотела сделать какой-нибудь новый образ. Когда манекен «скучал» он выполнял полезную роль подставки для украшений. Это была самая любимая вещь у меня в комнате, поскольку можно было сказать, что он был отражением моего «Я».       В шутку, я попрощалась с манекеном и вышла из квартиры. Впереди ждала трудовая неделя, совершенно обычная и серая.       Так прошёл сентябрь и наступил октябрь. Солнце окончательно скрылось за низкими тучами и никак не хотело выходить.       К концу октября мои друзья записали свой первый альбом и давали настоящий концерт в одном из московских клубов.       За несколько лет существования их коллектива, начиная с коротеньких видео-уроков игры на электрогитаре, они смогли превратить свой развлекательный блог в совершенно серьёзный музыкальный ютуб-канал с полумиллионом подписчиков по всей России. В городе их группу знали в определённых андерграудных кругах. Ребята больше года работали над своим первым альбомом: на кровные деньги купили и отремонтировали старый заброшенный гараж где-то на окраине города, пеноблоками обили все стены. Потом приобрели микшерный пульт, гитарный стек, ударную установку, микрофоны, аудиокарты и компьютеры, и создали мини-базу для репетиций.       Благодаря кикстартеру им удалось даже арендовать профессиональную видеокамеру, нанять оператора, и снять видеоклип на одну из своих песен. А затем собрать кикстартер во второй раз и нанять недорогого звукорежиссёра для записи альбома. И вот теперь, когда всё было готово: подписан договор с организаторами, арендован клуб на вечер, а листовки с самопальными рекламными брошюрами розданы у подземных переходов и станций метро, они могли дебютировать.       На пути становления рок-музыкантами ребята знатно хлебнули всяческих проблем, а денег было потрачено на всё, как собственных, так и чужих ещё больше. Но, как говорится, только смелым покровительствует удача. Пожалуй, только благодаря Аде, Ворону и их шайке, я и могу отличить драм-машину от семплера, а акустическую гитару от обычной.       Мы стояли посреди толпы в романтичной полутьме клуба. На сцене выступали CROW – группа в которой пел Ворон и его команда. Спустя три года существования они были способны собрать небольшой клуб Arena Moscow, вместимостью до четырёх тысяч человек. Звёзд с неба не хватали, конечно, да и не приходило никогда столько народа. Тем не менее, благодаря ютуб-каналу и грамотной рекламе в интернете, зал был забит. VIP-места тоже не пустовали. Даже если люди приходили просто отдохнуть, опрокинуть стопку спиртного, и послушать ранее неизвестную для них группу – сарафанное радио работало отлично.       – Не Rammstein, конечно, но по-моему неплохо, как думаешь? – спросила Ада, стоящая в толпе перед сценой, рядом со мной.       – Вполне, – искренне ответила я. – Rammstein когда-то тоже начинали с клубов.       Подруга довольно хмыкнула, не сводя взгляда со сцены.       Я смотрела на выступающего Ворона, и в свете софитов казалось, что он и правда очень похож на персонажа комиксов Джеймса О'Барра: кожаный плащ, выбеленное лицо, тёмные волосы, мелкими кудряшками спадающие на широкие плечи. Впалые от потёкшего макияжа глаза и наращенные клыки – будто сам вампир Лестат спустился со страниц "Вампирских хроник", не иначе. Я была автором этого образа и дизайнером сценического костюма – неофициальным гримёром нашей маленькой готической рок-группы.       Ворон был действительно хорош. У него было всё для того, чтобы стать настоящей рок-звездой: внешность, талант, голос. У него был идеальный мужской голос, очень певучий и нежный. Даже слащавый. Такой, что каждая девушка, находящаяся сейчас в зале, могла представить, что он поёт специально для неё. Исключительно для неё. А его природная харизма и склонность к актёрству создавали полное ощущение того, что он смотрит именно тебе прямо в глаза. И весь этот концерт - только для тебя. В общем, таланта очаровывать ему было не занимать. Про таких людей обычно говорят – продал душу Дьяволу.       Возможно, я бы даже могла в него влюбиться, если бы не обстоятельства нашего знакомства, и, если бы я не замечала, как он вечно бегает за Адой...       – Вы мало на кого похожи. Очень сложно с кем-то сравнить, – тихо сказала я, скорее сама себе, потому что музыка грохотала из колонки прямо напротив меня.       – Нужно идти готовиться к следующей песне, – Ада почти впилась ртом мне в ухо, для того чтобы я могла её расслышать, – я на бэк-вокале. – На секунду я даже оглохла, а по спине и рукам пробежались колючие мурашки.       Мы незаметно поднялись по лестнице и прошли за сцену, стараясь не привлекать к себе внимания зрителей. Ада прошла в гримёрку, переодеваться в свой сценический костюм, а я осталась стоять за кулисами, так, чтобы меня не было видно из зала. После того как подруга переоденется, нужно будет нанести ей грим. А пока на сцене Ворон исполнял кавер знаменитой песни Боба Дилана, записанный их группой на более мрачный лад:       Knock-knock-knockin' on heaven’s door       Knock-knock-knockin' on heaven’s door...       На протяжном припеве Ворон повернулся ко мне и наши взгляды встретились. Он подмигнул и дальше продолжил вытягивать свой припев. А я вдруг поняла, что это мой "потолок". Что вот так, стоя за кулисами, встретиться взглядом я могу только с очень местной "звездой рока" и планку мне эту никогда не перепрыгнуть.       Knock-knock-knockin' on heaven’s door – по залу разливался тягучий припев. – Тук-тук-тук в Двери Рая.       Смогу ли я когда-нибудь так же нагло стоять за их сценой? Заглянуть за сцену Rammstein, в мой Рай. Хотя бы одним глазком… Всего на минутку.       Тук-тук-тук, откройтесь Небесные Врата, и я смогу умереть счастливой.       Если где-то существует Персональный Рай, то для меня это место за кулисами Rammstein.       В этот момент мне решительно захотелось выиграть конкурс, в котором предложила поучаствовать Ада.       Нужно придумать что-то действительно интересное для Рамм-магазина. Такое, что каждая поклонница захотела бы купить. Что нравится девушкам? Что они любят? Любят… Любовь…       Внутри меня в этот момент всё горело и полыхало.       Mein Herz brennt!       Моё сердце горит!       Конечно же! Любовь! Сердце! В этот момент ко мне пришла идея. А следом и вторая: если все участники нашей группы поучаствуют и помогут хотя бы своим количеством, то шансов на выигрыш у нас будет больше.       Затем я взглянула на восхищённые лица девушек в толпе первого ряда, на их протянутые к сцене руки и подумала, что для них Ворон – самая настоящая звезда. Возможно кто-то из них даже мечтает оказаться с ним в одной постели. А для меня Ворон – такой же друг, как и Ада, которому можно сегодня запросто влепить затрещину, а завтра по-братски похлопать по плечу.       Я достала из заднего кармана джинсов свой телефон и сделала несколько фотографий сцены и поющего друга.

***

      Концерт прошёл на ура. Почти все билеты были раскуплены, а не раскупленные были отданы даром зевакам на улице. Это означало, что аренда клуба оправдала себя и даже окупилась. Они рискнули и у них получилось! Я была всего лишь дизайнером костюмов и обложки пока ещё виртуального альбома на Яндекс-музыке и играла небольшую роль. Но, тем не менее, мы были счастливы и шли отмечать наш первый концерт.       – Твоя доля за костюмы и образы, – уже изрядно подпитый Ворон хлопнул по столу ладонью с конвертом. – Бери и не перечь. Даже слышать не хочу отказ.       – Но я ведь всего лишь придумала идею и всё… – Диана была бы не Диана, если бы не начала протестовать. Я убрала руки со столика, давая прозрачно понять, что денег брать не собираюсь.       – Эй, обижаешь, подруга, – тут же заголосили остальные из группы – барабанщик, клавишница и три гитариста. Я общалась с ними не так тесно, как с Адой и знала каждого из них довольно поверхностно, поэтому очень удивилась такой реакции. Всего нас было семь человек (включая меня) и мы сидели за столом в душном и дымном полумраке бара.       – Шшш… – Ворон приложил палец с чёрным ногтем к своим, таким же чёрным, губам (все завалились в бар прямо в таком виде, в котором и выступали) – Не хочу. Ничего. Слышать, – отчеканил он, насколько мог, своим заплетающимся языком. – Ты в команде.       Мне оставалось только укоризненно покачать головой и принять конверт со смущённой улыбкой и благодарностью на лице. Улыбка Ады же была от уха до уха. Кажется, она радовалась моему официальному присоединению к группе больше, чем я сама.       – Бери давай, кочевряжится она. Нам ещё билеты на концерт Раммов покупать, забыла?       – За нашего имиджмейкера! – вдруг торжественно произнёс ударник и поднял стакан с виски.       – За Диану! – повторили все хором и в воздухе раздались звенящие звуки бокалов и стаканов.       – Ребята, не нужно этого всего… – Мне вдруг стало не по себе от такого внимания, и я уткнулась в свой бокал с безалкогольным коктейлем.       – За CROW! – предложил кто-то.       – Вот это другое дело, – я подняла свой стакан. – За CROW!       – За нас! – воскликнула Ада и чокнулась со мной бокалом.       – Диана, ну что ты как младенец, в самом деле. Хватит уже сосать своё молоко, давай с нами по вискарю! – один из гитаристов – парень с длинными чёрными волосами – явно был возмущён тем, что я не пила алкоголь вместе со всеми. И мне тут же был налит стаканчик виски.       – Спасибо, не нужно, – я замахала руками, отбиваясь от парня и его предложения – мне и коктейль нравится. – И я ещё сильнее присосалась к трубочке, чтобы никто не смог оторвать меня от моего стакана. Я не была особым любителем выпить. Тем более такой крепкий алкоголь, как виски. На моё счастье, он не стал меня долго уговаривать и вскоре, все кроме меня, просто напились.       Да, у CROW было всё для того, чтобы стать настоящими рок-звёздами: внешность, талант, голос. Даже гримёр. Не было только одного – связей в шоу-бизнесе.       Так прошёл октябрь.       За ним наступил ноябрь. Серый, хмурый и так по-московски дождливый.       Ада и Ворон официально при всей компании объявили о том, что встречаются. Я была за них рада. Хотя нельзя сказать, что Ада стала как-то счастливей. Они всегда вели себя только как друзья, но я подозревала, что что-то подобное может случиться. В последнее время подруга упоминала, что Ворон стал держаться к ней ближе, чем обычно. А она, видимо, устав противиться его напору, согласилась стать его девушкой. Одному только богу известно сколько лет они вместе и сколько из них он её добивался…       Ближе к концу ноября мы всей толпой придумали товары для конкурса. Семь писем – по одному от каждого участника группы – были отправлены на электронный адрес, указанный на сайте Rammstein. Теперь оставалось только дождаться января, результатов и имён победителей.       Затем наступил снежный декабрь. Я уже не вспоминала о Пауле, и почти забыла про весь этот переполох с фотографией, как однажды холодным декабрьским вечером, выходя из автобуса, внезапно не увидела Его.       Был канун Нового Года. В воздухе стояла белая дымка и всё вокруг серебрилось маленькими звёздочками снежинок. Он был прекрасен, как и всегда: задорные огоньки-дьяволята плясали в его глазах, украшенных милыми морщинками. И, конечно же, у Него была его фирменная, бессменная стрижка.       Такой до боли знакомый образ ворвался в моё сознание, что я чуть не осела в сугроб, прямо там где и стояла.       Это был без сомнений Пауль.