Глава 15. Скучные отели и весёлые рокеры
12 апреля 2018 г., 23:17
«Мы обожаем Москву. Многие немцы боятся её, но это не наш случай. Мы учили русский в школе, и в Москве мы чувствуем себя, как дома» © Paul Landers
Это могло случиться когда угодно и где угодно. Шансов подцепить вирус у меня было предостаточно. Возможно, меня продуло у отеля, когда мы полчаса топтались в ожидании… или в салоне такси, когда водитель открыл настежь окно. Или на работе. От той простуженной невесты с гнездом на голове, что вероятнее всего, но факт оставался фактом: я просто сгорала изнутри, всё тело лихорадило. Это практически выбило из меня последние силы. Ведь завтра – уже завтра! – концерт. Озноб и вялость никак не входили в мои планы! – 37.8 – констатировала мама, глядя на градусник и покачала головой. – Значит так, – твёрдо произнесла она. – Я знаю, что не заставлю тебя остаться дома и не идти на этот ваш сейшн, концерт, или как вы его там зовёте, но отлежаться до завтрашнего вечера ты просто обязана. А пока принесу тебе чай с лимоном и лекарство. – Да всё нормально, мам, мне немного душно вот и всё. У меня завтра ещё работа, – пролепетала я, хотя сама не верила в то, что «всё нормально». – Ну уж нет, никакой работы, – отчеканила она, убирая градусник в футляр и откладывая его на журнальный столик. – Но мне правда нужно. Со мной всё в порядке, правда. Просто лёгкая простуда. У меня даже горло не болит. Горло действительно не болело и чувствовала я себя вполне сносно в этом плане. И очень надеялась, что завтра будет так же. (Пожалуйста, пусть всё будет так же!) – Поглядим на тебя утром. Но если будет плохо, – она погрозила пальцем – лежи дома и лечись. Ясно? И никакой работы. А лучше и никакого концерта, – сурово заключила мама и встала с дивана. – Об этом не может быть и речи, – насколько могла громко произнесла я ей вслед. – Я ждала этого так долго, – уже промямлила я, скорее сама себе, и потёрла нос, который начинал подозрительно хлюпать. И мне это совсем не нравилось. – Я знала, что ты так скажешь. – Мама вернулась с кухни с кружкой горячего ароматного чая и таблетками. – И в кого ты у нас такая упрямица? – Она протянула мне лекарства и напиток. Я поменяла положение на диване и села, приняв у мамы из рук обжигающую кружку. Из неё поднимался горячий пар. Сделав глоток лимонного напитка, я почувствовала цитрусовую кислинку и скулы тут же свело. Чай обжег горло и показалось, что я плыву среди банного пара, а невидимый кочегар только сильнее поддаёт жару. Вкусно. Но горячо. – Мам, что произошло? Как вы встретились с Паулем? То есть… – я запнулась, – я хотела сказать с герром Ландерсом. – О, всё вышло так глупо, – усмехнулась она, присаживаясь ко мне на диван. – День был тяжёлым и что что-то идёт не так, я почувствовала ещё на работе… Я забыла про температуру и мучающий меня жар, когда мама начала свой рассказ. Мне хотелось ухватить каждую деталь и ничего не пропустить. По привычке я заправила прядки волос, которых не ощутила, так как сейчас они были туго вплетены в косичку, и как губка впитывала в себя историю, не в силах прервать или перебить, чтобы не упустить нить повествования. Если бы хоть что-то пошло по-другому, если бы линия судьбы решила хоть на миллиметр свернуть в другую сторону, или секундная стрелка решила бы идти чуть в другом ритме, нежели обычно, встречи могло бы не состояться. В гостиной мягким тёплым светом горел торшер. За окном, в синеве вечера падал снег. В тихой квартире можно было слышать только голос, ведающий историю, подобную серебристой паутинной ниточке: хрупкую, но в то же время, являющуюся крепче и прочнее стали, так как никто не в силах изменить того, что уже произошло. Настенные часы отбивали секунды, смешиваясь с маминой историей, отдавая гулким эхом в тяжелой голове. За несколько часов до этого. POV Пауль Ресторан Café Russe, располагался на первом этаже нашего отеля. Несмотря на слово «сafé» в названии, обеденный зал являлся просторным рестораном с дорогой обивкой из дубовых панелей, оформленный в неоклассическом стиле. Уютный полумрак зала освещал розово-лиловый свет, льющийся из светильников в стиле «модерн», создавая потрясающую атмосферу спокойствия и расслабленности. Белый потолок заведения украшала ажурная лепнина, рисунок которой напоминал изящное кружево. Стены по всему периметру обиты прямоугольными деревянными панелями тёмно-коричневого цвета, отчего те походили на гигантскую плитку шоколада. Старинный русский стиль – неотъемлемая часть интерьера ресторана и отеля в целом, который хоть и был максимально осовременен, но прослеживался в мелких деталях и примечался глазом то тут, то там. По центру находилась десятиметровая дубовая барная стойка, за которой располагались полки премиального алкоголя на самый взыскательный вкус. Нас любезно встретил менеджер зала и проводил до столика, заказанного на шестерых. Мы заняли один из длинных столов у большого окна. Центр его украшала хрустальная вазочка с мелкими белыми полевыми цветами, названия которых я не знал. Вскоре после того как мы уселись, к нам подошёл официант, одетый в отглаженный костюм, и предложил меню, а также винную карту. – Так-с, что тут у нас, – потёр ладони Тилль, пробегая глазами по меню. И все тоже раскрыли свои книжки, думая, чего бы такого интересного заказать на обед. Хоть ресторан и был русским, и главной его целью являлось раскрыть перед посетителями всё разнообразие и великолепие традиционной кухни России – как нам объяснил официант – но на самой кухне ресторана властвовал шеф-повар Николя Куртуа, прибывший прямиком из Франции. Всё-таки Франция – страна по праву оказывающая громадное влияние на кулинарию всех стран Европы. Так что гости ресторана, и мы в том числе, могли отведать блюда традиционной русской кухни в авторском исполнении потрясающего французского шефа. В меню на выбор предлагалось несколько основных блюд: – Запечённая стерлядь с белой французской спаржей и красной икрой, – залепетал официант выученные на зубок блюда. – Лосось, припущенный в шампанском с мясом камчатского краба. Уха из амурской щуки с аперитивом из буряковой водки... Для любителей мяса в меню есть раздел с русскими рулетиками из савойской капусты под названием «golubci»; стейк рибай из мраморного мяса чёрного ангуса на гарнире из картофеля в мундире, и говядина «по-русски», запечённая с травами в глиняных горшочках. Из салатов предлагалась классика: Цезарь с хрустящими сухариками из белого пшеничного хлеба и мясом молодых цыплят; салат Капрезе с тепличными томатами и ароматным базиликом, и Винегрет с пенкой из свеклы и солёного огурца. Для любителей морепродуктов – салат из дальневосточного осьминога с кисло-сладким облепиховым соусом. А запить всё это великолепие можно было алкоголем на любой вкус и цвет: конечно же, русской водкой «Онегин», вином с Кавказа, а для трезвенников – водой с живицей сибирского кедра или домашним брусничным морсом. Наконец, на десерт можно было выбрать яблочную шарлотку с персиковым сорбе; торт «Москва» из нежных коржей, прослоенных варёной сгущенкой; слоистого, хрустящего пирожного «Наполеон» или тортиком со странным, но интригующим названием «Птичье молоко», что готовится здесь по старому рецепту. – Рецепт этой сладости создавался полгода знаменитым русским кондитером и в СССР за ним выстраивались целые очереди. Согласно древним мифам «Птичье молоко» – это то, чего не существует в природе. «Человек у которого всё есть может мечтать только лишь о Птичьем молоке». Меня позабавило то, как самозабвенно официант рассказывал про сладости и очень понравилась история создания «Птичьего молока». «Человек у которого всё есть...» – возможно что-то такое можно будет использовать, сочиняя песни. Никогда не знаешь, где можно словить интересную историю и получить дозу вдохновения для создания музыки. Поэтому я всегда любил слушать такие истории. Но мы не были особыми любителями сладостей. Да и форму нужно было держать, так что от десерта мы вежливо отказались. Каждый нашёл себе что-то по вкусу из предложенного в меню. А я предпочитал классику и поэтому заказал стейк с картофелем (Обожаю молодой картофель, особенно в мундире) и салат Винегрет на пробу. Стоит ли говорить, что всё было очень вкусно. Из алкоголя были выбраны водка и вино. А потом и вода с живицей. Я не смог перебороть в себе любопытство, и узнать, что это за кедровая вода такая. Никогда не пробовал. Олли, как большой любитель минералки и вообще всяческих напитков, меня поддержал и тоже заказал бокал такой воды. Как объяснил официант, живица – очень полезна для иммунитета и для организма в целом и обладает чуть ли не волшебными целебными свойствами: природный антиоксидант, полезна для желудка, обладает заживляющим свойством, обновляет клетки организма. Словом, не вода, а чудо какое-то. После разъяснений официанта на такую воду соблазнился сначала Рихард, а за ним и все остальные. На вкус она была как обычная столовая вода с лёгкой горчинкой и ароматом хвои. – Ну всё, я обновил все свои клетки, теперь могу жечь на концерте, как двадцатилетний, – пошутил Рихард, поставив осушеный до дна бокал на стол. – Какие у нас планы? – поинтересовался Оливер, всё ещё со вкусом потягивая волшебную живительную воду. Тилль, открывший уже было рот для ответа вдруг услышал рингтон своего мобильного. Он достал телефон из кармана брюк, глянул на экран и вздохнул. – Да, – коротко кинул в трубку и позже просто молча слушал невидимого собеседника. – Так какие у нас на сегодня планы? – повторил я вопрос, когда Тилль закончил. – Кто звонил? – PR-менеджер, – недовольно цокнул Тилль, и закинул в рот последнее канапе из чёрного хлеба с маслом и икрой. – Чего хотел? – спросил Флаке в своей равнодушной манере. – Да занудствовал как всегда, – весьма недовольно ответил Тилль и изобразил, насколько смог, гнусавый голос менеджера – «Сильно не кутить, «держать» лицо. В драки и скандалы не влезать. На политические темы о России на камеру не рассуждать. На глаза прессе особо не попадать. Приехать-отыграть-уехать. С фанатами вести себя сдержанно и вежливо» Как будто я сам не знаю! – он сплюнул и принялся ковырять в зубах зубочисткой. – Да пошёл он В БАНЮ! – Тилль вспомнил одно из русских выражений и злорадно захохотал своим гортанным смехом. – ХА-ХА-ХА! Мы в России, а Россия - это страна водки, красной икры и красивых девочек! За что предлагаю выпить! – И снова захохотал, так, что официанты у барной стойки съёжились. А потом смачно матюгнулся на менеджера по-русски, впритык глядя на уже выключенный телефон. Тут уж никто не сдержался и официанты снова услышали взрыв хохота за «столиком у окна». Особой фишкой Тилля было шутить шутки на языке той страны, в которой мы находились. Иногда он такие перлы выдавал, что все просто валялись, схватившись за животики. – Да, ещё у нас проблемы с декорациями, – хохоча добавил он. – А что с декорациями? – отсмеявшись спросил Кристоф, жмурясь и опрокидывая в себя стопку «Онегина», быстро заедая её маринованной черемшой, прямо как настоящий русский. – Сказали, что какие-то проблемы с мостом. Он, видите ли, не опускается, – пробубнил Тилль. – Приедем - опустят, если не хотят терять работу. Живо разберутся. – И хрустнул зубочисткой, сломав её пополам, зажав между большим и указательным пальцем. – Кстати, насчёт бани. Как насчёт того, чтобы сходить в баню? – ожил Флаке. – Настоящую русскую, с этими… как их? Берёзовыми вениками. Раз уж мы в России, неплохо было бы сходить. Я б сходил. – Да, неплохая идея, – закивали Шнайдер и Рихард. – Отличная идея! – поддержал я. Оливер пожал плечами: – Я не против. – Хорошо, – кивнул Тилль, прикидывая в голове распорядок на оставшийся день и вечер. – Значит, план предлагаю такой: после обеда - свободное время, каждый отдыхает и занимается чем хочет. Тренажёрный зал, SPA, бассейн в отеле… Не знаю, как у вас, но у меня спина отваливается. После этого предлагаю всем вместе пройтись по вечернему городу, посетить Красную Площадь... Возможно. Если хотите. После прогулки - ужин в ресторане вне отеля. Мне звонил друг и приглашал его проведать. А потом можно и в баню. Если есть другие идеи - валяйте, – он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, готовясь слушать. Других идей особо не было. Всех полностью устроил план Тилля. Немного отдохнуть, принять душ или даже поспать после перелёта и правда бы не мешало. Лично я хотел в душ и позвонить домой. Узнать, как дела в Берлине у Ариэллы. – А завтра днём надо будет в любом случае наведаться в концертный зал на саунд-чек. Заодно и проверим, что там у них с мостом, – подытожил Тилль. Все согласно закивали. Мы оставили ресторан позади и отправились по номерам. По плану сейчас было «свободное время». На самом деле, мы любим Москву. Многие немцы боятся её, но это не наш случай. Мы учили русский в школе, и в Москве мы чувствуем себя, как дома. У Тилля здесь много русских друзей.***
Вернувшись к себе в номер, я распаковал чемодан, посетил VIP-тренажёрку, принял душ, побрился, переоделся. Позвонил домой в Берлин, а затем проверил струны особо дорогой сердцу гитары и то, как она перенесла перелёт. Сейчас я лежал на большой двухместной кровати и щёлкал пультом, переключая каналы телевизора. По спутниковому ТВ, несмотря на переваливающую за сотню каналов, не было абсолютно ничего интересного, что могло бы захватить моё внимание и я просто-напросто плевал в потолок. По плану прогулка по Москве и ужин в ресторане только вечером. Я уже переделал всё что только мог: даже вздремнул и подстриг ногти на ногах и теперь маялся, не зная, чем бы ещё себя занять. Ещё поспать? Или может почитать? Кажется, я кинул парочку книг с собой в чемодан, которые давно хотел прочесть... Или, может, посмотреть фильм с ноутбука? Нет, одному скучно… За окном уже начало смеркаться, когда ко мне в номер буквально вломился Рихард. – Ты не в курсе куда все подевались? – спросил он, хмурясь. – Я заходил к Шнайдеру и Оливеру, но номера закрыты, а их и след простыл. – Не знаю где Кристоф и Олли, может пошли погулять, но Флаке, вроде, спал в своём номере. А Тилль пошёл в SPA на первом этаже, на массаж спины, – ответил я, поднимаясь с кровати. – А ты? Чем занимаешься? Так и собираешься весь день проторчать в номере? – выпучил глаза Круспе. – Может пойдём проветримся? Мне уже просто невыносимо сидеть в баре без дела. – Да вот, как раз думал, чем бы себя занять, – сказал я и вырубил телевизор. – Прогуляться перед прогулкой, впрочем, не против. – Ха-ха. Одевайся, жду тебя внизу, – бросил на прощание Рихард, и вышел из номера. Ну вот, всё решилось само собой. Чему я был, признаться, рад. Сидение в четырёх стенах в одинаковых, пусть и люксовых номерах, могло иногда доводить до белого каления. Люксовые номера, кстати, были даже ещё более одинаковые, чем обычные, прилизанные по различным ГОСТам и стандартам. Не менее трёх метров от кровати до стены с телевизором, два метра от ванны до унитаза. Одинаковая позолоченная лепнина на стенах, одинаковые комоды с телевизорами, одинаковые шторы на окнах. С ума свихнуться можно. И куда только свалили Дум с Ларсом? Даже нас не позвали, други закадычные. Даже как-то обидно. Часы показывали около семи часов вечера, когда мы с Рихардом вышли из отеля.
