Полвека любви

      – Я тебе, конечно, верю,       Разве могут быть сомненья?       Я и сам всё это видел –       Это наш с тобой секрет.       Ада уже раза три с язвительной улыбочкой пропела мне эту дурацкую песенку. Явно намекая на то, что она мне, конечно же, не верит, и что я, как минимум, сумасшедшая. Рассказ про нежданно нагрянувших музыкантов ко мне домой изрядно её поразвлёк. Всё время, что я рассказывала, она смотрела на меня с кривой ухмылкой и скептически качала головой.       – Как-то ты плохо выглядишь, – всё причитала она.       Когда я закончила свой эмоциональный рассказ Ада нахмурилась и подошла поближе, обеспокоенно вглядываясь в моё пылающее лицо.       – Да ты бредишь! – Выпалила она громким шёпотом, пощупав мой лоб. – У тебя температура!       – Я в порядке, просто слегка простыла, – вздохнула я. – Можешь мне, конечно, не верить - дело твоё. Но я взяла автограф у Рихарда для тебя.         Вытянув из рюкзака стаканчик, я протянула его подруге. Взгляд у неё всё ещё был настороженный.       – Это стакан из-под кофе, который он самолично купил в Старбакс, – объяснила я, настойчиво протягивая бумажный стакан.       Ада выпускает из рук кота, который тут же вырывается и запрыгивает на подоконник. Берёт стакан в руки, плюхается обратно в кресло, и крутит его, некоторое время внимательно разглядывая большие буквы «RZK» и имя «Рихард», наспех написанное кассиром.       – Тоже подделкой подписей занялась? – вдруг спрашивает она, подняв брови.       – Что? Подделкой? – хмурюсь я. – Подожди… что значит «тоже»?       – А, забей, – бросает она и я понимаю, что презент её совсем не убедил. Стаканчик в то же мгновение летит на стол, в кучу хлама. Ладно. Остаётся пустить в ход тяжёлую артиллерию (и последнее, что я могу предъявить)       – Фома ты, Ада, неверующий, – улыбаюсь я и вижу тень замешательства на её лице, когда достаю из рюкзака телефон. Видно, она не ожидала, что стакан - это ещё не всё.       Подруга разглядывает экран телефона, про себя отмечая знакомый вид, безусловно, с моего балкона: кусты замёрзшей сирени и ветви голых тополей у подъезда, а также лавочку и асфальтированную дорогу перед домом, часть которой захватил объектив камеры. В свете тусклых фонарей, на фоне оранжевого снега видны двое. Некоторые фото получились смазанными из-за трясущихся рук, некоторые – слишком тёмными, но парочка снимков получилась отлично. Свет от фонарей падает прямо на лица, удачно повернувшихся гитаристов. И если Пауля можно и не признать с первого взгляда, то профиль Рихарда видно отлично, и не узнать его невозможно.       Глаза Ады в момент становятся огромными, как у стрекозы. Рот принимает форму буквы «О». Отрвавшись от экрана, она шокированно смотрит на меня.       – Думаешь, я примчалась бы к тебе средь ночи не будь это правдой? – картинно надулась я, всё ещё наблюдая её открытый рот и блеснувший ряд передних зубов.       – ТАК ЭТО ВСЁ ПРАВДА?! – заорала она и вскочила так, что со спинки кресла с грохотом повалились на пол все её ремни и корсеты. Несчастный кот на подоконнике аж подпрыгнул от неожиданности и по старой памяти попытался выпрыгнуть в окно. Но не тут-то было. Окно сейчас было наглухо закрыто и кот впечатался мордой в стекло – бум!       Я развела руками.       – Как..? Да как же... Да не может… – Подруга вскочила и начала ходить по комнате, меря её шагами. Потом выхватила из кучи мусора подаренный стаканчик и стала его целовать и обнимать, как новорожденное дитя.       – Оооооо, Диана. Да ты… Ты самая… Ты понимаешь, что ты самая счастливая матрёшка на свете?!       – Ада, Рихард не пил из этого стакана, – смеялась я. – Это стакан мамы, по большому счёту.        – Плевать! Тут его имя! Господи, ты должна подарить мне стул, на котором он сидел своей шикарной задницей!!! Диана, ты же подаришь мне стул?! Подаришь?! Да? Да? – Подруга подошла ко мне и стала трясти за плечи, потом обнимать, потом снова трясти, а я не могла остановиться и хихикала, как дурочка.       – Так вот, – продолжила я, когда она наконец поостыла, перевела дух и перестала меня взбалтывать. – А когда мама попросила угостить их кофе, я перепутала сахарницу с солонкой и напоила их солёным кофе!       Ада аж прикрыла рот рукой от потрясения, а потом усмехнулась моей безалаберности.       – А потом? Что было потом?       – Потом я взяла у Рихарда автограф, и они ушли, – пожала плечами я.       – Как? И всё?       – Ну... да. А что?       – Ну я песец в шооокее! – завопила Ада. Кот подобру-поздорову решил покинуть взрывоопасную зону. Спрыгнул с подоконника и пулей выбежал из комнаты. Наверное делать дела в лоток. Адин голос, как бэк-вокалистки местной группы, мог иногда творить чудеса.       – И ты вот так просто их отпустила? – она пересела на компьютерный стул и стала крутиться на нём вокруг своей оси. – Не могу в это поверить!       – А что? – Я была сбита с толку. – Что я ещё могла сделать?       – Охо-хо, дорогая моя… Ууууу, – контур Ады превратился в один сплошной смерч. – Уууууу.       – Ну? И что бы ты на моём месте сделала? – не выдержала я.       – Я? Уууууу.       – Ну что «у»? – я закатила глаза. Иногда Ада могла сильно раздражать ничего при это мне делая.       Она вдруг резко перестала крутиться. Посмотрела мне прямо в глаза, а затем серьёзно ответила.       – Уж я бы своего шанса не упустила. Я бы позвала Рихарда на свиданку, – отчеканила она и снова как ни в чём не бывало продолжила вертеться в кресле.       Я помотала головой, стараясь понять правильно ли расслышала.       – Да как же.       – Да, – настойчиво повторила она. – Я абсолютно серьёзно. Позвала бы на встречу. Ты же меня знаешь, – выдохнула она. – Я могу.       Я снова покачала головой.       – Что? Страшно? – ухмыльнулась Ада.       – А тебе, что - нет?       – Не-а, – она отрицательно качнула головой. – Ну, откажет, допустим, и что? Не умру же я от этого. Пять секунд позора. А ещё через пять секунд он уже обо мне забудет. Зато представь, что будет, если согласится.       – Да, вот так возьмёт враз и согласится, – усмехнулась я и откинулась на пушистое покрывало кровати.       – А что? Я брюнетка, он любит брюнеток, – Ада погладила себя по волосам, состроив довольную рожицу. – А тебе просто нужно перестать бояться отказов. Это распространенный человеческий страх – услышать «нет». И абсолютно не нужный. Многие люди боятся даже попробовать и совершенно не подозревают о том, чего могут добиться, просто спросив. Пользуйся жизнью – она так быстротечна!       – Ну вот, опять ты со своими психологическими штучками.       – Ладно-ладно, молчу, – подруга закатила глаза к потолку, а потом, не отводя от него глаз, прошептала.       – Рихард и Пауль в гостях… Обалдеть можно. Нет, правда, офигеть.       – Знаю. Сама до сих пор в шоке, – потянулась я.       Некоторое время мы провели молча. Ада обдумывала мою историю, закинув голову и сидя на кресле. Я растянулась поперёк кровати и смотрела на мерцающие гирлянды на стене и всевозможные постеры, пока внезапно среди плакатов не обнаружила сегодняшний автограф от всех шести музыкантов, уже любовно вставленный в рамочку.       – Ада.       – М?       – Ты обещала рассказать кто тебя ждал у отеля, помнишь?       – Точно, – кивнула она. – В общем, когда мы стояли у Ритц, я отошла от тебя, чтобы перейти на сторону, где был Шнайдер. Там я разговорилась с одной девочкой из толпы. Вернее, она спросила нет ли у меня чистого листка или блокнота для автографа. А когда я у неё спросила почему она с собой ничего не взяла, хотя знала, что идёт к отелю, она сказала, что оказалась здесь случайно. В последний момент им с подругой сообщили, что Rammstein прибудут с минуты на минуту, когда те были в дороге, направляясь к своему отелю. Представь себе, она оказалась одной их тех, кто выиграл конкурс! Они с подругой приехали из другого города и уже получили свои заветные пропуска за сцену.       – И чего?       – И ничего. В самый последний момент я их пожалела и не побила. И даже не ограбила. Пусть себе живут да радуются, – фыркнула Ада. – Во-о-т. В итоге, я поделилась с ней распечатанными фотографиями, так как мне всё равно нужны были только фото Рихарда и Кристофа, а блокнота у меня не было, – Ада развела руками. – Я дала ей несколько распечаток и сказала, что если она соберёт подписи всех шестерых на общую карточку, то подарю ей её. Вот за этим я и возвращалась.       – Так вот как тебе удалось собрать столько автографов!       – Типа того. Я конечно шустрая, но не настолько. Я даже пыталась выменять их на пропуск за сцену, но, как понимаешь, ничего не вышло. Девчонка оказалась не дура.       – Погоди, – я села на кровати и снова посмотрела на фотографию в рамочке. Общая фотография музыкантов со всеми шестью автографами… Но как? – А это тогда что? – спросила я, указывая на снимок на стене. – Разве это не та фотография, которую ты должна была отдать девчонке?       – Ну, не-сов-сем, – ухмыльнулась Ада. – На самом деле, у тебя я распечатала две общие фотографии, а не одну. В общем, на стене – это настоящие автографы, которые собрала девчонка, а ей я отдала копию, которую подписала сама с помощью твоего маркера, просто скопировав их подписи из интернета.       – Ты подделала автографы и всучила ей фальшивку?! – Я аж подскочила.       – Вроде того, – Ада почесала затылок. – Да ладно тебе, глянь, настоящие-то всё равно корявенькие, – она кивнула на фотографию на стене. – Я-то сильнее постаралась, когда выводила их. Тем более она об этом никогда не узнает!       Немного помолчав она поднесла к губам палец и щурясь произнесла в пол голоса:       – Тсс, это наш с тобой секрет.       Я была восхищена и поражена одновременно. Даже дыхание спёрло.       – А по поводу пропусков - не беспокойся. И без девчонки справимся, – довольно улыбнулась Ада и развернулась к ноутбуку.       – Это как интересно? – спросила я, без особой надежды на ответ.       – По ходу дела решу, – отмахнулась подруга. Она уже не глядела в мою сторону и составляла музыкальный плейлист на ноутбуке. – Приедем завтра в Олимпийский, там я и подумаю, – голос её был совершенно серьёзен, даже без тени на усмешку.       И о чём она только думает? Я вдруг представила, как Ада в костюме ниндзя, вырубает на концерте по очереди охранников с криком «Ки-йя!». Потом мы подкрадываемся к сцене и усыпляем волшебно добытым где-то хлороформом эту девочку и её подругу (видимо, ограбив перед этим фармацевтический склад). Забираем пропуска, оттаскиваем девиц в потайное место и варим в туалете оборотное зелье прямо в унитазе, чтобы изменить свою внешность, на случай, если оклемавшаяся охрана всё же решит проверить наши паспорта.       Отлично! У меня был готовый план по проникновению за кулисы! Мешали только мелкие детали…       Как же безумно хотелось сейчас волшебную палочку Гарри Поттера и заучку Гермиону в придачу. Я бы даже стала Крэббом и Гойлом в одном флаконе на пару часов, ради шанса попасть за сцену к Rammstein. Но сказки есть сказки, а реальность – это реальность…       Я вздохнула и вновь легла на кровать.       Что было на уме у Ады, я не имела ни малейшего понятия. Да она и сама, кажется, ещё не знала. Но её решимость, живой ум и методы, которыми она добивалась желаемого, пугали и завораживали меня одновременно. Она была совсем не такой, как я.       Тишину в комнате нарушало лишь приятное постукивание пальцев по клавишам, да мерный шум работающего ноутбука. Спустя ещё пару минут из коридора послышалась возня и шорохи, как будто кто-то шкрябал по половицам.       – Блин, вот Чертяра! – завопила Ада, подрываясь с места. – Опять мимо лотка наделал, свинтус.       Она поспешно встала из-за стола и вышла из комнаты. Я тоже поднялась с кровати и направилась за ней. Когда я дошла до прихожей, из тёмного прохода молнией вылетел кот, и проскакав мимо меня, змеёй юркнул за одну из приоткрытых дверей.       – Ааагрх, чтоб тебя! – Отыскав на кухне веник, Ада принялась подметать «дела» кота. Потом намочила в ванной тряпку и протёрла пол. – Выкину его сама когда-нибудь, ей богу, – ворчала она, яростно намыливая руки в ванной.       – А-ад! – позвала я так, чтобы за шумом воды подруга меня услышала. – Я, наверное, пойду.       Я лениво взглянула на себя в зеркало, что висело на стене рядом с вешалкой. Лицо бледное, а щёки наоборот – красные и горят. Шум воды прекратился и из ванной комнаты выглянула Ада, вытирая полотенцем руки.       – Ой, а я думала мы сейчас поедим. У нас сегодня жареная картошечка с сосиськами. А в холодильнике охлаждается отчимово пивко, – подмигнула она.       – Ты же знаешь, я не пью… да и поздно уже.       – Ну, я не оставляю попыток тебя как-нибудь соблазнить на стаканчик пенного! – улыбнулась Ада. – Смотри.       – Спасибо. Но мне правда пора.       – Ну как знаешь, – пожала плечами подруга. – Жду тебя завтра вечером у себя, после работы. Или ты на больничном?       – Нет, я завтра работаю... В салоне полно дел, – выдохнула я, натягивая сапоги.       – Постарайся не задерживаться. А, и возьми с собой духи!       – Это ещё зачем? – удивилась я. – Опять будешь меня поливать? Нет уж.       – Ну возьми-и-и. Мне они нравятся. Себя буду поливать. Блин, надо было себе такие же взять, больно крутые!       – Ладно, – я натянула пуховик, шапку и замотала на шее шарф. Быстро напечатала отцу sms о том, что еду домой, и закинула телефон обратно в рюкзак.       – Давай, до завтра. Лечись там. На концерте, чтоб была без соплей! – подруга открыла мне дверь. – А то как же с Паулем с соплями будешь целоваться.       Я закатила глаза, но промолчала.       – Увидимся, – попрощалась я.       В подъезде была полная темнота. Лампочка перегорела. Благо, что первый этаж. Я нащупала ногой первую ступеньку и стала аккуратно спускаться.       – Эй, а ты куда собрался?       Любопытный кот хотел было прошмыгнуть в щель приоткрытой двери, но Ада его ловко словила. – Мррмяу.       Вторая ступенька, третья… Свет из коридора падал на первые ступеньки лестницы, так что их я преодолела без проблем.       – Напиши, как доберёшься, – на прощанье сказала Ада и закрыла дверь, ибо кот, как всегда, начал извиваться и вырываться. Дверь захлопнулась, и лестничная площадка погрузилась в абсолют кромешной тьмы.       Выйдя на улицу, я обернулась, взглянув на тёмный дом и отыскав глазами неяркое красноватое окно на первом этаже. В нём, отодвинув штору в сторону, стояла Ада. Она всё ещё держала на руках кота и махала мне вслед его лапой – создавалось ощущение, что кот тоже прощается со мной за компанию. Я помахала ей в ответ, втянула носом свежий морозный воздух и зашагала в сторону остановки.       Завтра долгожданный концерт. Я видела Пауля вживую, прямо у себя дома. Совсем скоро день рождения. Как же я была счастлива! Приятные мысли крутились в голове ярким, радужным водоворотом. Я думала о том, как буду справлять праздник и строила планы на будущее. Представляла, как завтра мы пойдём на концерт...       Шагая вдоль жилых домов по пустой, заснеженной дороге, я совсем не замечала, что всего в нескольких шагах, за мной следовал некто.       Насторожилась я только когда заметила, что мужчина (а это был несомненно мужчина – высокий и плечистый) свернул за угол вместе со мной. А когда я ускорила шаг, в надежде оторваться, он тоже его ускорил и продолжил идти прямо по пятам. Он держался на некотором расстоянии, так, что в темноте я не могла видеть его лица.       В животе тут же закопошилось от страха. В голове загудело, в груди затрепыхалось маленькой тревожной птичкой. Вокруг темно и тихо. В спальном районе ни души, кроме меня и того маньяка. У меня абсолютно нет сомнений насчёт этого товарища. Он следит за мной. Идёт за мной. Несомненно, всё очень плохо.       Я продолжала идти быстрым темпом, стараясь не оборачиваться. Я и так прекрасно слышала гулкие шаги его тяжёлых ботинок по заледенелому асфальту и знала, что он всё ещё позади. Я не хотела выказывать свой страх.       Но что делать, если он на меня накинется? Я не смогу дать отпор: судя по тому, что я успела рассмотреть, он далеко не дрыщ.       Я ускорила шаг. Мужчина продолжал идти за мной, не предпринимая никаких действий, совершенно молча. Это давило ещё сильнее. Что же делать? В висках долбила кровь. Шум в голове усиливался. Дыхание стало как у загнанного в ловушку зайца. Я сунула руки в карманы, в надежде нащупать ключи, телефон или что-нибудь, чем можно было хотя бы попытаться защититься, и тут же миллион раз прокляла себя за привычку носить всё в рюкзаке. Обороняться было совершенно нечем. Я даже не успею снять его с плеч, не то, что открыть молнию.       Моё состояние стало ещё более плачевным, когда я поняла, что уже написала родителям, что всё хорошо и что возвращаюсь домой. Захотелось сесть прямо тут, на снег, и разреветься. Но я продолжала идти вперёд, пытаясь припомнить правила самообороны для женщин.       Пах. Глаза. Что там ещё было? Куда метить? Мозги соображали туго – как отшибло.       Вот, впереди показались огни - проблеск фонарей у главной дороги. Между домами мелькнул прозрачный козырёк. Остановка совсем рядом! Если я сейчас сделаю рывок и добегу до неё, то, возможно, смогу заскочить в первый попавшийся автобус. Даже если он успеет запрыгнуть за мной – не станет же он убивать меня на глазах у пассажиров?!       Я резко перешла на бег, делая вид, что опаздываю на маршрутку. За стуком своих каблуков и шуршанием пуховика, я совершенно не услышала, что преследователь сзади тоже побежал.       В два шага он настиг меня. Тяжёлая мужская рука легла на плечо, и он резко развернул меня к себе.       – Ку-ку, – услышала я и поняла, что мне конец.