Полвека любви

      Прощай, мама. Прощайте, отец, Игорь, Ада… Я вас очень сильно люблю.       Прощай, концерт, на который я не попаду...       Прощай, Пауль...       Прощай, моя маленькая, глупая жизнь...       Мысленно я уже простилась со всеми, кого любила. Правду говорят, что перед глазами в последние минуты проносится вся жизнь. Да вот только я и пожить-то толком не успела. Не успела познать, что такое настоящая любовь. Не успела сделать всё, о чём мечталось. И после меня в этом мире ничего не останется. Мой альбом с фотографиями останется пустым и не заполнится более запечатлёнными квадратиками жизни.       Глупо сейчас думать об этом. Но я ничего не могла с собой поделать. Ужас застыл в животе ледяным комом. Несмотря на то, что меня прошиб холодный пот, в пуховике стало жарко, и одежда как будто стала весить в три раза тяжелее, придавливая тело к земле. В голове заверещала тревожная сирена: «Нет! Я не хочу умирать! Не здесь! Не так!»       Инстинктивно я вывернулась и сшибла мужскую руку со своего плеча.       – Эй-эй, спокойно, – усмехнулся мужик, обдав меня алкогольным зловонием.       Господи, да он пьян!       Обидчик от моей отмашки покачнулся, балансируя на скользкой тропе, но не упал. Мне стало ещё страшнее. Зрение подёрнулось рябью. Сердце ухало где-то в ушах. Даже страшно подумать, что хочет сделать со мной пьяный, невменяемый человек, не отдающий отчёта своим действиям.       Вместо того чтобы упасть в обморок от ужаса, адреналин моментально привёл мышцы в боевую готовность. Среагировала я мгновенно, абсолютно не задумываясь, что могу получить за свою дерзость. Воспользовавшись тем, что обидчик на мгновение потерял равновесие, мне удаётся резко выкинуть вперёд кулак и залепить ему прямо в глаз.       – Ай! – Мужчина согнулся и схватился руками за лицо. Но так как бить я не умела и удар мне никто не ставил, врезала я неправильно: костяшки пальцев тут же пронзила дикая боль, как будто попала я не в глаз, а в кирпичную стену со всей дури. Руку зажгло и меня скрючило, как и нападавшего. Разница была только в том, что я держалась за руку, а он – за лицо. Даже не знаю кому было в итоге больнее.       Не желая испытывать судьбу, преодолевая жгучую боль, я развернулась и побежала во всю силу, так быстро, как только могла, как вдруг за спиной послышались стоны. Абсолютно не соображая, что делаю, я остановилась, и пересилив себя, медленно обернулась.       Мужчина стоял на месте, в нескольких метрах от меня, всё ещё согнувшись и оперевшись одной рукой о колено. Он шипел от боли и растирал другой рукой правую сторону лица.       – Тс-с-с, – шипел он. – Ну зачем же так лупить? – Волосы его, что были собраны в хвостик, теперь выбились из резинки и рассыпались по плечам.       – Ворон?!       Только теперь, сквозь темноту вечера и мрак дворовой улицы, я разглядела парня Ады! Я не узнала его с другой причёской, ведь обычно он ходит с распущенными волосами! Я почувствовала, как моё лицо вытянулось от изумления и растерянности. Но несмотря на перенапряжение мозгов на душе полегчало. Я аж присела на корточки и шумно выдохнула. Посидев так немного и восстановив сердечный ритм, я поднялась. И тут осознала, что натворила.       Осторожно подойдя к парню, я попыталась заглянуть ему в лицо, посмотреть насколько всё плохо. Он дёрнулся, но руку от лица не отнял. Крови не было и глаз был, судя по всему, на месте.       Я успокоилась и вспылила одновременно:       – Чёрт возьми, Ворон, ты меня напугал!       – Да, знаешь, ты меня вообще-то тоже, – он всё ещё шипел от боли, стиснув зубы.       Вот так заявочка!       – Я?! Это ты шёл за мной по пятам через весь двор, как какой-нибудь маньяк-убийца! – Возмущению не было предела. – А если бы я выбила тебе глаз?! А если бы он вытек?!       – Это вряд ли, – усмехнулся парень и тут же скривился от нахлынувшей волны боли.       – Дай посмотреть.       Он убрал руку, и я увидела подбитый глаз. Ничего особенного. В темноте ничего не видно, только на поверхности белка, кажется, проступила красная паутинка капилляров. Он напугал меня до полуобморока, а я переживаю, что заехала ему по лицу! Я чуть не зарычала, но внезапное осознание окатило меня тревожной волной: похоже, я недооценила свою силу. Завтра на месте удара будет здоровенный фингал. Хорошо, хоть с глазом остался. Я друг почувствовала себя виноватой.       – Прости, – прошептала я.       Ворон неожиданно улыбнулся.       – Ну, я всегда могу сменить стиль. Надену повязку, шляпу и буду петь пиратский панк-рок.       – Только делать это придётся с глазом-протезом.       – Сделаю его светящимся в темноте.       Мне захотелось смеяться, когда я представила зыркающего искусственным глазом со сцены Ворона. Это как Тилль со своим светящимся ртом, только Ворон с глазом. Мне тогда, наверное, придётся придумывать новые костюмы для всей группы? Что-то вроде пляшущих скелетов. Капитан-солист и его бессмертная команда! Йо-хо-хо! Я даже постаралась припомнить какие-нибудь «пиратские» группы, но не смогла. Мозг всё ещё работал с перебоями.       Ворон невинно наклонил голову и посмотрел мне в глаза. На его лице не отражалось ничего, кроме сожаления.       – Диана, прости. Я просто свинья, – на этих словах в его голосе прорезалась искренняя боль.       – О, нет. Не смотри на меня так… это невыносимо, – я отвернулась, чтобы не видеть этих щенячьих глазок. По рукам аж мурашки побежали. Кажется, он и правда сожалел.       – Скажи, как мне загладить свою вину?       Я сглотнула. В горле от пережитого совсем пересохло.       – Ворон, ты пьян, господи, – промямлила я и помотала головой. – Я не сержусь. Но никогда, ни-ког-да больше так не делай, слышишь? Что… что ты вообще тут делаешь? – сурово сдвинув брови я огляделась по сторонам. Абсолютно пустой, сонный двор - неработающие фонари и никого вокруг.       – Ты шёл в гости к Аде? – предположила я первое, что пришло в голову. Хотя дом Ады остался далеко позади.       – Нет, что ты. Если бы я заявился к ней без приглашения, она бы меня убила, – Ворон собрал волосы в хвост, но резинка была потеряна где-то на тротуаре, и он вскоре бросил эту затею. – Мы с парнями были в баре неподалёку, обсуждали дальнейшую работу над новыми песнями, и я просто решил срезать путь до метро. А тут ты. Но в темноте я долго не мог понять ты это или нет. А потом решил догнать.       – Хм-м… – протянула я, обдумывая его слова. – А остальные?       – А остальные ещё квасят. Я решил, что мне достаточно. Вот такие пироги с котятами… – выдохнул он, и я вновь учуяла сладкую нотку алкоголя. – А вообще, Диана, тут одна дорога. Так что я просто шёл коротким путём к метро. - Он немного помолчал. – Кстати о метро. Давай я тебя провожу. – Он окинул меня выразительным взглядом, который как бы говорил: «Ходит ночью одна, а потом ещё маньякам удивляется». И немного подумав добавил: – Ну, чтобы загладить вину.       – Вообще-то я собиралась на автобус, а не в метро, – я невольно бросила взгляд на щель между домами, где от остановки как раз отошла нужная маршрутка.       – Хорошо, тогда дождёмся твоего автобуса и посадим тебя на него. А то, если с тобой что случится, Ада мне шею отгрызёт.       – Как же благородно с вашей стороны, – насупилась я, – особенно после того, как я чуть со страху не померла.       – Ох, ну хватит тебе, – закинул голову Ворон. – Я не хотел тебя пугать, прости. Я перебрал.       Я покачала головой.       – Глупое оправдание. Но ты прощён.       – Слава богу, фшью-ю, – он манерно улыбнулся и вытер со лба воображаемый пот. – Пошли?       Мы направились в сторону остановки, до которой оставалось несколько шагов.       Я вспотела, и пуловер под пуховиком неприятно кололся. Но я была безумно счастлива и благодарила судьбу за то, что это оказался Ворон, а не маньяк, и не обращала внимания на такие мелочи. Колючая ткань, что впивалась сейчас в тело, лишь доказывала – я жива. Завтра я увижу концерт.       Завтра я увижу Пауля.