Полвека любви

      Повсюду слышался гомон и творилась неразбериха: люди буквально бежали к стадиону.       Кто-то уже стоял в длинной очереди, а кто-то пытался сбыть или обменять пропуск на концерт прямо у входа. Ведь, как оказалось, билеты кончились за несколько недель до представления, а жаждущих попасть на него оказалось куда больше, чем можно было вообразить. Некоторые, сбившись в небольшие группы, напевали песни Rammstein, в ожидании начала. Полиция и ОМОН в ярких фуфайках, сгоняли людей за ограду и переговаривались по рациям, в попытках организовать толпу.       – Сколько людей! Батюшки! – Ада окинула взглядом огромное скопище народа, пытаясь практически в полной темноте отыскать очередь, которую должны были занять наши друзья. Свет редких фонарей не сильно помогал, а на улице уже успело стемнеть. Немного потоптавшись, мы стали искать свой сектор, продираясь сквозь столпившихся у здания фанатов.       – Интересно, начали ли уже запускать? – пробубнила я себе под нос, не ожидая получить ответ, однако парень в соседней очереди неожиданно ответил:       – Начали, начали, – недовольно и как-то устало пробормотал он. – Уже минут тридцать как запускают.       Просто невероятно! Ещё раз взглянув на растянувшуюся реку людей, я усомнилась найдём ли мы своих друзей в этой толчее? Сможем ли вообще пробраться к своему входу? И что будет, когда мы попытаемся протиснуться? Пропустят ли нас? Очередь в нужный подъезд была просто огромная. Наши шансы попасть в первые ряды фанки стремились к нулю. Люди занимали её с семи, а то и с шести утра, чтобы быть ближе к сцене; мы же пришли только что, и глядя на эту невесёлую и даже пугающую картину, понимали одно – нужно как можно скорее найти нашу группу. Вдруг они уже внутри? Или вообще не стали заморачиваться и пришли, как и мы, только сейчас? От этих мыслей сердце неспокойно забилось. Но Ада всего лишь на мгновение окинула толпу орлиным взглядом и уверенно потянула меня за рукав:       – Идём.       Всеми правдами и неправдами – а во многом благодаря природной наглости Ады и широким плечам Ворона – нам удалось-таки пробраться ближе к середине очереди. Через несколько рядов, в одной из очередей, мы разглядели мелькающие макушки наших товарищей. Ада набрала их по мобильному, и, отыскав в толпе наши лица, они стали махать нам руками.       Кое-как, с неимоверным трудом, но мы протиснулись ещё чуть ближе к проходу. Как раз вовремя, так как в толпе началась какая-то возня, давка, все стали толкаться, что чуть не придавили нас с Адой к одному из металлических ограждений, отделяющих очереди друг от друга. Ворон, как истинный джентльмен, раскинул руки, подобно крыльям, и тем самым заслонил нас от нахлынувшей толпы, приняв всё давление на свою спину. Люди напирали сзади и я не по своей воле утыкалась носом в мягкую плотную ткань его пальто. В такие моменты становилось неловко и я заливалась румянцем. Когда давка прекратилась, и народ перестал бурлить, парень выпустил нас из своих объятий.       – Всё в порядке? – поинтересовался он.       Мы с подругой утвердительно кивнули. Спустя несколько минут CROW воссоединились и теперь стояли в полном составе, образовав небольшой полукруг.       – Эй, а мы уж думали вы не придёте, – сказал наш басист и смачно хлюпнул красным от мороза носом.       Ещё бы, стоять в очереди с одиннадцати утра – это вам не шутки!       – Кое-кто, в отличие от вас, бандерлоги, работает по выходным, – улыбнулся друзьям Ворон и подмигнул мне.       Не знаю почему, но в этот момент я ощутила себя виноватой. Аде, конечно же, пришлось ждать, пока я закончу работу. Ворон, в свою очередь, конечно же, ждал Аду. Если бы не я, то они уже давно могли бы составить компанию своим сотоварищам по группе, и провести время вместе, не разбиваясь на кучки.       На секунду меня охватило сомнение: может быть это я являюсь причиной того, что у моих друзей не получаются нормальные романтические отношения? Если подумать, то мы с Адой всё время вместе с тех пор, как познакомились… Гуляем вместе, праздники отмечаем вместе, вместе работаем над концепцией группы, часто ночуем друг у друга… Может быть, Ворону просто не предоставляется момент, чтобы остаться с ней наедине? Может быть, я мешаюсь? Одинокая, без парня, без личной жизни... У меня даже подруг-то нет, кроме Ады... Слишком ли много я отнимаю времени у Ады..? Нет, не так. Слишком ли много Ады я отнимаю у Ворона?       Странные мысли затуманили зрение так, что я не сразу поняла, что уже с минуту пустыми глазами таращусь на зад парня, стоящего в очереди передо мной. Очнулась я, когда почувствовала на себе насмешливые взгляды ребят и Ворона, который медленно водил у меня перед глазами ладонью.       – Ди-а-на, – протянул он, продолжая попытки вернуть меня в реальность. – Наши лица здесь, ау. Хватит сверлить взглядом задницу этого парня.       Точно. Отныне я просто буду меньше времени проводить с Адой. Наверное, мои друзья просто слишком вежливые, чтобы сказать мне об этом в лицо.       – Так, чего стоим? Очередь двигается, ребят! – Ада подхватила меня под руку, и потянула вперед. Мы продвинулись ещё чуть ближе к вратам. – Гоу, гоу, гоу! Шевелим батонами!       Насколько я помнила, места в фан-зону успели купить только мы трое – я, Ада и Ворон. Остальным ребятам пришлось брать билеты на танцпол, и друзья просто любезно согласились занять нам места на очередь в фанку. Но чтобы не морозить зазря зад, пиарили как могли нашу группу, раздавая в толпе листовки с информацией о CROW. Кто-то смотрел на брошюры с любопытством, кто-то брал и равнодушно засовывал в карман. Были и такие, кто откровенно усмехался или игнорировал. Но на войне, как говорится, все средства хороши.       В тайне каждый из ребят, конечно же, мечтал встретить однажды в такой толпе дяденьку-продюсера, который разглядит в них будущих звёзд. Проникнется их самобытной музыкой и возьмётся за раскрутку коллектива. Но флаеры быстро кончались, а дяденька-продюсер так и не объявлялся. Ребята каждый раз шутили, что он просто очень стеснительный. Конечно, он уже давно их заметил. Скрытно ходит за ними по пятам и вздыхает от их прекрасного творчества, просто всё ещё слишком робок, чтобы сделать предложение. Но он определённо где-то здесь. Где-то среди толпы. И высовывая свою лысую макушку, прямо сейчас наблюдает за ними, в нерешительности перетирая во влажных ладонях будущий контракт со студией звукозаписи.       Немного поболтав о предстоящем концерте, друзья, как и обещали, покинули очередь и встали в очередь в сектор танцпола. Было немного обидно, что мы будем находится весь концерт в разных частях зала, но делать было нечего. Времена, когда вполне возможно было пробраться по самому дешевому билету прямиком в фан-зону, договорившись с охранниками, прошли. И вот, замёрзшие и окоченевшие, наконец-то мы подходим к турникетам.       – Ничего, скоро будет теплее, – подбадривает Ада, согревая мою ладонь в своей.       Проверка билетов, металлодетектор, досмотр охраны, проверка сумок…       – Это что? – ворчит охранник в серой форме, рассматривая содержимое моего рюкзака.       – Духи, – отвечаю я на автомате.       – Никаких жидкостей, – сухо бросает он и я с ужасом наблюдаю, как почти полный флакон летит в мусорное ведро, обтянутое чёрным целлофановым мешком.       – Воду можно купить внутри! – рявкает охранник, жестом показывая мне проходить и не задерживать очередь. А дальше всё было прямо как во Властелине Колец:       – Неееет! – пищу я и тяну руку к ведру, в тщетной попытке спасти подарок.       – Бегите, глупцы! – кричит Ада, и я чувствую как меня тянет за собой чья-то рука.       – Бежим, бежим! Забудь ты о них!       Схватив рюкзак, как во сне, я бегу со всех ног и вижу перед собой мелькающие косы подруги. На ходу она расстёгивает свою зимнюю куртку и разматывает шарф. Люди рядом тоже бегут. А бежать пришлось очень быстро, быстрее я, наверное, не бегала никогда в жизни! С круглыми глазами мы рванули следом за какой-то кучкой людей – искать гардероб! Быстро всучили свои вещи, и на всех парах – на очередь в фанку! Давка. Толпа. Кого-то случайно прижали! Ужас! К площадке мы подбежали далеко не первыми, поэтому все наши мечты стоять в первом ряду упорхнули, как стая лебедей. Люди тут же бросились в рассыпную – бóльшая масса, конечно же, заняла самый лакомый кусочек – по центру сцены. Многие побежали к краю, у которого играет Рихард. Другая половина ринулась к противоположному краю – на котором обычно выступает Пауль. Нам посчастливилось добежать и пристроится примерно в пятом-шестом ряду, практически посередине, так, что сцену было прекрасно видно и никому при этом не было обидно.       Фух, успели!       Дыхание частое, горячее. Лицо полыхает. Сердце бьётся, наполняемое кровью с адреналином. Нужно расслабиться и немного отдышаться, но куда там! Под высоченным потолком стадиона ярко светят лампы, гигантский многотысячный зал наполняется людьми. Настолько гигантский, что с наших мест даже нельзя рассмотреть лица, сидящих на трибунах. Все занимали места и всюду стоял оживлённый гул голосов. Сцена ещё была скрыта за чёрным занавесом. Шли последние приготовления.       Руки у меня вдруг похолодели и всё тело заколотило дрожью. Я не совсем понимала от предвкушения ли это, или меня просто колотит от простуды, но взглянув на подругу, поняла, что она испытывает сейчас то же самое. Ада крутила головой по сторонам, рассматривая стадион и заполняющих его людей. Глаза её горели, на щеках выступил румянец, а губы растянулись в широкой улыбке, обнажив белоснежные зубы и её вампирские клыки.       – Сколько же людей! Ско-олько тут народа! – восхищалась она во весь голос, не скрывая восторга. – Как же круто! Женька, Женька-а! – она развернулась к Ворону, схватила того за шею и начала трясти так, что голова парня стала болтаться, словно тряпичная. – Женька, обещай мне, что мы тоже станем такими же знаменитыми! Обещай мне, Женьк!.. – она почти скулила. Голос её сорвался на писк, но улыбка не покидала губ. Ворон аккуратно убрал её руки со своей шеи, и когда голова его перестала болтаться влево-вправо, мягко приобнял рукой и ответил:       – Обещаю. Обязательно будем.       Ада выдохнула с облегчением, прикрыв на секунду глаза. В этот момент казалось, будто она находится в том месте, где её мечта уже стала реальностью. Чувствовалось, как она верит в это.       – Это - наша цель, ты же знаешь. И мы идём к ней. Медленно, но твёрдо и уверенно. – Приглушённый голос Ворона прозвучал еле слышно, как будто то, что он сказал являлось тайной, предназначенной только для них двоих.       Я смотрела на друзей во все глаза. Мне казалось, что сейчас эти двое едины как никогда. Впервые мне удалось ощутить насколько большие амбиции у CROW. Насколько сильно Ада хотела бы стоять сейчас на сцене, а не перед ней. Вот от чего по её рукам бежала дрожь. Она видела себя на сцене. Она верила, что их тоже ждёт известность и слава. И холодная уверенность мужчины, что был рядом с ней, только больше придавала ей веры.       Вот, значит, как его зовут - Женя... – не успела подумать я, как снова услышала голос Евгения. На этот раз он прозвучал насмешливо:       – Ещё на сцену даже никто не вышел, а девки уже потекли.       – Фу, пошляк, – крякнула Ада и ткнула ему в плечо кулачком.       – Да нет, ты не поняла, – хохотнул Ворон, кивнув в сторону какой-то девушки, что стояла чуть позади нас. От переизбытка счастья и эмоций у неё по щекам текли слёзы.       – Вот! Вот оно! От нас так же должны девки течь! Понимаешь, о чём я, да? – Ада снова стала трясти своего парня за шею и хихикать. – И рыда-а-ать! Рыдать должны!       – Ада, она же услышит, – я тихонько пихнула подругу в бок, но мой слабый голос потонул в шуме, так как по залу прокатилась волна аплодисментов и люди начали скандировать: «РАММ-ШТАЙН! РАММ-ШТАЙН!», свистеть и вызывать музыкантов на сцену. Ворон, приложил пальцы к губам и тоже звонко свистнул. Ада закричала «Ооооо!», которое слилось с тысячей голосов и улетело эхом к потолку. Засверкали первые вспышки фотокамер. Некоторые зрители фотографировали пустую сцену. Начало концерта немного задерживалось и по трибунам пошли «волны» из рук. Народ развлекался как мог.       Конечно, за кулисами же сейчас находятся победители конкурса… Конечно же, начало концерта задержится на какое-то время. Скорей всего, группа сейчас мило общается с поклонницами, которым посчастливилось выиграть пропуск – думала я, задрав голову и разглядывая потолок с мощными перекрытиями.       Тем временем зал заполнился. Все заняли свои места. Я почувствовала, как сзади в затылок мне дышит какой-то человек. По правую сторону от меня была Ада, рядом с ней – Ворон, с левой стороны стояли молодые девчонки, впереди тоже стояли фанаты, и я поняла, что мы находимся в капкане из людей, плотно набитых, как шпроты в банке. Освещение потихоньку стало тускнеть, зал гудеть всё сильней, но на сцену так никто и не выходил. Я заметила, как Ада вдруг напряглась всем телом, поднялась на цыпочках, и стала осматривать арену, будто кого-то выискивая.       – Ну, что, рискнём? Покинем место в фанке, ради возможности попасть за сцену? – внезапно сказала она и кивнула в сторону секьюрити, что стоял за заграждением неподалёку.       Я замялась. Терять место совсем не хотелось. А шанс попасть за кулисы представлялся весьма призрачным, если не сказать совсем нулевым.       – Давай, давай, получится всё, – подбадривает меня подруга. – Слушай меня внимательно. Видишь вон того пучеглазого умпалумпа в проходе? – снова кивает Ада на охранника. В ответ я неуверенно что-то мямлю. – Сейчас быстро пробираемся к нему и я говорю, что мы потеряли наши выигранные в конкурсе пропуска. Тебе ничего говорить не нужно, просто стой молча. Главное верь в то, что ты действительно его потеряла и всё будет.       Ох, да как же!.. Сумасшедшая! Она действительно хочет это сделать?       – Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Живи быстро - умри молодым, Диана, пошли! – и не успеваю я возразить, как чувствую, что подруга тянет меня за рукав. Шаг, второй шаг. И вот мы уже тащимся сквозь плотную толпу, наступая людям на ноги. Наши места тут же занимают весьма обрадованные нашим уходом девчонки. Ряды сомкнулись. Назад пути уже нет. Ворон, обнаруживший, что мы выбираемся из толпы, получил от Ады знак "стой, где стоишь". Пожав плечами, он остался на месте (наверное подумал, что нам приспичило в туалет), а сердце моё тут же начало ныть за так глупо потерянные места, а потом отбивать бит, ведь с каждым шажком мы подходим к умпалумпу всё ближе.       Ада, ещё пять минут назад отпускающая шуточки, как по мановению волшебной палочки, тут же напускает на себя взволнованно-взвинченный вид и, выбравшись из толпы, подходит к молоденькому охраннику. Между ними теперь только ограждение из металла. Не теряя времени, она подзывает его к себе и тут же начинает лепетать, что есть силы. В глазах у неё стоят слёзы. "Оскара", ей богу!       – Мы не можем пройти за кулисы! Наши пропуска пропали! – надрывно выдаёт она.       Ужас… Что она несёт? Нас просто выставят пинком под зад из Олимпийского!       Секьюрити таращится на нас в полном недоумении, отчего его глаза "на выкате" принимают ещё более сферический вид. Паренёк явно не понимает, что происходит.       – Э-э-э, пропуска за сцену?       – Да, мы победители конкурса на официальном сайте группы, но немного опоздали. Наши пропуска были в моём рюкзаке, а спустя десять минут, после того, как мы зашли в зал, мы обнаружили, что рюкзак расстёгнут, а пропусков нет! – со скоростью света тараторит Ада, не переставая яростно жестикулировать. – Это немыслимо, но нас обокрали! – она протягивает перед собой свой расстёгнутый рюкзак-мешок и умпалумп, на автомате заглядывает в эту чёрную дыру. Никаких пропусков там, конечно же, не обнаруживает. Кажется, он вообще туго соображает, что происходит. По лицу Ады катятся крупные капли, лицо исказилось в гримасе, кажется она вот-вот сорвётся на истерику. Народ из толпы начинает на нас поглядывать. Мне хочется скрыться от этого позора и затеряться обратно в толпе, но я лишь сжимаюсь за спиной у Ады, так, чтобы меня не было видно.       – Э-э-э, я, к сожалению, ничего не могу с этим сделать, – растерянно отвечает охранник и чешет макушку. Женские слёзы явно вогнали парнишку в ступор. – Как ваши фамилии? Мне нужно уточнить этот вопрос с организаторами. Насколько я знаю, все победители уже давно прошли за сцену.       – Да, и кто-то явно воспользовался нашими пропусками! – Ада со злостью захлопывает рюкзак, закидывает его за спину и картинно вытирает слёзы рукавом.       Я неосознанно вцепилась в её свободную руку и пытаюсь оттащить назад. Концерт вот-вот начнётся, а мы стоим у самого края! На металлическую ограду, что отделяет нас от прохода можно облокотиться рукой. Проход-то прекрасно видно, а вот сцену - уже не очень. Стоит ли этот дешёвый спектакль того? Нет! У нас ещё есть возможность уйти, затесаться в толпе, так, чтобы охрана нас не нашла. Я с силой тяну подругу за рукав её чёрной туники. Она лишь отмахивается и отбирает у меня свою руку.       Секьюрити тем временем возвращается на свой пост, и о чём-то переговаривается по карманной рации. На сцене вдруг раздаётся барабанная партия и зал взрывается овациями. В тот же миг охранник возвращается к нам с весьма озадаченным и суровым видом.       Всё, нам конец.       Я тяну Аду за рукав. Охранник подходит. Зал ревёт. Ада стоит, как вкопанная и даже не шелохнётся… Картина маслом. Сейчас нас выкинут отсюда. Кажется, даже воздух замер в этот момент. Я гляжу на внушительного вида дубинку на поясе у парня и прощаюсь с жизнью.       – Диана?       Сначала я даже не понимаю, что кто-то зовёт меня по имени. Мне казалось, что охранник сейчас схватит меня за шкирку и как игрушку перебросит через ограду. А за мной на пол полетит и моя подруга. Но я ошиблась.       – Дианка, ты что ли?       За спиной у умпалумпа вдруг возникает светловолосая девушка. Вернее, сначала я вижу её пышную грудь, присыпанную блёстками и VIP-пропуск, висящий на этой самой груди, а потом уже и саму девушку. И неожиданно узнаю в ней Селёдку. То есть Алину. Алину Михееву, мою старую одногруппницу, которой я однажды писала диплом, пока училась в институте.       В этот самый момент выключается свет, и тело, словно электрическим током, пронзают волны звука, раздающиеся со всех сторон. Сцена заливается зелёным светом и искрится вспышками. Гудит сирена. Люди кричат и вопят – на сцену вышли Deathstars, чтобы разогреть зал перед тем, как на неё ступят Rammstein.       – А... Алина? – произношу я, но голос мой тонет в оглушительном воющем звуке, исходящим со сцены.