Полвека любви

      POV Диана       Чувствую, как кто-то качает меня за плечо. С трудом разлепляю глаза, сглатываю скопившуюся в горле слизь и тут же морщусь от царапающей боли. В комнате полумрак, только затухающий уличный свет проглядывает сквозь плохо задёрнутые шторы. За окном виднеется тёмно-серое небо с кирпичным оттенком, значит на дворе уже вечер, а мне всё ещё отчаянно хочется спать. Мне вообще кажется, я могла бы проспать целые сутки, но при виде мамы, которая никогда меня обычно не будит, и от её настойчивых толчков в плечо, сонливость сразу же проходит.       – Просыпайся, – её голос тихий, но в то же время и требовательный, – тебя к телефону. Какой-то мужчина.       – Какой ещё мужчина? – мычу в полусне и тру лицо ладонями. Благо косметики на нём нет, можно тереть сколь душе угодно, не опасаясь превратиться в Мерлина Мэнсона.       – Это я тебя хотела спросить, что за мужчина, – суровым полушёпотом отвечает мама. – Говорит, из какого-то отеля, а звонок почему-то проходит с твоего номера.       Не может быть! Остатки сонной неги пропадают вмиг. Я вскакиваю и буквально выхватываю из рук матери трубку.       – Алло?! – почти кричу, в какой-то невероятной надежде услышать на том конце голос Пауля, но мечты мои тут же разбиваются о незнакомый мужской голос.       – Диана?       – Да… – разочарование в моём голосе проскальзывает слишком явно. Я оседаю обратно на постель и бросаю испуганный взгляд – как бы мама чего не заподозрила.       – Включи на громкую, – вдруг просит она.       Вот чёрт.       Мне не остаётся ничего другого как повиноваться. Нажимаю кнопку и зажмуриваю глаза в ожидании того, что скажет мужчина на том конце провода.       – Я вас слушаю, – несмело говорю в трубку.       – Добрый вечер, вас беспокоят из отеля Ritz Carlton, администратор Алексей. Хочу сообщить, что утерянный вами мобильный телефон найден и находится у нас на ресепшене. Вы хотите его забрать?       Не верю своим ушам! От радости аж в груди щемит! Не сразу соображаю, что ответить и какое-то время просто мямлю.       – Эмм, нет… То есть да! – Уф! – То есть я хотела бы забрать его сегодня. Если можно, то прямо сейчас!       – Да, конечно, – тут же отзывается учтивый голос администратора. – Ожидаем вас.       Скидываю звонок и смотрю в адресной книге на входящий номер. Звонили и правда с моего мобильного!       – Может, объяснишь мне в чём дело? – Мама садится на край кровати и щёлкает выключателем. На тумбочке загорается прикроватная лампа. Я щурюсь от яркого света, больно ударившего по глазам, но всё же замечаю её хмурые, сведённые к переносице брови и обеспокоенное лицо. В свете лампы черты её лица кажутся ещё более резкими. – Я решила, что с тобой что-то случилось!       – Ну что за ерунда, мам.       – Ерунда? Да я чуть сердечный приступ не получила, когда на том конце вместо тебя мужик заговорил!       – Нет-нет, всё в порядке, – спешу её успокоить, – просто потеряла телефон.       – Почему тогда звонили из какого-то отеля? – Она всё ещё хмурится.       – Без понятия, – пожимаю плечами, при этом внимательно наблюдаю за маминой реакцией. – Может быть его подобрал человек, который живёт сейчас в отеле?       Я не имею права краснеть. Чтобы не смотреть матери в глаза, без промедлений откидываю одеяло и пытаюсь выбраться из тёплой кровати.       – Честно говоря, мне всё равно кто нашёл телефон (вруша) Главное, что его нашли. – К удивлению мне удаётся говорить ровным голосом, хотя внутри всё сжимается. Мама удовлетворённо кивает, поверив в мою ложь.       – Хороший человек, видимо, нашёл, раз награду за возврат даже не попросил. – Мама наконец поднимается с кровати и даёт мне вылезти из-под одеяла.       – Хороший, – отвечаю на автомате, откинув в сторону одеяло. Ты даже не представляешь насколько он хороший!       – Как сходили вчера? Понравилось представление? Вид у тебя какой-то взъерошенный, – она качает головой, разглядывая мои волосы.       – Мы же не в театр ходили, в самом деле, – бурчу я, натягивая джинсы, и мысленно благодарю Аду за спасение моего зада.       Мама смеётся и направляется к двери. По пути успевает спросить про моё здоровье и ещё о какой-то ерунде. Я отвечаю, совсем не вникая в её вопросы.       «Он сдержал слово. Он нашёл телефон. Он помнит.»       Стараюсь не нервничать, но мысль о том, что мы снова можем встретиться, одновременно греет и волнует душу.       – Что с твоими волосами? Почему они влажные? – обняв меня напоследок, мама касается пальцами моих полусырых прядей и останавливается на полпути к двери. Застигнутая врасплох, я застываю посреди комнаты и молчу, глядя ей в глаза, не зная что на это сказать.       – Всё понятно, ходишь без шапки... – договаривает она. – Я же сто раз тебя просила, надевай шапку. Так же можно и менингит схлопотать.       Я киваю и выдыхаю с облегчением лишь только когда мама, всё ещё недовольно причитая, выходит из комнаты. Закрываю дверь и прислонившись к ней спиной, потираю ладонями раскрасневшееся лицо и перевожу дух. Замечаю в зеркало, что видок у меня и правда тот ещё. На мне всё та же мятая, вонючая футболка, в которой я спала уже дважды. Волосы свалялись и торчат во все стороны, ведь я толком не высушила их в отеле.       Открываю шкаф и быстро, насколько позволяет моё состояние, меняю футболку на чистый джемпер мятного цвета, а рабочие джинсы на узкие синие. Свалявшиеся после сна, толком не высушенные волосы, выглядят отвратительно и расческе поддаются с большим трудом, и я, закусив губу, с силой почти что выдираю их. В конце концов пряди приобретают более-менее опрятный вид и я заплетаю косичку, чтобы хоть как-то спасти положение.       Вот, вроде уже не так плохо.       В прихожей пулей натягиваю пуховик, закидываю на плечо рюкзак и выбегаю в подъезд.

***

      POV Пауль       На первом присланном фото всего лишь зал в клубе «Rasputin». Я сижу на диване в окружении девушек, выигравших конкурс, и улыбаюсь. Рука одной из них находится рядом с моим бедром.       Рядом, но не на нём.       Да, я немного выпил. Возможно, девушки сидят слишком близко и нарушают все мои личные границы, но я не позволяю себе ничего лишнего и не касаюсь ни одной из них. Фото тёмное, но на столе всё же можно разглядеть закуски, салаты, наполненные бокалы, бутылки с алкоголем и пепельницы. Такое впечатление, будто снимали при сильном увеличении зума камеры. Должно быть, кто-то ухитрился пронести мобильный телефон. Либо это дело рук работников клуба. Впрочем, ничего фатального в этом снимке не вижу.       Пролистываю ниже.       На втором прикреплённом фото я направляюсь к выходу из клуба и несу на руках… девушку.       Диана.       В этот момент будто гора с плеч спала. Она из-за этого так расстроилась? Нелепость какая-то.       На третьем фото – вид сверху с балкона или лоджии на улицу. Ни черта не понятно, но если быть в курсе предыдущего снимка, то видно, что здесь я всё ещё держу на руках девушку и захожу вместе с ней в микроавтобус.       Опускаюсь на край кровати и какое-то время пристально рассматриваю фотографию. Медленно провожу ладонью по лицу, другой рукой прокручиваю ленту сообщений и вглядываюсь в последний присланный прямоугольник. Светлый, почти белый, со значком «play». Он заметно отличается от остальных. Время внизу указывает, что ролик длится всего минуту и тридцать пять секунд.       Сжимаю челюсти до боли – там не может быть ничего, чего бы я не знал. Это же просто смешно, – но всё же включаю запись.       Сначала не могу понять, что вижу. Какая-то белая ткань крупным планом закрывает весь обзор. Всё размыто. Но вскоре камера оживает, «отплывает» подальше и становится различим ворс. Судя по всему какое-то полотенце, или салфетка, что скрывает телефон, с которого и ведётся съёмка. Через мгновение салфетка приоткрывает зрачок камеры и в комнате, в которой ведётся съемка, я узнаю… свой номер. А через мгновение слышу смутно знакомый мужской голос:       – Доброе утро. У нас сегодня на выбор несколько блюд: яйца Бенедикт с голландским соусом и булочкой бриошь. Омлет на пару с крабом или куриными колбасками-гриль…       В кадре крупным планом мелькают столовые приборы, тарелки и мой завтрак. Не проходит много времени, и я слышу на записи свой голос:       – Будьте добры, омлет и кофе. …Ты уверена? Точно не будешь? Может, всё же перекусишь? Я взял тебе блины и салат.       Камера трясётся, а затем на пару секунд резко меняет положение. Теперь я могу видеть себя со спины и Диану, которая стоит лицом ко мне и к камере. Её лицо и одежда попадает в кадр достаточно для того чтобы понять – эта девушка не переводчик, не горничная и не сотрудник отеля. И что вряд ли она зашла в номер, заблудившись по ошибке.       – Уверена. Спасибо за всё, но я пойду.       – Я провожу.       Камера вновь меняет ракурс и теперь смотрит в закрытую крышками еду, а спустя секунду снова прячется под полотенцем. Слышно, как стучит о паркет колёсами столик, как я закрываю дверь за официантом. Тот выходит и щёлкает замок. Но он не спешит уходить. Вместо этого камера снова выныривает из-под полотенца и приникает вплотную к двери моего номера. Слышно плохо, но так как нахожусь я через стену, слова при желании можно разобрать.       – Ты забыла кое-что… А ещё ты говорила во сне…       После этого камера отлипает от двери, и в кадр попадает физиономия официанта «вид снизу»: расплывшиеся в кривой ухмылке губы и двойной подбородок. На этом видео обрывается.       – Где ты это взяла?       Нет времени для церемоний. Ариэлла снова не брала трубку, и я чувствую – нарочно. Это выводит меня ещё больше. На этот раз я сделал видеодозвон, чтобы увидеть её лицо. С тех пор как посмотрел видео, не могу успокоиться и нервно выхаживаю по номеру, измеряя комнату шагами.       – Тебя только это волнует? Где я это взяла? А больше ничего? – с издёвкой спрашивает жена, мотнув головой.       – Где? – повторяю жёстче.       – Интернет - страшное место, Пауль. Я же сказала больше не звонить мне.       – Ари, послушай меня…       – Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу, если бы только знал… – шипит она. – Всю жизнь мне испоганил, урод.       – Дура! Да послушай же! – взрываюсь я и тут же осекаюсь, так как в трубке возникает полнейшая тишина. Связь не потеряна, но она молчит. Смотрит круглыми испуганными глазами. Затихла, ошарашенная моим внезапным выкриком. Я пытаюсь проглотить ком, застрявший в горле, и смягчить тон, хотя челюсти сводит от боли и меня всего трясёт от бешенства.       Делаю глубокий выдох, чтобы успокоиться.       – Ничего не было. Слышишь? Это недоразумение. Эта девушка просто…       – Мне плевать! – перебивает она, не дав договорить. – На всё, что ты скажешь, Пауль, просто плевать! Пойми это уже. Хватит. Мне плевать спал ты с ней или только планировал. Или может быть она сама пришла, чтобы прыгнуть к тебе в койку, а ТЫ, – выплёвывает она – Ты впустил. Позволил этой мрази войти. Ах, о чём это я, ты же сам притащил эту тварь на руках! САМ! В общем, знаешь, мне плевать, что там у тебя произошло. Мы не первый раз это уже обсуждали. Да, может быть я и дура. Ревнивая истеричная дура, ты прав. Но лучше уж пусть я буду одинокой разведённой дурой, чем униженной и оплёванной дурой с рогами, которой изменяет муж. О Лили тоже можешь забыть. Я не позволю, чтобы мою дочь воспитывал такой кабель, как ты!       – Хватит! – рявкаю я, на краткий миг вновь потеряв контроль. После этого делаю глубокий вдох и повторяю уже спокойнее: – Я вернусь, и мы всё обсудим. Не смей лишать меня дочери, я имею на неё такие же права, как и ты.       После долгой паузы она глубоко и шумно вздыхает. Опускает голову, так, что длинная чёлка скрывает лицо и долго сидит так, не поднимая глаз. Я понимаю, что она плачет. Слышу её тихое сопение и всхлипы. Она закрывает рот руками, сдерживая, вырывающийся из горла стон и я вижу, как по её красным щекам текут слёзы.       – Знаешь, я очень устала, – шепчет она, отняв руки от лица и откинув чёлку. – Ждать тебя годами из туров устала... Устала всё время натыкаться на такие вот фотографии и каждый раз гадать: «Это просто Пауль-добрая-душа или я могу уже собирать чемоданы?», устала быть одна…. Я хочу нормальной человеческой жизни, понимаешь? Хоть раз выглянуть с утра в окно и видеть на небе солнце, а не чёрные объективы папарацци. Я не выискивала специально ничего на тебя. Не искала компромата и закрывала глаза на твои вечные выходки с Тиллем и остальной шайкой. Могла стерпеть съёмки в порно-клипах и ваши голые задницы на обложках, но это… Это последняя капля, которая сегодня переполнила стакан моего терпения.       Она замолкает. Утирает с лица слёзы, отворачивает голову, ставит локоть на стол и утыкается носом в кулак. Сидит так некоторое время, обдумывая что-то, а потом поворачивает голову к камере и произносит грубым, ледяным голосом так, что моё сердце пронзает словно иглой.       – Я уезжаю. Сегодня же. Не пытайся меня искать, иначе дочь ты больше не увидишь.       – Ариелла, дождись меня, пожалуйста. Не делай глупостей. Я вернусь в Берлин и мы спокойно поговорим, – прошу я.       Она горько смеётся.       – И сколько же мне подождать? Год? Два? – она разочарованно качает головой, её губы становятся тонкой нитью.       Снова тишина. Звенящая, напряжённая, точно струна расстроенной гитары, а затем тихий упавший голос:       – Свободен, – выдыхает она.       Вызов сбрасывается, дисплей тухнет. Чувствую, как рассудок вслед за экраном телефона затуманивается и так же погружается во тьму – всё вокруг становится чёрным. А я стремительно впадаю в холодное бешенство.       Соседний номер.              POV Тилль       – Cитуация складывается следующая: в Санкт-Петербурге мост может просто на просто не опуститься. Техник сообщил, что проблема в детали подъёмника, – я обвёл взглядом всех присутствующих. – Нам нужно быть готовыми к тому, что шоу может пойти не по пла…       В этот самый момент что-то громыхнуло с такой силой, что можно было подумать – обвалился потолок. А затем ещё и ещё. Громкий скрежет, как будто кто-то отрывал и бросал что-то с нечеловеческой силой. Сухой, трескучий звук, похожий на хруст ломающейся мебели. Звук многократно разбивающегося в дребезги тяжёлого стекла. А после пространство заполнила вязкая, глухая тишина. Все завертели головами в попытках понять, что же произошло.       Потолок был цел, а звук явно исходил из номера, который принадлежал Паулю.