Полвека любви

«Люди называют тебя сумасшедшим, когда ты делаешь то, на что у других никогда не хватило бы смелости» © Christoph Schneider

      POV Диана       На свидание позвать… Пауля… гитариста всемирно известной группы… Как же, держи карман шире, – мысленно хмыкаю я, и выхожу из вагона в тускло освещённый вестибюль метро. – «Пауль, я тут подумала, а не сходить ли нам на свидание? – "О, я как раз тоже об этом думал. А не пойти ли мне на свидание с неизвестной русской девочкой"!»       Она так это себе представляет?? Да у меня поджилки трясутся от одной только мысли об этом!       Что-то заставляет меня сдержаться и не застонать в голос, вместо этого я нервно дёргаю головой и пытаюсь сосредоточиться на дороге. Моё нутро переполняет раздражение и горечь – с одной стороны; с другой – мне хочется расхохотаться на весь тоннель от абсурдности того, о чём я думаю. Да мне даже думать об этом стыдно!       Я плетусь по переполненному тоннелю, следуя за толпой совершенно по инерции. В метро – час пик, люди заполонили собой весть проход. Они находятся настолько близко друг к другу и передвигаются так плотно, что хочется передёрнуть плечами. Ступив на медленно ползущий вверх эскалатор, я облегченно выдыхаю, а затем робко оглядываюсь. На мгновение мне чудится, что голова вдруг стала прозрачной, и люди знают о чём я думаю. С опаской выныриваю из натянутого по самый нос шарфа и кручу головой по сторонам. Нет, вроде бы никто на меня не смотрит... Зарываюсь обратно в шарф и снова ныряю в пучину своего разума, в котором уже звучит уверенный голос подруги:       «Я могу всё» – вот, что ты должна думать, просыпаясь по утрам и вставая с кровати. Самое главное – верный настрой. Жизнь ведь так коротка, чтобы тратить её на пустые переживания. Просто немного веры в себя. Я же знаю, что в глубине души, в своём собственном мирке, ты – можешь всё, ты – победительница своих самых жутких страхов, ты – храбрая и отважная. И я так же знаю, что ты хотела бы этого. И даже больше того – ты бы сделала это. Так что мешает тебе сделать это в реальной жизни? Страх? Ерунда. Страха не существует. Он нужен лишь в ситуациях, когда твоей жизни грозит настоящая опасность. Во всех остальных случаях страх – лишь помеха, не позволяющая проживать жизнь по своему усмотрению. Он лишь ненужный тормоз прогресса.       Всё это, конечно, так вдохновляюще, но нет. Не помогает. Никак. Совсем! Какой уровень наглости должен быть, чтобы решиться на такое? Кто вообще в здравом уме может попросить о свидании мировую звезду? Стоит только представить как я стою перед Паулем и произношу эту короткую фразу, так у меня коленки начинают трястись от страха, того гляди – описаюсь. Из-за наличия совести и здравого смысла это не так-то просто.       Как стать смелой? Как перестать бояться всего на свете? На эти вопросы у меня не было однозначного ответа. Все мы, так или иначе, помним о смерти. Отсчитываем прожитые годы и пытаемся выглядеть счастливыми, справляя очередной день рождения. Задабриваем себя вниманием и подарками от близких людей, только чтобы не воспринимать действительность такой, какая она есть. Прячемся от правды за праздничной мишурой и воздушными шариками. До определённого момента мы взрослеем – шарик надувается и растёт. Но после него – только медленно гибнем, и шарик неумолимо спускается, пока не превратится в сморщенный никому ненужный кусочек маленького тельца. По сути, мы начинаем умирать, как только родились, но значит ли это, что можно бездумно кидаться с головой на любую амбразуру? Нет, определённо стоит для начала остановиться и хорошенько подумать – чего ты лишишься в случае неудачи, а что сможешь приобрести.       Чем ближе я подбираюсь к отелю, тем меньше меня волнует то, что я соврала матери и тем больше меня занимают мысли, озвученные Адой. Наш разговор состоялся несколько часов назад, но её слова вцепились мне в голову липким репейником. Должна признаться, что откровения подруги произвели на меня куда более сильное впечатление, чем я думала. И вот я уже примеряю на себя её слова.       Если ты можешь мечтать – значит, ты можешь воплотить свои мечты в реальность. Только ты – хозяйка своей жизни. Так проживи же её так, чтобы ни о чём не жалеть.       Да, но ПОЧЕМУ ЖЕ так сложно? Откуда люди берут силы, когда решаются на что-то невообразимое? Как это делает Ада? Такое ощущение, что ей знаком какой-то невероятный секрет, в который не посвящена я. Не могу сказать, всегда ли она была такой, но пока я мучаюсь сомнениями и неуверенностью, Ада действует. Да что там, действует… дайте Аде сахар, марганцовку и зажигалку и она из этого бомбу соорудит, словно какой-то Джеки Чан. Она всегда была для меня примером, образцом силы, мужества и великой отваги. Я хотела быть похожей на неё, но на деле и в подмётки ей не годилась. Иногда я начинала думать и понимала, что наш странный союз, наша дружба меня удивляла. По всем законам природы мы никак не могли быть друзьями, но всё-таки ими были.       Что произошло, если бы Ада позвала Рихарда на свидание? Согласился бы он? Вероятнее всего – нет, но и одной тысячной доли вероятности уже достаточно, чтобы она рискнула. Наверное, в её мозге крутятся совершенно иного рода мысли и происходит какая-то абсолютно отличная от моего мозга химия.       Пока я задавалась этими бессмысленными вопросами, людской поток вынес меня на поверхность. Вынырнув из подземки, ёжусь от пронизывающего февральского ветра. Уже совсем стемнело: уличные фонари после уютного подземного полумрака бьют в глаза, отбрасывая длинные чёрные тени на грязном ледяном асфальте. Пешеходы рассыпаются в разные стороны. Я продолжаю путь вперёд, и заторможенно плетусь по улице, спрятав нос в тёплый, шерстяной шарф. Сапоги гулко стучат по ледяному насту, над головой – тёмное, серое небо. Щёки щиплет колючий мороз и сердце отчего-то стучит в груди так, словно шагаю я не в отель, а на эшафот, где должна решиться моя судьба.       Мой город определённо слишком далеко от Берлина и всего остального мира, где бывает Пауль. Очень маловероятно, что мы встретимся хотя бы ещё раз в жизни, – шла и уговаривала я себя. – Вдруг в следующей жизни я появлюсь на свет в другой временной эпохе? Или вообще на другой планете? Там не будет Пауля, не будет даже группы Раммштайн. Может быть, даже музыки не будет. Да и я уже не буду собой.       От этих мыслей мне становится совсем грустно.       Мы оба живём на планете Земля, но в то же время как будто на разных планетах. Мы как будто из совершенно разных миров...       Зажмуриваю глаза и глубоко вдыхаю промёрзлый воздух, чтобы взбодриться и прогнать из головы странные мысли. В голове – сущий хаос. В подсознании постоянно всплывают картинки сегодняшнего утра и номер Пауля: Алина, убеждённая в том, что у нас с ним что-то было; серьёзный и усталый Тилль, бесцеремонно выставивший её за дверь; Ада со своими вечными нравоучениями и наставлениями; и снова Пауль. С влажными волосами и голым торсом после душа…       Мысли – словно минное поле, стоит лишь оступиться, сделать шаг не в том направлении, как накатывает взрывная волна стыда и отчаяния.       Не собираюсь я играть ни в какие игры! Я собираюсь забрать телефон и сразу же вернуться домой! – одёргиваю я себя, в то время как в наушниках вдруг раздаётся заводная Don't Stop Me Now – Queen, буквально выдернув меня из вереницы мыслей, засасывающих в свою тревожную воронку. Я обращаюсь в слух, позволяя мелодии завладеть моим настроением. Очень вовремя.       Я – метеор, несущийся сквозь небеса,       Я словно тигр в прыжке, не повинуюсь закону тяготения.       Я – гоночная машина, проносящаяся мимо, словно Леди Годива,       Я буду двигаться вперёд и вперёд,       И меня не остановить.       Меркьюри поёт о том, что нет силы, способной его остановить, и невольно подпевая, я ловлю себя на мысли, что, наверное, и впрямь в жизни нет ничего невозможного. Главное – правильная песня в плеере и вот, настрой уже совсем другой и можно горы свернуть. И вроде бы всё не так уж страшно.       Don't stop me now! cause I'm having a good time       Don't stop me now! Yes I'm having a good time       I don't want to stop at all... yeah!       Холодный вечерний воздух бьёт по лицу, слегка остужая мой пыл, но песня наполняет меня энергией и решимостью. «Самое время действовать», – сказала бы Ада. – «Когда, если не сейчас?»       Мне приходится поставить трек на паузу и вынуть наушники, так как из-за фонарных столбов и голых веток деревьев, выплывает здание отеля. Как бы медленно я не тащилась, но я пришла. И решимость моя тут же улетучивается, а коленки слабеют от волнения, и я не испытываю ничего кроме отчаяния, пока стою у начищенной до блеска двери, не решаясь войти, как будто непременно встречу Пауля.       И почему меня так колотит? Я пришла всего лишь за своим телефоном!       Останавливаюсь, смотрю на своё взъерошенное отражение на двери и решаю снять шапку. Непослушные волосы электризуются и топорщатся ёршиком. Засовываю шапку в карман, приглаживаю макушку. Тру лоб, на котором отпечатался розовый след от резинки и прыгаю на месте, точно боксёр перед боем, пытаясь настроиться.       Фуф фуф фуф… Как же страшно...       Я – метеор, несущийся сквозь небеса,       Я словно тигр в прыжке, не повинуюсь закону тяготения...       Я – метеор. Я – тигр. Ты тигр, Диана, ничего не бойся! Как там Ада учила? «Пауль, го на свиданку!» Да, кажется так, всё верно... А после того, как он ответит мне «нет», я должна буду спросить: «А почему нет?» Фуф…       Я ведь действительно ничего не потеряю, – оптимистично заключаю я. На улице мороз, но мои ладони потеют. Пульс стучит где-то в ушах, отбивая дробь. Глотнуть бы водички, во рту пересохло от волнения. Как же страшно!       Делаю шаг и дверь, словно барабан револьвера крутится в сторону, а я уже ничего не чувствую, кроме волнения, плавно перетекающего в липкий страх. Во рту пересохло и под ложечкой сосёт. Моя русская рулетка заряжена. Вопрос только в том, какой же патрон мне достанется.       Собираю волю в кулак, миную отсек карусельной двери и, войдя в здание, замираю. Снова неуютно-роскошная обстановка, заставляющая раскрыть рот от восхищения. Как и в прошлый раз, здесь пахнет свежими цветами и дорогой кожаной обивкой. Где-то вдалеке на изысканных диванах сидят постояльцы. На отполированных столах горят роскошные абажуры. (Должно быть, на фоне здешнего убранства, я в своём дутом пуховике смотрюсь на редкость нелепо)       У главной стойки регистрации никого нет, только парочка дежурных девушек-администраторов что-то сверяют в компьютерах и переговариваются между собой.       Пауля не видно. Холостой.       Чувствую, как страх, сковывающий меня доселе, отпускает и сразу становится легче дышать, дрожь моментально проходит, и мне малодушно становится легче. Ступая по мягкому ковровому покрытию, я пересекаю холл и оказываюсь у длинной мраморной стойки.       – Добрый вечер, – отзывается девушка-администратор и отрывает взгляд от экрана монитора, на котором только что что-то увлечённо печатала. Ловлю на себе её задумчивый взгляд.       – Мне звонили минут сорок назад, – сообщаю я, – сказали, можно забрать телефон.       Вскользь улыбнувшись, девушка переводит взгляд на разноцветные стикеры-заметки у себя на столе и отщепляет один из них.       – Да, всё верно, – подтверждает она, ещё раз взглянув на меня снизу вверх. – Позову старшего администратора. Ожидайте, пожалуйста. – Девушка одёргивает форменную рубашку, аккуратно поправляет юбку и поднимается с кресла. Я наблюдаю, как её изящная маленькая фигурка скрывается за безликой дверью с надписью «Только для персонала». Ловлю себя на мысли, что она куда красивее и элегантнее меня: округлые бёдра, тонкая талия, которую отлично подчёркивает чёрная юбка-карандаш, миниатюрный рост, даже причёска с иголочки… Да у неё и то больше шансов просить Пауля о свидании!       Невольно приглаживаю волосы и пытаюсь разглядеть в отражении на мраморе прошла ли моя полоса на лбу, но безуспешно – на глянцевой поверхности лишь тёмная тень моей головы и ничего не разглядеть. Заправляю за ухо непослушную короткую прядь и жду.       Спустя всего пару минут наедине со своими мыслями, снова начинаю беспокойно переминаться с ноги на ногу. Почему-то присесть мне не предложили, а самой посадить попу на один из этих шикарных диванов с золочёной отделкой у меня не хватало смелости.       Время от времени я бросала испуганные взгляды на широкую лестницу, покрытую красной ковровой дорожкой, что вела к верхним этажам и лифтам, ожидая, что Пауль или кто-то из группы вот-вот появится. Каждый раз, когда кто-нибудь из постояльцев спускался с лестницы, попадая в пределы видимости, желудок мой переворачивался, а коленки начинали трястись. Я наблюдала за лестницей с жутким колотящим волнением и одновременно с тоской пса, ждущего своего хозяина.       Вскоре вернулась девушка, и вместе с главным администратором они вручили мне телефон. Немного треснувший, но на удивление рабочий. И почему мне не пришло в голову просто на него позвонить? Почему-то мне казалось, что заряда батареи было не так уж много, чтобы он смог пережить целую ночь. Тем более, раз кто-то знатно на нём потоптался…       Сжимаю губы в тонкую линию и провожу пальцами по экрану, пропуская сквозь себя каждую трещину и царапинку на дисплее, словно собственные раны.       – Что-то не так? – озабоченно интересуется девушка. В ответ я лишь отрицательно качаю головой, но в глубине души мне хочется оторвать ноги тому жирафу, который на него наступил. Очки надо носить и под ноги смотреть!       Пыхча от досады, я собираюсь развернуться и направиться на выход, как обе девушки за стойкой, вместе с администратором вдруг подпрыгивают со своих мест. Заинтересованно вытягиваю шею и застываю с раскрытым ртом.       Пауль!       Я беззвучно открываю рот и стою в оцепенении, потому что он вошёл через парадную дверь, через которую всего пару минут назад вошла я. На нём знакомое чёрное пальто и шапка, вокруг шеи повязан серый шарф. Он выглядит просто, но элегантно и в то же время так серьёзно. За несколько быстрых шагов, совершенно не замечая меня, он оказывается у ресепшена. Девушки, наперебой с администратором тут же начинают о чём-то громко вопить по-английски, чуть ли не кланяясь ему в ноги.       «…Новый официант сегодня же будет уволен, приносим свои глубочайшие извинения. Это абсолютно недопустимо для отеля такого уровня…» «Мы непременно возместим причинённый моральный ущерб…» «Виновный будет наказан по всей строгости. Надеемся, что этот инцидент не повлияет на ваше дальнейшее пребывание в Ritz и на впечатление о нашем городе…»       Должно быть, пока меня не было, что-то произошло. Я не понимаю сути, ведь кроме извинений за «ужасающий проступок неопытного работника, запятнавшего репутацию отеля» и из-за взволнованной речи девушек мне ничего толком не разобрать.       В чём мог так провиниться несчастный официант? Пока перебираю в уме все возможные варианты, в голову склизким червем вновь начинают проникать слова Алины, и я вспоминаю её историю про странные пункты в райдере. Неужели официант всего лишь плохо рассортировал конфеты? Или случайно ошибся с породой попугая или сортом собачьего корма? И за это от него решили избавиться? Вот так просто?       Отчего-то становится зябко. Конечно, мне было совсем невдомёк, что главной причиной скандала, по сути, являюсь я сама, вот только сообщить мне об этом никто не спешил. Пауль, тем временем, выслушав сумбурную, сбивчивую речь персонала, только лишь отмахнулся, заверив, что ничего страшного не произошло, и он не собирается менять отель. Группа остаётся здесь до последнего и покинет свои апартаменты только завтра утром.       Я облегчённо выдыхаю, позабыв о том, что всё ещё стою у стойки регистрации и пялюсь на Пауля во все глаза. Всё-таки, мне хочется думать, что произошло и впрямь что-то серьёзное. Не хочется верить, что можно просто так уволить человека…       – Вам помочь? – из раздумий меня вырывает внезапно сменившаяся в тоне русская речь. С извинениями и заискиваниями было покончено, девушки уже выдали Паулю ключ и теперь вспомнили обо мне. Главный администратор смотрел на меня выжидающе, будто бы стараясь выпроводить за дверь как можно скорее. – Вы получили свой телефон? Всё в порядке? Может, хотите снять у нас номер? – нетерпеливо спрашивает он, будто я отнимаю его личное время.       От растерянности я начинаю мычать и мямлить что-то нечленораздельное.       – Если нет - выход в той стороне, – мужчина спокойно кивает на дверь, указывая мне путь открытой ладонью. – Не поймите превратно, у нас важные иностранные гости, это в целях их безопасности. Прошу вас пройти на выход.       Вспыхнув от стыда, словно лампочка, я решаю немедленно покинуть отель, но от судьбы, как говорится, не убежишь. Поворачиваюсь к выходу, и меня окликает знакомый голос с сильным немецким акцентом. – Диана, – слышу я, и от этого голоса по позвоночнику проходит волна дрожи. Обернувшись, я вижу перед собой Пауля и, покачнувшись от неожиданности, чуть не шлёпаюсь на пол. Он уже собирался к лифту, когда заметил меня и теперь скорым шагом направлялся навстречу.       Здравствуйте? Привет? Гутен абенд? Добренький вечерочек??? – я совершенно не знаю, что сказать. И пока я мнусь и колеблюсь, Пауль уверенно сокращает между нами расстояние.       – Privet, – бодро по-русски произносит он, наполняя мою душу каким-то волшебным трепетом. Мне хочется выдохнуть, но я не могу, потому что дыхание застыло в груди.       – Всё в порядке? Тебе вернули… – начинает было он, но заметив у меня в руке мобильный, тут же осекается. – Прости, он немного испорчен, в суматохе на него кто-то наступил.       Мне очень хочется спросить, где же мой самсунг был всё это время и где в итоге нашёлся, но я решаю не лезть с расспросами и только киваю.       – Спасибо.       Не знаю, как ещё благодарить. Кроме сухого «спасибо» на ум ничего не идёт. Я не имею права обнять его или прикоснуться, поэтому решаю, что сдержанной благодарности будет достаточно. Пауль одаривает меня улыбкой.       Делаю над собой усилие и отвожу взгляд – мне очень неловко настолько восхищённо его разглядывать. Каждый раз, когда я хочу взглянуть на него, я боюсь, что мой взгляд так и застынет, и я уже не смогу отвести глаза. Поэтому стараюсь перевести своё внимание на предметы интерьера в лобби. Красивые всё-таки здесь абажуры… и цветы… и колонны… и стены… и вообще всё здесь красиво…       Вдохни, а то забудешь ещё, как дышать.       Неловкая пауза затягивается, я понимаю, что уже некоторое время стою напротив Пауля и тупо разглядываю интерьер отеля. Памятуя правила «игры», мне же нужно произнести эти заветные слова…       «Вероятность того, что тебе откажут в просьбе, будет намного ниже, если обращаясь к собеседнику, ты посмотришь ему в глаза, улыбнёшься и похлопаешь по плечу» - булькают в голове наставления Ады.       Нет, никого трогать я не собиралась, а уж тем более хлопать по плечам, но вот улыбка точно будет не лишней. Особенно моему перекошенному от волнения лицу.       – Можно… – неуверенно начала я, с трудом подбирая нужные слова на-английском.       – Да? – отзывается Пауль и чуть склоняет голову.       – То есть, можем ли… – зажмурив глаза, я коплю в себе смелость, чтобы выдать вопрос как на духу. – Can we go to date? (Можем ли мы сходить на свидание?) – я пугаюсь собственных же слов и смущенно отвожу взгляд. Назад пути уже нет. Вопрос озвучен, бояться уже поздно. Теперь я могу только медленно гибнуть от стыда и молить этот шикарный, устланный ковром пол, разверзнуться под моими трясущимися ногами. Мороз бьёт по коже, я обнимаю себя руками, заставляю оторвать взгляд от пола и перевожу его на огромную золотую люстру под потолком, отчего в глазах тут же начинает рябить.       Мы живём один раз – в этом Ада несомненно права, только вот она не учла одного: если сильно раскатать губёшки, то можно о них споткнуться.       В голове играет куплет любимой маминой группы, а мне отчаянно хочется исчезнуть из этого мира. Воздух вокруг звенит. Я опускаю глаза в пол и задерживаю дыхание, чувствуя, как кровь отливает от лица.       – Today? (Сегодня?) – нахмурившись спрашивает он, то ли не расслышав вопроса, то ли пытаясь уточнить правильно ли понял. Может быть, я хотела сказать нечто совсем другое, но ошиблась. Действительно, не ошиблась ли я в конструкции предложения? Вместо этого я просто тупо повторяю сказанное и стою, глупо хлопая глазами:       – Today. (Сегодня) – Наконец-то нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза и дышать одновременно. А потом осознаю какую чушь я только что спорола. Какой-то странный кураж вскружил мне голову настолько, что я вдруг решила, что могу просить о свидании рок-звезду... О, боже.       Сунув руки в карманы, судорожно сжимая и разжимая мокрые липкие кулачки, стараюсь хаотично придумать какое-нибудь оправдание своим словам. Мысли разбегаются в стороны, точно крысы с тонущего корабля, и мозг-капитан первым предал свою команду, выпрыгнув за борт. От волнения я начинаю жевать губу и покачиваться на ступнях, панически стараясь что-нибудь сообразить.       – Oh, it’s just interview... For fans. (О, это всего лишь интервью... Для фанатов) – в конце концов я выкручиваюсь из последних сил, стараясь списать всё на глупую ошибку и плохое знание языка. Оставалось надеяться, что выглядело это хоть сколько-нибудь естественно. – Вы согласны?       – Net, – вдруг по-русски произносит Пауль, отчего я внезапно вздрагиваю.       И чего ты только ждала, идиотка?..       – То еst', pochemy by i net, – спустя пару секунд поправляется Пауль. – Russkii… ochen' slojno, – он качает головой, а до меня как до жирафа начинает доходить смысл сказанного.       «Почему бы и нет» то есть… «да»? Это «да»?! Он сказал «да»?!!! Мне ведь даже не пришлось открыть рот, чтобы произнести наученное Адой «а почему «нет»?»       – Da, – произнёс он с улыбкой. А затем для верности повторил на немецком, – Ja.       Моё сердце тут же выписало увольнительную Шнайдеру. Оно забарабанило в груди так, что если бы к нему приставили микрофон, Кристофу нечего бы было делать в группе.       Он сказал «ДА»!       «Я – метеор, несущийся сквозь небеса,       Я словно тигр в прыжке,       не повинуюсь закону тяготения,       И меня не остановить»       Единственная сила, способная всё испортить и остановить – являлась порождением моего собственного разума. Имя этой силе – Страхи и Сомнения, что разливались по моим венам жгучим пронизывающим холодом.       Сила, которая вполне способна меня очень даже остановить.