Глава 1. Кроличья нора
10 декабря 2017 г., 17:41
«ЮН МИНСУ: НЕ ТАКАЯ УЖ СВЯТАЯ? Вся правда о скандально известной журналистке! Расследование, проведённое репортёром Ким ЫнСоль специально для нашего новостного портала. С чего же начался профессиональный путь Юн МинСу?..»
— Ах, Ким ЫнСоль, дорогая, я просто восхищаюсь твоим упрямством и дотошностью, — тихо произнёс густой женский голос; в нём слышались насмешливые нотки. Фраза, направленная планшету, с которого просматривались новости, была подавлена и заглушена громкими голосами рабочих, то и дело кричащих друг другу что-то важное: на съёмочной площадке творилась настоящая вакханалия в преддверии прямого эфира шоу «Friday Talk», запущенного относительно недавно, но уже снискавшего популярность. Съёмочная группа, что находилась в сумасшедшем хаотичном движении (которое, казалось, всё же подчинено какому-то замыслу, потому что столкновений не происходило), совсем не замечала единственного человека, который не участвовал во всеобщей подготовке к грядущему эфиру и в какой-то мере нагло восседал на стуле главного продюсера шоу. Девушка в элегантном синем платье внимательно вчитывалась в новость, отображаемую на экране планшета; тонкие губы её то и дело кривились в усмешке, а голубые глаза щурились. Она периодически нервно заправляла за ухо выбивающиеся светлые пряди волос: пусть её каре и едва достигало плеч, всё равно доставляло некоторые неудобства. Которые, впрочем, прямо сейчас девушка не замечала, как и творящуюся вокруг неё суету съёмочной площадки. В этих условиях она чувствовала себя, как рыба в воде, поэтому совсем не реагировала на окружающий её шум и полностью погрузилась в иронично-мрачное чтение статьи Ким ЫнСоль. — Кажется, кто-то позабыл своё место! — раздался суровый мужской голос прямо над её головой; в следующий момент её легонько стукнули скрученной бумагой по макушке, невольно заставив девушку вздрогнуть и поднять голову. — Не так ли, Юн МинСу? — Пэкки, — немедленно сбросила с себя задумчивость МинСу и расплылась в белозубой улыбке, глядя на темноволосого мужчину, который теперь стоял прямо перед ней со своим вечным скучающим лицом уставшего от жизни аристократа. Впрочем, Пэк КиЧоль, её друг с весёлых студенческих времён, и вправду был из богатой семьи и всем своим существом источал эту принадлежность: от манеры держать себя до внешнего вида. МинСу уже и не помнила, видела ли когда-нибудь КиЧоля не в костюме. — Что написано на спинке стула, Юнмин? «PD», никак не «наглая журналистская морда»! — детские претензии в сочетании с его высокомерной скуластой рожей всегда вызывали улыбку. МинСу лишь без интереса покивала, с некоторым облегчением откладывая в сторону планшет с, несомненно, талантливой статьёй Ким ЫнСоль; и стала наблюдать за непрерывной подготовкой к эфиру съёмочной группы, которая продолжала носиться за спиной Пэк КиЧоля. — Впрочем, я рад видеть, что твоя наглость продолжает цвести и пахнуть, — неожиданно сменил он линию поведения, а на скучающем лице его появилась хищная улыбка. Улыбающийся КиЧоль — предвестник занимательных новостей и интересной деятельности; именно поэтому МинСу вновь вернула своё внимание ему, откинувшись на спинку стула и положив руки на подлокотники. А КиЧоль тем временем раскрыл лист, до этого небрежно скрученный, и с торжественным кашлем его расправил, после чего вручил МинСу. — И что это? — изящно вскинула она светлые брови в удивлении и стала вчитываться в текст. По мере прочтения её брови взлетали всё выше, а на лице расцветала насмешливая улыбка. КиЧоль наблюдал за этим с явным удовольствием, поправляя серый галстук. — Это подарочек от нашей сегодняшней гостьи, — продолжая придерживаться торжественного тона, сообщил КиЧоль, — темы, понимаешь ли, которых уважаемая Чхве Глэм не хочет касаться в сегодняшнем эфире. И даже не поленилась желаемые вопросы тебе набросать. Чудо, а не женщина. Все бы такими подготовленными приходили, а? — И почему ты мне даёшь столь важную информацию перед самым эфиром?! — МинСу с удовольствием включилась в игру, и в голосе её звучало самое искреннее возмущение; Пэк КиЧоль артистично сжался в испуге, но в итоге не выдержал и вновь расплылся в ехидной усмешке, расправляя узкие плечи. МинСу же тем временем дочитала вопросы до конца, подняла на КиЧоля взгляд, улыбнулась — и порвала лист на мелкие кусочки, с пафосом отбросив их в сторону. — Вопросы — просто кошмар. — Вот поэтому и дал их тебе перед самым эфиром! — осклабился КиЧоль, смешливо оглядев кусочки бумаги, что теперь покоились на полу. — Ну ты и мразь, Юнмин, — и я тебя за это просто обожаю. — С чего она вообще взяла, что у нас всё идёт по сценарию? Точнее, да, идёт — по моему сценарию; но почему она решила, что может ставить мне какие-то условия? — МинСу всё-таки поднялась со стула главного продюсера, и КиЧоль немедленно приземлил на царское место свой аристократичный зад, вальяжно откинувшись на спинку. Юн МинСу лишь дёрнула уголком губ на это. — Наверное, её кто-то дезинформировал, — наигранно задумался КиЧоль, опираясь одним локтем на подлокотник, и задумчиво постучал пальцами по подбородку, после чего с улыбкой ими щёлкнул. — Ой, точно! Это был я. МинСу, ожидавшая именно этого признания, всё равно рассмеялась своим глубоким голосом, изящно прикрывая тыльной стороной ладони губы и слегка откидывая голову. Она точно знала, что прямо сейчас многие мужчины наблюдают за ней с восхищением, а женщины — с завистью; и отчасти наслаждалась этим. — Ну ты и мразь, Пэкки; и я тебя за это просто обожаю, — вернула она ему фразу. — Именно поэтому мы идеальный дуэт, а? — скучающее выражение вернулось на лицо Пэк КиЧоля, его равнодушный взгляд заскользил по суматохе съёмочной группы: до эфира оставалось совсем немного. — Иначе эту высокомерную дамочку было к нам не затащить. Ты же чувствуешь это, Юнмин? Мы никогда ещё не были так близко к семейке Хан. Так что будь на высоте. Юн МинСу лишь улыбнулась ему в ответ, после чего направилась на съёмочную площадку — её персональный оператор, которого она постоянно заставляла тягать одну из камер вслед за ней, уже начинал нервничать из-за её отсутствия. МинСу одарила его ободряющей улыбкой, вставая перед камерой и изучающе всматриваясь в своё отражение: внешний вид её был безупречен, как будто она только-только выбралась из заботливых ручек своей помощницы. И только после этого она позволила себе кинуть взгляд в сторону кулис, за которыми прямо сейчас находилась Чхве Глэм — актриса, в последнее время слишком громко кричащая о себе и слишком много о себе возомнившая. Юн МинСу это казалось смешным: ведь по-настоящему значимым в этой посредственной актрисе было лишь то, что она обручена с главой одной из крупнейших компаний страны. И только поэтому Чхве Глэм находилась здесь: сердце МинСу билось чаще от мысли, как близко они с Пэкки смогли подобраться к семье Хан. Отец и сын были чрезвычайно талантливыми бизнесменами и казались безупречными; конечно, если отбросить в сторону бесконечную смену девиц стариком Ханом. В остальном же они казались честными бизнесменами — ха, «честный бизнесмен», какой же потрясающий оксюморон! Даже Пэк КиЧоль не был честным бизнесменом, и МинСу порой с грустной улыбкой размышляла о том, что было бы неплохо на закате карьеры организовать разоблачение их «идеального дуэта». Но только не сейчас, когда только у них с Пэкки было желание, влияние и возможность раскрывать тёмные стороны людей, которые кричат о своей безупречности; это было нужно стране. И пусть пока что их шоу «Friday Talk» кажется лишь очередным развлекательным сборищем, куда приглашаются люди с шоу-бизнеса и лишь изредка наведываются более серьёзные личности; МинСу читала отзывы и знала, что общество чувствует серьёзную подоплеку. А также знала, что многие теперь опасаются принимать приглашение на их шоу. Чхве Глэм, если бы знала о судьбе своего листа с рекомендованными вопросами, тоже наверняка бы отказалась. — Госпожа Юн, какие будут требования сегодня? — с некоторой робостью поинтересовался у неё оператор, очаровательно краснея. МинСу задумчиво заскользила взглядом вокруг себя, размышляя над будущей тактикой; её взор остановился на зрителях, которым сегодня повезло наблюдать шоу вживую — их только-только запустили в зал, и люди, с любопытством оглядываясь и переговариваясь друг с другом, потихоньку занимали свои места. Многие из них с восхищением смотрели на неё, и МинСу немедленно расплылась в улыбке, приветливо им махая. — Остальные пусть будут готовы в нужный момент снять зрителей: порадуем сегодня госпожу Чхве, — продолжая невербальное общение со зрителями и обаятельно улыбаясь, сообщила МинСу серьёзным голосом своему оператору. — А ты, Ли ХёкСу, сосредоточься на Чхве Глэм… ну и на моей прекрасной персоне, конечно! — С удовольствием, — еле слышно пробормотал ХёкСу и покраснел, осознав, что Юн МинСу его всё же услышала; она посмотрела прямо ему в глаза и ободряюще кивнула, не придавая его словам и чувствам большого значения. Многие мужчины очаровывались изяществом её движений, кокетливостью в разговоре, кажущимся лёгким и естественным нравом, но их влюблённость уходила так же быстро, как и появлялась. Её это не трогало с подросткового возраста: жизнь МинСу была интересна и пестрела событиями и без любовных отношений, которые в определённый момент стали казаться лишь пустой тратой времени. — Юнмин, готовь очаровательную мордочку, запускаем эфир! — повелительно крикнул Пэк КиЧоль со своего места, давая отмашку подчинённым для начала трансляции. МинСу лишь сделала глубокий вдох и следом выдох, но не из необходимости избавиться от волнения, а по привычке: работа телеведущей, работа журналисткой — это идеально подходило ей, она не представляла без этого свою жизнь. В этом была она, а МинСу никогда не волновалась перед возможностью быть собой. Именно поэтому «очаровательная мордочка» появилась на её лице сама собой, стоило только запуститься трансляции, МинСу с искренним воодушевлением поприветствовала тех, кто сидел сейчас за телевизорами, и вновь помахала зрителям в зале, обращая внимание к ним. Краем глаза она видела Пэкки, восседающего на своём «царском» стуле и скучающе наблюдающего за разворачивающимся действием. Ах, знаменитое скучающее лицо Пэк КиЧоля… Но горящие азартом глаза он никогда не мог скрыть. Он гордился ею, доверял и позволял творить любую безумную деятельность на съёмочной площадке, не препятствуя проявлению творчества. — Вам наверняка интересно, кто же наш сегодняшний гость и… — МинСу с таинственным лицом приблизилась к камере ХёкСу, который нервно сглотнул за объективом, — кого мы будем испытывать на прочность сегодня? Ах, ах, уважаемые зрители, интрига не будет долгой! Прямо сейчас я назову вам имя этой актрисы… Да, да, вы не ослышались, актрисы! Её популярность в нынешние дни взлетела просто до небес, и я считаю просто необходимым организовать соответствующие приветствие для столь яркой звезды! Вы же мне поможете? Зрители из зала согласно загудели, и МинСу торжественно вздёрнула сжатые кулачки вверх, чуть отклонив голову назад — светлые кончики волос легко соскользнули с плеч; она будто получила лучший приз. — Я знала, что могу на вас рассчитывать! Уверена, наши друзья, что сейчас наблюдают за нами с экранов телевизоров, тоже будут нас поддерживать. Поверьте, добиться того, чтобы столь известная личность пришла к нам, было ой как не просто! Так давайте же покажем, как мы её ждали; давайте же позовём так, что у неё не останется выбора, кроме как выйти и явить свой прекрасный лик! Госпожа Чхве Глэм! Мы будем счастливы увидеть вас! «Чхве Глэм! Чхве Глэм! Чхве Глэм!» — сотрясся зрительский зал, невольно взбудораженный энергией активной телеведущей, которая жестами подбадривала их. МинСу видела, как Пэкки криво улыбнулся, наблюдая за разворачивающимся спектаклем, и сама внутренне отозвалась такой же ехидной усмешкой, внешне сверкая дружелюбием и воодушевлением. Госпожа Чхве Глэм вышла в зал под скандирование своего имени, и всем своим существом она источала удовлетворение… и своё превосходство. МинСу, медленно отходя от зрителей и поворачиваясь к своей гостье (Ли ХёкСу с камерой преданно следовал за ней), впилась в Чхве Глэм пристальным взглядом. Этот спектакль был специально для неё — он должен был потешить эго высокомерной леди и ослабить её бдительность; и МинСу видела, что достигла своей цели. Красивейшая женщина, знающая себе цену, умеющая держать себя с достоинством, но не в силах скрыть своё высокомерие; Чхве Глэм уселась на белый двухместный диванчик для гостей, закинув ногу на ногу. Она явно чувствовала себя спокойно и не ожидала никаких сюрпризов, уверенная, что в очередной раз всё пройдёт так, как хочет она. МинСу, которая села на своё законное место телеведущей — белое кресло, смотрела на это спокойствие и ощущала щекочущее, приятное чувство лёгких мурашек по всей коже от осознания того, что совсем скоро она разрушит это высокомерие, разнесёт на мелкие кирпичи, которые госпоже Чхве нескоро удастся собрать. МинСу совсем не обижала снисходительность, что была в глазах «великой» актрисы, когда та отвечала на вопросы из своего списка, который ранее был разорван на кусочки. Юн МинСу знала, что Пэкки тоже сейчас наслаждается этой игрой, этой иллюзией безопасности, которую они оба создали для Чхве Глэм, и это делало происходящее интереснее — будто очередное приключение, которое с другом становилось в разы увлекательнее. —…в последнее время ваша карьера однозначно пошла вверх, — щебетала МинСу; Чхве Глэм невозмутимо кивнула, её рука с идеальным тёмным маникюром, на котором был выведен какой-то сложный красивый узор, степенно и еле заметно поглаживала приятную на ощупь обивку дивана. — Вы побывали на всех известных шоу, неся весть о своей последней роли; удивительное достижение для той, кого ещё год назад совсем не замечали. Кажется… — рука госпожи Чхве резко прекратила поглаживания, а взгляд её направился на МинСу, которая невозмутимо продолжала, —…этот подъём наступил у вас после того, как вы и небезызвестный господин Хан, глава «C&R International», объявили о своей помолвке? — Разве? — её голос не дрогнул, но в светло-карих глазах госпожи Чхве появилось презрение, а ногти раздражённо царапнули подлокотник. МинСу держала доброжелательную улыбку, чувствуя, как ХёкСу, стоящий неподалёку от них, нервничает; он почему-то всегда нервничал, стоило гостям почувствовать к Юн МинСу неприязнь. А Чхве Глэм была отвратительной актрисой, и как бы она не пыталась теперь скрыть свои неприязнь и раздражение, у неё это не получалось: все её эмоции были на ладони не только для МинСу, но и для остальных находящихся в зале — и наверняка для тех, кто наблюдал за происходящим с экранов. — Да, определённо, — кивнула МинСу, слегка встряхивая светлыми прядями, сохраняя приятную улыбку на лице. Источаемая неприязнь её совсем не смущала. — Кажется, господин Хан весьма плодотворно повлиял на становление вашей карьеры. Что и следовало ожидать от любящего мужчины, ха-ха! Вам так повезло, госпожа Чхве! — Ты… — сорвалось шипение с ярко-алых губ Чхве Глэм; ах, всё же она была ужасной актрисой. Но при этом она была потрясающей соблазнительницей; МинСу успела это понять только за это короткое время, что они находились рядом — соперницы на данном поприще вычислялись сразу. Так что было нетрудно понять, как именно удалось Чхве Глэм удержаться рядом с господином Ханом так долго. — Кажется, вы впервые участвуете в шоу с прямым эфиром, госпожа Чхве, — словосочетание «с прямым эфиром» МинСу выделила голосом, не давая тем самым гостье сорваться; Чхве Глэм и правда не продолжила свою шипящую речь, кинув быстрый взгляд на камеры, что их окружали. После чего с некоторой растерянностью посмотрела на телеведущую, озадаченная тем, что та помогла ей опомниться и сохранить лицо. Ведь ей казалось, что МинСу добивается именно этого — её срыва. — Не переживайте, многие гости поначалу теряются. Наши зрители относятся к этому с пониманием. Чхве Глэм потеряла спокойствие: сидевшая до этого на диване расслабленно и оглядывающая всех вокруг с превосходством, теперь госпожа Чхве сжалась и сидела в напряжении, кидая на МинСу раздражённые и недоверчивые взгляды. При этом она чувствовала растерянность из-за неожиданной помощи МинСу, которая до этого вроде как стремилась вывести её из равновесия. Но всё было очень просто: Юн МинСу, «беспощадной и бессердечной правдорубке», как её иногда называл Пэк КиЧоль, просто было необходимо, чтобы Чхве Глэм оставалась перед камерами до тех пор, пока не прозвучит настоящая сенсационная новость. — А ведь мало кто знает, — вкрадчиво начала свою речь МинСу, и нервничающая Чхве Глэм едва заметно вздрогнула при звучании голоса телеведущей, — что у вас есть не менее звёздные родственники. Чхве Сара… Модель? Интересно, почему вы скрываете свою родственную связь? — Что?! — громко ахнула Чхве Глэм, изумлённо распахивая глаза. Но МинСу на этом не закончила. — И «Sugar Round»… — МинСу с грустью зацокала языком. — Какое печальное состояние у вашей с сестрой компании. Несомненно, господин Хан обо всём этом в курсе?.. Как и о денежных махинациях, которые вы проворачиваете с его капиталом? Чхве Глэм подскочила на ноги, с гневом взирая на неё сверху вниз — и ясно давая понять, что господин Хан абсолютно ни о чём не в курсе. МинСу чувствовала, что милейшая улыбка на её лице ещё больше выводит гостью из себя: и ясно видела, что госпожа Чхве готова вцепиться ей в волосы прямо здесь, перед десятком камер и неприятно удивлённых поведением гостьи зрителей. Но что-то сдерживало госпожу Чхве: возможно, остатки достоинства. И осознание собственной глупости — МинСу надеялась, что Чхве Глэм эту глупость осознала. Раскрытие очередной правды общественности приносило Юн МинСу приятное чувство удовлетворения; и обстановка вокруг только способствовала короткому мгновению внутренней гармонии, что сейчас заполняла всё её нутро. Её личный стилист на все пятничные вечера, уже зная о любви МинСу к нескольким минутам спокойствия после шоу, заранее приглушила все светильники в их небольшой гримёрной и теперь снимала с лица телеведущей макияж в уютной тишине. Уютной только для МинСу: рука стилиста ощутимо подрагивала, когда утирала её лицо, и это заставляло МинСу улыбаться. Квон ШиЁн, полноватая девушка с неизменными двумя тёмными хвостами на голове, всем существом источала энергию и будто бы жаждала вечной активности, и ей трудно было удерживать в себе эмоции. — Я слушаю тебя, ШиЁн-а, — со вздохом произнесла МинСу; глаза её были закрыты, чтобы не мешать работе стилиста, но она всё равно будто увидела проявившийся восторг на лице Квон ШиЁн. — Омо, онни, это было нечто!!! — немедленно завизжала ШиЁн, в её голосе одновременно звучали нотки восторга и осуждения. — Мне так нравилась новая дорама этой Чхве Глэм, она, конечно, играла посредственно, но всё остальное… Но я и подумать не могла, что она окрутила этого бизнесмена только для того, чтобы отхватить у него денег для своих противных нужд! Это отвратительно! А как же любовь?! — Действительно: а как же любовь?.. — задумчиво повторила вопрос МинСу, но с некоторой иронией. Признаться, она могла понять мотивы Чхве Глэм и даже не осуждала её. Она просто делала то, что могла, чтобы помочь собственной сестре. И да — немного просчиталась, раз Пэк КиЧоль и Юн МинСу смогли добраться до сути её действий. Не повезло дамочке. — И как она могла наговорить вам столько гадостей после шоу?! — продолжала полыхать негодованием ШиЁн, не забывая, впрочем, очищать кожу МинСу от макияжа. — Сама творит отвратительные вещи, а потом других считает виноватыми! Юн МинСу ничего не сказала на это; дождавшись, когда ШиЁн завершит снятие макияжа, телеведущая поднялась со стула и стала переодеваться в свою одежду — тоже платье, только более тёмного оттенка и не такое облегающее. Квон ШиЁн с трепетом приняла синее платье из рук МинСу и вытянула его перед собой. — Вот кажется таким посредственным! — заявила ШиЁн, профессиональным взглядом окидывая платье, после чего посмотрела на уже переодевшуюся МинСу и завистливо вздохнула. — А на вас всё превращается в последний писк моды. Вот бы и мне такую фигуру, как у вас, онни… — Брось, у каждого свои недостатки; уверена, ты способна подать себя так, что все мужчины будут падать перед тобой на колени — стоит только снять этот растянутый свитер, — улыбнулась МинСу слегка заалевшей ШиЁн, которая невольно оттянула край своего свитера и кинула взгляд на потрёпанные джинсы. МинСу знала, что так одевалась девушка из соображений удобства — и явно из-за любви поныть о собственной никчёмности. — Это-то да, онни, — не стала спорить с ней ШиЁн, — да только вот с вами другая история! Да на вас картофельный мешок надень — всё равно будете выглядеть, будто с показа мод сбежали! — Звучит как вызов. Я готова на эксперимент! — заявила МинСу, подходя к столику гримёрной и выхватывая из сумки планшет; время спокойствия заканчивалось, а внутри всё горело в предвкушении скорой работы. С ШиЁн она разговаривала немного отстранённо, но стилистка к этому уже привыкла. Снимая блокировку с планшета, МинСу сказала: — На будущие съёмки желаю картофельный мешок в качестве костюма. — Омо! — рассмеялась ШиЁн, видимо, решив, что МинСу шутит; и телеведущая подняла на стилистку такой серьёзный взгляд, что смех немедленно замолк. — Нет, вы же шутите… — Ты должна подойти к этому серьёзно, ШиЁн-а, — пригрозила МинСу пальчиком, после чего посмотрела на экран планшета — и застыла. Она с сегодняшним триумфом успела позабыть о статье с кричащим заголовком «Юн МинСу: не такая уж святая?». Изумлённые и недоверчивые вскрикивания ШиЁн отошли на второй план и звучали лишь гулом. Содержание статьи не было таким уж шокирующим для МинСу, которая никогда ни от кого не скрывала своего прошлого: было бы слишком лицемерно с её стороны пытаться что-то скрыть от общества. Но почему-то… почему-то снова стало как-то нехорошо: могло ли быть, что она приболела? Коснувшись прохладного лба, МинСу едва не рассмеялась в голос. Конечно, очень просто все её неприятные ощущения списать на обычное физическое недомогание — вот только проявлялось оно при виде этой статьи, и было глупо с её стороны заниматься самообманом и говорить, что дело не в ней. И всё же… Об этом не хотелось думать. И МинСу позволила голосу Квон ШиЁн вновь ворваться в её мир: стилистка не заметила того, что МинСу погружалась в свои размышления, и продолжала щебетать — правда, теперь уже совсем о другом. — Вот я поражаюсь, онни, как вам удаётся оставаться такой спокойной перед камерами! Вы же совсем не волнуетесь! — ШиЁн говорила всё это, убирая своё рабочее место; МинСу могла бы уже уйти, но из-за статьи невольно задержалась и теперь чувствовала ответственность дослушать свою стилистку до конца. — Вы точно какая-то волшебница. Мне кажется, вы на всё способны… — Или ведьма, если верить большинству статей обо мне, — удалось улыбнуться искренне, ведь на лице ШиЁн возникло очаровательное возмущение, которое, несомненно, грело сердце. — Они все врут! — Нет дыма без огня, моя дорогая… — произнесла МинСу, уставившись остекленевшим взглядом прямо перед собой; Квон ШиЁн, закрывая последний шкафчик, посмотрела на Юн МинСу с некоторой растерянностью и даже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, как в их гримёрную нагло ворвался Пэк КиЧоль, царским взором окинув скромное убранство помещения. — И почему вы ещё здесь? — с претензией поинтересовался он, на что МинСу удивлённо вздёрнула брови. — Мы только вас ждём! Не делай такую морду, Юнмин, мы просто обязаны отпраздновать сегодняшний успех. Я угощаю. Бери это очаровательное создание в нелепом свитере и на выход! — Пэкки, работа… — Я ещё не объявлял конец рабочего дня! Приказываю идти праздновать! Они шумной компанией ввалились в один из ресторанчиков поблизости работы. Съёмочная группа с энтузиазмом заказывала еду и напитки, празднуя успешное завершение рабочего дня и радуясь тому, что главный продюсер благосклонно вызвался оплачивать их пир. МинСу с задумчивой улыбкой наблюдала за ними, покручивая в руках наполненный до середины бокал чертовски хорошего вина; Пэк КиЧоль, помня о её (но больше своих) пристрастиях, притащил напиток с собой, предварительно похваставшись им перед Квон ШиЁн, которая до сих пор порой ошалело поглядывала на главного продюсера, не веря, что он усадил её скромную персону за один столик вместе с ним и Юн МинСу. — Онни, почему вы всё с одним бокалом сидите? Пейте от души, покуда Пэк-PD платит! — как и следовало ожидать от общительной ШиЁн, она быстро справилась с собственной неловкостью и робостью перед начальниками и вернула свой лёгкий шутливый тон. Пэк КиЧоль, галантно вызвавшийся пожарить мяса, которое шипело и источало приятный аромат, стрельнул в Квон ШиЁн взглядом. — У твоей стилистки наглости не меньше, чем у тебя, а, Юнмин? Люблю наглых. Как тебя зовут, хвостатая? — Квон ШиЁн, Пэк-PD! — Слушай, хвостатая Квон ШиЁн: Юнмин у нас пить совсем не умеет. Пусть лучше из своего бокальчика лакает, пока мы тут по-взрослому повеселимся, — КиЧоль залихватски подмигнул ШиЁн, чьи глаза округлились, а щёки заалели. МинСу, которая до этого прожигала взглядом свой телефон, лежавший на столе перед ней, и боролась с желанием совершить один звонок, с удовольствием воспользовалась шансом избавиться от этой мучительной борьбы. — Ты так до сих пор не научился подкатывать к девушкам, Пэкки, — усмехнулась она сидящему напротив КиЧолю, после чего дружески толкнула ШиЁн в плечо. — Боже, ШиЁн-а, нашла из-за чего смущаться. — Вот видишь, Юнмин! — авторитетно ткнул КиЧоль палочками, которыми до этого передвигал мясо, в смущённую Квон ШиЁн. — Только на тебя не воздействуют мои чары. Это разбивает мне сердце и занижает самооценку. — Омо!!! — восторженно завизжала ШиЁн, едва не подпрыгивая на месте, её рот забавно раскрылся, когда она стала быстро переводить взгляд со скучающего лица Пэк КиЧоля на невозмутимо покручивающую бокал с вином Юн МинСу. — Пэк-PD безответно влюблён в МинСу-онни?! — Ах, да, с тех самых пор, как я впервые увидел эти наглые голубые глазищи в студенческой столовой… — ностальгически протянул Пэкки, и МинСу улыбнулась, понимая, что будет дальше. Лицо КиЧоля скривилось. — А потом её незатыкающийся рот прокричал: «Я новый участник вашего клуба!». Я очень удивился — с учётом того, что я был главой клуба и никаких новичков не принимал… — Эта наглая морда, — поведала МинСу искренне заинтересовавшейся ШиЁн, которая даже перестала кушать мясо, заворожено глядя на рассказывающих историю своего знакомства друзей, — не принимала в свой клуб первокурсников — как он любит говорить, мол, «с ними каши не сваришь». А я мечтала сверкать своим прекрасным лицом на экранах телевизоров! Но попробуй тут четверокурснику возрази, когда ты хрупкая первокурсница. — Ты-то хрупкая первокурсница? Да ты в спортзале больше меня жим делаешь! — Это лишь значит, что ты слабак, Пэкки, — и обе девушки будто впервые осмотрели худую фигуру Пэк КиЧоля, который скривился от подобного внимания и явно был задет смешком, который слетел с губ Квон ШиЁн. — Я тебя, конечно, обожаю, Юнмин, но иногда просто ненавижу, — искренне проговорил он, после чего обратился к стилистке. — Вот смотри, хвостатая! Говорит, «попробуй возрази четверокурснику». А на деле она преследовала меня и донимала, пока не выбила из меня согласие на её вступление в клуб. И с тех пор я полюбил наглых. — А раньше не любили? — Раньше он любил только наглого себя, — рассеянно ответила МинСу, её взгляд вновь притянул телефон, — а теперь он ещё любит наглую меня. — Да, не будь она наглой и упрямой, я бы сейчас не купался в деньгах. — Пэкки — меркантильная тварь. — Юнмин — бессердечная правдорубка, — это было обычным обвинением со стороны КиЧоля, но именно сегодня это больно её резануло, и МинСу поморщилась. И поймала взгляд Пэкки, который это заметил и теперь с вопросом вздёрнул брови; но она лишь отвела взор и чуть отпила вино. КиЧоль не врал, когда сказал, что ей лучше много не пить: даже от этого малого количества вина она чувствовала, что готова отпустить наружу пьяные слёзы. — Вы идеальная пара, — заключила невнимательная ШиЁн, продолжая разговор, и КиЧоль поморщился. — Я бы выразился так: идеальный дуэт. Потому что в любви с ней точно каши не сваришь. — Надоел ты со своей кашей, закажи уже и съешь, — раздражённо произнесла МинСу, хватаясь за мобильник и убирая его в сумку, планируя уходить. У неё было много дел, а она какого-то чёрта сидит здесь и позволяет мрачным мыслям завладевать её сознанием. — Ух-ух, злая Юнмин. Ты должна радоваться, мы такую рыбку сегодня распотрошили! Не удивлюсь, если уже сегодня семейка Хан попытается связаться с тобой и наконец-то согласится на интервью. Не поэтому ли ты всё посматривала на телефон? — Омо, это и правда было нечто! Они наверняка благодарны вам за то, что вы раскрыли правду! — возбуждённо подскочила на месте ШиЁн, горящими глазами глядя на МинСу, которая сжимала свою сумку в ожидании, когда они закончат говорить. — Вы столько хорошего делаете, онни, ваши родители наверняка вами гордятся! ШиЁн ощутимо вздрогнула, когда МинСу пронзила её ледяным взглядом, и в растерянности раскрыла рот, её тёмно-карие глаза распахнулись и стали похожи на блюдца. Но в следующий момент МинСу вновь улыбалась. — Да, им следовало бы, верно? — МинСу поднялась на ноги. — Мне кажется, я засиделась. Приятно было провести с вами вечер, но у меня ещё много работы. И она направилась к выходу, оставляя ШиЁн в расстроенных чувствах; МинСу увидела краем глаза, как стилистка кидает на Пэк КиЧоля растерянный взгляд, а он ей что-то говорит. Лицо Пэкки было скучающим, и было непонятно, о чём же он думает. На улице было прохладно, и МинСу запахнула плотнее свой белый пиджак: осень выдавалась какая-то слишком холодная. Она уже хотела направиться в сторону парковки к своей машине, но тут её схватили за локоть — Пэкки, застывший в раскрытых дверях и выпускающий теперь на улицу ароматные запахи свежеприготовленного мяса, смотрел на неё серьёзно. — Ты такая из-за статьи, Юнмин? — спросил он, и МинСу невольно усмехнулась, осторожным движением освобождая локоть из его рук и обнимая саму себя за плечи. — Значит, ты всё-таки её читал, — тихо произнесла она, поднимая взгляд на темнеющее небо. Какой здесь приятный и тихий район — МинСу и не знала бы об этом ресторанчике, не приведи их сюда сегодня КиЧоль. — Отличная статья, верно? — Ты в порядке? — В целом да. Меня радует, что ЫнСоль впервые за долгое время умудрилась написать правду, не высасывая её из пальца… Пэкки, прекрати на меня так смотреть — это дела давно минувших дней, и я ни о чём не жалею. Я сделала так, как должно. — Как скажешь, — с секунду помолчав, ответил КиЧоль, и МинСу слегка приподняла уголки губ: Пэкки никогда не любил лезть в чужие души, это было её кредо в их дуэте. Кто-то внутри ресторана прокричал, чтобы они прикрыли дверь — дует, но КиЧоль никак не отреагировал. — Ты вызовешь такси? — Нет, я на машине. — Одной тебе лучше теперь не ходить. Мы начинаем связываться с опасными людьми, Юнмин… Эй, ты, который оператор Юн МинСу! Иди сюда! Проводи свою любимую телеведущую до парковки! Ли ХёкСу своё новое задание воспринял с тихим восторгом и всю дорогу до парковки явно желал с ней заговорить, но МинСу было не до этого влюблённого в неё парнишки; и у него в итоге не хватило решимости выдернуть журналистку из мрачных дум, что ею завладели. Она ласково улыбнулась ему на прощание — на большее её не хватило, слишком устала; но ХёкСу хватило и этого, и обратно он пошёл бодрой походкой. МинСу же пустым взглядом уставилась в собственный руль, не заводя машину. Мысль позвонить матери до сих пор билась в её голове, такая пугающая — но одновременно она так жаждала воплотить этот порыв в реальность, что в итоге плюнула на всё. Почему всё остальное ей даётся легко, кроме этого… Она же Юн МинСу! Поэтому она решительно закопошилась в сумочке, что лежала на соседнем сиденье, и достала мобильник. — Зайти в контакты… Нажать вызов… Сказать привет… Ну чего сложного? — бормотала она себе под нос, когда внутри всё сжималось от неопределённости. Дурацкая статья. А ведь МинСу думала, что справилась с этим, но стоило Ким ЫнСоль воскресить призраков прошлого — стало ясно, что Юн МинСу лишь обманывала себя. Просто предпочитала не вспоминать начало своего профессионального пути, а на все упоминания об этом лишь непринуждённо улыбалась. Но статья… статья вскрывала старые раны, заставляя их вновь кровоточить и болеть, не позволяя отбросить мысли о них. Сколько она уже не звонила матери, предпочитая просто молча отправлять ей деньги? Довольно долго. Потому что чёртова трусиха: МинСу знала, что мать не хуже статьи Ким ЫнСоль теребила бы её старые раны. Хватит. С этим нужно разобраться. Юн МинСу решительно разблокировала экран телефона — и недоумённо замерла. — Что… — невольно сорвалось с её тонких губ. Происходило что-то странное: телефон сам собой раскрыл приложение-чат, которого у неё точно не было установлено. Вывелось окно с требованием ввести никнейм; МинСу попробовала выйти из приложения, щёлкая различные кнопки и даже попробовав отключить телефон — но ничего не получалось. И это её совсем не огорчило. Перед Юн МинСу находилась новая загадка — и глаза её возбуждённо полыхали, а губы невольно складывались в улыбку; и все тревоги её отступили на десятый план. — Что ж… — в голосе её горел азарт. — Хочешь никнейм — будет никнейм. Несомненно, кто-то очень постарался, чтобы взломать её телефон: у МинСу было много полезных знакомств, и среди них находилась парочка хакеров, которые не отказали журналистке в обеспечении защиты всей её техники. Но таинственного вторженца это не смогло остановить, а значит — ему очень, очень хотелось с ней пообщаться. Так же, как и ей теперь хотелось пообщаться с ним. MC: Надеюсь, вы счастливы. Нехорошо принуждать девушку к знакомству. Unknown: …оригинальное начало, Юн МинСу-ши. МинСу лишь криво улыбнулась: стоило ожидать, что этот «Неизвестный» знает её имя. Unknown: Прошу прощения за подобное… «принуждение», но, боюсь, у меня нет выхода. Иначе нам не связаться. Unknown: Нам нужна ваша помощь. Какой забавный молодой человек. MC: Конечно, мы ведь уже самые лучшие друзья. Просите, что хотите. Ключи от квартиры? Машины? Мои откровенные фотографии? Впрочем, раз уж вам удалось забраться в мой телефон, не похоже, что найти последнее для вас проблема. И да, это весьма грубо с вашей стороны. Unknown: Мне искренне жаль, Юн МинСу-ши. Это вынужденная мера. И не стоит иронизировать… Unknown: Поскольку ваша личная жизнь интересует меня в последнюю очередь, поверьте. Мне интересен журналист по имени Юн МинСу. Unknown: Нам нужна ваша помощь. MC: Кому «нам»? Кто вы? MC: Раз уж вы знаете моё имя, то, думаю, будет честно, если представитесь и вы. Unknown: Можно ли посчитать нас анонимным источником? Мы видели ваше шоу, Юн МинСу-ши, и в нас зародилась надежда. Надежда, что кто-то ещё способен донести до мира правду. MC: Продолжайте. Unknown: Слышали ли вы о благотворительной организации «Mint Eye», Юн МинСу-ши? МинСу удивлённо вскинула брови. Благотворительные организации были одним из её ключевых интересов, как и политика: именно здесь процветала ложь, которую, по мнению Юн МинСу, нужно было искоренять — особенно в этих сферах. Организации, прикрывающиеся благотворительностью, а на деле гребущие деньги в свои карманы, были отвратительными; и в своей журналистской деятельности, своих статьях, она выводила на чистую воду тех, о ком удавалось выяснить правду. И, конечно, она следила за всеми, кто появлялся на данной площадке: и среди названий действительно было «Mint Eye», МинСу смутно его припоминала. «Mint Eye», в отличие от тех благотворительных организаций, которые стремились заработать как можно больше денег (для того, чтобы положить их в свой карман), вела себя довольно скромно и даже скрытно, абсолютно никак не заявляя о себе — кроме как на бумагах, где значилось их существование. Наверное, только поэтому название организации осталось в памяти Юн МинСу: это показалось ей несколько странным, но не настолько, чтобы привлечь к себе пристальное внимание. И, очевидно, зря, раз ей написал таинственный Неизвестный; МинСу не могла поверить, что её обыкновенно отлично работающая интуиция дала сбой. MC: Да, мне знакомо это название. Скромная благотворительная организация, выделяющаяся на фоне остальных тем, что абсолютно никак о себе не заявляет. MC: И это… странно. Кажется, вы способны мне дать объяснение? Unknown: Способны. И мы вам его дадим. Unknown: Но только после вашего согласия нам помочь. Хитрый молодой человек. MC: Считайте, что вы получили моё согласие. MC: Что же не так с «Mint Eye»? Unknown: Подождите, Юн МинСу-ши… МинСу смотрела на экран в нетерпении. Она же дала своё согласие, зачем ещё чего-то ждать?! Unknown: Прежде чем давать какую-либо информацию, я просто обязан вас предупредить, что это опасно. Unknown: Очень опасно. Эта организация... Связана с именами не последних людей нашей страны. Ваша жизнь окажется под угрозой, и, хоть я буду делать всё, что в моих силах, для вашей защиты, я не могу гарантировать вам полную безопасность. МинСу лишь расплылась в азартной улыбке. Серьёзно? Он полагает, что после всех этих слов она будет способна отказаться?! Да это ещё больше подстегивает! MC: А вы умеете уговаривать девушку. Теперь я согласна окончательно и бесповоротно. Unknown: … Unknown: Вы сделали свой выбор, Юн МинСу-ши. И МинСу о нём совершенно не жалела.
