Могила короля

      Соединённое Королевство Гондор, Пелленор. Три месяца спустя       — Соединенное войско под командованием Великого Государя подошло к вратам Мордора, навстречу ему вышли многочисленные воины и слуги Темного Владыки, и началась битва. Но в тот день и час Фродо Беггинс из Шира со своим верным слугой Сэммиумом сбросили Кольцо в огонь Роковой горы. И расселись одры Темного Владыки…       — Рассеялись орды, Бесси.       — Да, хозяин. И рассеялись орды Темного Владыки, сам же он утратил силу и облик. Великий Государь затем обратился со всем своим войском лицом к Западному морю и изгнал с благословенных земель Средиземья пособников Темного Владыки — беловолосых демонов. И они сели в свои ладьи и отправились за море. После чего вернулся в Минас-Тирит, где и принял королевский венец. Фродо Бэггинс, чьё здоровье было подорвано тяжким странствием и тёмной силой Кольца, скончался по истечении Первого года Новой эпохи. Прочие же спутники Хранителя и Государя мирно вернулись в свои дома. В тот же год на родине Фродо, в Шире, зародилось новое учение, которое и послужило началом эпохи Прогресса и Просвещения…       — Хорошо, Бесси, на сегодня достаточно. Иди, помоги Лисси накрывать на стол.       Я закрыла учебник «Общая история Средиземья» и сделала книксен. Книксен — это первое, чему меня научила Лисси. Служанка должна помалкивать, а если спросят — приседать и отвечать: «Да, хозяин».       Насчёт помалкивать — это легко. Сейчас, прожив три месяца в Пелленоре, я понимаю почти всё. Но объясниться могу разве на уровне «мой твой сказать».       Имя хозяина узнала только после того, как освоила здешние руны. Прочитала на конверте. Письмо было адресовано «Мастеру Джону Саруману».       Ну, и что мне делать с этим знанием? Смутно помню, что этот тип был гад, хоть и не самый главный, но противный, и его для торжества справедливости прибили. А здесь что-то пошло не так.       Что-что… я влезла с Кодексом Тёмного Властелина. Ой-ёй, что ж получается — для меня этот разговор был полмесяца назад, а здесь прошло четыреста лет. Причудливы дороги страны снов.       Мастер Саруман проникся, перестал обижать Гриму и зацикливаться на мести и вот — здоров, весел, живёт, сколько люди не живут. Он не стал объявлять себя богом. Этот опасный пост он оставил доверенному лейтенанту — всё тому Гриме. Памятник с трогательной надписью на постаменте «Мученику и герою Прогресса и Просвещения Гриме Златоусту» вот уже триста лет высится на площади перед дворцом. А мастер Саруман занимает тихую, незаметную, но очень значимую должность — Хранитель Знаний Королевского Музея. Ага, вот так — все буквы большие. Никакого пафоса, но все паутинки в его руках. Кольцо, которое он мне дал — Белая Длань, знак его личной службы по сбору информации.       Моим обучением хозяин занимается лично. Вот, учебники читаю — готовлюсь сдавать экзамены за курс местной начальной школы. Всеобщий язык — чтение, собеседование, арифметика, история Средиземья.       С арифметикой тоже не всё просто. Здесь вместо цифр — те же руны. Но с завитушкой. Столбиком не посчитаешь. Приходится в уме или на пальцах. Что посложнее — могут вычислить только гномы. Поэтому они держат все банки и занимаются инженерными расчётами. Проценты, дебет, кредит, дивиденды. Паровые котлы, насосы, тормозные системы паровоза и прочие машины. Человеческий мозг от такой нагрузки плавится, а гномы только богатеют. Хотела я «изобрести» привычные мне арабские цифры, но… я им сегодня десятичную систему счисления, а эти умники через сотню лет — какую-нибудь «великолепную физику»*. Нет уж, лучше я на пальцах посчитаю.       Сегодня мастер Саруман пригласил к обеду трех представителей славного подгорного народа. Гости чинно прихлебывали темный эль, рассуждали о невозможности использовать пароход для переходов через океан. Лопасти — плицы гребного колеса ломаются на волнах.       Я подавала, убирала и кусала себе язык, чтобы не выговорить слов «гребной винт». Я ж — попаданка! Мне по законам жанра положено прогрессорствовать и давать умные советы небрежным тоном. Вот и Саруман что-то заметил, колко глянул на меня, поинтересовался:       — Что-то хочешь сказать, Бесси?       — Да. Десерт подавать, хозяин?       Тот разочарованно угукнул. Похоже, ждет от меня новых откровений в духе Кодекса Темного Властелина. Поэтому и возится.       Я же не стала ему объяснять, что жизнь в стране с непредсказуемым настоящим, многовариантным прошлым и свободным доступом к интернету научила меня фильтровать всю информацию, которую мне тут втюхивают.       Согласно все тому же учебнику «Общая история Средиземья», раздел Новейшая история, лет шестнадцать тому назад была предпринята вполне успешная попытка пересечь океан. По повелению нынешней Государыни Арвеолин. Которая, насколько я понимаю, тому самому Государю Арагорну, по которому моя маменька фанатела, вообще не родня. Так, плотникову забору троюродный плетень.       Если верить учебнику истории, Великий Государь погиб, убитый коварно, из засады, врагами Нового учения, которого сам он был сторонником. И дабы не прервалась древняя династия Серебряного древа, на трон пригласили родственницу по боковой линии из Эорлингов, а в помощь ей избрали Достойнейших в Королевский совет. Так и повелось — Государыня сидит на троне, Совет управляет. Парламентская монархия во всей красе.       Так вот, я об экспедиции за море, в Валинор. По официальной версии — с самой благородной целью. Спасти из лап беловолосых демонов, кои незаконно завладели землями за морем, души людей, населяющих те места. Дабы обратить оные души к свету Прогресса и Просвещения. С помощью убедительнейших аргументов — пушек и зажигательных снарядов.       Ага, в моем мире плыли за пряностями и золотом, здесь — за мифрилом и алмазами. Да ещё разница — у нас рабов везли с востока на запад, здесь — в обратном направлении. Вот и мама Лисси попала в Соединенное Королевство на одном из кораблей той экспедиции. Лисси коротко и неохотно упоминала о своем детстве в прачечной работного дома, где девушка и родилась.       От того беспредела, что творился в моём мире в ту тёмную эпоху, которую в учебниках истории принято называть Новым временем, Арду спасает только то, что люди здесь плохо размножаются. Эру ведает, почему так. В семье один-двое детей и почти нет так называемых незаконнорожденных. Поэтому всякий человек — ценность. Просто так убивать — ни-ни. И с голода умереть не дадут. Это было бы незаконно. Иначе кто работать будет?        Вот и сейчас длиннобородые за обедом в корректнейших выражениях обсуждают: куда бы отправить ещё одну экспедицию. А то не хватает работников на угольных шахтах. А местные не хотят туда идти. Может пришло время поговорить об изменении закона о свободном выборе работы? Нет? Мастер Саруман против? Ну, ладно, закон — это святое… Будем изыскивать другие возможности.        Так что, единственное, что я изобрела здесь — это швабра. Тогда, три месяца назад, ещё не понимающая ни бельмеса здешней речи, надеялась, что вот-вот я всё-таки проснусь — и будет, как прежде.        Вместо этого меня ознакомили со списком обязанностей служанки: топить плиту на кухне и камины в жилых комнатах, носить дрова и уголь, чистить камины и плиту, выбрасывать золу, готовить еду, накрывать на стол, мыть посуду, чистить одежду и обувь, открывать дверь гостям хозяина, доложить, подать, и… и…        В числе прочего — еженедельно натирать воском деревянный пол, ползая на четвереньках по всем комнатам, лестницам и коридорам. Мне сразу вспомнилось, что по-английски воспаление коленного сустава так и называется «колено горничной».       Инстинкт самосохранения взбурлил. С помощью молотка, пары гвоздей и такой-то гондорской матери я присобачила это пр-роклятую щётку на длинную палку. Увидев, как я драю историческую лестницу особнячка, мастер Саруман возопил:        — Что это, Бесси?        — Швабра, хозяин! — гаркнула я голосом школьной технички тёть Светы. — Ноги!       Это был миг триумфа. Хозяин рефлекторно прижался к перилам, Лисси посмотрела на меня, как на божество.       Других триумфов жизнь служанки не подразумевала. А завтра… завтра у меня первая зарплата и первый выходной.       Здесь действительно принято соблюдать закон. По закону прислуге положено жалование — шесть медных монет в неделю женщинам и десять — мужчинам, и один выходной день в месяц. Харчи и постель — за счет хозяина, одежда — за свой. Ученикам жалование и выходные не положены. Два месяца я считалась ученицей. Три недели хозяин удерживал жалование за то платье, которое мне было выдано. Так что завтра у меня первая зарплата и первый выходной.       Выходной — это серьезно. Накануне выходного Лисси готовит большой пирог, меня отправляют в лавку за имбирным печеньем. Хозяин питается всем этим, запивая холодным грогом и даже — о, ужас! — сам открывает дверь гостям. Лисси шьёт что-нибудь или дремлет на солнышке на заднем дворе. Она не любит гулять. Мне не положено работать по дому без чуткого присмотра старшей служанки — вдруг чего испорчу. Но, так как первый выходной у меня только завтра, прежде я весь этот знаменательный день проводила за учебниками. А завтра?       — А пойдем завтра за грибами в лес, — предложила неожиданно Лисси, пока мы с ней в четыре руки расставляли тот самый пирог и печенье в буфете.       — Ты не любишь гулять, — удивилась я.       Она застенчиво посопела носом и призналась:       — Это я по городу не люблю.       — А пойдем!       Чего не согласиться? Гулять по городу без денег — никакого удовольствия. А мне месяца два на ботинки копить. Кроссовки разваливаются, в сандалиях зимой не походишь. Я представила себе, как и дальше живу здесь: зиму, потом год за годом и чуть не утратила внутреннее равновесие.