Могила короля

      Соединённое Королевство Гондор, Пелленор и лес близ Пелленора.       На следующее утро мастер Саруман торжественно отсчитал шесть медных монеток в ладошку Лисси и шесть мне. Мы дружно проблеяли:       — Благодарю, хозяин.       Он демонстративно побренчал прочей мелочью в жилетном кармане и поинтересовался нашими планами.       — Мы пойдем в лес за грибами, хозяин, — ответила Лисси.       Мастер Саруман окинул нас благожелательным взором и с пафосом продекламировал:       — Лисси, Элизабет, Бетси и Бесс       За грибами дружно отправились в лес.       Четыре сыроежки под дубом нашли.       Взяли по грибочку — осталось там три.*       После чего захихикал, как нашкодивший мальчишка.       — Да, хозяин, — это Лисси. А я молчу.       Через парадную дверь прислуга идет только, если сопровождает хозяина. Сейчас мы с Лисси выбрались через боковую калитку. Так сказать, огородами. Но именно там нас караулил Уилмор.       Уилмор — это тот самый стражник, который выловил меня три месяца назад у насоса на площади в Нижнем Городе и препроводил в участок, как подозрительную бродяжку. Куда уж подозрительней! Дева в непотребной одежде (в смысле, в брюках), да еще и со светлыми волосами. Ну да, в этом Гондоре блондинка — не повод для шуток, а незаконное явление. Возможная родственница и пособница демонов. А закон здесь, как я уже говорила, весьма уважают. Так что я ещё легко отделалась — всего одним синяком. На беловолосых не распространяются никакие законы «О защите жизни разумных». Спасло меня только Саруманово колечко.       За проявленную бдительность Уилмор был переведен в отделение городской стражи Верхнего Города. И вот сейчас, он, как бы, весь при исполнении, патрулировал территорию, охраняя закон и порядок. А на самом деле, караулил Лисси.       Увидел нас, принял вид суровый и благожелательный, слегка поклонился:       — Доброго дня вам, девы!       — И Вам доброго дня, мастер Уилмор, — прохладно отозвалась Лисси. Я молча помахала ручкой.       Пока мы втроём спускались с горы Верхнего Города, от Уилмора поступил ряд предложений.       Прогуляться вечером по городу в его, Уилмора, обществе.       Сопроводить прекрасных дев на ярмарку, где оные девы смогут посмотреть трогательное представление «Смерть короля» и угоститься леденцами за его, Уилмора, счет.       Посетить (совместно, разумеется) Большой Королевский Музей. Исключительно с целью просвещения.       Разумеется, все эти заманухи были рассчитаны на Лисси. На меня Уилмор смотрел, как на неизбежное зло.       На все предложения Лисси ответила вежливым отказом. Мол, приличной деве не подобает, хозяин не одобрит.       Проводив нас до границ вверенного ему участка, опечаленный Уилмор, распрощался и отправился далее нести службу. А мы с Лисси зашагали в сторону нагорной дубравы, в которую город вгрызался челюстями окраин, но не успел съесть до конца.       — Ты ему нравишься, — с укором сказала я своей спутнице. Уилмору я сочувствовала. Лисси только молча пожала плечами.       — Он хороший, — настаивала я.       — Он хочет на мне жениться, а я замуж не могу, — печально улыбнулась Лисси.       — А ты хочешь всю жизнь у хозяина работать? — удивилась я.       — Замужняя дама, у которой нет прислуги, делает всё то же, что у хозяина, и многое другое. И всё без жалования.       М-да, с этой точки зрения я брак не рассматривала.       В философском молчании мы добрались до опушки. Среди деревьев робкая, немного неуклюжая Лисси преобразилась. Ей не нужны были тропинки, протоптанные любителями пикников. Все ветки, которые цеплялись за мою одежду, все паутинки, которые липли к моему лицу, скользили мимо неё, и сама она скользила через лес как солнечный свет. В лесу Лисси была у себя дома. Она жадно дышала воздухом, который пах сыростью и прелым листом. Её прозрачно-серые глаза сверкали ярче драгоценного камня.       Лес оказался — типичный такой пригородный лес. Деревья выглядели больными. Молодых почти не было, старые опутаны плющом или пеленой какой-то серой плесени. В низинах разрослась крапива и другие сорные травы. Лишь кое-где на пригорках, на освещенных осенним солнцем полянах лес был почти таким, каким и должен быть. Мусора, конечно, полно, но полиэтилен здесь пока не изобрели.       И мы набрали полную корзину крепеньких боровиков, из которых Лисси обещала приготовить замечательное старинное блюдо «Жаркое по-ширски». На обратном пути забрели в болотце, промочили ноги. Уже в сумерках добрались до особнячка мастера Сарумана и, отмыв болотную грязь холодной водой, побрели на третий этаж, где под самой крышей располагалась комната прислуги.       А вот ночью Лисси сказались и прогулка, и мокрые ноги, и мытьё холодной водой. И воздух, наполовину из копоти и угольной пыли. И полуголодное детство, когда из еды — только хлеб и жидкая похлёбка. И ночевки в этой проклятой комнате прислуги под самой крышей, где зимой наверняка лютый холод.       Она кашляла и прятала от меня платок, испачканный пятнами крови. А я могла только напоить её сиропом из солодки и малины, укутать всеми шалями и одеялами, которые были в комнате. Потом она стала задыхаться и заметалась. Я испугалась, что она сейчас удавится завязками чепчика, который эта скромница не снимала и по ночам. Я развязала узел на ленте и потянула с её головы проклятую тряпку. Лисси испуганно вскрикнула, перехватила мою руку, но я уже успела увидеть её уши.