Сказка о мёртвом принце и глупой волшебнице

Может быть, нам случайно приснилось Нашей юности давней мгновенье, И пускай всё вокруг изменилось, Ты прости меня, ты прости меня, Ведь любовь — это только прощенье. А.Колкер, А.Яковлев «Прости меня»

— Ну, вот и всё, — улыбнулась Джайна. Пещера в сераданских горах имела жилой, уютный вид. Магическое силовое поле блокировало её вход, отгораживая пещеру от внешнего мира; изнутри оно выглядело как серая бесформенная завеса, а снаружи его совсем нельзя было увидеть — пещера находилась в небольшом ущелье, скрытом от посторонних глаз с помощью мощной иллюзии. Таким образом, как бы ни сходила с ума погода, пещера была надёжно защищена от ветра, холода и сырости. В самой пещере всегда царила сухая прохлада, но с помощью жаровен, расставленных вдоль стен, легко можно было нагреть воздух до приятной температуры. Приятной для неё, напомнила себе Джайна, — Артасу‑то всё равно. Сам Артас убирал инструменты: он только что закончил закреплять занавеску-гобелен, закрывавшую вход. Не то чтобы он стремился к особому уюту, но вид серой, мягкой на вид поверхности с волнообразной текстурой не слишком радовал даже его. Всё-таки выглядела она слишком странно и совершенно не сочеталась с обстановкой — стол, кресла, два сундука, стойка с мечом, полка для книг… Кровать Джайна тащить сюда не стала, решив, что прекрасно можно обойтись двумя плотными волосяными тюфяками. Каковые она и застелила, ничтоже сумняшеся положив рядом у стены. Если Артасу хочется обниматься во сне, грех лишать его такой возможности. — Вот смотри, — волшебница протянула Артасу небольшой диск лазурного цвета. — Это маячок. У меня есть точно такой же, они настроены друг на друга. Видишь, маячок сейчас лазурный — это значит, что я в Серадане. Если меня в Серадане нет, он будет серым. Если ты будешь держать маячок при себе, то в пределах Серадана я всегда смогу тебя найти. — А я тебя? — Нет, — покачала головой волшебница. — Сами маячки совершенно одинаковые, но чтобы найти с помощью них кого-то, нужно владеть специальным заклинанием. Но это не так уж важно. Открывать портал я скорее всего буду сюда, так что здесь ты меня и найдёшь. — Хорошо, — задумчиво отозвался принц. Он как-то напряжённо посмотрел на Джайну, но промолчал. — Сварю кофе, — решительно сказала волшебница. Вскоре они сидели у выхода из пещеры, снаружи, на небольшом уступе, с которого открывалось ущелье, дорога вниз и зелёные верхушки деревьев в отдалении, и пили кофе. Джайна не раз думала, что бы ещё можно было предложить Артасу из еды, что могло бы показаться ему вкусным. Но пока что кофе оставался у него вне конкуренции. — Мне придётся довольно много времени проводить в Тераморе, — говорила Джайна, держа в руках чашку и дуя на дымящуюся поверхность напитка. — Сейчас там у меня будет куча дел. Вернётся флот, вернутся солдаты, придётся заниматься ремонтом, госпиталями и всем таким. А ты пока либо отдыхай, либо гуляй по окрестностям. Здесь почти не бывает двуногих, так что крупной живности — раздолье. — На этот раз она напряжённо посмотрела на Артаса. — Я вернусь сюда… если ты не против. — Как хочешь, — равнодушно ответил он, отпивая кофе. Кажется, кипяток был ему нипочем. Джайну его ответ вполне устроил. Главное — это не было категорическое «нет». * * * — Госпожа! Госпожа!!! Страдалица налетела на Джайну, как ядро из дворфийской пушки. Глаза у неё были вытаращенные, совершенно ошалелые. — Госпожа, там про вас такое говорят! Началось, подумала Джайна. Накануне в порт вернулись первые корабли, в ближайшее время ожидалось возвращение остального флота. На верфях закипела работа, а в городе радостно встречали героев Нордскола. И хотя Страдалица редко покидала башню без прямого приказа Джайны, всё же увольнительные бывали и у неё, а пообщаться с вернувшимися солдатами ей наверняка было интересно. — Они… да как они смеют! — эльфийка была вне себя от бешенства. — Они утверждают, что вы… да я повторить такое не могу! Прикажите им завязать узлом свои грязные языки! — Успокойся, Страдалица, — вздохнула Джайна. — Да, но… но… — телохранительница изо всех сил пыталась вернуть себе профессиональное хладнокровие, но получалось плохо. — По всему городу говорят… простите меня, госпожа, за то, что я повторяю такие вещи… что в Нордсколе вы вышли замуж за бывшего Короля-Лича, чтобы спасти его от казни! Во имя Элуны, где они подцепили такую ужасную ложь? — Это правда, Страдалица, — ответила Джайна немного устало. У эльфийки был вид выброшенной на берег рыбы. Несколько раз она хватала ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но у неё не получалось. — Но… но… как вы могли??? — выпалила она наконец. — Страдалица, — спросила Джайна, — ты вообще знаешь, кто я такая? — Ну… — озадаченно ответила телохранительница. — Вы — леди Джайна Праудмур, дочь адмирала Дэлина Праудмура, правителя Кул-Тираса. Вы архимаг, но не состоите в Кирин-Торе, потому что конклав вне политики, а вы — правительница Терамора. Вы — героиня Третьей Войны, которая помогла победить Архимонда и спасти Нордрассил. — Эльфийка искренне не понимала, как это связано с жуткой сплетней, которую на все лады повторяли в лавках, тавернах и мастерских Терамора. — Совершенно верно. А ещё я — несостоявшаяся королева Лордерона и невеста наследного принца Артаса Менетила. Так почему тебя удивляет то, что я вышла за него замуж? Эльфийка смотрела на свою госпожу с искренним ужасом. Потом она немного отдышалась и спросила: — Он… он… там, да? В ваших покоях? — Нет, — покачала головой Джайна. — Его там нет. — Но ведь был, да? Был! Все эти дни, когда я… когда вы… вы прятали его там! — Страдалица, — вздохнула волшебница. Ей очень хотелось рявкнуть «Ты не Эгвинн!», но она удержалась. — Я очень благодарна тебе за твою службу. Но со своими личными делами я буду разбираться сама. Когда Джайна хотела, она умела говорить очень отрезвляющим тоном. Страдалица несколько раз моргнула и вроде бы опомнилась, попросила прощения и ретировалась. Тервош повел себя спокойнее, хотя, похоже, новость задела его глубже, чем он соглашался показать. Подойдя к Джайне, он негромко сказал: — Что ж… поздравляю. — Спасибо, — улыбнулась женщина. Глаза Тервоша смотрели на неё беспомощно-напряженно: — Почему ты не сказала мне раньше? Я помог бы тебе. — Так было нужно, — к счастью, Тервош вроде бы не страдал больным самолюбием и мог принять такой ответ. — Что теперь изменится? — спросил волшебник-одиночка. — Для города, для нас? — Ничего. Я по-прежнему правительница Терамора. А моя личная жизнь, как и прежде, касается только меня. Тервош кивнул. Джайна подумала, что разговор окончен, но маг не уходил. Через несколько секунд он сказал: — Я надеялся, что ты как-то… перерастёшь эту любовь. Оставишь её в прошлом. Создашь для себя новое будущее. Мне всё равно, с кем, — быстро добавил он. — Я верил, что это будет достойный тебя человек. А ты… — Погубила свою жизнь, связав её со всеми проклятой нежитью? Что-то подобное я слышала от Вариана. Тервош, извини, но мне так больше нравится. * * * Взошла луна. Артас сидел на уступе у входа в пещеру и задумчиво смотрел на тёмно-зелёные кроны сераданского леса. Снаружи благодаря защитной иллюзии увидеть его было невозможно, а сам он прекрасно видел всё — и деревья, и тропинки, и бродящих по ним кабанов и медведей. Как и сказала Джайна, крупной живности тут было раздолье, так что голод Артасу не грозил. Конечно, животные не умеют пугаться так, как разумные существа, поэтому удовольствие от их убийства куда меньше… но что делать. По крайней мере, пока придётся обходиться так. Итак, что у него есть? Он благополучно избежал упокоения, здоров (по понятиям нежити) и свободен. У него есть оружие — меч и кинжал. Доспехов нет, и это непривычно, но с его боевым опытом ему и без доспехов неплохо. Не помешал бы конь, но ни одна живая лошадь его к себе не подпустит, а приличную нежить просто негде взять. Осталось решить, что делать дальше. Как ни странно, подобный вопрос он задавал себе впервые. У наследного принца задач всегда хватало, у полководца нежити — тоже, а Король-Лич упорно добивался уничтожения жизни в Азероте. И вот теперь он ни то, ни другое и ни третье, а вообще никто — изгнанник безо всякого статуса, подчинённых и средств. Артас скрипнул зубами. Неприятно было ощущать себя подобным. Правда, его супруга — правительница, но ему от этого ни жарко и ни холодно. И не только потому, что её положение никак не влияло на его собственный статус. Ещё и потому, что Артас понимал: и для него, и для Джайны венчание было просто способом избавить его от казни. Больше никакого значения оно не имело. Бывший Король-Лич привычным, почти невольным движением поднес руку к груди. Вернётся ли Джайна? Она обещала, но Артас уже давно не верил обещаниям, джайниным особенно. И всё же спать с ней в обнимку было приятно. Хотелось повторить. Тем более, что и она вроде бы не против. Он улыбнулся, потом одёрнул себя. Придёт Джайна или не придёт, его волновать не должно. Нужно было подумать о себе. Итак, здоровье, свобода и оружие. Казалось бы, по сравнению с могуществом Короля-Лича — ничто, даже не капля в море. Но по сравнению с бессилием закованного арестанта в клетке — огромное богатство и огромные возможности. Нужно решить, чего он хочет, поставить цель и начать её добиваться. Да, придётся делать это медленно, с оглядкой, но что-что, а время у него точно есть. Так чего он хочет? Артас зажмурился. В голову полезли всякие неуместные мысли, но он призвал их к порядку. Хотел он того же, чего и раньше, — мести. Кому и за что? Да мало ли! Вариану, например, — за то, что опустил на голосовании белый шар. Той жрице из Авангарда — за то, что отказалась пустить его в часовню: чистоплюйка испугалась, что он осквернит священное место своим присутствием, ну так он ей покажет, как он на самом деле умеет осквернять священные места. Фордрингу — за своё поражение. Могрейну — за измену. Сильване… хм… за то, что Сильвана. Фордрагону, новому Королю-Личу, — за то, что не сдался. Рыцарям из Авангарда и Чёрного Клинка — за осуждающе-презрительные взгляды у клетки. Всему тому сброду, что изгалялся над ним на Ристалище, — за то, что видели его побеждённым и закованным, и за их радость по этому поводу. Муради… нет, вот Мурадину не за что. Джайне есть за что, но не хочется. Плевать, и кроме них есть кому мстить — надолго хватит. Ну, а как? Они ведь могущественны, и их много, а Артас один против них всех со своим клинком из тераморской кузницы. На чудесный артефакт и помощь могущественного существа рассчитывать больше не приходилось. Падший принц усмехнулся. Всё-таки он кое-чему научился за эти годы. Он видел множество душ и точно знал, что большинство живущих отнюдь не руководствуется в жизни высокими идеями, даже если они провозглашают эти идеи на словах. На практике всё гораздо проще. У многих есть цели и мечты, которые лишают покоя, но кажутся недостижимыми. И если предложить им их мечту, они пойдут за кем угодно. Причем, как правило, мечты-то эти на самом деле ограниченны и смешны: немного денег, желанная женщина в постель, смерть соседа-соперника. Для того, кто умеет обращаться с мечом и не обременён дурацкими понятиями вроде совести или страха перед законом, исполнить подобные желания не составит труда. С помощью ошмётков телепатии он найдёт таких людей и предложит им то, о чем они мечтают. И тогда они будут его с потрохами: соучастие в преступлении привяжет их к нему надёжнее любых клятв. Он будет меньше полагаться на верность и больше — на страх и на хитрость. И тогда посмотрим, не рано ли его списали со счетов. Ну, а пока стоит прогуляться и осмотреть окрестности. * * * Трудно сказать, чего ожидали тераморцы, узнав о замужестве своей правительницы. Предполагали-то много чего. Кто-то утверждал, что Джайна уже и сама нежить, а если нет, то вот-вот станет. Кто-то думал, что леди Праудмур станет править чисто номинально, а за спиной у неё будет стоять этот… этот. Кто-то ожидал толп нежити на улицах города. Но пока что единственным признаком перемен была городская стража, ненавязчиво дежурившая во всех городских тавернах, на площадях и в прочих местах, где паника могла перейти в беспорядки. Особо увлёкшихся крикунов аккуратно успокаивали. Одну истеричку, вопившую на площади «нас всех превратят в нежить!!!», даже арестовали за оскорбление величества (впрочем, быстро выпустили — притихшую и очень вменяемую). Но ровно ничего ужасного не происходило, городская жизнь входила в обычное мирное русло, а леди Праудмур продолжала выполнять свои обязанности правительницы и появлялась везде, где требовалось её присутствие. Не получая пищи, любые сплетни быстро гаснут — угасли они и в Тераморе. В конце концов, у правительницы даже обручального кольца на руке не появилось. А чем и с кем там она занимается, когда её никто не видит, можно воображать сколько угодно, но толку от этого не больше, чем от сказок старой бабки. К тому же, как известно, сплетни распространяют те, кому нечего делать — а леди Праудмур позаботилась о том, чтобы таких людей осталось как можно меньше. Корабли нужно было кренговать и ремонтировать. Вернувшимся воинам требовалась пища, одежда и многое другое, так что спрос на товары повседневного спроса резко вырос. Дождём посыпались заказы на ремонт и изготовление снаряжения, и городским ремесленникам, во время войны зачастую не знавшим, к чему приложить руки, внезапно стало не до лени. Городская кузница так и вовсе перешла на круглосуточную работу. Не простаивал и госпиталь доктора ван Склиффа, объявившего набор фельдшеров, санитаров и прачек. Кроме того, Джайна начала постройку огромного двухпролётного моста, который должен был связать Терамор с материком напрямую через залив, и дороги от этого моста через Пылевые Топи на запад до самых Степей. Что касается самой Джайны, то даже Страдалице и Тервошу казалось, что в её жизни ничего не изменилось. Она всё так же обедала с ними, так же вела магические исследования, так же занималась внутренней и внешней политикой, как и раньше. Конечно, временами она исчезала неизвестно куда, но она так делала всегда. И в свои личные покои она и раньше не допускала никого, кроме старухи Эгвинн. Так что в конце концов телохранительница и компаньон даже заподозрили, что вся эта история с замужеством Джайны была спектаклем, действом на публику, направленным на какие-то непонятные им цели. А на самом деле ничего и не было. Не могло же такого быть, чтобы леди Праудмур, настоящая добрая фея, действительно связала свою жизнь с чудовищем из чудовищ! * * * Великое Древо Серадана Артасу не понравилось. Чистая сила Жизни наполняла древо и его окрестности, неприятно напоминая бывшему королю нежити Шолазар. Ох, какой занозой в боку у Артаса во времена его правления была эта природная аномалия! И он, несмотря на всё могущество Ледяного Трона, ничего не мог с ней сделать. Казалось бы, столько жизни рядом с Цитаделью Ледяной Короны — просто накрытый стол для нежити, но откусить от этого пирога оказалось не так-то просто. В низине жила сила самой Эонар, и даже Король-Лич не сумел совладать с наследием титаниды. Пока, успокаивал он себя. Пока не сумел. Пройдет время, и Шолазар останется крохотным очагом Жизни в мире, где правит Смерть. И тогда этот очаг угаснет, потому что даже сила Эонар не сможет поддерживать себя сама, оставшись в одиночестве. Артас вспоминал всё это, стоя недалеко от сераданского древа, и думал, что культу Жизни тоже надо будет отомстить. Начать с друидов какого-нибудь небольшого круга, а там посмотрим. Главное — не забывать, насколько теперь слаб. Сила вырастет со временем, но пока у него в руках лишь тень прежнего могущества. Нужно быть осторожным. Нужно постоянно соразмерять свои возможности и не замахиваться на что-то, с чем пока справиться не удастся. Зато недалеко от Древа нашлись те самые развалины, о которых упоминала Джайна. Интересно, откуда они тут взялись? Некогда, изучая в Даларане материалы по истории, Артас узнал, что остатки древней эльфийской цивилизации сохранились в основном в Калимдоре, а в Восточных Королевствах таких руин — раз-два и обчёлся. Не то чтобы его тогда это волновало, но запомнилось, как и многое другое, не менее ненужное. Впрочем, это тогда он думал, что ненужное. Теперь подобные сведения могли и пригодиться. Потому что развалины наполняла сила, хорошо знакомая Артасу и приятная для него. Здесь бродили духи — слабые, бессильные и незаметные для живых, но всё же нежить, и к тому же нежить высокоразумная. Если взять их под свой контроль, предоставить им могущество — в определенной мере, конечно, — можно будет добиться очень неплохих результатов. Артас не привык откладывать дела на потом. Он прислушался и совсем близко от себя отыскал сущность — так, крохотный клубок энергии, но сейчас некромантических сил у Артаса оставалось всего ничего, так что, может, подобное жалкое существо ему как раз подойдёт. Он попробовал обратиться к сущности, но та только недовольно дёрнулась. Артас удвоил усилия, изучая призрака со всех сторон. Что-то знакомое… — Кто ты? — Убирайся отсюда, смертный… — пробормотал призрак. В еле слышном голосе билась и клокотала бессильная, но такая великолепная ненависть. Ого, это, похоже, настоящая находка. Когда там был раскол Калимдора — десять тысяч лет назад? Если с тех пор это создание копило ненависть к живым, то о лучшем начале Артас не мог и мечтать. — Какой же я смертный? Я тоже нежить, как и ты, — пожал он плечами, удерживая призрака на месте своей волей. — Так кто ты? — Я — Высокорождённая Эллерейн, приближённая госпожи Ли’рат! — еле слышно прошипела сущность. В прозрачном клубке проступили, невидимые ни для кого, кроме него, растрёпанные волосы, длинные уши, острые оскаленные зубы… — Жалкий низкорождённый, как смеешь ты обращаться ко мне? Артас расхохотался. Да это же баньши! Ослабевшая, почти истаявшая, способная только на бессильное шипение — но самая настоящая баньши. Спасибо Сильване: благодаря тёмной охотнице Артас знал, как обращаться с такими. Правда, чтобы по-настоящему взять её под контроль, понадобится нечто большее, чем моральное давление. Ничего, всё необходимое у него есть. — Начнём с того, что я не низкорождённый, — сказал он, откинув капюшон. — Я Артас Менетил, законный король этих земель. — На самом деле Внутренние Земли никогда не принадлежали Лордерону, но насчёт Серадана можно было бы и поспорить. Есть такое понятие «округлить границы», а Серадан заметно вдавался в лордеронские территории. — Ложшшь! — зашипела баньши. — Это нашшшша земля! Нашшшша! — С тех пор, как она перестала быть вашей, прошло много тысяч лет, — вздохнул Артас. — Но… старые времена можно вернуть. — Кхакххх? — просипела Эллерейн. — В этих зсссемлях правят жшшшшивые! — В этих землях буду править я! — отрезал Артас. — И вы — если вы согласитесь встать под моё знамя. — Никхххогда! — баньши пузырилась и клокотала гневом. — Никхххогда Высокорождённые не подчшшшинятся никому из низшшшших рассс! Артас вздохнул. — Придётся объяснить тебе кое-что на пальцах. Он достал кинжал и вскрыл себе вену. В его жилах ещё оставалось немного холодной крови. Возможно, горячая дымящаяся кровь из горла разумной жертвы подошла бы лучше, но… каждая капля крови бывшего Короля-Лича была насыщена таким количеством некроэнергии, что замена вышла совсем неплохая. Он начертил собственной кровью на кинжале несколько рун. Магические рисунки, обретая силу, заставляли кровь сгуститься и застыть — они сохраняли себя сами, хотя Артас знал, что действие таких рун скоро исчерпается и они исчезнут. Тем не менее принц держал в руках самый настоящий рунический клинок. И хотя до Ледяной Скорби этому кинжалу было как до неба, кое-что можно было сделать и с его помощью. Артас коснулся Эллерейн остриём кинжала. Баньши снова недовольно дернулась — и тут же замерла с широко распахнутыми глазами. — Ссссила… — прошипела она. — Аххх… сссила… — Именно, — кивнул принц, передавший призраку через клинок немного собственных сил. — Нравится? — Да… — призрачная эльфийка потянулась, с наслаждением распрямилась и развернула плечи. — Ссссила… хххорошо… ещщщё, низкорождённый… — Да ты нахалка, — усмехнулся Артас, забирая отданную силу обратно. Эллерейн застонала и свернулась в клубок. — Поняла? Захочу — полностью выпью из тебя всё, что в тебе осталось. Так кто тут низкорождённый? — Никкхххто, — буркнула баньши, злобно посверкивая глазами. — Что ты хххочешь от меня, король Артассс Менетил? — Вот так-то лучше, — кивнул Артас. — Слушай. Мои враги, живые, договорились с нежитью‑изменниками. Они свергли меня с трона, но я намерен вернуть себе то, что принадлежит мне по праву. Я обладаю огромными знаниями о мёртвых — как ты только что убедилась. Я предлагаю тебе и тем, кто захочет к тебе присоединиться, встать под моё знамя. Я дам вам силу, и вы станете первыми среди моих подданных. — О да! — зашипела Эллерейн. — Сссила… убивать! Убивать жжжшшшшивых! «Какая великолепная ненависть, — подумал Артас. — Сильвана — просто жалкая дилетантка по сравнению с этой Эллерейн. А ведь их таких тут целый город. Спасибо, Джайна, ты сама не знаешь, какой роскошный подарок мне сделала, устроив меня в этой долине.» — Именно так, — кивнул он в ответ. — Убивать живых, с каждым убийством становиться сильнее и убивать ещё и ещё. Ты хочешь этого, Эллерейн? — Хххоочшшшу! — завертелся призрак. — Мы вссссе ххххотим! — Прекрасно. Но помни, что всему есть своя цена. И плата за измену будет для тебя чудовищной, ибо я знаю, как причинить любой душе такие муки, что она проклянет свою неспособность перестать существовать. Опять же, кое-что из этого ты сейчас почувствовала. — Да… — подтвердила Эллерейн, сжавшись. — Чудесно. Я уйду, но я ещё вернусь. Надеюсь, что найду тебя где-нибудь поблизости. — Артас отпустил баньши, накинул капюшон, развернулся и пошёл прочь от развалин, желая скрыть от призрака свою радость. Всё у него получается! И как всё просто! * * * Эльфийские развалины находились в дальнем конце долины, так что до пещеры Артас добрался только перед самым рассветом. По пути он успел немного успокоиться и обдумать происшедшее. Итак, он по-прежнему способен к некромантии. Правда, пока к весьма слабой, но всё, что ему нужно, — побольше энергии и надёжный рунический клинок. Средний по силе клинок можно было бы сделать даже из этого тераморского меча, нужна только рунная кузня. Временно можно обходиться кинжалом с начертанными кровью рунами — правда, крови у него мало, но наверняка удастся что-то придумать. С энергией сложнее: Артас привык к неограниченной силе Ледяного Трона, а теперь каждый глоток приходилось экономить. Надо будет найти надёжный источник жизненной силы. Например, что-то вроде того тераморского драконятника, только поближе. И придумать способ эту силу запасать — не в собственном теле, а в каком-то внешнем хранилище. Кель’тузад соорудил бы такое на раз-два, но Кель’тузада больше нет. Артас потянулся, довольный. Перспективы вырисовывались неплохие. Правда, он уже предвидел, что его ожидают определенные сложности. Наилучшим источником жизненной силы были разумные или хотя бы полуразумные существа, способные по-настоящему бояться смерти. В Серадане таких не было. Нужно будет провести разведку за пределами долины и выяснить, что там творится и не найдётся ли там кого-нибудь полезного. Не самому, разумеется. Вот тут-то его слабенькая некромантия ему и пригодится. Обо всём этом Артас размышлял, подходя к убежищу. Он помнил, что когда в Серадане день, в Тераморе ночь, и наоборот: Джайна поставила портал в своих тераморских покоях солнечным утром, а оказавшись здесь, он выглянул из пещеры и обнаружил, что кругом темно. Значит, если сейчас здесь рассвет, в Тераморе должен быть вечер. Вернётся ли Джайна? Да даже если не вернётся… но лучше, если вернётся. Она же, в конце концов, обещала! Сколько можно лгать? Он скинул плащ и сапоги и вытянулся на тюфяке. После прогулки у драконидов сил у него накопилось столько, что он мог бы как минимум неделю провести без отдыха и сна. Но всё же приятно было лечь, расслабиться и, закрыв глаза, предаться мечтам о будущем могуществе. Он представлял себе, как новый клинок пробьёт Вариану грудь, как будет стекать по лезвию красная горячая кровь, как отразится предсмертное отчаяние в тускнеющих глазах. Или, может, снести ему голову, чтобы сам прочувствовал, к чему приговаривал своим белым шаром, чистоплюй? Нет, не прочувствует, слишком быстро. Голову можно будет отрубить и потом. И поднять отдельно. Будет вроде говорящего попугая в клетке. Усмехнувшись этой идее, Артас продолжил мечтать дальше. Как Пейлтресс станет первой жертвой во славу смерти на алтаре собственной часовни. Как — Зелиек подал отличную идею — Могрейн после очередной смерти восстанет, сохранив память и разум, и будет выполнять самые кровавые задания, понимая, что делает, но не в силах воспротивиться. Как неупокоенные друиды — бывшие друиды, ха! — будут разрушать свои священные рощи… Из этих мечтаний Артаса вырвало ощущение, что в пещере что-то происходит. Он открыл глаза и увидел, как посреди пещеры открылся портал, и оттуда вышла Джайна — очень усталая и весьма недовольная. Всё-таки вернулась, не солгала! — Привет, Артас, — Джайна ликвидировала портал. — Доброе утро, — он поднялся ей навстречу, с некоторым удивлением почувствовав, что рад её видеть. — Почему у тебя такой бледный вид? В Тераморе бунт по случаю твоего замужества? — Нет, — рассмеялась волшебница, — до таких последствий пока не дошло. Просто идиоты‑подданные — проклятье любого правителя. Хочешь кофе? — Хочу. Но ты сильно устала, может, тебе лучше лечь? А кофе сварим, когда ты отдохнешь. — Я тоже хочу кофе. И немного нагреть тут воздух. Магия — это хорошо, но я просто хочу погреться. Артас принялся разжигать жаровни. — Если бы я знал, когда ты придёшь, я натопил бы тут заранее. — Если бы я сама это знала… — вздохнула женщина. — Как только освободилась, поспешила к тебе. К хорошему быстро привыкаешь. — Хорошее — это моё присутствие? — несколько недоверчиво уточнил Артас. — Ну да, — кивнула Джайна, размалывая кофейные зерна. — Я успела по тебе страшно соскучиться. — И я… — он прикусил язык. — Очень хотелось кофе, а одному его пить скучно. Джайна тихо рассмеялась, ставя турку на жаровню. — Сейчас всё будет. Может быть, тебе ещё что-нибудь принести? Что бы тебе могло понравиться? — Врайкульская настойка. Но тебе неоткуда её взять. — Врайкульскую да, но если ты хочешь вина на травах, то приличный вермут я тебе раздобуду. И на закуску что-нибудь — солёные орешки, груши, а то без закуски, боюсь, от вермута опьянеет даже нежить. А хочешь копчёной рыбы? У нас в Тераморе её отлично коптят. — Джайна понимала, что для притупленного восприятия нежити важен сильный вкус, а тераморский копчёный палтус действительно был выше всяких похвал. — Можно и рыбы. Мне всё равно. — Артас закончил разжигать жаровни и сел к столу. Джайне ужасно хотелось потрогать кончики его волос, но момент был неподходящий. — Отлично, принесу тебе самое лучшее, что есть. Ага, а вот и кофе готов. Они молча выпили кофе и вытянулись на постели. Артас тут же сгрёб Джайну в объятия. — Не холодно? — Нет, — глаза у волшебницы слипались. — Тогда спи, — решительно сказал Артас. Джайна опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Артас ещё долго лежал, слушая её дыхание и греясь её теплом, и думал, а не идиот ли он. Мечты о мести, перерезанных глотках и осквёрненных алтарях как-то плохо совмещались с тихим дыханием доверчивой женщины, спавшей у него в руках. * * * Джайна проснулась оттого, что продрогла. Сонно прошептала согревающее заклинание и открыла глаза. Все жаровни, видимо, давно погасли, и в пещере стояла прохладная темнота. Волшебница призадумалась, вставать или спать дальше, и с удивлением поняла, что просто отлично выспалась. Артас лежал рядом и не шевелился, Джайна чувствовала его холодное тело, его руки, обнимавшие её. Всё-таки он по-своему привязан к ней, хотя никто не мог бы сказать, где начинается эта привязанность и как далеко она простирается. Женщина улыбнулась. Мысль о его неравнодушии была ей приятна. Вставать совершенно не хотелось, но который час? Осторожно выскользнув из рук Артаса, Джайна села и, прошептав заклинание, зажгла на пальцах крохотный волшебный огонёк. Сразу же прикрыла его второй рукой, чтобы свет не ударил в глаза принца. Огонёк рассеял темноту вокруг неё, превратив в приятный полумрак. Женщина посмотрела на Артаса. Спящий красавец, впору новую сказку писать — о мёртвом принце и глупой волшебнице. Джайна улыбнулась, коснувшись его волос. Век бы не отнимала руки… Но надо выяснить, который час. Джайна встала и, осторожно ступая, чтобы не разбудить Артаса, подошла к выходу и выглянула наружу. Свет великий, уже стемнело! Значит, в Тераморе утро. Пора собираться. Хотя и ужасно не хочется. Она разожгла жаровню в дальнем углу пещеры и всё-таки звякнула чем-то при этом. Артас открыл глаза и сел. — Джайна? Ты уходишь? — Да, пора. — Она вернулась к нему, зажгла свечу и села рядом, накрыв его ладонь своей. Посмотрела в глаза. Всё тот же холодный взгляд. — Надо возвращаться в Терамор. С этим возвращением войск и новой стройкой масса дел. — Ты решила что-то построить? — Вряд ли его интересовала стройка, скорее он пытался быть вежливым. — Да, я затеяла строительство нового моста, чтобы занять мозги горожан чем-то, кроме нашего с тобой брака. А то они уже просто изошли фантазиями на тему того, как именно ты будешь захватывать Терамор, и какая из кого получится нежить. Некоторые измышления стоило бы записать, но вообще это нездраво, так что пусть лучше займутся делом. — Да уж, — криво ухмыльнулся Артас. — Методы правителей везде одни и те же: не надо давать подданным слишком много думать. Это подрывает власть. — По крайней мере, на некоторые темы — точно не стоит. Сварить кофе? — Да. Джайна вернулась к разгоревшейся жаровне и принялась молоть кофе в кофемолке. Ей не очень хотелось кофе, просто нужен был предлог, чтобы ещё немного побыть с Артасом. Они выпили кофе, и Джайна решительно поднялась. — Надо идти, — вздохнула она. Артас кивнул, глядя куда-то в сторону. Она взяла его за руку. — Я вернусь утром. — Как хочешь, — равнодушно ответил он, не отнимая руки, но и не отвечая на пожатие. — Когда я немного разберусь с нынешней ситуацией, я смогу бывать здесь подольше. Кстати, ты не голодный? — Нет. — Если нужно, я могла бы взять тебя на прогулку в драконятник или ещё куда-нибудь. — Хм, — ухмыльнулся он, — это было бы неплохо. Здешнее зверьё — зверьё и есть. Предпочитаю убивать кого-то, кто может хотя бы осознать, что с ним происходит. Губы Джайны невольно сжались, но она справилась с собой. — Через несколько дней, ладно? — Договорились. Она неохотно отняла руку и поставила портал. * * * Когда Джайна ушла, Артас вернулся в постель. Лёг на бок, подтянув колени к груди, и снова задумался. Всё-таки в присутствии Джайны с ним определённо творится что-то не то. Она отвлекает его от мыслей о мести. Но сейчас самая пора к ним вернуться. Итак, что он может? Точнее, что он сможет сделать в ближайшее время, если ему действительно удастся завербовать мёртвых эльфов из разрушенного города? Фантазия стремительно развернула перед ним картину. Вот госпожа Ли’рат, о которой упоминала Эллерейн — наверняка она маг, Артас помнил из древней истории, что все Высокорождённые в древней эльфийской империи были магами — ставит портал в Штормград. Вот её баньши вселяются в стражу крепости и открывают двери — боковой вход, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Вот он идёт по коридорам, невидимый ни для кого — наверняка Ли’рат или кто-то из её подчиненных смогут справиться с таким простым заклинанием. Вот он находит спальню Вариана. Сбрасывает невидимость — он не намерен наносить удар неузнанным, пусть король Штормграда узнает, кто заставил его расплатиться и за что. Будит Вариана и, как только тот откроет глаза и узнает его, наносит удар кинжалом по горлу. Горячая кровь хлещет из перерезанной глотки, унося с собой жизнь вероломного друга. Какое наслаждение… Какая гадость!!! Артас даже перевернулся на живот, пытаясь справиться с тошнотой. Проклятье, и зачем только он пил это кофе? К счастью, ему удалось овладеть собой, и он сел, встряхивая белоснежной гривой. Если бы ему нужно было дышать, он бы задыхался. Как он мог хотя бы подумать о подобном? Он воин, рыцарь, полководец, а не убийца! Потянуло на улицу. Артас выбрался на уступ — как был, в домашнем, всё равно его там никто не увидит. Луна была почти полной, и мёртвый принц рассматривал лес внизу и горные хребты, окружавшие долину. На приволье стало несколько легче. Итак, откуда такие мысли? Да очень просто — попытка достичь максимального результата минимальными средствами. Когда нет войск, почти нет магии и за каждый глоток силы надо сражаться, поневоле начинаешь думать о подобном. Вот только тайно пробраться во дворец и перерезать горло королю — прерогатива ассасинов, а не рыцарей. Нет, ни за что. Он придёт в Штормград, но не так. Он соберёт армию. Он возьмёт ворота Штормграда штурмом. Он торжественным маршем пройдёт по улицам города. Он подойдёт к крепости и громовым голосом вызовет Вариана на поединок. И победит, потому что при равных условиях живой в бою мертвецу не соперник. Артас улыбнулся. Вот как это будет. Пускай придётся подождать и поработать подольше. Артас потянулся и глубоко вдохнул ночной лесной воздух, медленно успокаиваясь. Хватит мечтать, надо переходить к делу. Ему нужна была птица. Мёртвая, разумеется. Ночные птицы перекликались в ветвях, но Артасу они не годились. Нужна была такая птица, которая никого не удивила бы ни в лесу, ни в поселении. Голубь или ворона. А эти птички просыпались с рассветом. Всю ночь он сидел неподвижно, уставившись в небо, и вспоминал, вспоминал. Чем больше он будет помнить, тем больше у него будет сил и тем твёрже будет его рука. Предатели, лгуны, изменники… В ненависти к ним — его сила, его единственная теперь сила. На рассвете, когда пробудились дневные птицы, Артас без труда поймал голубя, подтянув его к себе хваткой смерти. Птичка попала в руки к бывшему Королю-Личу хоть и оглушённой, но вполне живой, и кровь, выпущенная из перерезанного горлышка, отлично подошла для начертания нужных рун на кинжале. Не откладывая дело в долгий ящик, Артас анимировал птичку, взяв её под свой контроль. Теперь он мог практически постоянно видеть то же, что и голубь. Осторожно взяв пернатый комочек в ладони, Артас поднял птичку и выпустил её навстречу восходящему солнцу. Со стороны эта картина могла вызвать глубокое умиление. Если, конечно, не знать, что это за голубь и зачем он нужен своему хозяину… Мёртвая птица улетела. Артас устало опустился на траву и закрыл лицо руками. Ещё совсем недавно одним взмахом Ледяной Скорби он мог поднять целую армию — было бы довольно мертвецов. Разведкой у него занимались горгульи, нерубы копали подземные туннели, ледяные змеи обрушивались на врагов с воздуха. А теперь счастье ещё, что он может поднять голубя! Рядом прошуршали лёгкие шаги. Падший принц опустил руки и встал. — Что с тобой? — спросила Джайна. — У тебя такой мрачный вид. Что-то не так? — Дай вспомнить, — криво усмехнулся Артас. — Кажется, меня свергли с трона, швырнули в клетку, приговорили к смертной казни, изгнали и всё такое. Ерунда, в общем. Честное слово, у меня всё в порядке! — Артас… — волшебница невольно рассмеялась. — Позволь тебе напомнить, что ты жи… тьфу, цел и свободен… ты голодный, да? — Она ласково коснулась его волос. — Тебе убить нужно? — Не то чтобы совсем голодный, но мне это будет приятно, — честно ответил рыцарь смерти. Пожалуй, убийство-другое и вправду поднимет ему настроение. — Сейчас всё будет, — улыбнулась Джайна, открывая портал в Пылевые Топи. Очередная совместная прогулка по окрестностям логова Ониксии отлично подействовала на Артаса. Напитавшись жизненной силой, он развеселился и сказал себе, что все его неудачи — временные и что всё у него ещё будет: и могущество, и власть, и месть. Джайна тоже была довольна. Дракониды размножались совершенно бесконтрольно и вырастали, в отличие от настоящих драконов, быстро. Ониксия хоть как-то держала их в узде, но после её смерти они совершенно отбились от рук, моментально сожрали всё съедобное в округе и в поисках пропитания забредали в окрестности Терамора, не гнушаясь ни фермерской скотиной, ни её хозяевами. Так что с точки зрения Джайны сократить количество этой пакости было крайне благим делом. Волшебница давно собиралась прислать сюда военный отряд и хорошенько всё зачистить, но не доходили руки, а теперь она передумала: Артасу эти дракониды были нужнее, а с контролем их численности он справлялся не хуже целого отряда. Артас в ответ на её мысли усмехнулся своей фирменной кривой усмешкой: — Практичная ты женщина, Джайна. — Ты сердишься? — улыбнулась волшебница. — Нет, — пожал плечами рыцарь смерти, — я доволен, ты довольна — ничего не имею против… Так! Сюда кто-то идёт, и это не драконид. — Он быстро натянул капюшон поглубже, скрывая лицо. К счастью, это оказались всего лишь двое старых огров, которые пришли на развалины деревни, где когда-то жило их племя, — то ли надеялись там что-то найти, то ли просто хотели почтить чью-то память. На рыцаря смерти и волшебницу они покосились, но мирно прошли мимо. Дескать, у вас тут свои дела, у нас свои, и делить нам нечего. Однако у вечно голодных драконидов оказались свои идеи насчёт этих огров: пусть старое, жёсткое и жилистое, но мясо! Поэтому, когда огры прошли за разрушенную деревенскую ограду, гнездившиеся там полуразумные рептилии ринулись на несчастных стариков целой толпой. Не то чтобы Артас собирался вмешиваться, он уже насытился, а до огров ему не было никакого дела. Но Джайна влепила самому крупному дракониду ледяной шар в затылок, практически парализовав его, и отправила в сторону деревни морозную волну, от которой огры всего лишь задрожали, а холоднокровные дракониды изрядно замедлились. Потом кинула быстрый взгляд на Артаса и продолжила раздавать ледяные шары. Рыцарь смерти запустил в ту же сторону ледяной ветер и рванулся вперёд. Когда всё закончилось, относительно невредимые огры изумлённо посмотрели на гору замороженного рептильного мяса вокруг и настороженно — на двух людей. Джайна решила не мешать им, кивнула и поставила портал обратно в Серадан. — И зачем тебе понадобилось спасать этих огров? — спросил Артас, снимая плащ. — Они, скорее всего, из Гнилотопи — это ордынская деревня к западу от Терамора, — ответила Джайна, устало опускаясь в кресло. — Я стараюсь поддерживать хорошие отношения с Ордой и использую любую возможность, чтобы снизить напряжение между фракциями. Для ордынских рас очень важны племенные традиции, памятные ритуалы и прочее, поэтому информация о том, что два человека спасли огров, которые пришли почтить память соплеменников, гарантированно будет принята по крайней мере с интересом. Может, из этого и выйдет что-нибудь полезное. Артас поднял брови: — Я, конечно, далёк от современной политики, но как на такую деятельность смотрит Вариан? — Скрипит зубами, но терпит, — сказала волшебница, загружая кофейные зёрна в кофемолку. — Помнишь ту нашу вылазку к орочьему лагерю, которую ты устроил, когда нам было по одиннадцать-двенадцать лет? — Помню, — кивнул Артас и добавил с лёгкой усмешкой: — Ты ещё тогда сопереживала этим зелёным тварям, потому что у них, оказывается, бывают дети. — Я до сих пор им сопереживаю, — кивнула Джайна. — Поэтому и пытаюсь помирить Альянс и Орду. Уже семь лет. — Ты хочешь сказать, что той эскападой я создал величайшего миротворца в Азероте? — спросил Артас, пряча удивление за насмешкой. — Не переоценивай меня, — ответила женщина. — Но мира действительно хочется. Потом усталая Джайна уснула, свернувшись клубочком, а Артас всё не гасил свечу и полулежал, опираясь на локоть и разглядывая спящую волшебницу. Столько лет прошло, а она всё такая же. Как будто и не живая вовсе. У магов, конечно, есть свои способы задержать старение — та самая Эгвинн, насколько я помню, прожила чуть ли не тысячу лет, а в девятьсот с небольшим умудрилась родить сына. Интересно, а Джайна так может? Губы сами собой складываются в кривую усмешку. Мне только о детишках и думать. Особенно о джайниных. Лучше я буду смотреть на неё. Волосы всё такие же пышные и блестящие, ни единой седой ниточки в золотом потоке. Всё те же нежные черты лица, всё та же белая кожа, всё те же длинные ресницы. Всё такая же упругая грудь угадывается под платьем. Если верить её мыслям, все эти годы она провела одна, ни один мужчина не грел её постель. Она думала обо мне, звала меня. Я не могу понять: зачем было отказываться от меня в Стратхольме, чтобы потом — вот так? Зачем оставаться верной тому, кого предала? И всё же мысль эта мне приятна. Я ведь тоже… так и не выбросил ту побрякушку. В конце концов Артас задул свечу, улёгся и задремал, прижимая к себе Джайну. * * * Мёртвый голубь за два дня облетел почти все Внутренние Земли. Артас набросал на обрывке пергамента местоположение основных поселений и задумался, глядя на получившийся рисунок. Самым населённым местом в этих землях был Заоблачный Пик — крупный дворфийский город в горах. Артас сразу же мысленно вычеркнул его из списка возможных источников силы. Нет, не из-за пиетета перед дворфами. Просто сейчас ему и его обессиленным союзникам‑духам Заоблачный Пик был не по зубам. Слишком много народу, слишком хорошее вооружение, слишком хорошо охраняется. Ещё и грифоны эти ручные всё время летают дозором по округе — один такой чуть было не скушал в полёте артасову птичку, но вовремя почуял нежить и с фырканьем шарахнулся, едва не сбросив всадника. И к тому же за Заоблачным Пиком стоял Альянс. С Альянсом, конечно, тоже со временем предстояло разбираться, но пока что с ним не стоило связываться. Тролльская деревня на восточном побережье выглядела гораздо перспективнее — народу там жило сравнительно мало, поселение было бедным, вооружение примитивным. Конечно, деревня имела довольно прочные стены, но когда это заборчик представлял сложность для призраков? Проблема была в том, что нищее полуодичавшее племя заключило союз с Ордой, в деревне постоянно находились несколько орков, и странные смерти неминуемо привлекли бы внимание Оргриммара. Правда, где тот Оргриммар, через полмира отсюда, а магов с порталами в деревне не видать… Но Артас не забыл Тралла с его чёрным шаром. Да, со временем падёт и Орда, но пока что бывший Король-Лич решил оставить ордынцев в покое. Имелись и другие варианты. Например, город-крепость Джинта’Алор. С первого взгляда он казался ещё менее подходящим, чем Заоблачный Пик. Громадный город, расположенный на множестве террас, раскинувшихся на горных склонах, производил очень мощное впечатление, и ордынская деревенька, отделенная от него высоким хребтом, по сравнению с Джинтой’Алор казалась особенно жалкой. Но взгляд опытного полководца сразу же зацепился за детали, подсказывавшие, что Джинта’Алор далеко не так грозен, как кажется. Похоже, местных троллей подвела уверенность в собственных силах: стража разболталась и замечала только то, что было у неё непосредственно перед носом, посты охраны находились далеко друг от друга и размещались неудачно, с одной террасы не было видно, что происходит на другой, и даже главный вход в крепость выглядел практически неохраняемым. Попасть туда и убить достаточно троллей, чтобы наполнить энергией нескольких баньши, будет несложно, а потом на стороне Артаса окажется целая группа магов, которая с каждым убийством будет становиться всё сильнее. Ни Альянса, ни Орды, ни какой-либо другой мощной организации за Джинтой’Алор не стояло, тамошние тролли, похоже, считали, что они слишком хороши для подобных союзов. Что ж, им предстояло поплатиться за свою самоуверенность. Неподалеку от Джинты’Алор находились и другие тролльские поселения, поменьше: Шаол’Вата, Шадра’Алор. Словом, раздобыть высококачественную силу было где. А ещё в лесах бродили обладавшие зачатками разума совухи, которые, конечно, были в этом плане куда хуже троллей, да и искать их пришлось бы гораздо дольше, но с них вполне можно было начать. Хотя бы чтобы накачать силой ту же Эллерейн. Ледяной принц не любил откладывать дело в долгий ящик и следующей же ночью, когда Джайна вернулась в Терамор, отправился в разрушенный эльфийский город. Отыскать Эллерейн труда не составило — похоже, баньши его ждала, потому что вылетела ему навстречу, как только он подошёл к развалинам. Услышав, что её берут в поход за силой, она восторженно завертелась вокруг себя, шипя и скаля прозрачные клыки. Артас вернулся в пещеру, когда уже давно рассвело. Им с Эллерейн попались несколько совухов, пара заплутавших троллих и — особенная удача — джинта’алорский патруль. Как же наслаждалась каждым убийством призрачная эльфийка! Даже Артас позавидовал такому умению получать удовольствие от чужих смертей. Вот что значит десять тысяч лет нежизни! Баньши становилась всё больше и плотнее, пока не вернула себе полностью рост и силу. В результате она ушла к своей госпоже Ли’рат окрепшая, довольная и даже сумевшая лично принять участие в разносе патруля. И неплохое участие: боевые заклинания Высокорождённая за эти тысячелетия отнюдь не забыла. — Так и скажи своей госпоже: тех, кто мне верен, я награждаю щедро и не скупясь. Совсем недалеко отсюда находится огромный город троллей, полный жизненной силы, которая только и ждёт, чтобы мы её забрали. Для начала нам понадобится небольшой, но полный сил отряд твоих лучших соплеменников. Пусть госпожа Ли’рат отберёт тех, кому выпадет честь первыми насытиться после долгих тысячелетий голода. Разумеется, тебя я тоже желаю видеть среди них. — Да, король Артассс! — поклонилась Эллерейн, блаженно жмурясь. Что ж, очаровывать нежить Артас умел и раньше — если хотел. Просто редко применял это умение на практике, считая, что порождённый страхом контроль надёжнее, приятнее и проще. Она лучше Сильваны. Она готова служить мне добровольно уже потому, что я могу напитать её ненависть к живым, которую она копила десять тысяч лет. Конечно, муки Сильваны были приятны, приятно было чувствовать её злобу и свою власть над ней. Но если думать не о сиюминутном удовольствии, а о достижении цели, то зачем нужен прислужник, готовый убежать от тебя при первой возможности? Почему я никогда не задумывался над тем, что кроме тех, кого убил я сам или мои слуги, в Азероте полным-полно другой нежити, надо только поискать? * * * — Артас, вставай, у нас гости, — сказала Джайна, появляясь из портала. Артас, за секунду до того лениво дремавший, перекатился по постели и вскочил на ноги, готовый к любой драке. Что ж, один раз Джайна его предала, почему бы ей не предать его снова? Но, увидев, кто выбрался из портала вслед за волшебницей, принц рванулся вперёд: — Мурадин! Ты всё-таки пришёл! — Ха! Старый Бронзобород своё слово держит! — отозвался рыжий дворф, утвердившись на ногах: похоже, магическое перемещение слегка выбило его из колеи. — Но в гости без подарка идти нехорошо, а настоящий дворфийский дар в один день не сделаешь — вот я и подзадержался. Держи! Мурадин с торжественным видом протянул Артасу длинный сверток. Рыцарь смерти развернул его — и завопил от восторга. Дворф, по-видимому, прекрасно помнил все размеры Артаса — и рост, и длину рук и ног, и ширину плеч, и длину и ширину ладоней — так что меч лёг в руку падшего принца как влитой. В этом оружии всё было идеально подогнано под его тело: и вес, и длина, и ширина, и баланс, и даже длина и толщина рукояти, обтянутой прочной эластичной кожей. Меч имел простую форму, безо всяких украшений и вычурностей, но, разглядев узоры, вьющиеся по голубоватой поверхности клинка, Артас понял, что подарок Мурадина в буквальном смысле бесценен. Это был настоящий дворфийский булат, секрет которого бородатые кузнецы наотрез отказывались открывать кому-либо, не принадлежащему к подгорному племени. Клинки из такого булата оказывались у не-дворфов очень редко: купить такое оружие было практически невозможно, его можно было только получить в подарок от мастера-дворфа или унаследовать. Клинки из дворфийского булата рассекали пополам пушинку, упавшую на лезвие. Если Артас что-то и знал об изготовлении таких клинков, так это то, что их делали из заготовки, составленной из множества слоев различных легированных сталей, чьи свойства особым образом оттеняли и дополняли друг друга. Заготовку разогревали до определенной температуры, проковывали и закаляли, потом процесс повторялся, и так много раз. Мурадин, должно быть, все эти дни из кузни не вылезал! У основания клинка, под самой рукоятью, вилась гравировка дворфийскими рунами: «Клинок сей создан в Великой Кузне Стальгорна для принца Артаса Менетила». Вместо подписи стояло личное клеймо Мурадина. — Мурадин, спасибо!!! — завопил Артас, обнимая дворфа. Про него не забыли, его не бросили, и даже старались, вон какой подарок делали! Из-за разницы в росте объятия получились несколько неуклюжими, но это никого из них не смутило. — Рад, что тебе нравится, — улыбнулся Мурадин. — Уж я-то знаю, как порадовать воина! Я сделал её из самых лучших дворфийских сталей, все свои старые закладки распотрошил и кое-что у коллег приобрел-выпросил. — Это чудесный подарок, Мурадин. — Артас мысленно уже устраивал этим мечом резню в Джинта’Алоре. Против такого клинка не устоит никакая армия троллей! — Надо будет мне ещё и доспехи для тебя сделать, — заметил очень довольный собой дворф. — А сейчас, — он вытащил из мешка пузатый глиняный оплетенный кувшин, — предлагаю выпить! — Так вот, я что хотел сказать-то, леди Джайна, — сказал Мурадин, когда они выпили по первой. — Спасибо вам огромное за парня. Я, конечно, во время его, гм, королевствования не раз обещал выпороть его так, чтобы на троне потом ещё долго не сиделось, — Артас криво ухмыльнулся, — но выпороть же, а не казнить! Дел он наделал — ой-ой-ой, но всё же без него в мире стало бы глухо. Я сам хотел его вытащить, но мне не удалось… а вам — удалось вот. И выглядит он теперь куда лучше, чем на суде. Я ещё тогда говорил, что у вас он быстро оклемается! — Что вы, тан Мурадин, не надо меня благодарить… — смутилась волшебница. — Я… словом, не надо. — Вот только прятать его теперь придётся, — вздохнул дворф. — А это плохо. Не дело человеку гаситься по глухим углам, как нежити какой. — Мурадин, я и есть нежить, — напомнил Артас. Мурадин только рукой махнул: — Нежить, не нежить — душа у тебя человеческая. И не спорь! Мне лучше знать, — дворф хлопнул ладонью по руке Артаса. — А живой душе живое дело нужно, без него она чахнет, — Мурадин сурово посмотрел на Артаса из-под рыжих кустистых бровей. — А какое же живое дело в одиночестве да в глуши? — Мурадин, ты действительно думаешь, что после семи лет на Ледяном Троне я ещё способен на какое-то «живое дело»? — усмехнулся принц. — Я тебе очень благодарен за добрые слова, но… не надо. Я сам разберусь, что мне делать. — Что ж, как скажешь, — пожал плечами Мурадин. — Моё дело предложить. Ну, по второй? * * * После третьей Артас заметил, что Джайна клюёт носом, хотя и старается изо всех сил держаться молодцом. — Джайна, ты вот-вот заснёшь, — сказал он. — Ложись спать. — Ох, а я и забыл, что в Тераморе сейчас уже поздний вечер! — спохватился Мурадин. — Ладно, я тогда обратно в Стальгорн, потом ещё заеду к вам как-нибудь. — Подожди, — попросил Артас. — Я так давно тебя не видел, Мурадин. Побудь со мной ещё, пожалуйста. Давай возьмём с собой медовуху и посидим снаружи, на уступе. Так мы не будем мешать Джайне отсыпаться. — А давай, если леди Джайна возражать не будет, — кивнул дворф. — Я не буду, — зевнула волшебница. — Надо же дать вам возможность поболтать в сугубо мужской компании. Тан Мурадин, камень возвращения в Стальгорн у вас с собой? — А то как же! Не беспокойтесь, леди Джайна, дорогу домой дворф всегда найдёт. Артас и Мурадин устроились вдвоем на уступе. Уже рассвело, дул лёгкий ветерок, внизу шумели кроны Серадана. Артас взял с собой новый меч, с которым ему не хотелось расставаться даже на минуту. Мурадин захватил кружки и кувшин с медовухой. — Красиво тут, — заметил Мурадин, опрокидывая кружку. — Ты-то как? — Я? — Артас пожал плечами. — Что нежити сделается? Существую, как видишь. Не беспокойся за меня, Мурадин. Лучше расскажи о себе. Как у тебя дела? — Да у меня-то дела хорошо, — кивнул дворф. — Всё так же. Помогаю Магни, мотаюсь по миру с дипломатическими поручениями, мастерю в кузне понемногу. А вот ты… Что-то мне физиономия твоя не нравится. Я ведь тебя хорошо знаю, и то, что у тебя окраска сменилась, отнюдь не мешает мне тебя читать, как открытую книгу. Что не так? Ты же знаешь — старый Мурадин всегда рад тебе помочь. — Я знаю, — Артас отпил медовухи. — Но, Мурадин, это… просто глупости. Не обращай внимания. — Глупости? Знаю я, какие у тебя бывают «глупости», — нахмурился рыжебородый. — Я вот боюсь, как бы тебя от безделья да тоски на старое не потянуло. Артас ухмыльнулся, скрывая тревогу. Мурадин покачал головой: — А ведь ты и правда уже ступил на старую дорожку, а? Леди Джайна-то ни о чём не догадывается, она в твоих глазах тонет. А вот я по этим самым глазам вижу — опять несёт тебя на прежний путь. Ох, не надо, парень. Этим самым клинком заклинаю тебя, — Мурадин кивнул на меч, лежавший на коленях у Артаса, — не надо. Пожалуйста. Один раз тебя леди Джайна вытащила, но когда влипнешь снова — уже не вытащит никакими силами. И никто не вытащит. А ты влипнешь. Обязательно. Артас, ты меня слышишь? — Слышу, — голос Артаса прозвучал глухо и пусто. Он залпом выпил полкружки. Мурадин сжал его руку: — Обещай мне, что не возьмёшься за прежнее. — Мурадин! — Артас вырвал руку. — Я… — но под внимательным взглядом карих глаз дворфа он опустил голову и кивнул. — Ну, вот и молодец, — хлопнул его по плечу Мурадин. — Всё у тебя ещё будет. И я тебя не оставлю, и леди Джайна тебя любит… — Джайна! — похоже, Артас наконец захмелел, и его прорвало. — Любит она меня… Да она была первой, кто меня предал. Обещала всегда быть рядом — и бросила в Стратхольме. Убежала, — горько добавил он. — Чистые перчатки ей дороже меня оказались… Я не могу этого забыть, Мурадин. — В Стратхольме-то? — нахмурился дворф. — Да, я помню, рассказывали много. Кто уж там был прав, а кто нет, я не берусь судить — не было меня там, и не моё это дело. Но вот что я тебе скажу, парень: что ж ты девчонку нашей, воинской меркой меряешь? Ну, испугалась она, вот и всё. Ничего в этом нет хорошего, конечно, но будь ты к ней поснисходительнее. — Снисходительнее к предательству? — недоуменно спросил Артас. — Слушай, Артас, не всё, что кажется предательством, является таковым. Существует ещё такая штука, как ошибки. Все ошибаются, и если каждую ошибку называть предательством, неминуемо один окажешься. Что, собственно, с тобой и случилось. Артас закрыл лицо руками. — Но я не могу по-другому. — Вот то-то и оно-то! Не в леди Джайне дело, а в тебе. Слушай, ты вообще знаешь такое слово «прощать»? Ледяной принц поднял голову. Его синеватые губы кривились в жуткой ухмылке. — Нет. Меня никто никогда и ни за что не прощал. Кроме тебя. Ты почему-то простил меня, когда я оставил тебя умирать. Меня все бросили, а ты — простил… — Мурадин Бронзобород всегда рад подать добрый пример. Вот и учись! Прости леди Джайну, она уже не меньше пяти раз заслужила твоё прощение. Вот увидишь, тебе легче станет. А если не научишься прощать — так и будешь один против всего мира. Артас, закусив губу, смотрел туда, где окружавшие Серадан горы взмывали в небо. — Спасибо, Мурадин. Я сомневаюсь в том, что это что-либо изменит, но… всё равно спасибо. — А ты попробуй, и увидишь, — посоветовал дворф, подливая принцу медовухи. * * * Похоже, дворфы обладают способностью перепить даже нежить. Артас допился до такого состояния, что, проводив Мурадина, рухнул на постель рядом с Джайной и немедленно отключился. Вечером, проснувшись и посмотрев на Артаса, Джайна невольно улыбнулась — такой он был встрёпанный и взъерошенный. А ему было не до смеха. Когда волшебница ушла, принц сидел на постели, обхватив колени руками, и с горечью думал о том, что Мурадин, конечно, подарил ему замечательный меч, но сам же и отобрал последнюю надежду. Мурадин был единственным на свете, кому Артас пообещал бы всё, что угодно — и сдержал обещание. Но ради чего теперь существовать? Прости Джайну, сказал Мурадин. Легко ему говорить. Хотя он-то, простивший непрощаемое, как раз единственный, кто имеет на это право. Но… Предательство Джайны сломало душу Артаса, а Мурадин говорит «ошибка» и «простить»? И ещё и обещает, что станет легче? Да что он понимает в этом во всём? И что делать с Эллерейн, госпожой Ли’рат и остальными духами, которым он обещал силу и могущество? Конечно, на них можно было бы плюнуть и забыть — что ему до каких-то призраков? Но почему-то не хотелось.