Мальчик и его фестрал

Бух! «Зелья для жизни, любви и смерти» Александра Сетона врезались в стену и рассыпались на одиночные страницы, ровным слоем покрывшие грязный пол. Бздинь! Бздинь! Бздинь! Прекратили свое существование сразу несколько флаконов с любовно сваренными когда-то зельями. Судя по золотому мерцанию, среди них присутствовал и никому не нужный теперь «Феликс Фелицис». Страшно было даже представить, какой взрывоопасный состав они могли создать, смешавшись между собой! Северусу было все равно. Какая разница: сгорит он, взорвется, задохнется в ядовитых парах — если Лили, его Лили больше нет на свете? Будь проклят Темный Лорд, испугавшийся какого-то паршивого пророчества! Будь проклят старик Дамблдор со своей вечной проповедью любви, не сумевший спасти доверившихся ему людей! Будь проклят гнусный предатель Сириус Блэк! Будь проклята Сибилла Трелони с не вовремя явленным мутным предсказанием! И превыше всех остальных, во веки веков, пока небо не рухнет на землю, будь проклят он сам, Северус Снейп, человек, виновный в гибели той единственной, кого… Он не имел права произносить слово «любовь» по отношению к Лили Эванс. Он больше вообще не имел права произносить это слово. Отныне – лишь ненависть, сжигающая в пепел, растворяющая кости мерзким ядом, подобно смертельным проклятиям, пятнающая душу черными неизлечимыми язвами. «Лили! Нет!!!» «Я сделаю все, что прикажете, только оставьте ее в живых!» «Я стану вашим шпионом в стане врага, только спасите ее!» Никто не услышит. Даже если ты вывернешь себя наизнанку, разорвешь горло криком в клочья – никто не услышит. Есть власть, есть политика, есть вполне себе человеческие амбиции и страхи. Нет такой жертвы, которую бы приняла Серая Госпожа, дабы ответить на твои молитвы. Да и людям… совсем не до тебя. Северус тяжелым взглядом осмотрел помещение, в котором царил жуткий разгром: порванный пергамент; валяющиеся птицами, растерзанными каким-то страшным хищником, книги; зелья, переливающиеся на полу радужным многоцветием; темная копоть от проклятий по стенам; хрустящее под ногами стекло, когда-то бывшее драгоценными хрустальными флаконами. Конец жизни. Такой нелепый конец. Северус выбрался из подземелий, приоткрыл тяжелые двери замка, не задумываясь, установлены или нет на них Охранные чары, и пошел к озеру. Было темно и холодно. Который день – только темно и холодно. Проклятый Хэллоуин – время, когда нечисть покидает свои убежища и скитается по поверхности земли. Он и сам был подобной нечистью: неупокоенный мертвый, инфери, пьющий кровь живых, закусывающий чужой жизнью. Ничего. Скоро все закончится – не красиво и не быстро – но закончится. Может быть, где-то там он все-таки вымолит прощение у единственного друга своего сердца. «А как же я?» Похоже, он опять прокопался слишком долго – его застигли практически на месте преступления. С годами их странная ментальная связь с фестралом не просто окрепла, а приобрела какие-то совершенно фантастические оттенки. Теперь им даже не надо было мысленно кричать, чтобы позвать друг друга – достаточно оказалось всего лишь громко подумать. Вот как сейчас. Только нынче Александр услышал мысли, абсолютно для него не предназначенные – и это было плохо. Совсем. Северус не хотел, чтобы кто-то вмешался в дело, которое он задумал. «Ты, разумеется, тоже мой друг. Спи. Увидимся завтра». Ему послышалось обиженное сопение, которое, впрочем, вскорости стихло. Что бы там ни думали так называемые «ученые» о фестралах, в тех не было никакой темной мистики, и, несмотря на свойственный им мрачный облик, они определенно предпочитали дневной образ жизни ночному. Стараясь не повторять допущенных ошибок, Северус поставил на свои все еще пребывающие в смятении мысли жесткий блок. Чтобы никто… ни за что… Ни Александр, ни Альбус, ни сам Темный Лорд, где бы сейчас ни скиталась его черная душа. До озера оказалось рукой подать. Ноги привычно несли к знакомому берегу, туда, где когда-то Северус имел обыкновение прятаться от своих врагов. На всякий случай он накинул на себя чары Отвлечения внимания. Конечно, странно было бы предположить, что кому-то придет в голову среди ночи прогуляться к озеру под начинающим моросить дождем, но… Несколько раз за свою жизнь он совершил необдуманные поступки. Больше такого не повторится. Достигнув кромки воды, Северус велел себе унять истерику и начал методично раздеваться. Сначала он снял мантию и положил ее на камень. Потом, зябко поеживаясь на пронизывающем осеннем ветру — ботинки и носки. Белье он тоже снял, хотя даже самому себе не смог бы объяснить, зачем сделал это. Почему-то показалось, что всплывший в кальсонах и майке труп будет выглядеть нелепо. Хотя, по сути, не менее нелепо этот труп будет выглядеть голым или в облепившей мертвое тело мантии. Наверное. Если бы Северус дал себе время остановиться и подумать, он бы и сам пришел к подобным выводам, но, к сожалению или к счастью, ни времени, ни сил на раздумья у него не было. Была лишь твердая уверенность: ничто не должно стоять между ним и черными водами озера — ни малейшей преграды. Если бы он не питал стойкого отвращения к мелодраматическим жестам, то дополнительно вскрыл себе вены или выпил яду. Но… В голове осталось только три слова: «Смерть. Холод. Покой». Осторожно переступая босыми ногами, Северус пошел к воде. Как назло, под ступни то и дело попадались камешки с острыми краями, какие-то веточки, скользкие от дождя палые листья, похожие на ладошки мертвых младенцев. Совсем мертвых, как тот, за которым охотился Темный Лорд. Или все же сын Лили и проклятого Джеймса Поттера исхитрился выжить? Северус не мог вспомнить. Эта мысль почему-то внезапно настолько озадачила его, что он и сам не заметил, как вошел в озеро, и вздрогнул лишь тогда, когда ледяная осенняя вода достигла бедер. Умер мальчишка или нет – какое ему теперь дело? Лучше бы умер, а Лили осталась жить. В этот миг он желал бы спалить в Адском пламени весь мир, но взамен спасти одну единственную. Да кто его слушал? Определенно, бодливому чудовищу рога не полагались. Вода поднималась все выше и выше, и Северус задрожал, проклиная себя за очередную слабость. Трус, ничтожество, Нюниус! Как оказалось бы хорошо, если бы берег заканчивался отвесным обрывом, а внизу ждала, распахнув ласковые объятия, бездна. Он даже был согласен на скалы, о которые так просто размозжить хрупкий свод черепа. Он был согласен на все. «Ничего, уже скоро». Холод добрался до пупка и наполнил его, словно ледяной ниткой пришив живот к позвоночнику. Теперь уже появилась возможность нырнуть, но Северус продолжал идти, неловко оступаясь на неровном илистом дне, запинаясь о попадающиеся то тут, то там под ноги упрямые камни. На самом деле он просто совсем не умел плавать. А захлебываться возле берега и пытаться тонуть, неловко царапая коленями дно, казалось слишком унизительным даже для него. Сначала требовалось зайти по горло, потом все-таки попробовать плыть, потом… Чем глубже, тем лучше. Надежнее. Вода обожгла ребра, дотянулась до подмышек, сбивая дыхание, обхватила грудь. Заполнила собой впадины ключиц. Точно шарф, связанный из ледяных нитей, обвилась вокруг горла. Машинально Северус приподнялся на цыпочки. Благо, ни собственного веса, ни собственного тела он уже не ощущал. Состояние было странное — сродни полету. Почему-то вспомнилось, что ему так и не удалось прокатиться на своем личном фестрале — все как-то не находилось свободного времени. Фестрал… По-хорошему, с ним следовало проститься. Он будет скучать. «Скучать?!! — Северусу показалось, что у него в голове разом взревел весь квиддичный стадион школы чародейства и волшебства Хогвартс, как это бывает на матче Слизерин-Гриффиндор, когда после долгого ожидания один из ловцов все-таки исхитряется поймать снитч. — Да я тебя сейчас лично утоплю!» В лицо Снейпу взметнулась туча ледяных брызг, а огромная волна накрыла с головой, и на какой-то миг он подумал, что вот сейчас и настанет его долгожданный конец. Но ступни уже коснулись невозможно близкого дна, тело упрямо устремилось вверх, а в легкие хлынул воздух пополам с водой. Прямо перед ним посреди маслянисто-черной глади, словно гигантская летучая мышь, сослепу перепутавшая две стихии, трепыхался здоровенный фестрал. На мгновение Северус буквально окаменел от ужаса: «Фестралы же не умеют плавать!» «Вот сдохну тут с тобой — будешь знать!» «Ты!.. Ты!..» «Я. А ты зачем полез в эту гадость? Решил покормить Того, кто живет в воде?» Похоже, речь шла о Гигантском кальмаре. «В-вот еще! — мысленно стукнул зубами Снейп. — П-подавится!» Потерявшее было всякую чувствительность тело вновь начало мерзнуть, омываемое хлесткими волнами, возникавшими от ударов по воде огромных кожистых крыльев. Александр переступал задними ногами по дну и отчаянно старался удержать равновесие. «Убирайся вон! — строго велел ему Северус. — Ты мне мешаешь». «Сам убирайся! Не видишь, я решил утопиться». Становилось все холоднее и холоднее. Тем не менее Снейп не смог подавить ядовитого смешка: «Не мели ерунды! У тебя слишком легкие кости, чтобы утонуть». «Зато я упорный!» — злобно выщерился ему в лицо фестрал. Северус понял, что и на этот раз проиграл. Сразу накрыла ужасная обида. «Гад! — мысленно прошипел он. — Ненавижу!» «Ненавидь, — спокойно согласился Александр. — Только живи». И снова захлопали крылья, теперь уже совершенно отчетливо выгоняя несостоявшегося утопленника на берег. Раза три Снейп падал, но опять вставал под командирский окрик: «Не сметь!» «Зачем ты это сделал?» — спросил он, когда самое страшное осталось позади. «Вопрос в том, зачем ты это сделал? — вздохнул фестрал. — Вы, люди, иногда совершаете настолько непостижимые вещи… Надо же: решиться добровольно расстаться с жизнью! Это неправильно, Северус». «Мне не для чего жить, — Снейп закрыл глаза. — Я убил свою любовь». «Все ты врешь, — фестрал осторожно обернул его крылом, прижал к своему боку, защищая от порывов холодного осеннего ветра. — Любовь не умирает». «У меня не осталось никакой цели в этой проклятой жизни, — он и сам не знал, от чего мокры его щеки: от воды или от слез. — Ничто меня не держит». «Я тебя держу». «Ты… — Северусу сделалось немного стыдно. Самую малость, но все же… — У тебя есть семья, те, кого ты любишь. Твоя жизнь не закончится с моим уходом». «А у тебя есть ее сын. Разве нет? — неожиданно проницательно заметил фестрал. — Прости, я видел…» Что он там видел в раскаленном от боли сознании Снейпа, так и осталось тайной — Северус не стал уточнять. Но сама мысль… Ведь правда же: возможно, сын Лили и проклятого Джеймса Поттера все же выжил? Гарри, кажется? Дамблдор что-то говорил… Северусу не сильно верилось, что Темный Лорд взял и просто ушел навсегда. Да и проклятая Метка на предплечье не исчезла — лишь побледнела, словно выцвела. А если так… Когда мальчишка вырастет, ему понадобится защитник. Тот, кто знает о пророчестве. Тот, кто шагнет за него и в Адское пламя, и в ледяные объятия Черного озера. Ради Лили. «Вот видишь… — улыбнулся фестрал и нежно прижался своей костлявой мордой к его все еще позорно мокрой щеке. — А ты не хотел жить». Северус несколько раз глубоко вздохнул, словно заново запуская скованные холодом сердце и легкие, благодарно погладил упругий изгиб черного крыла и наклонился, чтобы пляшущими в ознобе непослушными пальцами поднять с земли волшебную палочку, с которой уже успел распрощаться навсегда. Пора было возвращаться в Хогвартс.