Гарнизон

Звук голоса и произнесенные совершенно обыденно слова слегка привели в чувство, заново запуская замершие в теле процессы. Медленно выдохнув, Наруто отодвинулся назад, вытаскивая ноги из-под лежащего на них тела и вставая с пола. Он вопросительно оглянулся на Итачи — лишь бы не смотреть вниз — и машинально потер кровящее бедро, зажимая рану. Если его не грохнули вслед за первой жертвой, то вряд ли сделают это позже, при менее выгодных условиях. Значит, и задавать вопросы лучше потом. Итачи смотрел на Наруто так, словно тому не требовалось помощи. Словно тот упал и вполне мог подняться самостоятельно. Пистолет в прямой руке — единственное напоминание о том, что действительно произошло. Но и оно скоро скрылось во внутреннем кармане куртки. По крайней мере, так казалось со стороны. — Перевяжешь в кафе, — скупо сказал Итачи, отходя от стены. — В полицию собираешься? — Надо купить бинт, — Наруто посмотрел на испещренную кровавыми разводами ладонь, по линиям которой уже начала подсыхать, запекаясь, красная влага. Он завертел головой, словно не слыша вопроса Итачи, а потом подхватил на плечо серый рюкзак, который был так необходим еще несколько минут назад. Вместо первичного шока наступило никогда прежде не ощущаемое деловитое отупение, когда сосредотачиваться удавалось только на видимом прямо здесь и сейчас, а любые дальнейшие ходы исчезали где-то за горизонтом событий, не принимаемые во внимание сосредоточеным на кратковременной обработке задач мозгом. Бинт привлекал бы слишком много внимания. Белый, он слишком выделялся на фоне темных брюк. А кровь была бы проклятой меткой, за которую цеплялись чужие взгляды. Сорвав с крючка грязную черную майку, растянутую кем-то из прежних хозяев, Итачи кинул ее Наруто. — Вместо бинта, — и, смотря на лежащего на кухне Хидана, напомнил. — Резче. Наскоро дернув ткань по шву, Наруто оторвал от нее полосу, затягивая вокруг ноги кривыми витками слоев. Вроде бы, рана небольшая, скоро все закончится и так, а повязка нужна, скорее, чтобы не пачкать другую одежду. Он подумал, как будет выглядеть, явившись домой в подобном потрепанном виде: рваная футболка, засохшая на джинсах кровь, взлохмаченные волосы и совершенно невменяемый взгляд. Впрочем, волосы еще можно будет успеть привести в порядок. — На стакане были мои отпечатки, — осенило вдруг Узумаки, и он вопросительно посмотрел на Итачи, ожидая ответа. Итачи пожал плечами, словно это была лишь досадная оплошность. Словно Наруто никто не собирался спасать. — Идём, — и, проходя вперёд, выуживая ключи из кармана, открыл дверь, чтобы выпустить Наруто на лестничную клетку и ждать уже там. Шли обратно уже быстрей, хотя казалось, что Итачи не особо волнуется из-за погони. Он завернул туда, где виделись вывеска с кружкой и каким-то фантастичным маскотом. — Сюда. Наруто послушно тащился за Итачи, в мыслях все еще находясь в квартире со странным, отрицающим всякую лояльность к кому бы то ни было, человеком, который за два коротких щелчка оружия перестал быть таковым, превратившись в набор мяса, костей и сухожилий, скрепленных не личностью, а памятью о некогда существовавшем в этом теле члене общества. — На живца, значит, ловил? — бросил в спину Учихе Наруто, начиная понимать причины возникшей провокационной ситуации, в которой тот до последнего занимал позицию бесстрастного судьи, предоставляя право выхода из нее самим участникам. Итачи обернулся, толкнул перед Наруто дверь, позволяя ему войти первому в тихое помещение с жёлтыми лампами, круглыми столиками и ароматом кофе. — Нет, — он сел за угловой столик и открыл меню, скользнул взглядом по строчкам. — Тебя заказали. — В смысле? — потянувшаяся к тонкой папке меню рука так и замерла на ней в незаконченном движении. Наруто даже подумалось, что он каким-то образом выпил ту подозрительную дрянь в стакане, валяясь теперь в неприбранной квартире и ловя свои собственные, ни с чем не сравнимые, глюки. — Да кому я здесь нужен? — он нервно усмехнулся, все еще отказываясь верить. Итачи вытянул шею, чтобы найти взглядом официантку. Казалось, они даже не заметили столь странных гостей. Отсюда было достаточно недалеко до автовокзала, но пара шагов во дворы делало место исключительно для своих. — Ты знаешь, кому переступил дорогу. — Я же ничего не сделал, — Наруто вытаращился на Итачи, наскоро вспоминая все свои стычки с Ино. Конечно, их отношения не заладились с первого дня, но до откровенной вражды было далеко. В конце концов, личной власти в чем-либо у этой девчонки нет, кто согласится рисковать ради нее? Тот, кто лежит сейчас на полу с двумя дырами в груди, выбыв из игры окончательно. — Я реально не ссорился с ней по-настоящему. Мы только недавно приехали, когда бы я успел? Так не бывает! Развернув меню и поставив его перед собой, Наруто как бы возвел между собой и Итачи иллюзорный барьер, отделяющий его от принятия чужих убеждений. Стоит только поддаться им, впустив в разум, как они тут же присвоят себе все доступное пространство, встраиваясь в непоколебимые прежде истины. Итачи не пытался объяснить свои поступки, как и убедить в том, что ссоры с Ино могут быть чреваты. Он даже не стал говорить, угадал ли Наруто с предложением. Только тихо произнес заказ девушке с рыжим фартуком и уставился в окно. Это Саске предупреждал Наруто, ещё тогда на перемене, поймав за руку или всё-таки не ловив? Кто знает, к чему бы дошла их никчёмная вражда, если бы Наруто не расписали последствия, пусть он в них и не верил. Сидение на месте создавало в эмоциях лишнее напряжение, которое требовалось куда-то деть, чтобы не поплатиться потом за излишнее терпение. Узумаки и сам знал о своей вспыльчивости, усугубляющей непростые жизненные моменты — сейчас нужно взять себя в руки и действительно обдумать все наперед. — Это все по-настоящему случилось? — подняв взгляд на Итачи, с тихой задумчивостью спросил он. Принятия до сих пор не наступило, проще было бы поверить в то, что выстрел был холостым, только пробившим кожу, а Хидан, провалявшись там сколько-то времени, как ни в чем не бывало откроет глаза, продолжив жить как жил. Итачи принял кружку кофе… Или какао? Скорее второе, если учесть его цвет. Он посмотрел, даже выгнул бровь, словно не понял вопроса. — Что именно? И вроде бы вполне реальной была рана на бедре. Ещё бы секунда-другая, и Наруто бы не мог опираться на нее, из-за рваных мышц. — Закажи мне кофе. Покрепче и без добавок, — попросил Наруто, чувствуя, что едва ли осилит такое простое действие сам. Звать официантку, глядеть на нее, произнося название желаемого напитка, уточняя объем и отказываясь от традиционно предлагаемых в дополнение десертов. Где-нибудь на середине этого процесса он точно сорвется, и тогда спокойно досиживать здесь положенное время уже не удастся. Итачи не надо было спрашивать дважды. Не прошло и десяти минут, как перед Наруто стоял двойной американо и маленькая соусница со сливками. — Так что ты решил с полицией? — спросил Итачи, мешая какао ложкой с длинной ручкой. Он словно был обычным парнем, если не знать, что в кармане был пистолет, а под столиком у Наруто была перевязанная кровоточащая нога. Горечь кофе обожгла рот, на миг отвлекая от забот этого мира. Зажмурившись, Наруто сделал еще один глоток, вцепившись в кружку обеими руками, чтобы не расплескать, хотя они, вроде бы, не тряслись. Крепкие нервы или мозг больше не видит причин для паники? — Я не знаю. Не хочу ввязываться в это все… я им не верю… — Узумаки внимательно рассматривал матовую черноту кофе в глянцево-белой чашке — контраст двух максимально далеких друг от друга цветов, и эта простота чем-то завораживала. — Он был плохим человеком? — вопрос прозвучал по-детски наивно, и Наруто мысленно укорил себя за это. Люди не вещи, чтобы так легко укладываться в заданные бинарные шаблоны. Итачи, который, казалось, витал где-то в своих мыслях и слушал в половину уха, поднял голову и посмотрел на парня — уж не шутит ли он. — Ты делишь людей на плохих и хороших? — вопросом на вопрос ответил он. Какао так и грело бока керамической чашки. Музыка играла где-то на грани слышимости. Наруто неопределенно дернул плечом, подтверждая глупость своего предположения. Поинтересуйся у него потом кто-нибудь, как выглядело место, где они сидели, он бы смог обрисовать разве что низкие жестковатые кресла да светлую ткань скатерти, которой был застелен стол. Личный маленький мирок сжался до этих пределов, вынуждая не поднимая головы смотреть на чашку с замершей на краю антрацитово-черной каплей кофе, которого еще оставалось так много. — Ты раньше когда-нибудь уже делал это? Словно выдернутая из низкосортного иностранного сериала фраза, где герои зачитывают свои роли с дурацкими ухмылками, выдаваемыми за живые эмоции. Вот только там они бы советовались с заговорщицким видом по поводу девчонок, делясь воспоминаниями о первом опыте и типичных ошибках новичка, а не буднично рассуждали о смерти. Итачи понимал, что не дождется ответа. Что брошенные Наруто слова — отрицание того, что тот видел. Одна из стадий, которую проходит человек, не способный справится с тем, что увидел. Сначала он будет убеждать себя, что это ошибка, потом говорить, что так нельзя, дальше будут торги — попытки выменять свое мнение на что-то еще. Итогом становится апатия, психологическое истощение от первых трех затянутых стадий. И лишь после приходит принятие. Зачастую не все способны пройти их, затягивая путь годами. — Он не умер, — заверил Итачи, — это травматический пистолет. Наруто недоверчиво посмотрел на него, машинально подаваясь вперед, пытаясь быть ближе, чтобы не упустить ни одной детали, с помощью которой еще можно укрепить прежнее, казавшееся таким монолитным, видение мира. — Ты уверен? — впившись взглядом в тонкие, так отличающиеся от отцовских черты лица, он напряженно ждал вердикта, ловя внутри себя робкое, мелочное облегчение. Надежда на лучшее не только для другого, но и тебя самого, еще имеющего шанс ускользнуть от непреодолимой силы чьей-то власти. — Нет, — Итачи наконец глотнул какао. На поверхности расплылась пленка. Она осталась на краю кружки. Временами даже брошенного камня было достаточно, чтобы человек терял жизнь, а случалось, что пуля проходила навылет, и человек оставался жив. Кто знает, как в этот раз распорядилась судьба. — Вам принести счет? — спросила официантка, оказавшаяся у их столика совсем бесшумно и Итачи кивнул. Стоило ей отойти, как он вернулся к разговору. — И раз уж ты решил не обращаться в полицию, то попробуй сдержать свое слово. Проблеск надежды упрямо корчился под грудой сомнений, не желая сдаваться. Если убедить себя, если добавить в то, что видел своими глазами, пару допущений, то картина изменится, иллюзорной правильностью успокаивая требующий однозначных ответов разум. Слишком мало данных, чтобы судить, так почему обязательно настраиваться на худшее, заведомым пессимизмом навешивая на себя лишний груз вины? Наруто не ребенок, которого нужно обманывать красивыми историями о благополучном исходе, и то, что Итачи говорит с ним напрямую, делает их чуть более равными по отношению друг к другу. Только так и можно выкарабкаться, не рискуя сойти с ума от пережитого. — Я не буду никуда обращаться, — подумав, подвел итог Наруто. — Не буду говорить, где и с кем был. Насчет раны — скажу, что упал и порвал джинсы. И если все было так, как ты говоришь, то… — он залпом допил почти остывший, превратившийся в жженую горечь, кофе, — ты сильно помог мне. Итачи выслушал всю эту тираду словно не слыша, как именно говорил Наруто. Он словно все еще думал о своем. — Правильный выбор, — подвел черту он и в предложенную папку вложил купюру, которая покрыла бы этот кофе сполна. — Думаю, тебе стоит пересмотреть отношения с «некоторыми» людьми, — напомнил он, мягко имея в виду Ино, и, несмотря на мягкость взгляда, все равно выглядел сосредоточенным. — В следующий раз рядом может оказаться кто-то еще. — Если я вообще перестану отвечать на ее подначки, меня там просто сожрут. Ты же знаешь всю эту иерархию и драки за место на вершине. Это Саске хорошо — на него всем пофиг, как будто его не существует. Осторожно потрогав повязку, Наруто понял, что кровь совсем остановилась. Одернуть пониже куртку — и можно идти по улице в потоке таких же прохожих без привлечения лишнего внимания. Он выбрался из-за стола, как нарочно стоявшего так, чтобы человек задевал все возможные углы и предметы, заматываясь обратно в шарф. Дополнительные слои одежды, как всегда, придавали уверенность, требовавшуюся сейчас в двойном объеме, а нашедшиеся в глубоком кармане деньги были протянуты Итачи без пересчета. Наруто точно не знал, сколько мог бы стоить выпитый кофе, но надеялся, что их хватит. Итачи тоже не стал их пересчитывать, и потому спрятал в кармане. Его дело предупредить, а не переубеждать, поэтому он шел до дверей кофейни в молчании. Снова придержал дверь, смотря как парень, прихрамывая, выходит на улицу. Резкий ветер тут же ударил в лицо, пытаясь пробраться под куртку. Никакой надежды на то, что лето вернется, забив в углу зиму. Только когда та получит свое, тепло, наконец, будет осторожно занимать побитую гололедицей окраину. — Кстати, о Саске… — напомнил Итачи, уже выходя на знакомую дорогу, откуда Наруто желал начать свой путь. — Не стоит расспрашивать его. Ни о чем. — Мы не друзья, о чем нам говорить. Интересов общих нет, начинать заново слишком поздно, — отозвался Наруто, уже начиная понимать, что в его отговорки все меньше верится. Он продолжал придерживаться выбранной версии только лишь ради данного Саске обещания и не хотел давать кому бы то ни было повод сомневаться в услышанном. Помощь Итачи ничуть не обязывает Узумаки вывернуть наизнанку душу, в один миг делясь всем, что накопилось там за эти недели, и если он рассчитывает на подобный маневр, то зря тратит время. Его позиция в отношениях с братом все еще оставалась слишком шаткой, чтобы безоговорочно встать на его сторону. Поглядев по сторонам, Наруто нерешительно остановился. Первоначальный план с прогулкой по городу изжил себя — с такой раной особо не походишь. Возвращаться же сейчас домой в нынешнем состоянии тоже рискованно — он никогда не умел скрывать эмоции, папа часто шутил, что в разведчики бы его не взяли. Родители все поймут, как только он переступит порог дома. Итачи выдержал этот взгляд. Одно лишнее движение — и истина вырвется наружу. Один неверный взгляд — окажется в ладони пистолет и разорвется капсюль, выпуская наружу заряд патрона. Но вслух он ничего не сказал, и уже смотря на крышу автовокзала. Его дело было закончено, а что случится после — не его проблемы. Наруто мог легко нарваться на местную шпану, или глупо очутиться под колесами. Тысячи случайностей могут свести мальчишку в могилу, и это будет не его вина. Его ответственность заканчивается там, где он сам того хочет. И сейчас Итачи смотрел на пузатые серо-белые автобусы. — Я поеду домой, — сообщил он, а потом слабо кивнул. — Удачи. Шаг был ровным, быстрым, четким. Подобными ходят кадеты за высоким забором, часами чеканя подошвами выбитый асфальт. Лишь когда день начал плавно перетекать в едва подернутый сумеречной пеленой вечер, Наруто вернулся к вокзалу, а потом, держа в руках заветный билет, вместе с немногочисленными пассажирами погрузился в теплый салон. Свободные часы были посвящены походу по магазинам в поисках новой одежды, и теперь на Узумаки красовались купленные на каком-то развале серые джинсы, почти аналогичные прежним, покоящимся теперь на помойке. Меньше улик — меньше проблем, а нога как-нибудь заживет и сама со временем, если поменьше беспокоить ее дополнительной нагрузкой. Первичный шок стирался под напором людской суеты вокруг, а увиденное замерло в воспоминаниях между правдой и ложью, чтобы можно было вернуться к нему позже, когда перестанет накрывать липкой, дезориентирующей слабостью, стоит лишь вспомнить прошитую пулями грудь человека с безумными глазами. Как будто пуговицы, вдруг возникшие на гладкой, без единой складки, ткани. — Это я, — приветственно махнул Наруто родителям, проходя мимо их комнаты, когда наконец оказался дома. Он мягко улыбнулся, поглядев на мать — надо вести себя естественно, выбросив из головы все постороннее. Мать выкатилась на кресле из их с отцом спальни, окинула взглядом сына: вроде бы ничего необычного, да и ведет себя как всегда… «Эй, ты где?» — раздалось в наушниках, которые висели на шее у Кушины, и она, махнув рукой Наруто, поспешила уставиться в монитор, где помимо какой-то ММОРПГ висела маленькая иконка запущенного мессенджера с аудиопередачей. Похоже, она все-таки нашла себе здесь занятие. Тщательно отмыв рану от крови, Наруто удовлетворенно отметил, что внешне все стало почти в полном порядке. Чуть прихрамывающая походка малозаметна, если не приглядываться, а родителям и без этого есть чем заняться, вместо того, чтобы окружать вполне взрослого сына гиперопекой. Переодевшись в домашнее, Наруто с наслаждением вытянулся на кровати, листая в телефоне соцсети и сайты — монотонный, не требующий сосредоточенности процесс, который всегда помогал разгрузиться, пусть со стороны и выглядел пустой тратой времени. «Ты завтра занят?», отправил он в итоге короткий вопрос Саске, надеясь, что его личная переписка остается таковой без вмешательства отца, с его параноидальной жесткостью в отношении любого досуга своей семьи. «Нет», — пришло почти тут же. И было в этом что-то такое странное… словно Саске давно ждал этого вопроса, держал в руках телефон, пытаясь дождаться сообщения от Наруто. «Если, Саске, конечно будет в состоянии». И парочка смайликов: таких, со странным изображением темной стороны луны. Со смайликами писала Ино, но все были желтыми, такими «девчачьими». Наверняка бы она ответила что-то более «изящное» или «едкое». А это куда больше походило на одного приятеля Саске, с непроизвольно длинным языком и отсутствием понятия личного пространства. Наруто нахмурился, рассматривая это многообещающее послание. Отвечать с чужих номеров, самовольно вторгаясь в чью-то жизнь, было, по его мнению, верхом наглости, и тот неизвестный, кто делал это сейчас, совсем заигрался во вседозволенность. Набрав номер, Узумаки терпеливо вслушивался в громко звучащие в ухе равномерные гудки. Когда должен был прозвучать третий, вместо него повисла тишина. Такая пугающая, могильная. Словно у кого-то сломался микрофон или связь оборвалась. Но вот таймер послушно отсчитывал секунды разговора. — Эй? — Наруто показалось, что их разъединило, он зачем-то встряхнул телефон, повинуясь старым, заложенным в прошлом поколении, инстинктам — чинить технику подобным физическим воздействием. — Не трогай чужие вещи и не читай чужую переписку. Личным секретарем заделаться решил? Бестолковые претензии снова помогли отвлечься, занимая внимание только этими возникшими вдруг мелочами. Возможно, он звонил просто чтобы услышать обращенный лично к нему голос. И не так важно, чьим он в итоге окажется. Сначала ответом была тишина, а потом долгий писк нажатой кнопки и сдавленный смех (похоже, кто-то отключал функцию микрофона и теперь давился от шутки). — Даа-а, — растянул Суйгецу фразу, и можно было отчетливо представить, как он довольно щурится и растягивает губы в улыбке. — Ты же заделался мамочкой и названиваешь… Хах! — А, это ты… — знакомый голос принес что-то, похожее на успокоение. Наруто закинул свободную руку за голову, поудобнее устраиваясь на кровати, утром кое-как застеленной покрывалом. — Мамочкой заделался ты, раз подскакиваешь на каждый звонок. Он, вроде, сам может это сделать. — Не может, — легко кинул Суйгецу. Но зная этого малого даже шапочно, было ясно, что лежи рядом с ним убиенный Саске, тот ответил бы точно так же. Но парень сказал то, что опровергло догадки. — Его полощет, а я, типа, волосы ему держу. Ну, знаешь, чтобы в тазик не попали. — Пили, что ли? — Наруто понятия не имел, насколько такие развлечения интересны Саске, но что еще делать в их возрасте, собравшись вместе, пока алкоголь кажется пропуском во взрослый, настоящий мир, полноправно гарантирующий множество запретных прежде свобод. — Ну, я-то, вообще-то, не пью, — словно гордясь этим, заявил Суйгецу. Только вот Наруто мог заметить, что парень любил дерьмо "иного рода». И, сменив тон на вкрадчивый, добавил. — А ты, смотрю, все-таки мамочка. Твой нерадивый Саске-кун попробовал алкоголь. Отшлепаешь? При всей его нудности, Суйгецу почему-то не раздражал, как должен был бы любой другой, пожалуй, в этом и заключалось главное достоинство, за которое ему прощалось столь многое. Наруто покачал головой, закидывая ногу на стоящее рядом вертящееся креслои слегка катая его по полу туда-сюда. — А ты героически следишь, чтобы он не захлебнулся, пока блевать будет, и поэтому компанию ему не составил? А в следующий раз меняться будете? Узумаки задавил смешок, который все равно был различим в тишине комнаты. И все же, Суйгецу — не окончательно свихнувшийся пофигистичный придурок, если готов быть сейчас там, с Учихой, заботясь и помогая на свой лад. — Не-не-не!.. — Кажется, Суйгецу даже выпрямился…в кресле (или где он там мог сидеть? На краю ванной, у подножья кровати или на лестничной клетке?), пытаясь заверить в неправильно сделанном выводе. — У меня есть два правила: никогда не позволяй девушку трахать себя дилдаком и никогда не давай ключи от чердака таким придуркам, как ты. Наруто сбросил звонок, положив телефон рядом с подушкой, и устало зевнул. Перебрасываться взаимными подначками, самоутверждаясь за счет упражнений в остроумии, уместно, разве что, в младшей школе, из которой они давно выросли. А Суйгецу пусть лучше исполняет свой дружеский долг, раз уж взялся за дело из каких-то собственных, скрытых побуждений. При всех его недостатках, он оказался готов присмотреть за человеком в минуту его слабости, наблюдая то, что лучше бы оставить вдали от чужих глаз. И пусть, по словам Саске, их связывает только взаимная выгода и выброшенность за пределы сложившихся устоев общества, но даже они не обязывают проявлять внимание там, где достаточно отмахнуться от посторонних забот при полном комплекте своих. Идти к ним, туда, вытряся из непременно отказавшегося бы говорить сразу парня адрес, значило бы стать тем самым третьим лишним, разбалтывающим давно отлаженную систему, признаваясь в желании прибиться хоть к кому-нибудь, лишь бы не быть одному. И пусть в этот вечер Наруто осознавал свои позорные слабости как никогда четко, он не имел права потакать им. Уже завтра все станет иначе, позволяя быстрее забыть и забыться. Об этих слабостях никто не говорил, Итачи не тыкал носом, не звонил с подначками Суйгецу, не слала свои унизительные е-мейлы Хината. Но каждый подразумевал. Словно говоря — «я знаю о том, какой ты, но жалею тебя, поэтому не говорю вслух». И разве не это унижало еще больше? Люди чувствовали себя чертовыми спасителями, ебучими мессиями, хотя, по факту, были лишь унылой серой массой. И если Наруто и считал, что Саске входит в круг приближенных, то может быть стоило бы признаться, что на самом деле (на том самом искреннем деле) ему ведь никто не нужен. Именно так считал Саске. Именно это мог бы повторить Суйгецу. Да даже Карин, фыркнув, закатила бы глаза, понимая, что люди, прежде всего, сами по себе, хоть и пытались доказать другим обратное. Тщательно перебинтованная нога беспокоила меньше, и к утру на белых витках бинта проявилось только несколько бурых капель, а края пореза затянуло подсыхающей корочкой, которую так и хотелось отодрать. Поборов дурную привычку, Наруто привел себя в порядок, пристально рассматривая в зеркале собственное отражение, пока чистил зубы. Вроде бы, ничего критичного или опасного — домыслы живут в головах, а не во внешних проявлениях, так что нужно поменьше заниматься самокопанием, даже если многочисленные статейки в интернете упорно советуют обратное. Узумаки взял телефон, лишь когда все привычные, наполняющие утро выходного дня дела были сделаны, а часы на кухне показывали полдень. В такой час Саске уже пора было бы проспаться и прийти в себя, чтобы самому ответить на звонок. — Чего тебе? — вместо приветствия бросил Саске. Уставший, раздраженный. Пиши он сейчас в социальной сети — безжалостно бы рубил точками даже там, где это бы не было нужно. Он словно говорил: «Заканчивай, не хочу с тобой иметь дела». И все-таки ответил, все-таки знал чей номер, и почему-то решил нажать на кнопку «прием». — Вчера все сорвалось, давай недели через две съездим, — не ожидавший столь холодного приема Наруто даже подумал, что Учиху действительно разбудил звонок, но наполненный едким недовольством голос отвергал это предположение. Спрашивать же о самочувствии и подобных вещах — значило бы взбесить его еще больше, и здесь Наруто полностью разделял его позицию. Начни кто-нибудь со слащавой предупредительностью интересоваться подробностями его вечера, Узумаки бы тоже послал подальше. Было слышно, как глубоко выдохнул Саске. Он потер виски, подушка глухо ухнула под его головой. — Заметил, — сказал он, но яда было куда меньше. Словно тот выплюнул весь первой нападкой. Он смотрел в потолок и морщился от рассеянного света из окна. — Суйгецу что-то упоминал о болтовне с тобой… Что именно — Учиха не слушал. Вряд ли этот пустомеля мог бы сопоставить два плюс два и получить четыре, а не доказывать, что в формулу забралась ошибка, и там непременно третичной степени дробь. — Я тебе вечером позвонил, он взял трубку. Сказал, что тебе не до звонков или вроде того, — выстраивание разговора так, чтобы исключить любые взаимные провокации и упреки, походило на игру в сапера. До определенного момента логика ведет тебя верным курсом, но потом придется положиться исключительно на удачу, делая очередной шаг. Саске шикнул. Такое бывает, когда ударяешься мизинцем о ножку кровати, но приходится держать себя, чтобы не выдать своего недовольства. — В курсе, — оборвал Саске, хотя на самом деле не желал вспоминать о том, как прошло то время, когда Суйгецу мог болтать по телефону Учихи без всякого разбора и ничего за это не получать. — Как съездил? — Нормально, — сдержанно отозвался Наруто, когда в вихре воспоминаний снова пронеслись короткая драка в раздолбанной кухне и лежащий в руке Итачи пистолет. — Билет все равно уже купил, жалко было, что пропадет, поэтому поехал один. Там много всякого… в общем, сам потом увидишь. Чувствовалось, что Саске вот-вот положит трубку, сочтя общение законченным при отсутствии еще какой-то полезной информации. С раскалывающейся после пьянки головой, ему вряд ли интересны подробности, даже если бы Наруто ходил на прием к английской королеве. Надо было что-то решать, и быстрее. — Ты ведь сейчас не дома? Я встретиться хочу, ненадолго. То, что Саске не дома, он отрицать не стал, как и подтверждать. — Помнишь, где живет Карин? — на всякий случай спросил он, а потом, не дождавшись ответа, продолжил. — Через час можешь туда иди. С одной стороны- это не казалось каким-то однозначным согласием, с другой — к чему бы назначать встречу, на которую все равно не собирался? Наруто опоздал всего на десять минут. Плутание между однотипных приземистых домов вывело вначале к гаражам, откуда слышался то чей-то раскатистый хохот, то крики и брань собравшейся в свой клуб по интересам местной компании. Отказывающийся ловить сеть телефон временами что-то грузил в картах, но сориентироваться по ним без точного представления о своем местонахождении заняло больше времени, чем предполагалось. Вывернув, наконец, к показавшейся знакомой проложенной наискось дорожке, с кривовато подогнанной друг к другу плиткой, Узумаки торопливо зашагал к нужному подъезду, перепрыгивая по пути лужи. Дверь была так удобно приоткрыта — снятый доводчик кривился в верхнем углу. Стоило подняться, как в дверях показалась Карин. Та же самая рубашка с закатанными рукавами и очки с перемотанной оправой — в этот раз она была той, что Наруто едва не раздавил в школе. Она держала руки на груди, но все-таки кивнула парню. — Идем. Ботинки снять не забудь. Напоминание было лишним. Может, остальные гости этой квартиры предпочитали забывать о правилах приличия, но Наруто придерживался их независимо от личного отношения к человеку, которого посещал. Впрочем, им с Карин и делить было нечего — она оказалась довольно терпимой девушкой, хоть и со своими тараканами в голове. — Саске уже пришел? — спросил Узумаки, идя по все тому же липковатому полу — казалось, проживающие здесь не утруждали себя уборкой в принципе. Саске показался в узком коридоре в белой рубашке, которую он обычно надевал в школу. Только вот пуговицы были расстегнуты по грудь, а рукава закручены по локоть не сковывая движения. — Нет, тебе кажется, — сказал он. С первого взгляда и не скажешь, что ночь у него была «веселой». Вроде бы такой же, как и всегда, да только вот бледнее (или зеленее) обычного. Наруто придирчиво окинул его взглядом, чуть дольше положенного задержавшемся на груди и выступающих под бледной кожей ключицах. Почему-то казалось, что Саске не может, не позволяет себе появляться в таком виде перед кем бы то ни было, будучи всегда наглухо застегнутым что физически, что морально. — Пойдем на кухню, посидим, — в вопросе звучал обращенный сразу к обоим приятелям дополнительный смысл — уединиться, поговорить без ненужных свидетелей и комментариев со стороны. — Ой, а я вам сейчас чайник поставлю, — словно в ответ из светлой полупустой кухни высунул голову Суйгецу. Его глаза блестели в предвкушении реакции, а губы были растянуты в многозначительной усмешке. — Или, может быть, дунем? Как говорят… если не дунуть — никакого чуда не случится. Карин поджала губы и с грохотом закрыла входную дверь, Саске равнодушно посмотрел в сторону кухни и, словно в издевку, направился туда. Чувствуешь себя некомфортно — то что надо. — Чайник поставить я и сам могу, — раз уж хозяйничать в чужой квартире можно всем, Наруто готов побыть самостоятельным. Встав возле накрытого клеенкой стола, он посмотрел вначале на Саске, а потом на ждущего продолжения Суйгецу. — Ты можешь идти. Тут, вроде, не кафе, чтобы нас обслуживать, — не удержавшись, поддел Узумаки Суйгецу, надеясь, что тот действительно свалит, поняв намек с первого раза. Саске уселся на старый табурет. Тот хоть и выглядел странным, но был крепким. И Учиха уперся локтями в стол, пока Суйгецу не уперся ладонями в стол рядом с Наруто, пытаясь заглянуть тому в лицо. Будто мог видеть чуть больше, чем явное нежелание общаться. — Поэтому прослежу, чтобы обслуживал нас ты, — воодушевленно съязвил он. — Если переборщить кофе, то мне не понравится. Гастрит… — Суйгецу пожал плечами- Я слежу за здоровьем. Иногда он все-таки бесил. Саске, наверное, совсем пофиг, если терпит этот бесконечный бубнеж рядом с собой и до сих пор не послал подальше. — Ты упарываешься всякой дрянью, какое здоровье? И я пришел говорить не с тобой, иди с Карин пообщайся пока, — выпрямившись, Наруто подался вперед, аккуратно оттесняя Суйгецу ближе к двери, раз уж словесные убеждения оказались бесполезны. — Воу-воу! — Суйгецу хоть и позволял себя вытеснить, все-таки веселился и усмехался, поднимая руки вверх. — Я ж не брезгливый, и если ты яйца показывать не будешь, то обещаю — об этом никто не узнает!.. И все-таки Суйгецу вышел, и даже закрыл за собой хлипкую дверь со стеклом, заклеенным картинкой. — Представь, они меня выгнали! — громко пожаловался он Карин. Слышимость тут была прекрасной. А Саске так и сидел за столом, смотря на Наруто. — И что это значит? — Ты его дольше знаешь, тебе видней, — Узумаки обернулся к нему в ожидании более четкого вопроса, а потом выдвинул еще один табурет, устраиваясь рядом, спиной к греющемуся на плите чайнику. — Так что вчера было-то? И пусть Учиха сам решит, что конкретно подразумевается под этим любопытством. Саске нахмурился. Он имел в виду поведение Наруто. — Ничего не имею против Суйгецу, — заметил он. А потом, когда Наруто продолжил, какое-то время молчал. — Ты отдыхал — я отдыхал. В чем проблемы то? Если бы можно было сослаться на известные от Итачи подробности, дело бы пошло куда быстрее, вот только такой выпад будет в глазах Саске приравнен к государственной измене, если не больше. — Я тебя у вокзала ждал, ты не пришел. Если передумал, предупредил бы просто — я бы не обиделся. А Суйгецу сказал, что ты пил весь вечер — по тебе до сих пор заметно. Обычно люди не нажираются в одиночестве просто так до невменяемого состояния. Наруто говорил и говорил, вопреки предупреждению Итачи избегать скользких тем, затрагивающих их вечные семейные проблемы. Да пусть лучше они поорут друг на друга, от души высказав все претензии, но он будет понимать, стоило ли оно того, чтобы впутаться в историю с Хиданом, подменившую собой обычную, незамысловатую поездку. Саске фыркнул. Провел пальцем по шершавой клеенке, уставился на палец; критично, чуть втянув воздух ноздрями, потер мелкую мыль между большим и указательным. А потом поднял взгляд на Наруто, словно собираясь отчитать. — Захотелось, — легко сказал он, а потом перекинул ногу через колено. — И мне тут все равно дали понять, что ты едешь туда явно по своим делам. Если бы не услышанное от Итачи, его ответ выглядел бы откровенным хамством человека, которому наплевать на любые обязательства и обещания. Наверное, защитная реакция на контроль и навязчивое любопытство, которых, с его-то славой, хватило сполна. Это можно пропустить, исключить из разговора, как словесный мусор, ведь не ради выяснения отношений они здесь встретились, прощупывая границы дозволенного, внутри которых собеседник, сцепив зубы, еще проглотит глупую шутку или слишком очевидную попытку продавить. — По каким делам? Может, хватит говорить загадками, мы не в театре, вроде. Если что-то не нравится — выкладывай как есть, — Наруто откинулся на табурете, прислоняясь спиной к стене. Вот только обид Учихи ему не хватало для полного комплекта. В своей напряженной недоверчивости ко всему миру он готов истолковать любой факт, как направленный против себя, а если кто-то рассказал ему о болтающих на вокзале брате и Наруто, отвертеться будет почти нереально. — Откуда мне знать, — огрызнулся Саске, а после на мгновение прикрыл глаза, делая вдох через нос. Успокоиться. Держать себя в руках. Снова рука легла на клеенку, медленно повторяя рисунок невиданных трав. — Хочешь сказать, что не ездил? — снова задал вопрос, и тут же — вдогонку. — Или скажешь, что я не прав? Саске не давал возможности усомниться в том, что знал, и явно злился на то, что должен был отвечать прямо. Поэтому заставлял отвечать Наруто. — Я тебе и так сказал, что поехал, раз билет купил, — Наруто с подозрением поглядел на приятеля. Может, после пьянки способность соображать возвращается не сразу, придется подождать, пока он окончательно придет в себя. — Походил по городу, пообедал. Штаны, вот, купил, — демонстративно ущипнув пальцами собравшуюся ребристыми складками на бедре джинсу, Наруто оттянул ее, но тут же поморщился — задетая рана отозвалась болью на такое грубое обращение с собой. Но это лишь психологическая ловушка. Сказав «да» однажды, уже легче сказать и второе «да». Поэтому Учиха лишь поджал губы, когда его обвинили в недалекости. Но стоило Наруто поморщиться, как Учиха хмыкнул — кармическая справедливость не заставила себя ждать. — Отлично, — подчеркнул он свое отношение к вылазке Наруто. — А мы решили посидеть, отметить субботу. Наверное, у вас, в «БОЛЬШИХ» городах, так не делают. Его снова пытались выкинуть за пределы давно намеченного, устоявшегося круга, в который вход только по рекомендациям, и будь ты хоть сто раз подходящим, таким же, как прочие, в своих умениях и недостатках, эмоциях и взглядах, доступ будет закрыт без права пересмотра решения. С чего, вообще, он надеялся, что дальше будет лучше? Случайно пришедшаяся к месту фраза, и даже получившая как будто бы негласное подтверждение Саске, про «клуб изгоев», не дала никакого права быть таким же, находя подходящее место в жизни, по которой он неприкаянно болтается год за годом. Здесь, как и там, придется быть только за себя. — Съезди и посмотри сам, может, поумнее станешь, — поймав взгляд темных глаз, Наруто уставился в них с неожиданной для себя злостью. — Хотя, зачем тебе новые знания — уже все решил за других и лучше всех знаешь, как им живется. — А ты сильно поумнел? — снова вопросом на вопрос. Словно удар хлыстом, который закручивался маленькой кисточкой перед самым носом. Он смотрел так пристально, и взгляд не был острым. Он был тяжелым. Словно наваливая на Наруто обязательства, словно придавливая к стене, к разделочному столу, к бесконечным шкафчикам и полкам. — Пока был там… вернулся… и думаешь, что можешь учить морали. Думаешь по-прежнему, что выше других. Разве тебе не дали понять, что здесь люди умнее? — Я не думаю, что выше других. И если в чем-то ошибся, мне не слабо это признать, — вспомнились внезапные откровения о себе и о причинах, приведших всю семью Наруто в эту дыру, вместо начала нового, лучшего существования. Почему-то показалось, что Саске поймет, не будет осуждать, издевательски присуждая приз за самый тупой поступок года. Он и не осуждал теперь — чтобы выбить почву из-под ног, достаточно сделать вид, что забыл об услышанном, исключая его из ряда действительно важных причин. — Ты огрызаешься на всех, до кого дотянешься, потому что не можешь справиться с собой. Эти двое, — Наруто кивнул в сторону стены, за которой раздавались приглушенные голоса, — тебя терпят, как и ты их, но это все подставное, искусственное. Создаешь себе видимость правильной жизни, но по-настоящему ты ее никогда не знал. Хотя тебе, конечно же, пофиг, а я снова придумываю ерунду. — Да неужели? — Саске даже голову склонил. Коснулась обесцветившихся обоев прядь, торчащая со стороны виска. — Мы не лжем, не играем в друзей или любовников. Не спрашиваем, как дела или что на выходных. Потому что нам плевать на это. Мы собираемся тогда, когда нам всем нужно, и не справляем свою нужду в людей, которые доверили нам свои души. Саске чуть сощурился, следя за реакцией. По крови быстро разносился выплеснутый адреналин. — Почему все это ты называешь ложью? Засвистевший чайник выдал из носика тонкую струю пара, напоминая, что пора снять его с огня. Привстав с места, Наруто, не глядя, повернул пластмассовый регулятор, гася голубовато-желтое пламя. Идея выпить вместе чаю, поговорив о событиях прошлого дня, за эти несколько минут превратилась в убогую насмешку, простить которую становилось все труднее. — Потому что людям всегда нужен кто-то настоящий, — уставившись на хромированный бок чайника с отражающейся выпукло-перевернутой комнатой, ответил Наруто. — Друг, родственник, да хоть любовник. Лишь бы ему было не все равно, что будет с тобой завтра. Можно привыкнуть, что ты один, убеждать себя в правильности — ты только этим и занимаешься — но наличие кого-то рядом не отнимает свободу. Ее отнимает страх послушать себя вместо стереотипов. — Хочешь раскрою тебе глаза, Наруто? Просто так. Считай инвестицией в свое будущее. Людям плевать на тебя. И тебе на людей, а если считаешь иначе… кажется, что тебе действительно страшно, что случилось с твоим новым другом вчера, потому что сегодня он не отвечает на телефон, то ты забываешь о том, что на первое место ставишь себя. Если с ним что-то случится, то именно тебя будет грызть совесть — «что я мог для него сделать», или банальное -„я буду скучать по нему», — Саске усмехнулся, прикрыл веки и нахмурил брови, словно воспроизводя столь эгоистичные чувства внутри. — Представь себе: человек умер, а ты думаешь о том, что не успел с ним сделать — сходить в кафе, рассказать о новой татуировке, что больше не сможешь держать его за руку и боишься, что придется искать кого-то нового, или это место будет пугать своей пустотой, говоря о твоей несостоятельности. Ты об этом «настоящем» человеке мне пытаешься рассказать? — А ты поэтому соглашаешься проводить со мной свободное время? Помогать с учебой, видеть рядом в выходные, ехать неизвестно куда, за компанию по приглашению от одноклассника, — перечисляя, Наруто с удивлением замечал, как исчезает вгрызшаяся в душу минутная обида за выброшенность за черту. Дело не в словах, пусть Саске и научился быть цинично-язвительным, скрывая за новой оболочкой темноту своего настоящего, тайного для всех мира. Слова, как декорации к сцене, кажутся прожжено-жестокими издалека, пока не подберешься поближе, разглядывая суть. Учиху не научили выражать себя, и каждое допущение, готовность сделать одолжение в мелочах, на его языке значат больше, чем чьи-то распахнутые во всю ширь объятия. Молчание прерывалось разве что шумом машин за окном и редкими репликами ребят за стенкой. — Так и поступаю, — наконец осенне вяло ответил он. Взгляд не метался от детали к детали, сосредоточившись на Наруто, на узоре позади него, на сером бетоне и металлической арматуре по центру. — Самоутверждаюсь за счет тебя. И это тоже было спутанным несоответствием правды и лжи, соотношение которых вряд ли мог высчитать даже сам Саске. Те, кто самоутверждаются, умеют делать это болезненней и жестче, бьют напрямик, не прощая узнанных слабостей, выискивая их одну за одной. Те, кто оставляет человека в своем окружении на потом, на всякий случай, пока не нашел ему должного применения, не будут так явно и грубо отталкивать колючей проволокой слов, ограждающей от любых попыток проявить себя. Заглянув в шкаф, Наруто наугад достал оттуда две чашки, заваривая чай. Снова опустился на табуретку, невольно вслушиваясь в разговор за стеной. Интересно, много ли они слышали и что потом скажут своему приятелю, вместе посмеявшись над инфантильной категоричностью исповедуемых его одноклассником принципов. — Что с меня взять, — Узумаки, казалось, был полностью поглощен разглядыванием поднимающихся над чашкой клубов пара. — Ныть и страдать, что я тут никому не нужен — вроде, не ною. Дружбы от тебя не жду. Как-то хреново за счет таких самоутверждаться, я же и так все понимаю. — Не обязательно открывать свой рот, чтобы из тебя раздавались звуки нытья, — Саске скривил губы, словно говорил о чем-то противном, буквально физически мерзком. Взгляд скользнул к кружке. Сбоку поползла волоском трещина, но извилистая ручка под пальцами оставалась крепкой. — Как и самоутверждаться не за счет чужой боли. Даже оказывая помощь, люди считают, что достойны большего, ведь сделали что-то хорошее. А значит — для нормальной жизни им нужно как можно больше несчастных людей, иначе они будут чувствовать себя никчемными и станут добычей для других. Понимаешь? Саске поднял взгляд, следя за тем, как меняются черты лица. Озарит ли того мысль, или он останется априори при своем. Наруто уловил суть. Под конец, после высказанных от души претензий и ярого отрицания фактов, все напускное стерлось с обеих личностей, позволяя им быть чуть прозрачнее друг для друга. Губы дрогнули — не то в усмешке, не то в гримасе разочарования, но Наруто упорно смотрел себе под ноги, подводя итоги. Фоновый шум в комнате стал чище и явственней, заполняя возникшую паузу. И ведь, наверняка, они слышали достаточно, чтобы сделать очередные пустословные выводы о том, в чем абсолютно не разбираются. Привстав с места, Наруто через стол потянулся к Саске, придерживая ладонью за узкое плечо и почти прижимаясь губами к уху, чтобы, понизив голос почти до шепота, предупредить: — Не разговаривай в школе ни о чем важном. Особенно со мной. С этого и надо было начинать, когда пришел, и остается надеяться, что Саске угадает смысл намека. Запястье сжало тисками: холодными, жилистыми. Саске чуть подался вперед, теперь его очередь дышать в себя, произнося слова (иначе как объяснить, что тепла нет никакого). — Она не успокоится, пока ты не покажешь, что пострадал, — обменялся «любезностью» и сам Учиха. Знал. Чертов ублюдок знал, а имел мозг, ломая комедию. Наруто так и замер, ловя носом колкие прядки черных волос и впервые находясь так близко к кому-то, добровольно подпустившему к себе. — Ты знал, что она чего-то придумала? — заданный все так же на ухо вопрос, пока мозг, позабыв о контроле над телом, судорожно сопоставляет старые и новые данные, теряясь в выводах. По мнению Саске, это не требовало никаких подтверждений. Не надо было отвечать там, где ответ известен обоим. — Не тяжело сложить два плюс два, — вместо ответа Саске начал оправдываться. Хоть со стороны этот напор и цинизм смотрелись иначе, Саске понимал — оправдывается. И это его раздражало. — Все слишком гладко для нее складывалось. — Если знал, что что-то будет, почему не сказал? — Наруто наконец отстранился, возвращаясь на прежнее место и восстанавливая положенную дистанцию. Саске, конечно, плевать на чьи-то проблемы — сам же старательно убеждал в этом столько времени — но будь он чуть более внимателен, скажи всего одну фразу, и не было бы той квартиры с оборванными обоями и матово-черного ствола пистолета, доставаемого из кармана привычным жестом. Достаточно было только вспомнить о чем-то за пределами собственного, пронизанного эгоизмом, мирка. Но Саске чувствовал себя иначе. Как и имел на то свое мнение. Можно было отодвинуться, смотреть в глаза, выпить чаю. Но зачем? Наруто сам установил такое правило. Признаваться на ухо, словно это тайна на них двоих. — Потому что, если не сбежишь, то какая разница? — ответил он и усмехнулся, заставляя мелкие волосы зашевелится от потока воздуха. — К тому же… ты, видимо, и так сбежал? Вот она, черта, к которой все-таки подошли вместе, и придется вскрыть карты, пока еще в этом есть смысл, не отошедший в прошлое за ненадобностью. Сгорбившись, опустив плечи, словно защищаясь от внешнего мира, Наруто приложил руки к теплому боку чашки и поглядел на Саске внимательным, оценивающим взглядом. — Я могу тебе доверять? И снова, как в прошлые разы, хотелось получить тот самый, никем не угаданный, но единственно верный ответ, на который зачем-то надеялся вопреки всему. — Ты же хочешь услышать «да», — снова фыркнул Саске, смотря из-под темных бровей на парня рядом. Палец перестал ласкать побитый бок чашки. Учиха замер. В тишине за окном проезжала машина. — Я узнал о том, что случится, от Суйгецу. — Словно в довершение сказал он, как бы ставя на кон информацию. — Он заявился к моим дверям накуренный и с бутылкой ликера. Естественно, отец был не счастлив и… — Саске фыркнув отвел глаза. Поджавшиеся на полминуты губы были знаком — вспоминать не приятно. — «Зато ты здесь, а не там» — сказал потом он, открывая квартиру запасными. — Ты не знаешь, что на самом деле я хочу услышать. Но все только врут и изворачиваются, когда спрашиваешь напрямую, — Наруто отхлебнул из чашки, собираясь с мыслями. И Саске тоже — идет в обход, избегая однозначности в суждениях, но тут же делится личным, запросто ведя в дебри накопившихся проблем. А может, оно вовсе не личное, раз становится разменной монетой в тихой беседе за чашкой чая, какие бывают там, у живущих спокойной, размеренной жизнью людей. Если домысливать причины чужих поступков, то вместо желаемой правды получишь только очередную версию личности, не имеющую ничего общего с реальностью. — Иногда остаться дома действительно лучше. Из двух зол выбирают меньшее, ты же знаешь, — тонкие намеки снова как мазки на полупустом полотне картины, которой не дано, не позволено быть завершенной, впитывая в себя весь смысл. Наруто ведь обещал Итачи. Обязательство важнее дружбы. Саске выдержал короткий тяжелый взгляд, а потом, фыркнув, пустил круги на теплой ржавчине чая. — Ты уж определись. Хотел ты со мной съездить или чтобы я остался. А то я начинаю думать, что ты сам не знаешь, — он усмехнулся, сделал глоток. — Или ты все-таки жалеешь, что не остался с нами? Поверь, в этом не было ничего интересного. — Я не… — прервавшись, Наруто отвел глаза. Наверное, действительно жалеет. Слушать бессвязные бредни ушедшего в альтернативный мир Суйгецу было бы куда лучше того, что было. — Я не жалею. А с тобой съездим через две недели, как договорились. Но в школе обо всем таком надо помалкивать, иначе мы вообще никуда и никогда не съездим. Он отставил на стол полупустую чашку, скрестив на груди руки. Наруто настаивал на своем. Зачем? Саске не слишком понимал этой принципиальности. Был вчера, и наверняка смог увидеть что-то. Вряд ли через две недели в городе что-то изменится. — Что с тобой сделали? — спросил Саске, не отвечая, что поездка в город для него всегда будет делом не лёгким. Зачем идти туда, откуда вернёшься, но ещё более изувеченным. Наруто задумался. Отрицать бесполезно, признаваться небезопасно — затронет новую цепочку причастных, и кто знает, каким получится резонанс, который обязательно затронет первоисточник. — Просто припугнуть хотели. На вокзале подошел какой-то тип, странный такой, дерганый. Мы поговорили — вокруг людей куча, он бы ничего по-настоящему не сделал. Поэтому только словесно объяснил, какие могут быть последствия. Ложь переплеталась с воспоминаниями, порождая что-то новое, собранное из полупрозрачных образов города и людей, которых достаточно слегка подправить, пустив дальше жить своей жизнью. В ней ставший Хиданом безликий враг скалился, обнажающей острые зубы, пугающей усмешкой, перехватив Узумаки у самого выхода, а не валялся в пустой квартире с пробитой грудью. В ней были защищающие, хоть и лениво скользящие мимо, взгляды прохожих и полиции, отгородивших от непоправимого. В ней не было выбравшего роль нежданного спасителя Итачи. Саске слушал, прихлебывая чай. Было что-то пустое, как разбавленный до легкой желтизны чай в стенах этой квартиры. Можно было сколько угодно смотреть вглубь чашки и видеть неизменное дно, которого касалась ложка. Саске казалось, что наполненная звуками и образами история какая-то пустая, и виделся за этим Наруто — странно неправильный. — Не похоже на них, — сказал, наконец, Саске, решив оставить свои домыслы при себе. — Они бы не отпустили. Наруто медленно поднял голову, глядя на Учиху, как на показавшегося на миг знакомым постороннего человека. — Надо было, чтобы прямо там башку отвернули? Ну ничего, может, в следующий раз догонят и все будет правильно. Ты уж потерпи, не переживай сильно, что пока не сложилось. Было ожидание, что Саске поверит, разделит с ним вместе ту растерянность и безотчетный страх, накатывающий в тот момент, когда проходит тот самый пик, оглядываясь на который можно осторожно перевести дыхание, понимая — в этот раз пронесло. А он… слишком равнодушно, слишком по-деловому констатирует факт, как делал бы это приехавший на место происшествия полицейский, быстро заполняя положенные бумаги и давая ход делу. Обида Наруто казалась такой надуманной, что Саске поморщился: а не врет ли? Не подействовали на него уговоры. Обычный человек теперь думал бы только о том, как бы не встретиться, не нарушить запрета, высказанного атаковавшим. Хотя… была ли атака? Саске прикрыл глаза. Если бы Наруто хотел — он сказал бы. — Без башки от тебя было бы меньше шума, — ответил Саске. — Но я бы согласился на небольшое сотрясение. — Думаешь, могут повторить? Я не хочу ходить и шарахаться от каждого шороха, вы дали ей право так с собой обращаться, и она совсем забыла все границы. Не то чтобы Наруто видел себя в главе этой маленькой камерной революции для всеобщего блага, по результатам которой справедливость бы обязательно заняла свое законное место, а участники поняли, как много теряли ранее, — собственная шкура дороже, а имей Ино поменьше власти над остальными — она бы не осмелилась заходить так далеко. Или же нормально существовать здесь удается только априори «ущербным», испорченным обстоятельствами, после которых уже брезгуют трогать. Вот Саске, например, ничего не угрожает… Впрочем, рассуждать о нем с такой позиции не делает Узумаки чести. Саске впился взглядом. — Остался год, — сухо заметил он, — к тому же, я предупреждал. А ты влез за эту девку… — Саске помнил, как Наруто тогда встал и попытался убедить зазнавшуюся Ино в том, что издевательства над Хинатой — не достойно чести. Но ей было плевать, а вот публичные разборки заставляли ее готовить месть и подавать ее холодной. Саске поставил чашку на стол: на половину пустую или полную. Насколько Наруто уж пессимистичен, или напротив — оптимист. Все равно чай был дерьмовый: Суйгецу притаскивал сюда самый дешевый, а они пили, едва подкрашивая воду пакетом. — Ладно, я что-нибудь придумаю, — залпом допив остывшие остатки чая, Наруто поднялся с места, намереваясь возвращаться. Разговор утомил, высосав моральные силы похлеще физических во вчерашнем путешествии — Саске вынуждал тратиться на эмоции, возможно, делая это безотчетно, по способствующей лично его выживанию привычке, но должного иммунитета к подобному пока не накопилось. — Посмотрю, что будет завтра. Но лучше обойтись без войны и всей этой дурости ради самоутверждения. Мне еще в прежней школе надоело. Таких, как Саске, называли вампирами. Теми, эмоциональными, о которых судачили бабки у подъездов, и пестрили десятые полосы желтых газет. В бульварных романах главная героиня обязательно находила способ отгородиться и избежать участи стать жертвой. Но только не в реальной жизни. — Эй, птенчики, — Суйгецу плечом пнул дверь, та задребезжала едва стоявшим в пазах стеклом. — Я тут пойду прогуляюсь…а вы ее не трогайте. Проплачется и сама в норму придет. — Кто? — обернувшись, Наруто на секунду завис, перебирая все возможные варианты, среди которых сейчас мог быть, конечно же, только один верный. — Ты о ней? — он выглянул из кухни, пытаясь понять, в чем дело. — У тебя язык без костей, опять ляпнул какую-то хрень и сваливаешь, а разгребать нам? Карин почти не было видно. Только опущенные плечи и огненную копну волос. Клетчатая рубашка была мятой и сидела «на бок». — Ничего разгребать не надо, — раскрыв руки в подобии объятий заявил Суйгецу. — Ты ни черта же не понимаешь в отношениях, куда тебе лезть? Он смотрел на Наруто, словно имел над ним неоспоримое преимущество. — Зато ты, по ходу, понимаешь, как их угробить. И почему тебя все до сих пор не послали подальше, — Наруто смерил парня слегка неодобрительным взглядом — кажется, его лимит лояльности к подобным шуточкам исчерпался вчера, потому что Суйгецу уже который раз за день начинал бесить, и даже поправка на подпорченные веществами мозги здесь не срабатывала. Суйгецу привык к подобному отношению. Наруто тут не обладал новаторским чувством и у него плохо получалось играть в папочку. — Быть может, потому что мы нужны друг другу? — как ни в чем ни бывало спросил он. — ну, не для того, чтобы пивка купить или уроки списать… Или чем вы там занимаетесь, а потому что… Каждой жертве нужен свой агрессор, а спасителю — тот, кого надо спасать. Дождавшись, когда он выйдет, Наруто еще раз оценивающе поглядел на Карин, а потом развернулся к Саске, понижая голос: — Ты ей нравишься. — и без того очевидный для всех факт, который сейчас мог иметь вес, отличный от прежнего безразличия. — Скажи ей там что-нибудь… ну, мы же к ней домой приперлись, сидим тут… твоя помощь ей точно поважнее, чем моя. Подразумеваемый в кривоватых фразах смысл улавливался и так, без уточнений, и пусть эта девушка ничего не значила для Узумаки, оставлять ее совсем одну, считая за пустое место, было бы совсем не по-приятельски. Саске даже не смотрел в сторону комнаты. Он и так знал, что там увидит: не то, чтобы в какой позе и где именно уселась Карин. Просто знал, чего можно ожидать от девчонки. — И что ей скажу? Что все будет прекрасно? А потом убедить, что прекрасно не будет? — и, вроде бы, такое надо бы говорить с ехидством, да только Саске был серьезен, и это бросалось в глаза. — Она сама себе все придумала. И сама должна со всем этим справится. Проблемы только у нас в головах. У нее. — Ты имеешь отношение к ее проблеме. Если бы вы не были знакомы, то ладно, а так… послал бы сразу, а не дразнил своей как бы дружбой. Выйдя в полутемную тесноту давно не знавшей ремонта прихожей, Наруто принялся наматывать на шею шарф. Пусть эти двое сами придумают, как быть и что сказать друг другу, без лишних свидетелей. Каждый дополнительный наблюдатель только испортит своим присутствием то возникшее хрупкое равновесие, с которым давно пытается смириться Карин. Наруто делал выводы поспешно, пытаясь уместить всех и каждого в эту странную схему людских взаимоотношений. Но иногда люди не становились друг другу друзьями, а иной раз ты позволял делать выбор. В отличие от геометрических фигур, люди не всегда дают высчитать свои углы. Они могут и вовсе их не иметь, но не подходить под принятое понятие «круга». С людьми гораздо сложней, и вешать на них ярлыки — значит позволить себя обмануть. Так считал Саске. Успел выработать в последние годы простую арифметику: делай выводы лишь о том, что видел глазам, а ртом и словами люди могут выражать свои желания. Стоило Наруто спуститься вниз, как Саске уже закрывал дверь в квартире Карин. И, конечно же, разговаривать с ней он не собирался. Собираясь утром в школу, Наруто поймал себя на мысли, что пытается непроизвольно оттянуть это событие — он медленно оделся и так же медленно привел себя в порядок, чтобы потом задумчиво посидеть над тарелкой с завтраком и поразмышлять о грядущем дне. Подсыхающая рана на бедре перестала кровить, что давало возможность нормально находиться вне дома, не привлекая к себе внимания. Разве что глубокая шероховатость, разделившая мышцу, напоминала о событиях выходных, но посторонние обойдутся и без этого знания. Зайдя в кабинет, Наруто искоса глянул по сторонам, оценивая уже собравшихся, а потом молча проследовал к своему месту, делая вид, что совершенно не интересуется никем из них. Если Ино и попытается с ним заговорить, то это только подтвердит ее причастность к случившемуся, выставив в невыгодном свете. Ино сидела в окружении своих шестерок. Их интересовал замысловатый браслетик на руке «королевы». Они касались его, что-то восторженно говорили в полголоса и словно не обращали внимание на Наруто. На Наруто не смотрел и Саске, выглядевший как никогда обычно: отстранённость и вычищенный белый ворот рубашки. Если бы Наруто не знал, что тот надрался на выходных — никогда и не подумал бы, что этот человек мог что-то подобное. И только Хината нервно сжимала край тетради, смотря на то, как Наруто заходит внутрь. Она искусала губы от волнения и кажется те припухли. Ее бледный, почти прозрачный, взгляд серых глаз следил за каждым движением. Она явно хотела встать и что-то сказать, но почему-то стеснялась, или боялась последствий? Взгляд Наруто быстро зацепил каждого из присутствующих, излишне долго остановившись на Ино в ожидании какой-то подспудной гадости, но та явно была выше подобных решений. Коротко вздохнув, он сел за парту, потирая ногу — воспоминания вновь нахлынули с прежней сильной, но в этот раз они выдергивали из общей картины кое-что другое: Итачи и его предупреждения, полчаса в кафе, от которого осталось только ощущение того крепкого кофе и не более. Целостная картина начала строиться только сейчас, когда улеглись эмоции и страсти, рушащие любую логику поступков. Повернувшись вбок, Наруто наконец понял, что мешало ему сосредоточиться — напряженный взгляд Хинаты, казалось, готов просверлить насквозь, следя за каждым движением и действием. Он вопросительно поглядел на девушку, пытаясь понять, что ей надо — может, забыла свой учебник, или хочет рассказать о каком-то общем для всех событии. Краска быстро поднялась к лицу, и Хината, поджав губы, тут же потупила взгляд. Она склонилась так низко, словно готова была коснуться лбом раскрытой тетради, а потом, чуть приподнявшись, заглянула тому в глаза. Ее губы шептали что-то странное, адресное для Наруто, но это было явно не обычным «прости». — Все на месте? — вошедший в кабинет учитель оборвал короткое сообщение. И даже шайка Ино разбежалась по углам. «Я не слышу», таким же полушепотом ответил Наруто, наклонившись поближе к проходу и изо всех сил вслушиваясь в бормотание. Эта странная девочка по-прежнему вела себя вне знакомых канонов, но разобраться в ее логике пока не удавалось. Наруто с удивлением понимал, что даже Саске с его вывернутым видением мира пока кажется проще в общении, да и с ним легко удается честно обсудить все то, что начало раздражать и накипело. Еще пару недель назад о таком нельзя было и подумать, а сейчас все как будто бы выровнялось и наладилось. Все действительно выровнялось и наладилось, стоило учителю начать раздавать индивидуальные задания. И вроде бы, можно справится минут за десять, но все-таки к каждому у его был свой подход. Но обуславливалось ли это тем, что, проходя мимо Наруто, он как-то странно посмотрел поверх очков. Словно знал. А может быть, о том, что случилось на той узкой кухне, знали все, кому не лень? Вдруг тут в городке была особая секта? — Наруто! — ворвался в кабинет разбудораженный Киба уже через пару секунд после того, как прозвенел звонок. Но учитель еще занимался тем, что дописывал домашнее задание на доске. Собственно, это Инузуке не помешало, и он, ворвавшись в кабинет на виду у всех, искал своего товарища, чтобы после очутиться напротив него, и буквально наваливаясь всем телом на парту. — Это правда? — Какого хрена? — Наруто обалдело посмотрел на парня, судорожно соображая, к чему он клонит и как обойти стороной подобные вопросы. Неужели слухи расходятся настолько быстро? Да и кто ему мог рассказать, что на самом деле было — с Итачи они вроде бы не знакомы. — Пошли, — справившись с собой, заявил наконец Наруто, торопливо выходя из кабинета и направившись к лестницам. Там, в изолированной тишине им точно никто не помешает, а если Киба будет так орать и дальше, то к вечеру секрет перестанет быть таковым даже для детсадовцев. — Ну, так чего тебе? Киба не мог держать чувств в себе. Если бы можно сравнить его с кофейной чашкой, то он кипел бы через край, булькал и готов был облить пенящейся жижей. Так и оставалось лишь стараться не расплескать по дороге. — Ну то, что ты перешел дорогу «сам-знаешь-кому», — пытался сдержать порывы мальчишка. — Блин, что было-то? В этом мог быть для Ино и свой расчет — убеждая как можно большее количество народу в собственном всемогуществе, легче подчинять каждого следующего, потому что мало кто готов идти против толпы в одиночку. Завоевывание авторитета так и строится на манипулировании страхами, в каждом из которых есть то, что поможет прогнуть человека. — Ничего особенного, — с независимым видом Наруто сунул руки в карманы. — Поговорили. И разошлись. Да кто ради нее рисковать собой всерьез будет. Но Киба наседал, пытаясь заглянуть в лицо. Не для того чтобы унизить, а лишь потому, что желал узнать правду. Чистое любопытство. Как у собаки. — Блин, — он потянулся к телефону, вытащил из кармана, едва не позволил ему упасть, а потом показал рассылку из телеграмм. Короткое сообщение от неизвестного пользователя датированное ранним утром субботы: «У.Н. против? Прямой эфир на нашем канале.» Медленно протянув руку, Наруто взял телефон, поднося поближе к глазам, словно пытаясь разобрать другой, скрытый смысл в безобидной простоте фраз. Буквы ярко светились на экране, полностью выражая все, что должны были, сколько ни ищи там хитрые обманки. — Это что? — продолжая хмуриться, Узумаки требовательно посмотрел на Кибу, начиная слегка уставать от его резких, суетливых движений и такой же смены эмоций. — Это приглашение на трансляцию, — пояснил Киба, становясь плечом к плечу. — Его всем рассылали. — А потом ткнул пальцем в экран. — Эти буквы как бы намекают, кто именно вляпался. А потом хитро сощурился. — Ты же понимаешь, что это не совпадение? И… блин, что было-то? — А ты один из тех, кто будет стоять в стороне, даже если человеку оторвут голову, но ничего не сделает? Если так, то присоединись к ней уже сейчас, будете вместе развлекаться и собирать подписчиков. А чего здесь, собственно, надо было ожидать? Что он, подобно Итачи, придет на помощь, поддержит или даст действительно полезный совет? Они с Саске тут напоминают зверей в зоопарке, на которых приходят поглядеть от скуки, и чтобы почувствовать имеющуюся долю свободу, который лишены посаженные в клетки существа. И дело не в том, что Киба сам по себе какой-то отвратительный или жестокий — обычная иерархия ради личной безопасности. То ли Киба был дураком, то ли просто далеким. Но он не обижался, он посмотрел на Наруто, а потом постучав носком по линолиуму, все-таки нетерпеливо ждал. — Только вот никто не знает, где и как, — сказал Киба. — Хрен знает, сколько таких квартир!.. Да такие кухни в каждом втором подъезде, а исполнителей все равно не видно в лицо. Ну и о чем болтовни не слышно!.. Наруто не сразу понял, что он имеет в виду. Может, рассылка была заранее, до установки камеры, или вместо камеры поставили какой-то захудалый микрофон? — Кого ты тут видел? — выхватив из чужих пальцев телефон, Наруто быстро защелкал по плоским, повторяющим экран сенсорным панелям. Этот идиот ведь мог что-то скачать, не заметить, и оно навсегда останется в памяти, распространившись дальше, подобно вирусу. Наруто мог бы сколько угодно крутить телефон, пробираться через дебри скачанных фотографий полуголых моделей и песен со странными названиями. — Не знаю. Придурок зализанный, — Киба пожал плечами. Судя по всему, это все же было каким-то вирусным эфиром. Многим попало на смартфон. И благо родители не попали в это число. Ведь так?.. Но выходит, что это смотрела Хината, да половина класса, параллели, школы… По логике, Наруто стал почти звездой. Только вот… Никто не пришел к нему, чтобы узнать, как его самочувствие. Наруто уставился на Кибу тяжелым, пронизывающим взглядом. Что тут сказать, что предпринять, когда все уже сделали за тебя, щедро отсыпав ненужной славы. Вспомнился разговор с Саске, которому рассказал несколько иную версию событий — заметит или нет? А может, ему, как еще одному изгою, не положено участвовать в подобных зрелищных мероприятиях, и он ничего не видел? — Вот у придурка обо всем и спрашивай. Я-то здесь при чем. Сунув Кибе в руки телефон, Наруто развернулся и пошел обратно. Такие события не проходят бесследно, их нельзя выкинуть из прошлого, как ненужную вещь, продолжив здороваться и прощаться с теми, кто видел тебя при подобных обстоятельствах. Да ему и не хотелось сейчас ни с кем говорить. Коридор наполнился громогласными криками школьников. Наруто быстро шел через бесконечный поток детских криков и возгласов. Ничего не понявший Киба ещё пару мгновений смотрел на свой телефон, а потом поторопился следом. — Эй! — он пытался дотянуться до Наруто. — Откуда мне знать, что это за придурок? Я его впервые видел! Да и он… Блин, стой же! Наруто резко развернулся, нос к носу встречаясь с парнем. — Вы только зрители. По-настоящему, вам насрать на чьи-то проблемы, главное– что было весело, и кому-то, по ту сторону экрана, двинули по башке. Если хочешь подробностей — спроси у тех, кто это придумал, а не у меня! Киба выслушал все это молча, лишь хмуря брови. — А что мы можем сделать? — спросил он, разведя руками, экран телефона давно погас. — мы не подписываемся на эту рассылку, и нашим мнением особо не интересуются. — его особо не волновало, что его могут слушать другие. А ведь тут столько крайних ушей. — ты думаешь можно вот так подойти и сказать: Эй! Хватит! Ты думаешь кто-то бы согласился, что устроил все это? Хоть кто-то? А потом уже ты будешь на видео! — Любой и так может на нем оказаться. Тому, кто это делает, не нужны причины, а пока вы не объединитесь, вас так и будут ловить поодному. Вас выгодно держать во вражде между собой, чтобы не напали на нее. С каждым словом Наруто явственней ощущал подкрадывающуюся усталость. Наверное, еще ту, прицепившуюся в выходные, но почти не проявившую себя тогда, чтобы во всей красе выбраться наружу сегодня. Люди и события вокруг только бесполезно тратят время, вынуждая строить теории и предполагать поступки, хотя больше всего на свете Узумаки хотелось бы, чтобы его оставили в покое, посчитав рядовым, непримечательным одноклассником. Этого не было до переезда, так не стало здесь, и, видимо, не случится уже никогда до тех пор, пока он вынужден считаться с укладом жизни общества. Киба стоял обезоруженный. Он не знал, что возразить. Одно дело стащить из учительской папку с ответами и залететь на второй год, а другое… Киба не знал, что делать. — Мы не ненавидим друг друга, — уже в спину сказал Киба. Он понимал, что его вряд ли услышат. Наруто думает, что здесь все так легко… Наруто уже не слушал. Одна внезапно возникшая мысль мешала сосредоточиться на учебе и окружающих людях, вынуждая раз за разом обдумывать ее со всех сторон. Если на трансляции было видно Хидана, то могли ли там оказаться и сам Наруто с Итачи? Такая слава — последнее, что хотел бы получить брат Саске за свою помощь, а если в кадре еще и мелькало оружие, то дело совсем плохо. Едва досидев до конца последнего урока, Узумаки наскоро побросал учебники в рюкзак и рванул на улицу. Местонахождение гарнизона не было ни для кого секретом, главное, чтобы нужный человек тоже оказался там, а не уехал куда-нибудь с проверкой. Контрольно-пропускной пункт терялся в зелени хвои. Столь странная для поздней осени краска. — Вам кого, — спросил парень, стоящий с автоматом на плече. Старше Наруто лишь года на полтора, но официально наделённый властью убивать. А принимать решения за него смогут. И думать не придется. — Учиха Итачи, — Наруто посмотрел на парня открытым взглядом, изо всех сил стараясь придать своему лицу располагающее выражение. Он же все-таки не угрюмый Саске, всем своим видом показывающий, как ему осточертела эта жизнь и все ее особенности. Похоже, тому впринципе не было дело до того, что от него хотят: главное, не пускать лишнего, а остальное за него подумают. — Сейчас свяжусь, — кивнул постовой. — ожидайте. Ждать пришлось не долго. Селекторная связь была мгновенной. А спустя минут двадцать на крыльце появился и сам Итачи. Он выглядел совсем иначе, чем на выходных. Словно кто-то решил подвести всех под копирку, сделать похожими, надевая форму с защитным принтом и кепки с коротким козырьком. — Привет, — он спустился с лестницы, держа руки по швам, а не в карманах. Все ещё живёт по уставу, а не как хочется. — Как нога? — Нормально, не болит, — Наруто едва различимо кивнул вбок, пытаясь намекнуть Итачи отойти вместе с собой подальше от чужих любопытных ушей, и первый пошел к боковой стене, за которой наверняка собирались покурить офицеры. Итачи не выглядел так, словно его что-то напрягало. Скорее, напротив: обеденный перерыв был бесполезной тратой времени. И пока он не заслужил звёздочек, осталось слоняться от столба до столба. — Что-то случилось? — Там, куда мы ходили, была камера — мне показали рассылку с приглашением посмотреть. Хидан точно засветился в кадре, а вот мы с тобой — не знаю. Но голоса там точно были, и ко мне сегодня прибежал один парень из другого класса, говорил, что узнал меня, и хотел подробностей, — закончив, Наруто внимательно посмотрел на Итачи в ожидании реакции. Итачи смотрел на с Наруто внимательно. И хоть ни один мускул не дрогнул, казалось, что он пытается переварить все это. — Интересно, кому это было нужно, — спросил в пустоту Итачи, зная, что ответа так и не получил. — И что видел твой приятель? Нет ли записи в сети? Возможно, её можно удалить. — Ну… — Наруто неловко повел плечами, — это нужно одной моей однокласснице. Я ей очень не понравился, вот и мстит теперь. Остальные говорят, она всех так наказывает, если что-то не нравится. А этот парень видел только Хидана, а меня по голосу узнал, наверное. Но если так, то ты там вообще не засветился и все в порядке! Эта новость показалась пока самой многообещающей на фоне всех прочих. Итачи действительно помог ему, теперь его очередь сделать что-то в ответ. Итачи мог бы сказать что-то вроде «вот как», но вместо этого посмотрел за плечо Наруто, туда где частоколом стоял голый лес. Там, на километры — ни единой живой души. — Постарайся узнать у своего друга, что именно он видел… и вдруг оно есть в сети, — наконец подвел Итачи итог. Рано паниковать, тем более, что пока что для этого нет никаких оснований. — Я отыщу видео, если оно где-то выложено, и заставлю удалить его. Нельзя, чтобы о твоей причастности стало кому-то известно, да еще пистолет тот… — чем больше Наруто говорил, тем сильнее убеждал себя в осуществимости планов. У него не было великолепной группы поддержки, готовой взять на себя удар, как у Ино, если что-то пойдет наперекосяк, да и каждый лишний человек будет тут только мешать. Исправлять последствия надо самому. Наруто все говорил и говорил. Иногда темы должны быть лишь упомянуты, но не подвергаться размусоливанию. — Я понял, — оборвал Итачи. А потом чуть склонился, смотря тому в лицо. Нельзя было упустить ни движения, ни малейшего касания ресницами нижнего века. Зашумел в вечнозеленых соснах ветер. Мусор полетел за спиной. — Держи меня в курсе, хорошо? Наруто снова показалось, что от него пытаются поскорее избавиться, отправить обратно, лишь бы не мозолил здесь глаза своим присутствием, когда все очевидно и так. Мало для кого слова представляли такую же ценность, как и для него самого. Люди умели ощущать что-то там между строк, угадывая по жестам и позам, подмечая смысл по интонациям. Он не умел, терпеливо ожидая возможности увидеть картину целиком, а не собирать ее из битых осколков чужой полуправды. — Да, — кисло кивнул Наруто, — если ты что-нибудь от Саске услышишь, расскажи мне тоже. Я не говорил ему, что мы ездили вместе и как все было на самом деле. Но Итачи скорее волновался о том, чтобы их кто не подслушал. Ведь даже у стен есть уши, а у этих — еще и глаза. Скольким людям будет интересно о каком пистолете речь, или о чем именно говорит мальчишка. Угадав настроение мальчишки, Итачи положил ему на плечо руку, и чуть сжал, заглядывая в глаза, но из-за кепки было плохо видно. Такие темные… от оливкового цвета одежды принимали новый оттенок. — Я помню это, — заверил Итачи. — И если что узнаешь… сразу же говори мне. У тебя есть мой мобильный? — Нет, давай сейчас запишу, — Наруто так и не озаботился узнать хоть чей-то дополнительный номер, кроме Саске, считая, что на ближайший год хватит и этих знаний. Впрочем, иметь возможность быстро связаться с Итачи и правда может быть полезным — его советы уже один раз помогли выбраться из заварушки, так может быть, стоит оценивать его по этим фактам, а не полагаться на предвзятую оценку Саске? Итачи продиктовал цифры и дождался короткого гудка. Странно, но телефон у него был кнопочным, с таким ходили едва ли не в прошлом веке. Так вот почему по пути в город он не торчал в смартфоне, как каждый второй в автобусе. — У меня смена заканчивается минут через десять, — заметив цифры на экране сообщил Итачи. — Пойдешь домой или подождешь? — Подожду, — быстро что-то решив для себя, согласился Наруто, прислоняясь к стене. Саске все равно наверняка где-то болтается с приятелями и не встретит их по пути, чтобы устроить скандал, а ни с кем иным столь опасная тема не могла быть обсужденной. Итачи кивнул и, обходя Наруто, даже не посмотрел на него. Несмотря на внешнюю стойкость, появилась в его походке какая-то жесткость. И может, со стороны казалось, что он спешил, все-таки сказанное Наруто произвело эффект. Это походило на какие-то старые фильмы ужасов. Прямые трансляции маньяков-убийц собирали десятки лайков. А тут — в школе — мигом повышали тебе авторитет. Или нет? По крайней мере, если бы не Киба, Наруто бы вряд ли узнал о том, что передавалось по шифрованной линии связи. Когда положенные 10 минут прошли, Наруто вернулся поближе к воротам, изо всех сил вытягиваясь на месте в надежде рассмотреть идущий навстречу знакомый силуэт. Единственный караульный с внешней стороны забора не обращал больше внимания на постороннего, пока тот не пытался проникнуть в гарнизон, а смирно стоял у входа в ожидании приятеля. Странным образом втянутость Итачи в события успокаивала, как не успокоили бы ни родители, ни друзья. Возможно, дело было в малой разнице в возрасте, благодаря чему брата Саске можно было воспринимать практически как равного себе без дурацких поправок на статус, положение и другие подобные штуки, которыми так любили тыкать в нос взрослые, исчерпав иные аргументы. Но родители даже не знали. Улыбалась мать, рассказывая о каких-то маленьких победах на кухне, помешивая ложкой свежесваренный суп, сетовала на затянувшуюся осень со своими дождями. Она говорило о Микото-сан, о том, что они нашли общее дело, или игру, в которую играют в тайне от мужей. Кушина прикрывала губы рукой, заговорщицки щурилась, словно это был их секрет. Только вот настоящего секрета не знала. Конечно, у нее и у отца были телефоны, но им, по-видимому, не пришло приглашение, либо они его игнорировали. Минато, приходивший домой в то время, когда Наруто уже собирался спать, тоже теплой улыбкой приветствовал сына и устало вешал офицерский бушлат на вешалку. — Из школы не звонят — уже хорошо, — говорил он, сдерживая порыв потрепать Наруто по волосам, как это было когда-то. — Из школы позвонят — дай знать, — сказал Итачи, когда вышел с небольшой сумкой и пошагал по залитому грязью тротуару. — Может, проще поймать ее и заставить все рассказать?! — с жарким воодушевлением обернулся к нему Наруто, что-то соображая про себя. Если так и молчать, делая вид, что все в порядке, в следующий раз последствия могут быть плачевными. Безнаказанность развязывает руки, побуждает делать все новые и новые подлости, наблюдая, как выкрутится из них жертва. И если Итачи мог оказаться в стороне от подобных войн, заняв нейтралитет, то Узумаки подобного шанса не получит. Итачи даже посмотрел на Наруто: серьезно? — Попробуй, — сказал он и в голосе слышался интерес. Каким способом тот будет это делать? К тому же… Почему он вообще сделал вывод, что догадался верно. Ах да, кажется он говорил, что перешёл кому-то там дорогу. Углубившись в свои мысли, Наруто начал что-то быстро подсчитывать и вспоминать, идя едва ли не напрямик через лужи. Ино ведь не просто так заработала свой авторитет, она абсолютная пустышка, которая не в состоянии добиться ничего сама. Значит, пользуется влиянием родителей, упиваясь собственной безнаказанностью? — Ее отец работает с вами? Ты знаешь его? Он же, наверняка, какой-то высокопоставленный, раз она так себя ведет и не боится. Итачи обходил лужи, ища наиболее безопасные островки, в которые можно поставить ногу. И пускай на нем были высокие сапоги, проверять их на прочность желания не было. В этом весь Итачи. — Яманака Иноичи давно ушел из гарнизона, — сказал он, размышляя о чем-то, — но у него теперь бизнес. — Бизнес? — сразу скис Наруто, пока в голове выстраивалась логическая цепочка последствий и возможных неприятностей. И ведь зарвавшаяся девчонка без лишних сожалений подключит папочку к решению проблемы, если таковая окажется слишком неподъемной, наплевав на все кодексы чести и негласные правила распутывания подобных ситуаций. — Ладно, я попробую чего-нибудь узнать про камеру и то видео. Но тебя на нем быть видно не должно, можешь не волноваться. Да, и, если что — в тот день мы с тобой не виделись, не говорили и вообще рядом не стояли. Итачи смотрел за Наруто, как менялась его лицо, как отдавалось каждое слово эмоцией, и та тут же отражалась на лице. Словно раскрытая книга. Таким как Наруто будет тяжело в самых низах, но стоит подняться выше — и весь гарнизон будет заглядывать ему в рот. По крайней мере, та часть, которая не находит в себе силы, чтобы самим что-то сказать. А вот закоренелые «сапоги» поставят палки в колеса. Их город был увы таким. — Наверное, лучше бы чтобы этого ничего не оказалось в сети. И мне бы наверняка сказал Саске, если бы увидел меня. — Вот это вряд ли. Видел я ваше с ним общение… да он только рад будет, если ты наживешь неприятностей. В своих наблюдениях Наруто признавался абсолютно честно. Сейчас, в отличие от детства, он чувствовал себя почему-то ближе к старшему из братьев, чем к своему когда-то лучшему другу, и пусть они смогли немного притереться к особенностям друг друга, кто знает, чем обернется это после. Итачи был терпеливее, готовый снисходительно смотреть на вымощенный ошибками путь обоих младших, раз уж те снова начали показывать себя во всей красе. -Да? — Итачи заглянул ему в лицо, словно пытался понять: не шутит ли? Конечно, он знал о том, что Саске несколько изменил свое мнение о старшем брате, но вот что именно тот рассказал Наруто? Может, стоило задать вопрос в другом ракурсе? Или иным тоном. — Я попытался с ним поговорить про тебя. Знаешь, новый человек, давно не виделись, непредвзятое мнение, — Наруто красноречиво поджал губы, вспоминая ту тихую, но все же очевидную агрессию Саске в отношении переубеждения себя. — Так что лучше больше с ним эти вещи не обсуждать, пока он и меня во враги народа за компанию не записал. Остановившись у светофора, Узумаки покрутил головой, высматривая случайные машины, но улица была пуста, оживляясь только шорохом золотистой листвы по асфальту. — Я пойду, найду парня, который про видео сегодня рассказал. Может, что-нибудь получится из него еще вытрясти, — махнув на прощание, Наруто свернул в боковой переулок, снова оставшись в одиночестве. Итачи махнул рукой: без лишнего энтузиазма, без особого сожаления от разлуки. Но всё-таки Наруто заставил его заинтересоваться. С одной стороны, видео… Если бы Итачи было бы видно, то его бы обязательно уже вызвали на ковер. С другой стороны, Саске, похоже, нарисовал не особо приглядный портрет старшего брата. И почему Наруто решил, что все не так? Может, Наруто один из тех, кто предпочитает видеть в людях только хорошее? Углубившись в переулок, где его никто не мог бы заметить, Наруто вытащил телефон, какое-то время разглядывая отобразившиеся на экране контакты. Подумай он хоть немного наперед — выбор сейчас был бы не таким однозначным, но деваться уже некуда. Палец ткнул в иконку вызова, и в трубке послышались равномерные, соединившие с телефоном Саске, гудки. То, как Саске отвечал на звонок, не располагало к разговору. Сколько бы раз Наруто не звонил ему, по ту сторону было сухое «‎да». Казалось, что из всех возможных временных отрезков, ты выбрал максимально не подходящее. Но если посмотреть чуть дольше, то ему было все равно: звонит ли брат, отец или грёбаный губернатор. Одинаково сухо всем было сказано «да». А ведь времена, когда на мобильных не было определителя номера, давно канули в лету. И несмотря на это, все, что послышалось в трубке, ничем не отличалось. — Да. — Ты знаешь Кибу? — без приветствия перешел сразу к делу Наруто. — Наш ровесник, второгодник такой. Дай его телефон, если есть, или скажи, где он живет. Инузуку не знал, разве что, совсем дурак. Или человек с аутизмом, слепотой и полной невосприимчивостью внешнего мира. О его проделках и пустоголовом героизме пусть и не слагали легенды, но упоминали на педсоветах и родительских собраниях. Он дважды едва не вылетал, много раз засвечивался в прямых эфирах и чьих-тоснапчатах, совершая абсолютно безумные вещи на чистом энтузиазме. И игнорировать его существование было так же сложно, как наличие земли под ногами. Если ты, конечно, не конченый дебил. В принципе, Наруто был чем-то средним, по мнению Саске. Поэтому, вместо ответа — сказал, что пришлет номер в сообщении. А сам решил, что если Узумаки засветится с ним, то туда ему и дорога. Если мозгов нет, то это не исправишь. Секунды шли одна за другой, когда наконец телефон коротко пискнул едва слышным сигналом уведомления о сообщении, и Наруто тут же добавил присланный номер в телефонный справочник. Теперь уж он не будет совершать бестолковых поступков, расточительно тратя подкидываемые судьбой шансы в никуда. — Киба?! Мне очень надо с тобой увидеться, давай у школы, — нетерпеливо возвестил в телефон Узумаки, едва услышав, что звонок приняли. Видимо такой поток удалось обработать не сразу. Послышался неуверенный «э-э-э», а потом, всё-таки сказал: — А ты не хочешь и мне в кое-чем помочь… Ну, типа, одолжение сделать? — и продиктовал адрес, по которому можно было легко найти небольшой минимаркет и Кибу внутри. Оказывается, он не рассчитал траекторию и снёс продукции в стекле на приличную по меркам школьника сумму. Ну и отрабатывал пока что мытьём полов и уборкой стекла. — Ну, типа, вот, — он показал на ведро, тряпку и охранника, который стоял позади. — Говори, что там… И, закатав рукава, принялся макать тряпку в ведре. — Да все то же. Видео, — уперев руки в бока, Наруто некоторое время осматривал фронт работ, прикидывая, как половчее взяться за дело и не угробить здесь все еще больше, по примеру Кибы. — Оно ведь могло уже попасть в интернет… значит, надо найти и удалить. Расскажи, может, вспомнил еще что-то важное на эту тему? Тут же вспомнилось, с какой пеной у рта Наруто пытался доказать, что такие, как Киба — отбросы, потому что не могут противопоставить себя. Хах. Что же теперь? — Хочешь напомнить о том, какое я говно? — невесело усмехнулся Киба, пытаясь как можно больше собрать тряпкой пролитой жижи. — Дурак, что ли? — недоверчиво поглядел на него Наруто, а потом продолжил сгребать щеткой в кучу остатки стеклянного крошева на полу. — Сейчас в это все влип я, потом еще кто-нибудь, и так до бесконечности. Лучше сделать то, что в моих силах, чем сидеть и ныть, что она тут всех изводит. Так что… — от произносимых слов уверенность в собственной правоте крепла, из эфемерной выдумки превращаясь в осознанный факт, — я хочу разобраться. Ну не диктатор же она какой-нибудь страны, чтобы так ее бояться. Киба был глупым. Глупым, с открытой душой, и он не умел долго злится. Хотя, осадок… Он сидел на корточках, вдыхая вонь от тех странных бутылок, которые разбил. — Не думаю, что кто-то заморачивался и выкидывал в сеть… — он пожал плечами. — Не помню, чтобы кто-то это делал. Все-таки шифрование… это же не инстаграм, блин. Киба усмехнулся. Наруто успел в который раз мысленно порадоваться, что в этом плане Ино еще не добралась до настоящих высоких технологий, ограничиваясь старыми проверенными способами. Он задумчиво попинал носком ботинка один из отлетевших в сторону прозрачных осколков, посмотрел на Кибу, ожидая, вдруг тот расскажет что-то еще, способное пригодиться на будущее. — Надо забрать у нее телефон и посмотреть, что там хорошего хранится, — скорее в формате размышлений, чем однозначно принятого решения продолжил Узумаки. — Поможешь ее отвлечь? Киба много чего ждал, вопросов, или чего-то более абстрактного. Может, рассказов о том, что творится в мозгах учеников. Но вот конкретных действий… Киба приподнялся, посмотрел парню в лицо. Не шутит же? — Ты хочешь… — и не договорив, усмехнулся. — Время и место. Ну, и все должно выглядеть так, что меня нет в этом плане. Просто «случайность». — Можно в школе — там никто не удивится нашему присутствию. Можно после уроков, где-нибудь на улице… ты знаешь ее примерный распорядок, чем она вообще по жизни занимается, куда ходит? Я бы завтра все провернул, пока времени не так много прошло с выходных, — понизив голос почти до шепота, Наруто наклонился поближе к Кибе, делясь соображениями и на всякий случай поглядывая по сторонам, чтобы исключить возможность утечки информации. Киба чуть щурился, представляя, как именно все могло произойти. А потом кивнул. — В школе, — заключил он. — Чтобы никаких сомнений в жуть каком случае. Кстати… Ничего, если я расскажу Конохомару? Ну, — Наруто неопределенно пожал плечами, не будучи в восторге от этой идеи, но и не находя аргументов для ее отрицания. — Если он не будет трепаться всем в городе и вообще сумеет помолчать, хотя бы до завтра, пока мы не закончим. Возьми его с собой, если получится, пусть отвлекает ее чем-нибудь тоже. Киба заверил, что все будет в порядке. По крайней мере, оставалось надеяться, что Конохомару вытерпит. Ну, хотя бы ради веселья, которое они собирались устроить завтра. Слоняясь по школьным коридорам, можно было увидеть некоторые особенно протоптанные пути, по которым ходили завсегдатаи. Малышня толкалась у единственного окна, кто-то вечно голодный бегал к буфету, чтобы высмотреть ту самую аппетитную булку, а девочки словно на паломничество ходили в туалет. Ино со своей шайкой не была исключением. И Киба знал об этом, как и все остальные полтысячи обитателей корпуса. Выгадав время и место посреди толпы, он выпустил вперед Конохомару, который подмигнув в знак готовности, рванул вперед, и следом, почти позволяя занести себя центробежной силе — помчался Киба. Он расталкивал толпу, по которой, петляя, бежал Конохомару. Он слышал маты и ругань позади, но был уперт, как никогда. Светловолосая голова маячила на горизонте. Он даже сделал небольшую петлю, чтобы обернуться и увидеть бегущего позади Кибу. Все отлично. А потом, словно не замечая, ухватился рукой за закинутую на плечо лямку сумки и поскальзываясь на месте, повалился вниз. — Чтоо-о за…! — вскрикнула Ино, когда на нее сначала обрушился какой-то там мальчишка, раскидав по полу содержимое сумки: тетрадку, косметичку, блокноты и пара конфет в шуршащих упаковках. — Слышишь, ты!.. — начала она, но не успела, потому что следом, едва попадая в поворот, врезался Киба. Такого Ино явно не ожидала. Наруто держался в отдалении. Чтобы не привлекать к себе внимания, и вообще не попадаться на глаза, стоило оставаться вдали от бурных распрей до последнего, и он старательно делал вид, что увлечен только пришедшими в телефон сообщениями, набирал какие-то ответы, быстро стуча пальцами по холодному стеклу экрана, в то же время успевая отслеживать обстановку вокруг, чтобы не пропустить нужный момент. Появление Конохамару все равно оказалось неожиданностью — мальчишка умудрялся появляться внезапно, даже когда ты вроде бы только его и ждешь, а по шуму и ругани возле туалета стало ясно, что план сыгран как по нотам. Содержимое сумки вывалилось на светлые доски хаотичной, мигом потерявшей всю свою нарочитую элегантность, кучей, в которой обнаружились смятые одноразовые салфетки, россыпь совершенно одинаковых на вид тюбиков с помадой и телефон. Сутолока в коридоре, казалось, достигла своего пика, сводя все внимание к взъерошенному, взлохмаченному Кибе, который пытался подняться на ноги, попутно успевая полапать оголившуюся под задравшейся юбкой коленку Ино, принося свои самые искренние извинения, поверить в честность которых не смог бы и ребенок. Молниеносно наклонившись, Наруто спрятал телефон в ладони, тут же отходя подальше в сторону лестниц и закрывая находку натянутым до отказа рукавом. За такой суматохой вряд ли можно было что уследить. Поэтому Наруто остался ни при делах, а Киба и Конохомару держали весь удар при себе. — Слышишь, недоумок, — толкала в грудь девчонка, которая не так давно примерно тоже самое говорила и Наруто, когда тот вдруг решил показаться героем и выступить против озлобленной сучки. — Ты в глаза долбишься? Она кривила губы так, словно перед ней стоял человеческий мусор, а Киба, в отличие от Конохомару, лишь неловко потиралзатылок. Зато младший мальчишка, который огрызался, уже нарывался на неравную драку: его держали за шкирку, пока тот, не слишком-то вышедший ростом, сжимал кулаки, готовый ответить крепкой затрещиной. И ответил бы, будь перед ним парень, а не какая-то там мудачка в юбке. Знакомая файловая система сразу явила чужому глазу все скрытые в себе тайны, пока Наруто судорожно листал файлы, пытаясь выбрать из тонн хлама хоть что-то действительно ценное. Бесконечные селфи и дурацкие видео с подружками занимали, казалось, все свободное место в памяти телефона, отчего взгляд лихорадочно скакал с одной иконки на другую, навскидку оценивая, что может прятаться под внешне безобидными картинками. Знакомый интерьер комнаты мелькнул среди прочих так же быстро, как и другие, но Наруто тут же отмотал список обратно, торопливо включая беспроводную связь и скидывая этот и еще пару файлов себе. Судя по разгорающимся звукам за спиной, в запасе имелось время и на еще один ход. Поддев ногтем неподатливый пластик задней крышки, Узумаки воровато вытащил оттуда утопленную в гнездо карту памяти, а потом протиснулся обратно к перегородившей коридор толпе. Телефон был так же незаметно положен на место, а в сторону Кибы послан многозначительный взгляд, намекающий на то, что представление пора сворачивать. Сворачивать там было чего: Конохомару уже отбрыкивался ногами, пока его держали под локти, а Киба пытался договорится с одними, одновременно успокаивая разбушевавшегося «малыша». — Все-все, — заметив кивок Наруто, начал поднимать руки вверх Киба. — Конохомару! — прикрикнул он, пытаясь осадить вошедшего в раж мальчику. — Идем уже… И девушки, которые походили сейчас на взвинченный гадюшник, из которого предстояло вырваться. — Думаешь, так просто уйдешь, недоумок! — вскрикнула Ино, наконец перейдя к прямым угрозам. — Я тебя запомнила, слышишь? Киба через силу усмехался, показывая не слишком ровный ряд зубов: левый верхний клык едва выступал из общего ряда. — Да чего с нас взять? Мы придурки же!.. Постоянно на педсоветах говорят!.. Получив новую порцию унижений, они, наконец-то, были отпущены, и скрылись за углом, ближе к лестнице, где и встретили Наруто. Запыхавшись, Киба широко улыбнулся, счастливый, что сохранил зубы на месте, в отличие от Конохомару, которому настучали по бокам. — Ну что, готово? — Пошли наверх, где решетка на чердак, — Наруто первым устремился вверх по лестнице, не меньше Кибы подстегиваемый любопытством.