Звериное сердце

      Копирующий мчался следом за Паккуном, который должен был его привести к зверю. Рассказанная нинкеном информация не радовала. Находка чуть не погубила двоих ребят из Конохи. Да и Данзо имеет виды на неё. Не то чтобы Копирующий переживал за зверя, но он пообещал ей что всё будет хорошо, и от этого было немного гадко на душе. Обещанное «хорошо» не складывалось.       Пепельноволосый с этими мыслями выскочил на освещенную луной поляну. Секундная заминка для оценки происходящего - шиноби корня занёс блеснувший в лунном свете меч, в ногах у него недвижимо лежала Аки. Какаши, сдвинув повязку на глазу, молниеносно перескочил к анбу корня как раз в тот момент, когда последний делал добивающий удар. «Успел!», мысленно выдохнул Хатаке, удерживая клинок. Анбу не сразу понял что произошло. Почему клинок не достиг цели? С нескрываемым удивлением он поднял глаза, и завис, глядя в шаринган. — Убери меч, теперь это не твоя забота, — тихим, но твёрдым голосом сказал Какаши. — Иначе что? — закусился командир отряда Корня.       Тут сзади него возникли две фигуры его подопечных. Командир обернулся к ним и спустя пару секунд беззвучного диалога, выпрямился и небрежным движением выдернул клинок из рук сероволосого. Напоследок мазнув холодным взглядом, он секущим движением отряхнул оружие, вытер тряпочкой, извлеченной из кармана и вложил в ножны. Спустя мгновения их силуэты растворились в ночной темноте.       Какаши устало вздохнул и прикрыл повязкой алый глаз. Непростая выдалась ночка. Присев на корточки возле девушки, он начал бегло оценивать её состояние. Находка ещё боролась и цеплялась за жизнь, несмотря на тяжёлую рану. Отодвинув её руку, Хатаке нахмурился. Даже в свете луны было отчётливо видно что там всё нехорошо. Без долгих раздумий, шиноби осторожно подхватил девушку на руки. И только, когда её легкое тело оказалось у него в руках, он ощутил как она дрожит. Аки еле заметно поморщилась и уткнулась парню в жилетку. Какаши отстранился от эмоций и длинными прыжками помчал в лазарет.

***

      Прошло три недели с тех пор как Хатаке передал зверя медикам Конохи, где за лечение взялась только освободившаяся Цунаде. На этом он считал свою миссию завершенной. После той ночи ему дали заслуженные два выходных. Потом он успел выполнить ещё две несложные миссии, и теперь наслаждался отдыхом.       Какаши прогуливался по улицам Конохи, отдыхая после очередной миссии. Несмотря на яркое полуденное солнце было очень прохладно. Зима достаточно быстро вступила в свои права, но совсем не торопилась радовать жителей снегом. Тут и там сновали дети, люди безмятежно разговаривали, торговцы по-обыденному зазывали посмотреть их товар. Приближался новый год, поэтому всё чаще на прилавках мелькали сувениры и сладости. Хатаке шел своим фирменным неспешным шагом, как вдруг резко запнулся, и замер не веря своим глазам. На прилавке с прессой висела рекламка новой книги «Райские игры» (прим. «Приди приди рай»). Он спешно подрулил к книгам и аккуратно взял одну. Глянцевая обложка, подпись Джирайи, запах свеженапечатанных страниц... Слегка покраснев в предвкушении чтива, он быстро расплатился с продавцом и пошел в Ичираку Рамен. Видно у Джирайи довольно продуктивное путешествие, раз он так быстро выпустил продолжение книги.       Из-за угла вырулил вечно довольный Гай, вместе со своим учеником. — Эй, кого я вижу! Никак мой вечный соперник вернулся из миссии? Ну как твои дела? — взгляд Гая непроизвольно упал на книгу в руках Какаши. — Да вот решил немного прогуляться, — шиноби тряхнул серыми волосами и непринужденно положил книгу в задний карман брюк. Почитает в более «интимной» обстановке. — Мы тут с Ли решаем как будем праздновать новый год, — Гай хлопнул ученика по плечу, — Какаши, как насчет отметить праздник вместе? Позовем учеников, устроим соревнование по поеданию салатов. Ли просто засиял, услышав про очередное соревнование, но Хатаке улыбнулся глазом и поднял руку в примирительном жесте: — Не думаю что мне удастся собрать своих учеников. Наруто путешествует с Джирайей, Саске проходит обучение у Орочимару,а Саккура так хорошо ладит с Цунаде, что наверняка Новый год они будут праздновать своим теплым женским коллективом. — Начал вяло отмазываться Копирующий. — Ну не беда, приходи хотя бы один, будет круто! — Гай показал фирменный жест и подмигнул ученику. Ли согласно закивал. Какаши задумчиво почесал затылок: — Я подумаю, спасибо за приглашение! — с этими словами он кивнул и попрощавшись, пошел дальше по своим делам.       Копирующий действительно немного тосковал по ученикам. То, что они разбежались от него, немного задевало его как учителя. Словно он не смог им ничем помочь. В то время, когда была сформирована команда номер семь, он ухватился за Саске, подзабив на двух других подопечных. Он хотел вложить в Учиху всё то, что знал и чувствовал сам. Более того, ему иногда казалось что он видел себя в нём. Но учитель упустил главное - на парня сильно влиял его сильный и талантливый брат. Поэтому обрывочных умений Хатаке ему быстро стало мало, и Учихе захотелось узнать больше, и возможно, даже прикоснуться к запретному. Поначалу Саске просто проявлял интерес к знаниям Орочимару, чему последний только способствовал. А вскоре ученик и вовсе сменил учителя. На этом фоне разбежавшиеся Наруто и Саккура не были неожиданностью, но забили последний гвоздь в крышку гроба учительской карьеры Какаши. Друзья, коллеги сероволосого конечно поддержали друга ободряющими фразами, мол так бывает. Но всё равно Хатаке было тягостно осознавать свою бесполезность. Несмотря ни на что у Копирующего сохранились отличные отношения с учениками, и периодически мужчина крутил в голове светлые воспоминания, связанные с троицей.       Теперь шиноби занимал себя тем, что образцово выполнял свои миссии, иногда подолгу пропадая в них. Не всегда шло всё гладко, и бывали миссии, после которых Какаши с трудом добирался до больничного отделения, где на время забывался, отдаваясь в добрые и заботливые руки медиков. Нередко за это дело бралась Саккура, чему бывший учитель был премногоблагодарен. Потому что нередко его популярность у женщин играла не на руку. Например, когда требовался покой и должный уход, вместо этого он становился причиной конфликтов в медицинском женском коллективе и объектом делёжки. А Сакура... она как тихая гавань для того, кто боролся со штормом в открытом океане. Ученица не пытается завоевать его внимание, не задает лишних вопросов и никогда не навязывает своего общества.       Какаши вошел в раменную, приветливо поздоровался с хозяином и сел за стол: — Мне двойную порцию, пожалуйста, — озвучил шиноби свой стандартный заказ. С этими словами он вытащил из кармана брюк вожделенную книгу. Открыв мягко похрустывающую обложку, он краем глаза заметил как дочь Теучи, Аяме, бросает в его сторону кроткие смущенные взгляды. Тут в раменную заруливают двое шумных шиноби из штабных рабочих. Один из них был щедро забинтован, и оживленно делился информацией с другом. Они плюхнулись на соседние свободные места, и бегло сделали заказ, почти не отрываясь от увлекательного разговора. Захоти Копирующий их не услышать - не смог бы. Уж больно радостно забинтованный делился переживаниями: — ...и тут подоспели Нара и обездвижили её. Та рычит, скалится, глаза как у кошки в темноте светятся. Даже мне стрёмно было. Ну и в общем решили что безопаснее её содержать в заключении. Закинули за решётку. Ну и она притихла в общем. Сидит себе в дальнем углу, смотрит в окошко или спит. Красивая, сволочь, но капец нелюдимая. Соваться к ней в клетку всё равно желающих нет. — Тут он сбавил тон почти до шепота, — другие сменщики рассказывали что к ней наведывался сам Корень, поговаривают Данзо какие-то мутки затевает. Тут лицо его друга удивленно вытянулось и тот выдал: — А я слышал, что зверь - результат эксперимента Орочимару, она же раньше сидела в отделении для экспериментальных животных, где потом что-то пошло не так и она сбежала. — Это всё слухи, — улыбнулся забинтованный, — слушай дальше. И тут наступает моя очередная смена. Обычный день, скучный, нудный. К полудню меня немного разморило, ну знаешь как после обеда бывает. Проснулся оттого, что к ней в клетку вошла та симпотичная розововолосая медичка... — Саккура! — Да, она. Я ещё проморгаться не успел, бегу к клетке, тихо ругаюсь, говорю чтоб вышла. Заключенная в углу спала. Я быстро открываю решетку, залетаю туда, чтоб вытащить смертницу, как вдруг... — тут он сделал многозначительную паузу, — заключенная оказывается возме меня, сбивает с ног! Я выхватываю кунай, бью наотмашь, промахиваюсь. Саккура отскочила в сторону, подальше от нашего катающегося клубка. Я ей белугой ору чтоб она выметалась из клетки. А та ни с места! Ну и я как заору: «беги, дура!». Ой что тут началось! Я понял что не ту в клетку посадили, или надо было держать их там обеих. Медичка как с цепи сорвалась! Первый удар я ещё как-то выдержал, заключенная с перепугу от этой розововолосой бестии забилась подальше в угол, шипит, я и сам был готов кирпичей навалить, а потом я очнулся в больнице.       Тут два друга заржали так, что на них обратили внимание даже мимопроходящие люди. Копирующий, уткнувшись в книгу, внимательно слушал рассказ, при этом мастерски скрывая своё присутствие и заинтересованность. Ему под нос поставили тарелку, чем привлекли внимание беседующих. Те наконец-то обратили внимание на соседа, сидящего по другую сторону стола... Какаши поднял взгляд на удивленные вытянувшиеся лица, и улыбнувшись, приветственно поднял раскрытую ладонь: «Йо!».       Два друга спешно вывалились из раменной, и с лёгкой паникой в глазах, запинаясь и извиняясь, предупредили Теучи о том, что зайдут попозже. Хозяин раменной, занятый делами удивлённо оглянулся на Хатаке с немым вопросом, но Копирующий лишь недоуменно пожал плечами и нагнулся над тарелкой, сдвинув маску.       Какаши только успел доесть рамен, как за спиной тенью возник шиноби анбу и тихо доложил что госпожа Цунаде просила передать, чтоб Хатаке зашел к ней. Поблагодарив Теучи, ниндзя направился к дому хокаге.       Копирующий мягко постучал в старую потертую дверь и тихо вошел. Цунаде Оторвалась от рукописей, кивнула вошедшему и встала со стула, отойдя к окну. Какаши молча смотрел, как хокаге, глядя в окно, куда-то вдаль, всё не решалась начать разговор. Ниндзя не торопил её. Холодный ветер ворвался через приоткрытое окно и небрежно растрепал женские светлые локоны. Цунаде, тихо вздохнув, пригладила волосы и обернулась к Копирующему: «Послушай, у меня есть к тебе одно задание. Предполагается что оно будет достаточно долгим», — женщина замялась и отвела взгляд. Пепельноволосый поддерживающе кивнул и Цунаде продолжила: «Помнишь находку три недели назад? После того случая она неделю была в отключке, и ещё две недели восстанавливалась. И всё это время она почти ни с кем не шла на контакт. Более менее слушается Саккуру, потому что та её лечит и в случае чего может прижать к ногтю. Терпит тех, кто приносит еду. Иногда с помощью некоторых ниндзюцу нам удавалось выкраивать себе время, чтобы провести медицинские манипуляции и обследование. Никакого взаимопонимания и диалога у нас с ней нет, но очень хотелось бы...» — Цунаде провела по волосам, разглядывая кабинетный шкаф. «В общем пока что нам надо, чтобы ты нашел с ней общий язык. По крайней мере изначально у тебя это неплохо получалось, поэтому это задание доверяю именно тебе. Нам нужно её доверие».        Хокаге оперлась спиной о оконную раму и выжидающе посмотрела на шиноби. — Это довольно неожиданное задание, — почесал затылок Какаши. — Разумеется, я постараюсь сделать всё что в моих силах, раз Вы этого хотите.       Последние несколько фраз Хатаке выделил, потому что поведение главы селения было нетипично, и очень было похоже на то, что женщина что-то скрывает.        Но Цунаде проигнорировала намёк и удовлетворенно кивнула. «Всю необходимую информацию можешь прочесть здесь, — хокаге подвинула тонюсенькую папку с делом, — но скорее всего ничего нового ты не узнаешь. Можешь также поговорить с Саккурой, она её лечила и достигла наилучшего прогресса в общении с находкой. И да, будь осторожен, — в голосе женщины скользнула нотка заботливости. — Всё-таки в ту ночь она хорошенько потрепала ребят Корня».        Какаши согласно кивнул и взял со стола папку. Хокаге заметно расслабилась и даже села за стол. По какой-то причине это был тяжелый для неё разговор. Когда шиноби принял задание, ей стало заметно легче, словно она скинула с плеч тяжелую ношу. Копирующий сложил печать, попрощался и исчез в облачке дыма, оставив погрустневшую женщину наедине со своими мыслями.

***

      На Коноху опустились густые сумерки, которые принесли долгожданный снег. Лёгкие пушистые хлопья мягко опадали на холодную землю. Люди разбрелись по тёплым и уютным домам. Где-то на отшибе, в штабе дознаний и расследований, за толстой деревянной решеткой был заточен зверь.       Аки в животном облике понуро лежала на копне сена в углу клетки. Сложно это было назвать клеткой, скорее каменная камера, одна из стен которой была зарешечена старым брусчатым деревом. В одной стене выходили на улицу маленькие окошки, через которые залетали одинокие снежинки. Красиво кружась, они мягко оседали на пол, где быстро таяли, обращаясь в сверкающие капельки воды. Тишина... Где-то за решеткой, при свете лампы сидел за столом надзиратель. Он был занят тем, что читал книгу, укутавшись в теплый плед. На столе перед ним дымилась кружка ароматного чая. Надзиратели этого места всячески старались избегать лишней возни с пленницей, ограничиваясь лишь стандартными обязанностями, вроде принести пресной невкусной жратвы и унести пустую посуду. Аки знала, что в этом холодном отношении виновата она сама, люди её просто боялись. Началось всё с того, что когда она очнулась в больнице, то предприняла попытку сбежать. Сбежать ей не удалось, а из-за активного сопротивления её вообще закинули в эту дыру. Затем её попытки выбраться отсюда путём нападения на надзирателей во время кормления, обернулись тем что кормить её начали исключительно через малюсенькую дверцу в решетке. Кроме того своими действиями она заработала себе плохую репутацию, тем самым помножив контакты с людьми на ноль. А те единицы кто хотел вывести её на диалог были крайне подозрительными личностями и как минимум не внушали доверия. Такие быстро оставляли попытки добиться информации, наткнувшись на абсолютное безразличие и игнорирование их присутствия. Единственная, кто её не боялся - розововолосая ниндзя-медик. Поначалу Аки пыталась корячиться, когда та проводила свои лечебные процедуры, но куноичи продемонстрировала свои внушительные физические способности, которые переубедили заключенную рыпаться, возникать и вообще как-либо выдавать своё присутствие. С ней Ёкайзу была тише воды ниже травы.       И потихоньку Аки становилось стыдно за своё поведение, за то, что поддалась страху и злобе. Ей казалось что она должна была умереть ещё в ту лунную ночь, на поляне. Но этого не случилось. Ещё тогда, когда она уже чувствовала холодную хватку смерти, её аккуратно подхватили тёплые человеческие руки. И тот знакомый древесный запах волной прорезался в её гаснущее сознание. Такой приятный... Прислушавшись к своим ощущениям, она чувствовала, что была благодарна этому человеку за его ночлег и пищу, за спасение. А теперь, лёжа в темноте и холоде она очень ярко осозновала своё одиночество. С одной стороны она конечно же сама была виновата в своем положении, с другой стороны, это было всего лишь следствием отчаянной попытки вырваться на свободу. Свободу... Такую далёкую и непостижимую. От этой мысли стало как-то гадко, горько на душе. Почему её держат, за что отняли волю? Озноб от холода усилился. Или не только от холода? Спустя мгновения она осознала что усиленно борется со слезами, но они её не слушались. Всё то время пребывания здесь она старалась быть сильной, холодной и мужественной. Она старалась отгонять все мысли о том, что что-то пошло не так, она убеждала себя в том, что всё делает правильно и рано или поздно она достигнет цели. Но сейчас в конце концов поняла, что всё давно пошло по женской линии.       Картинка с залетающей снежинкой как-то смазалась, и Аки, мотнув головой, сморгнула слёзы. Как хорошо что её сейчас не видно. Она боится своей слабости. А горячие слёзы всё катились и катились по тонкой шерсти, теряясь в жёстком сене.       Тишину прорезал скрип открывающейся двери. Судя по всему это был вечерний пересменок. Произошел короткий диалог, в который девушка старалась не вслушиваться. Ей сейчас хотелось лишь одного — перебороть холод и попытаться уснуть. Дверь закрылась и новый надзиратель остался один. Аки прислушалась к ощущениям — этот человек излучал спокойную заинтересованность. Она услышала шаги подошедшего к решётке, по шуршанию одежды было слышно как человек сел. Зверь затаил дыхание, отведя треугольнички ушей к вошедшему, ловя каждый его звук. Девушка очень боялась спугнуть человека. Но даже в такой ситуации предательская дрожь не отпускала тело, накатывая охватывающими волнами, заставляя трястись даже уши. И тут она почуяла знакомый тонкий древесный аромат. Аки заволновалась и рефлекторно задергала кончиком хвоста. Человек немного посидел, потом поднялся и начал удаляться. Покопошившись немного, он вернулся и открыл решётку. Донесся лязг раскрываемой створки и на зверя плавно опустилось полотно раскрытого пледа, окатив волной разогнанного прохладного воздуха и ароматом свежего чая. Потом снова шаги и лязг закрывающейся решетки.       Зверь аккуратно приподнялся, стараясь не потерять с себя плед. Шаги приостановились. В мягком тусклом свете от настольной лампы за столом надсмотрщика был виден светловолосый силуэт. Аки подняла взор, и запнулась о взгляд гостя. В его единственном видимом глазе читалось бескрайнее и безмятежное спокойствие. Шиноби поднял ладонь в приветственном жесте: « Йо! Прости, что разбудил». Такая забота для девушки была как гром средь ясного неба. Это было необычно. Но новое чувство ей однозначно понравилось. Зверь, прикрыв глаза, помотал головой в знак отрицания, а потом тихо, но с натугой выдал: «Спасибо... я не...». И тут же замолчал. Видно было что речь в этом облике была сложной и достаточно непривычной для человеческого слуха. Что-то скрипуче-рычащее, где иногда сложно было разобрать некоторые звуки. Шиноби выжидательно склонил голову набок, давая понять что он готов слушать.       Аки с глухим хлопком перевоплотилась в человеческое обличие, успев перехватив падающий с плеч плед и натянуть его повыше — без шерсти было втройне холодно в этой проклятущей камере. А её призванные старая тонкая футболка и широкие штаны с карманами тут мало чем помогали. Сероволосый подошел поближе и присел недалеко от решетки. Теперь девушке не приходилось сильно щуриться, глядя против света лампы, и она могла детальнее рассмотреть ниндзя, источающего силу и уверенность. Он был одет в темную водолазкую штаны, на бедре перехваченные бинтом, а на теле красовался плотный жилет с высоким воротом. Серебристые волосы, торчащие прядками, и скрытое лицо, на котором был виден всего один глаз. «Не густо» — мысленно улыбнулась девушка. Копирующий стойко выдержал осмотр, при этом сохранив спокойное выражение лица. Тихо прокашлявшись, заключенная всё же оторвалась от разглядывания сидящего по ту сторону решетки шиноби, и продолжила: «Здесь слишком холодно. Я не могла уснуть». Копирующий повел бровью. «Честность это хорошо. Хотя бы в мелочах» — резюмировал про себя Хатаке. Девушка меж тем поёжилась и решилась задать давно мучающий её вопрос: «Скажи, а долго мне ещё здесь находиться?», — при этом она села в удобную позу. «Значит разговор будет долгим», — мысленно решил Какаши и тоже сел поудобнее. — Нууу, — протянул шиноби, — это скорее от тебя зависит. Пленница удивленно округлила глаза, — Как? — Ты серьёзно ранила двух парней селения и пыталась сбежать из больницы. Поэтому тебя сочли опасной и заперли здесь, — не стал юлить светловолосый. Девушка помрачнела и нахмурилась: — Я не просила никого тащить меня в эту деревню, — тихо пробурчала Аки себе под нос. Копирующий в принципе всё отлично услышал. Он сложил руки на груди и, прикрыв глаз, коротко объяснил: — Если не вдаваться в подробности, то те люди, которые оставили тебе эту рану, — он указал на зажившую ногу, — найдут тебя в любом случае. Это лишь вопрос времени. Но деревне это не на руку, поэтому ты здесь. — А если вдаваться в подробности? — девушка хитро прищурилась. — Исключено, — Хатаке улыбнулся, смягчая обстановку. — Хммм, — нахмурившись, пригладила себя по густым волосам заключенная, — то есть я тут навсегда? — Возможно. — То есть? — Зависит от твоего поведения. Будешь паинькой и пойдёшь нам навстречу, обретёшь дом в селении, работу, и даже сможешь обзавестись семьёй, если захочешь. Будешь плохо себя вести, можешь до скончания лет просидеть в этой камере, — растолковал Копирующий. — Мдааа, — подёргала себя за ухо девушка. — Столько перспективных вариантов, даже и не знаю что выбрать, — попробовала съюморить Аки. Но глядя на ничуть не изменившегося в лице собеседника, тихо фыркнула. — Я бы и в жизни не тронула тех бедолаг, если бы в ту ночь некая группа людей не поставила бы вопрос ребром. Я ничего не знаю про ваше селение, но готова узнать больше. Также обещаю не трогать никого из жителей, если взамен мне пообещают, что не тронут меня. Это будет вполне разумный обмен обещаниями, я считаю. Таково моё слово. Предки слышали моё слово, предки запомнили моё слово.        Её тихий монолог был подкреплён уверенной самодовольной улыбкой, словно всё то, что она сказала, незыблемо, и это должно было быть очевидно. — Эээ, ладно, — Копирующий задумчиво почесал затылок.       Девушка обиженно насупилась. — Что такое? — поднялся с пола Какаши. — Ничего особенного, просто обещание Ёкайзу, данное на крови, которое нужно выполнить ценой своей жизни, — девушка, вздохнув, прикрыла глаза и помахала рукой, театрально обозначая, что ничего существенного не произошло. — Хммм, ну раз так, — Какаши щёлкнул замком, открывая дверь камеры, — добро пожаловать в Коноху. В голосе ниндзя отчетливо слышалась улыбка. Аки впала в ступор и, сидя на полу, укутанная в плед, удивлённо смотрела в открытый проём двери. Свобода! Она очень неуверенно, неловко поднялась, косясь на шиноби, и словно не решалась выйти из камеры. «А почему ты уверен что я не сбегу?» — осторожно спросила девушка, пытаясь в темноте разглядеть эмоции шиноби. — Это исключено, потому что за тобой буду присматривать я, — зыркнул Копирующий.        Девушка с лёгкой ноткой скептики оглядела стоящего в проёме двери человека. Высокий, Аки ему была где-то ниже плеча. Очень ладно сложенный, держался спокойно и расслабленно.        Какаши, глядя на скептически поднятую бровь, тихо вздохнул, и сложив руки на груди, «открылся». И тут девушка резко вздрогнула. Ей словно внезапно перекрыли кислород и с головой закинули в ледяную прорубь. Прорубь, наполненную горем, страхом, силой, одиночеством... Ей резко стало как-то нехорошо, и на лбу выступил холодный пот. Длилось это всего мгновения, и шиноби вновь «закрыл» чувства.       Девушка пошатнулась и неловко оперлась о стену. Постояв секунду, она тихо и протяжно выдохнула, словно отпуская наваждение. Потом выпрямилась и спокойно прошагала мимо Копирующего, тихо бросив тому: «Верю». — Так ты значит всё чувствуешь? — спросил Хатаке. — Лучше чем кто-либо из людей, — стараясь не глядеть шиноби в глаза, ответила девушка, нахохлилась и сильнее укуталась в плед.       Какаши подозревал, что Екайзу эмпаты, но не думал что настолько сильные. Он почувствовал легкий укол совести, а не переборщил ли с «представлением»? Он обошел девушку, и с коротким «Двигайся за мной», повел её какими-то сложными коридорами на выход. Аки украдкой поглядывала на впереди идущего воина. Да, после «увиденного», она не считала его просто человеком. Идущий перед ней прошел через многое. Столько боли было в его душе, столько потерь. Девушка чувствовала, что на фоне всего пережитого на него упала ещё и такая заноза как она. В заднице. Вытащить невозможно, и сидеть мешает.