Жених не узнает

Всего за пару дней путешествия Гил понимает: чувствовать себя как дома не получается и не получится никогда. Дома нет практически никакой свободы действий, и даже до квартиры друзей в последний месяц можно было добраться лишь под пристальным наблюдением не очень умного и совершенно не общительного сопровождающего из папочкиной охраны. Нет, дело не в опасности и покушениях, а скорее в том, что Гил сам по себе ходячая катастрофа и умудряется напортачить везде и всюду, что неизменно сказывается на репутации как его собственной, так и, что более важно, на репутации старшего Байльшмидта. К тому же, настолько открыто пасти Гила стали лишь после последней выходки (пьяной драки, если точнее), когда чуть не сорвалась очень крупная сделка с неким Генералом Морозом, который то ли и правда был отставным генералом, подавшимся в бизнес, то ли просто выглядел ну очень соответствующе своему прозвищу. Его внук, кстати, и был тем самым навязанным женишком, от которого свалил Гилберт. А здесь, на корабле Ивана всё какое-то странное, непохожее на то, с чем он сталкивался раньше. Уютно, здесь, что ли. Нет, слово не то, не передающее всего вложенного в него смысла, но ближе не подобрать. Гилу хорошо тут, на корабле в открытом космосе. Удивительно спокойно, словно всё идёт так, как должно. Вот ведь нелепость! Да ещё и эти совершенно завораживающие виды... Нет, Гил вовсе не фанат всего этого и уж тем более не романтик, но первые несколько дней он мог часами разглядывать через иллюминатор окружающее их древнее и всё ещё малоизведанное пространство. Кажется, будто оно живое, будто Космос и сам наблюдает за ним. Разумеется, это бред. Суеверия, пережитки прошлого. Но оторваться от его разглядывания Гилберт не может долго, над чем начинает подшучивать Иван. Кстати об Иване. Человеком он оказывается странным, со своими причудами и заскоками. И Гил реально не знает, как вести себя с ним вне спальни. Потому что отношений, как таковых, он ни с кем не заводил, переспали-разбежались. А с ним несколько сложнее: разбежаться они ну никак не смогут даже при желании, ведь корабль-то пространство замкнутое. Да и остановок до прибытия в пункт назначения не предвидится, о чём Иван сразу сообщил. Так что, их отношения (если это можно так назвать) ограничиваются исключительно спальней. Точнее – лишь сексом в ней, ведь на ночь Иван не остаётся, предпочитая гордое одиночество кабины управления. Вот и приходится чувствовать себя немного неловко, когда выпадает возможность обменяться с любовником парой-тройкой дежурных фраз. Хотя, так даже проще. Никаких лишних чувств к сделке не примешивается и потом, когда придёт пора расставаться, всё завершится легко и безболезненно для обоих. Этот, казалось бы идеальный, ни к чему не обязывающий договор рушится в одночасье из-за любопытства Гила. Нет, если разобраться, Байльшмидт в этом вообще не виноват. Ему же сказано: «чувствуй себя как дома». А запертая дверь как-то не очень к этому располагает. Взломщик из Гила всё ещё никудышный, но одолжить у Ивана ключ-карту (Серьёзно? Этим ещё кто-то пользуется?) оказывается куда легче, чем казалось вначале. Прозрачные контейнеры в центре помещения кажутся совершенной нелепостью. Зачем прятать их, оставлять в запертом помещении? Лишь подойдя ближе, Гилберт понимает причину. Они не пусты. В этих двух стеклянных ящиках находится нечто прекрасное, чему названия он пока не знает. Нечто светящееся холодным неярким светом, невесомо, зачаровывающе-плавно перемещающееся по своей тюрьме. Нечто живое, словно созданное из звёздного света. Часть космоса, часть чего-то неведомого и таинственного, притягивающая к себе, пробуждающая любопытство. Заворожённый этим светом, Гил тянет руку к контейнерам. Пленники, словно почувствовав его приближение, прижимаются к стенкам своих клеток, жадно ожидая прикосновения. Но Иван оказывается рядом быстрее. - Какого хрена ты тут забыл?! – практически шипит капитан корабля, сжимая запястье Байльшмидта с такой силой, что ещё чуть-чуть – и точно перелом. – Грузовой отсек был заперт. И не смей говорить, что открыл его случайно! Он чертовски зол. Не просто зол – в ярости. Таким его Гил ещё не видел. Да и не увидел бы, наверно, никогда, не нарушь этот негласный запрет. Но с чего Ивану так остро на это реагировать? Подумаешь, взглянул Гил на диковинку. Он вообще нигде дальше своей родной планеты не был – для него всё является диковинкой. - Чего ты так завёлся?.. Руку отпусти, ты её сейчас сломаешь! - Извини, – внезапно тихо шепчет Иван, позволяя ему высвободиться, и устало трёт переносицу. – Это звёздные пылинки. - Пылинки?.. – насмешливо тянет Гил, недоверчиво косясь на Ивана. Более неподходящего названия для этих существ не подобрать. Но в памяти смутно всплывают слова одной из нуднейших школьных лекций, которую втемяшивали в юные умы учителя. Что-то вроде знакомства с «Красной книгой» Вселенной. – Погоди-ка… Гил с опаской смотрит на «милых пушистиков». Всё тут же складывается в весьма логичную картинку и без каких-либо проблем приводит к очевиднейшим выводам. Невзрачный корабль – запретное помещение – вымирающий вид – нелегальная перевозка. Только этого не хватало! Пробраться на корабль контрабандиста… Из всех, мать их, кораблей он выбрал именно этот! О контрабандистах Гилберту известно немного. Пожалуй, лишь то, что они – отчаянные типы, вполне спокойно относящиеся к убийству нежелательных свидетелей. А стоит только представить, какая сумма спрятана в этих двух ящичках... - Гилберт. Я не контрабандист. - Ну да, конечно. А это тебе подбросили! – ядовито отзывается Гилберт и дёргается прочь, когда Иван пытается к нему подойти. – Стой! – Гил прикрывает руками голову, ожидая удара, которого не следует. Вместо этого позади раздаётся механический писк. Развернувшись, Байльшмидт тупо смотрит на появившийся дисплей, на котором находится электронная версия какого-то договора. В бумагах Гил разбирается хреново, да и ситуация не совсем к этому располагает. – Что за... - Читай, – приказывает капитан, и его тон настолько устрашающе-властный (а может, дело в самовнушении), что Гилберт беспрекословно повинуется, – особенно обрати внимание на название фирмы. В общем-то, Гил только на название и смотрит. Ну, ещё на подпись. Это единственные более или менее знакомые ему вещи во всей этой официальной абракадабре. И то, что он видит, несколько ухудшает ситуацию. Уж лучше бы Иван был контрабандистом! - Как это понимать?.. – Гил удивлённо вглядывается в расшифровку подписи, но буквы не меняются, а значит, глаза его не обманывают. Но каким образом Иван может быть связан с Морозом? С тем самым, с владельцем контрольного пакета акций одного из крупнейших транспортных заводов в галактике Млечный Путь и дедом навязанного женишка. Да уж, «повезло» Байльшмидту, ничего не скажешь. Уж если не к контрабандисту на корабль попал, так к прихвостню Мороза. И не ясно ещё, что из этого хуже. - Я… – Иван хмурится и мнётся с ответом, – я управляю одной из дочерних компаний Генерала. По нему видно, что к фразе примешана ложь, причём нехилая такая ложь, весьма существенная. - И с каких это пор управляющий занимается перевозками? – недоверчиво спрашивает Гил, отступая ещё на шаг, прижимаясь к стене. Больше ему некуда отстраняться. Да и какой в этом смысл? Ну выбежит он из этого помещения, пробежит по коридору – а дальше? В открытый космос? Так себе смерть. Даже здесь шансов выжить больше. - Личная просьба Генерала. Груз ценный, опасный. Абы кому не доверишь. - А ты, стало быть, не абы кто. - Ну да, есть такое, – смущённо бормочет Иван, опуская взгляд. Он не выглядит опасным или злым, даже нервным уже не кажется. Ну, не больше, чем обычно. Так может, он и правда не контрабандист и не ярый прихвостень Генерала? Даже если он всё же не врёт, это же не значит, что он сразу же побежит сдавать Гила. Иван же себе не враг – у него у первого будут проблемы из-за этой связи. Ну, с работы там выгонят, эту колымагу отберут. А то и ещё какие должностные нарушения припишут и вовсе по статье запакуют. Нет, Иван не идиот. А значит, и опасаться Гилберту его не стоит. - Так ты его видел? – неожиданно даже для себя самого спрашивает Гил. До него внезапно доходит, что перед ним едва ли не единственный человек, способный дать хоть какую-то (да и не просто какую-то, а вполне себе реальную!) оценку личности этого самого генеральского внучка. Не то чтобы Гил жаждал его узнать, но если побег накроется, и им всё же придётся встретиться, куда приятнее метко действовать на нервы, нежели импровизировать. – Ну, в смысле, не «дедулю», а его придурочного внука?.. Иван вздрагивает и растерянно смотрит на Гилберта. Похоже, это не та тема, на которую ему хотелось бы говорить. И почему же? Корпоративная этика? Нечто личное? - Ну, почему же сразу придурочного: он очень привлекательный, харизматичный, с превосходным чувством юмора... Всё оказывается куда проще. Личное. Даже слишком. - Ты на него запал, – кривится Гил. Ему, отчего-то, крайне неприятно это слышать. Полейся на «женишка» грязь, окажись он тираном-деспотом или же вообще заклятым придурком, Байльшмидту было бы намного спокойнее. Но реакция Ивана ему не нравится. Слишком уж портится от неё негативный образ заочно противного Гилберту человека. Да и неожиданно мягкие интонации Ивана при ответе тоже не радуют. Мог бы хоть притвориться, что заинтересовался им, Гилбертом, хоть немного. - Нет. Дело в том, что... - Слушай, соблазни его, а? – всё же вырывается у Гила. – Избавь меня от брака по расчёту. - Боюсь, не получится. - Почему? Иван мнётся, словно никак не решаясь сказать нечто важное, а затем вдруг виновато улыбается и целует Гила, мягко отталкивая его прочь от контейнеров. - Я запал на кое-кого другого, – едва слышно бормочет Иван и, прежде чем его любовник успевает как-то среагировать, переводит всё в несколько менее серьёзное русло. – Гилберт Байльшмидт, осознаёте ли вы, что являетесь чертовски привлекательным засранцем? - Ничего нового вы мне не сообщили, господин капитан, – ухмыляется Гилберт, прекрасно понимая настрой любовника. Так намного лучше. Всё же играть в любовь Байльшмидту куда понятней и привычней. Он охотно отвечает на поцелуй, но когда Иван прижимает его к первой попавшейся вертикальной поверхности, невольно возмущается: – Что, прямо здесь? - Ты против? Деревянные ящики – то ли имитация под старину, то ли действительно часть сохранившейся древней атрибутики этого корабля-развалюхи – мягко говоря, не самая подходящая для подобных вещей поверхность. Но одежда оказывается вполне себе надёжной защитой от возможных заноз (Иван и вовсе уверяет, что это самые безопасные в этом плане ящики из всех существующих), а Гил невнятно бормочет в ответ нечто смутно напоминающее согласие. - Погоди! – Гилберт с трудом заставляет себя увернуться от столь приятных ласк, чем вызывает разочарованный вздох любовника. – А они?.. Нет, Гил вовсе не смущён, что помимо них здесь находятся ещё и звёздные пылинки. Но всё же при них заниматься подобными вещами как-то… странно. Мимолётным, словно бы случайным движением Иван нажимает на одному лишь ему известную часть дисплея, и защитный барьер поднимается, скрывая возможных свидетелей. - Теперь всё? – добродушно ворчит Иван, вновь возвращаясь к прерванному занятию, опускаясь поцелуями всё ниже. - Показушник, – фыркает Гил и подавляет стон, закусив губу. Это первый раз, когда после секса Иван не уходит. Он лежит, обняв Гилберта, полусонно прижавшись щекой к его груди. И Гилу так нравится много больше, чем прежде. Он удовлетворённо рассматривает спокойное лицо Ивана – Вани. Пожалуй, он даже по-своему красив. Не так, конечно, идеально-искусственно красив как все те парни-модели из однообразных реклам. Нет, это что-то живое, настоящее, чего Гил раньше либо не встречал, либо не замечал в своих знакомых. - И всё же, – шепчет Гил едва слышно, – твой корабль не самое подходящее место для них. Ваня сонно возится, неохотно приоткрывая глаза. - Почему? - Система защиты. - А что с ней? – удивляется любовник. Действительно удивляется, ни капли не поддельно. Нет, ну вот как он может так легкомысленно относиться к подобным вещам? - Ну, у тебя её, как бы… нет. - Она есть, – упрямится Ваня, чуть хмурясь. - Снотворный газ? Так себе защита. - Мне нравится, – бормочет он почти невнятно. – Классика. Да ещё и довольно мирная. Уж лучше, чем вся эта жуть у "Beilschmidt Inc."… Ай, ты чего?.. Щипаться подло… Тем более на правду не обижаются. У вас реально жуткая жуть. Похлеще инквизиции… - Всё в рамках закона, – хмыкает Гил, уже привыкший к подобным выпадам от СМИ, знакомых, да и просто левых людей, случайно узнавших его. Нет, правда: бизнес есть бизнес. Без таких жёстких мер они не были бы надёжнейшими и, соответственно, лучшими. – Слушай, а у тебя не будет проблем из-за нашего путешествия? - О чём ты?.. -Ну, я, не пойми кто, не имею права находиться рядом со столь ценным грузом – это раз. Ты трахаешь жениха внука своего босса – это два. - Класть я хотел на чьё-либо мнение, – ворчит Ваня, крепче его сжимая. – И на правила приличия тоже. Ты мой, и всё тут. - Какие мы грозные... – смеётся Гил, и на душе от этого собственнического настроя любовника отчего-то теплеет.