Пленница Сердца

Её пробудил тонкий дивный аромат, распространившийся по комнате. Какое-то время Алиса лежала с закрытыми глазами, свернувшись клубочком под одеялом. Наконец она заставила себя открыть глаза, да так и обмерла от удивления и восторга. На чайном столике стоял большой горшок с прекрасными белоснежными розами. Цветы были живые и тихонько переговаривались между собой, а их дыхание благоухало. Алиса сползла с кровати и подошла к цветам, приблизив лицо к их белоснежным головкам и вдыхая пьянящий аромат. Она слышала прерывистый шепот роз и не могла различить ни слова. Но это было неважно. Она знала, откуда цветы. Она помнила вчерашний разговор и своё пожелание в случае выигрыша. И то, как он вернул ей её слово в обмен на то, чтобы она не звала его больше ненавистной кличкой. Её вдруг охватило ощущение эйфории. Он не забыл! Исполнил её желание! Даже победив! Тихое покашливание отвлекло её от любования цветами. У камина стоял Мак Твисп. Глазёнки его были заплаканными, но он был в сравнительно спокойном состоянии. -Принесли, пока ты спала, — пояснил кролик, потирая ушки нервным жестом. –Там есть письмо, внизу. Алиса аккуратно просунула пальчики между колючих стеблей и отыскала свернутый в трубочку лист тонкой алой бумаги с оттиснутыми на ней сердцами. Послание было запечатано, и девушка слегка дрожащими руками вскрыла печать и развернула бумагу. Лист был пуст. Алиса в недоумении повертела его в руках и вопросительно уставилась на кролика. Мак Твисп нервно подергал собственные ушки и захлюпал носом. -Поцелуй...— тихо пробубнил он. –Поцелуй открывает любые замки и секреты, это самая сильная магия нашего мира. Алиса поднесла к лицу бумагу, от которой исходил слабый, едва уловимый аромат ванили. Всего лишь поцелуй...поцеловать бумагу...это ведь не губы Валета, красные, кроваво-алая прорезь на бледном лице...Сердце подпрыгнуло при воспоминании о Его губах. Алиса неуютно поежилась. -Ладно...мне просто любопытно...— сказала она не столько Нивенсу, сколько самой себе, и поцеловала послание. Почти сразу по бумаге заструились тонкие золотистые полоски, расходясь от места поцелуя, и собираясь в ажурные буквы, и скоро Алиса смогла прочесть фразы, в которые они сложились. «Эти цветы для Прекрасной Дамы. Для Бравного Сердца. Для той, что вернулась. С вечной любовью, Илосович Стейн, Валет Червей» Странно, но Алиса словно погружалась в эти немудреные строчки. Ей вдруг представилось, как он сидит и аккуратно выводит послание в свете алой свечи, а челка черных, как смоль волос спадает на высокий лоб, и он отбрасывает её нервным движением головы. Дыхание сбилось от волнения. Алиса потрясла головой. чтобы прогнать остатки грёзы, аккуратно свернула письмо и спрятала за корсаж платья. -Это может помочь наладить с ним отношения, — пояснила девушка ошарашенному кролику, — он сам сделал шаг навстречу, это хорошо. Сыграю влюбленную дурочку. Ну, не совсем дурочку...но какая девушка устоит перед такими проявлениями внимания?— она с лукавой улыбкой кивнула на столик, где стояли розы. На сей раз она не могла дождаться вечера. Примеряла платье за платьем, снова и снова проверяла макияж и прическу, нервно кусая губки, расхаживала по комнате. Наконец какое-то извращенное любопытство подтолкнуло её к алькову, где он проводил ночи. Осторожно отодвинув тяжелую портьеру, она оказалась внутри небольшой комнатки, которую почти целиком заполняла неубранная, разворошенная кровать. Возле кровати стоял небольшой ночной столик, на котором лежали тонкие льняные перчатки с чересчур длинными пальцами, благоухавшие какими-то мазями, небольшой кинжал в ножнах, отделанных драгоценными камнями, а так же (у Алисы просто перехватило дыхание от волнения) небольшой рукописный портрет, в котором она узнала себя. Её портрет! Вне себя от охвативших её негодования, удивления и ещё какого-то чувства, в котором она не сразу распознала удовольствие, девушка опустилась на край постели. Голова слегка кружилась. Алиса наклонилась, вдохнув странный прохладный аромат, исходящий от подушки, и провела ладонью по чуть влажным простыням. У него есть её портрет! Мысль об этом приводила её в ярость и в то же время оказалась невыразимо сладкой. Снова, словно во сне она увидела высокого гибкого мужчину, лежащего среди шелков постели, любующегося на её изображение. Она могла различить даже тонкую полоску перламутровой чешуи, тянувшуюся вдоль позвоночника, и выражение грусти в единственном глазу. Даже в постели он не снимал повязку...Алиса прикусила губу, поняв, что кроме повязки на нем ничего нет. Он лежал, словно ослепительно прекрасный змей, вытянувшись на алых шелках постели и его черные волосы рассыпались по подушке. Он держал портрет перед глазами, а пальцы второй руки медленно двигались, сползая по животу к полоске темного меха, уходящей в складки алого шелка, прикрывающие его бедра. Вскрикнув, Алиса вскочила и опрометью выбежала из алькова, едва не сбив с ног входящего хозяина. Её трясло, она даже не попыталась оттолкнуть удивленного Валета, держащего её в объятиях. Сейчас она была по плечо ему, и когда осмелилась поднять пылающее лицо ему навстречу, увидела как слабым румянцем покрылись бледные щеки мужчины. Валет держал её осторожно, но крепко. И его губы— кроваво-красная прорезь на бледном лице— были так близко... Поцелуй обжигал, словно адово пламя. Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног и мир рассыпается осколками стеклянного сердца. Она ненавидела себя, но прошла почти целая вечность, равная нескольким ударам сердца прежде, чем она смогла оттолкнуть его и отпрянуть. В его единственном глазу она прочитала отчаяние и решимость, когда он шагнул к ней, пытаясь снова обнять, но застыл, натолкнувшись на полный ужаса взгляд девушки. -Прости...— казалось, он не говорит, а выдавливает из себя раскаленные угли, — это было...непростительно...я не...(протяжный вздох) не имел права... Он развернулся и покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь. Алиса без сил сползла по обитой красным бархатом стене на ковер и горько, безутешно расплакалась.