Мальчик голубых кровей. Испытание алчностью

Почему так путаются мысли, Почему так часто меркнет свет? Я к тебе пришла из прошлой жизни, В этой мне с тобою жизни нет… (Л. Успенская)

— Как он? — голос раздаётся в полной тишине больничного крыла ранним утром. — Жив? — Боюсь, что всё хуже, чем казалось сперва, — говорит Помфри. — Разорвана артерия, повреждено и сухожилие, я, конечно, заговорила кровотечение и наложила шину, но… — И что делать? — перебивает Мэри Кроткотт и с ужасом смотрит на медика. — Нужно же что-то делать! — …но за баранку он теперь может вообще больше не взяться. — Отправить в Мунго — единственный верный выход. — Минерва МакГонагалл вздыхает. — И что вы скажете?! — Если сказать, что он получил эти травмы направляясь в Хогвартс, то нам конец. — Минерва снова вздыхает, глядя на лежащего мужчину. — Нельзя подставлять Дамблдора. Он и так с меня голову снимет. — Только бы с Альбертом всё было в порядке, — говорит Мэри, вертя на безымянном пальце кольцо. — Он обещал мне, что не станет никуда лезть… — Я надеюсь, что у вашего супруга хватит мозгов спрятаться и отсидеться, — Минерва ведёт себя довольно хладнокровно. И Кроткотт теперь это почти не удивляет. — Вы, кстати, не боитесь, что он может прислать Амбридж сюда? — Амбридж? — глаза у Помфри округляются. — А она каким местом? — Сейчас и не такое случается. — Как вы вообще умудрились напороться на Пожирателей? — Это были не Пожиратели, — отвечает Мэри. — Это Министерские ищейки. — С чего бы вдруг они напали? — Помфри внимательно смотрит на Минерву. — Они предлагали пойти с ними, — женщина чуть усмехается. — Пришлось объяснять, что у нас другие планы. К тому же, за миссис Кроткотт охотятся. Люди Амбридж. — Эк, как всё серьёзно. — Он жить будет?! — снова спрашивает с волнением Мэри. — Я не могу ничего гарантировать. — Я переговорю с Дамблдором, — Минерва хлопает Кроткотт по плечу и уходит. Фоукс приземляется на свою жердь и начинает клевать кусок белого хлеба, который Дамблдор всегда оставляет специально для питомца. — Альбус? — зовёт Минерва МакГонагалл. — Кто-то говорит, что я из ума выжил! — Альбус Дамблдор появляется внезапно и проходится по своему кабинету. — Знаешь, Минерва, после того, что случилось, я могу то же самое сказать о тебе. — Альбус, прости, — МакГонагалл виновато опускает голову. — Я уже объяснила, что другого выхода не было… — Может, ты просто его не поискала?! — Ну нельзя же было пускать всё это на самотек! — восклицает Минерва. — А если бы вас там всех прикончили? Минерва сглатывает: без жертв никогда не обходится. В таких опасных ситуациях пролить чью-то кровь является необходимостью. Ритуалом. Иначе ничего не получится. МакГонагалл ещё не знает, как будет оправдываться перед Локонсом, чьего водителя настигла печальная участь — когда убегали, то одно из заклинаний сработало неверно — отрикошетило и затем поразило молодого полукровку на водительском сиденье. Конечно, повезло, что тот остался жив, но вот без одной руки ему вряд ли будет удобно и дальше возить людей. — Ты меня крайне разочаровала, Минерва, — глаза у Альбуса закрыты. Он усиленно дышит через рот, чтоб не сорваться и не натворить ещё больших глупостей. Все же поднимать на женщину руку — не есть хорошо, точнее — ужасно плохо. — Ты будешь наказана. — Наказывай меня сколько угодно, но главное, чтоб ты помнил, что не я виновата в том, что случилось с Кроткотт… Минерва специально называет только фамилию. Без имени. Чтоб Альбус слегка напрягся и пошевелил извилинами. — Вот как?! — распахивает глаза в удивлении Дамблдор. — А кто же? — Ты. — Снова я? — Да, — кивает Минерва. — Снова ты. — Мы поговорим об этом позже, Минерва. — Альбус слышит шаги возле своего кабинета. — А пока иди и занимайся работой. Ты, насколько я знаю, ещё не провела вступительную лекцию на факультете? Верно? — Пока ещё не провела… — Так пора бы раскачиваться! — Староста Перси Уизли… — Я разберусь. У него уважительная причина, — рявкает раздраженный Дамблдор. — Иди! — Хорошо. — Снегг мне жаловался на Гриффиндорцев. Ой, как жаловался!  — Разве он умеет по-другому? — усмехается МакГонагалл. В общей гостиной после завтрака собираются студенты факультета Гриффиндор со второго и по пятый курс. Минерва должна объявить им о расписании, уточнить, у кого какие проблемы, и рассказать о новой учебной программе и её концепции. Ученики-первокурсники будут собраны отдельно после старших, потому что там нужно разбираться поэтапно и со множеством проблем сразу. И, наконец, выпускной класс и также шестой курс — вечером. — Рассаживайтесь скорее, — говорит Минерва. — Чем быстрее начнём, тем раньше закончим. Гостиная походит на муравейник — все вокруг куда-то снуют и цепочками перемещаются, ища свой курс. Минерва занимает место в центре. Вокруг неё — студенты. Кто-то на диванах, кто-то в креслах, кто-то даже на подоконниках, а кто-то и на полу сидит, скрестив ноги-по-турецки. — Ещё раз здравствуйте, — начинает профессорша, — тем, с кем виделись и тем, с кем ещё не успели. Напоминаю, что вы обучаетесь в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, на факультете, основанном Годриком Гриффиндором. Минерва взмахивает палочкой и лампы в помещении загораются чуть ярче. Студенты оживленно перешептываются. Все пребывают в довольно нормальном настроении, если не считать мрачных второкурсников, сидящих в разных концах гостиной. МакГонагалл сразу замечает неладное, глядя на Драко, но говорить об этом сейчас — просто тратить время. Она ещё успеет. — Давайте для начала пройдёмся по учебному расписанию на этот семестр, — МакГонагалл достаёт большой лист пергамента. — Если у кого-то трудно с памятью, записывайте или делайте какие-либо пометки. Старшие курсы лениво зевают, а младшие слушают куда лучше. — Скажу сразу, что у нас теперь введена шестидневка. Все резко притихают. — Да, именно так, — кивает Минерва. — То есть, в субботу у вас будут уроки. До и после обеда. Хогсмид посещать вы сможете только в воскресенье, да и то лишь те, у кого не будет проблем с успеваемостью и дисциплиной… — А почему?! — возмущенные голоса студентов сыплются отовсюду. — Имеют разве право? — Кто это решает? — Шестидневка введена по распоряжению Министерства магии, — объясняет Минерва. — В связи с увеличением часов на обязательные предметы. И нововведениями в учебной программе. — И много таких изменений? — с кислыми минами интересуются Фред и Джордж Уизли. — Достаточно, — смотрит на них МакГонагалл строго. — Итак, обязательные предметы, которые испокон веков изучались в магических школах остаются на месте… Минерва отходит чуть в сторону и велит пересесть, что всем всё было видно. На большом листе пергамента, повисшем в воздухе, появляются слова: «Обязательные предметы, входящие в программу для успешной сдачи СОВ, должны быть освоены студентами, отучившимся в Хогвартсе с первого по пятый курс: Заклинания, Трансфигурация, Зельеварение, Травология, ЗОТИ, Уход за магическими существами, Астрономия, Полёты». — Я раздам каждому из вас копию этого утвержденного расписания, — говорит Минерва, — если кто-то не успевает записывать. — Получается, что Заклинания, Трансфигурация, Зельеварение и Травология будут включать в себя ещё какие-то дисциплины? — охает Фред Уизли, явно не знавший того, что им предстоит. — Вы нас уморить захотели, профессор? — У нас новая улучшенная программа. — Кто сказал, что она улучшенная? — кривится Фред. — Но ведь это только для пятого курса актуально, да? — спрашивает побледневший Невилл. — Второй курс ведь не сдаёт экзаменов перед комиссией… — Второй курс в этом году сдаёт только один экзамен, — Минерва строго смотрит на Гарри, Драко, Рональда и прочих любителей устраивать разного рода неприятности. — Экзамен по поведению. Лично мне. Слышится хихиканье. — Что касается нововведений в учебной программе, то я скажу лишь то, что необязательные предметы теперь становятся в один ряд с обязательными. Это актуально уже для всех обучающихся с первого по нынешний четвёртый курс. — Что? — снова голоса становятся громче. — Почему? Минерва разворачивает второй пергаментный лист: «Предметы необязательные (частные) к изучению в магической школе, но обязательно нуждающиеся в оценке качества подготовленности студента для успешной сдачи экзамена уровня ЖАБА, здесь и далее в алфавитном порядке с расшифровкой: 1. Анатомическое строение живых существ (ответственное лицо — колдомедик Поппи Помфри; количество часов, отведенных для изучения нужных тем и разделов для каждого курса — 20; практические занятия учитывают возрастные особенности каждого курса; о каких-либо проблемах и фобиях (кровобоязнь, астма, эпилепсия) студенты должны оповещать заранее) 2. Иероглифописание (ответственное лицо — библиотекарь Ирма Пинс; количество часов для каждого курса — 10; дисциплина направлена на поддержание интереса к китайской культуре) 3. Иностранный язык (преподаватель — профессор Батшеда Бабблинг; студенты изучают на выбор два языка (латынь не считается); количество часов для каждого курса варьируется от 10 до 20 в год) 4. История магии (преподаватель — профессор Минерва МакГонагалл; дисциплина нацелена на изучение главных теоретических постулатов и норм, сложившихся в мире о зарождении магии, о спорах и не до конца исследованных фактах, о становлении величайших магов в истории; осваивается путём прослушивания лекций и написания контрольных работ) 5. Маггловедение (преподаватель — профессор Чарити Бербидж; этот курс нацелен на изучение поведения и быта маглов, изучение литературы, музыки и других культурных явлений, маггловской истории, феноменальных открытий и прочего, с точки зрения волшебников; количество часов в год — 40-45; возможно „сп“) 6. Прорицания (преподаватель — профессор Сивилла Трелони; количество отведенных часов для каждого курса — 15; практические занятия учитывают особенности темперамента и возраста обучающихся; о каких-либо проблемах студенты сообщают заранее; возможно „сп“) 7. Психология человека (ответственное лицо — психолог Мэри Кроткотт; дисциплина изучает закономерности возникновения, развития и функционирования психики и психической деятельности человека и групп людей; количество часов — 20) 8. Строение и использование волшебных палочек (преподаватель — профессор Филиус Флитвик; количество отведенных часов на изучение тем и разделов для каждого курса — 35; успешное освоение предмета заключается в умении пользоваться разного рода и вида палочками, как в мирных целях, так и в крайне опасных ситуациях; возможно „сп“) 9. Толкование Древних Рун (преподаватель — профессор Катберт Бинс; количество отведенных часов для каждого курса — 15; успешное освоение предмета заключается в умении расшифровывать записи прошлых веков, сделанные в виде наскальных рисунков)» — Почему это мы теперь должны изучать маггловедение и прочую ерунду в обязательном порядке? — спрашивает Драко. — Тут же стоит «СП», значит — свободное посещение. Разве нет? — Свободное посещение, мистер Малфой, — отвечает тут же Минерва, — в данном контексте не означает пропуски всех занятий по данной дисциплине. Здесь имеется в виду тот факт, что вы сами назначаете преподавателям дату и время для проведения занятия. Привыкайте к ответственности. Раз в неделю вас это не убьёт, согласитесь? — Но ведь мы можем отказаться? — Ваше право, — фыркает МакГонагалл. — Не ходите хоть весь год, но, как я уже сказала, зачеты и экзамены за курс вы будете сдавать наравне с остальными. Есть ещё вопросы? — Маггловедение — это тоже экзамен? — спрашивает испуганный Рональд. — Когда доживёте до пятого курса, то да — будете сдавать, — отвечает Минерва. Близнецы Уизли радостно улюлюкают — их-то эти нововведения уже не коснутся. Рональд же сидит с кислой миной. — А Толкование Древних Рун и Иероглифописание — это не одно и то же, профессор? — Невилл пытается корчить из себя умного. — Я выдам каждому курсу специальное расписание, учитывающее именно ваш возраст и уровень владения магией. Не беспокойтесь. — А почему ничего не сказано про тренировки? — поднимает руку Драко. — Они вообще будут? Минерва МакГонагалл убирает пергамент и переходит к разбору личных полетов. — Что касается тренировок и общей дисциплины, то у меня есть некоторые вопросы ко второму курсу. — Симус и Дин тут же опускают головы. Они уже догадываются, о ком пойдёт речь. — Мистер Поттер, встаньте. Гарри медленно встаёт. — Что случилось на стадионе вчера? — Это лучше спросить у Оливера Вуда, профессор, — тихо произносит Гарри. — Мы просто хотели начать тренироваться, а потом… — Оливер Вуд! — грозно зовёт Минерва. — Профессор, ничего бы не случилось, если бы не Маркус Флинт! — Значит так, Вуд, — Минерва МакГонагалл указывает пальцем на Гарри. — Берёшь его, и оба ко мне в кабинет! *** В конце октября, когда в замок приходит сырость и по-настоящему холодный ветер, в больничном крыле нет отбоя от посетителей. Мадам Пофмри занята целыми днями. И её Бодроперцовое зелье пользуется большим спросом. Тяжелые капли дождя стучат по окнам замка неделю без перерыва. Озеро выходит из берегов, клумбы превращаются в грязное месиво, а тыквы Хагрида раздуваются до размеров карет. Но все это нисколько не остужает энтузиазм Оливера Вуда. Тренировки продолжаются. Именно поэтому в субботний вечер Гарри возвращается к себе в башню промокший до нитки — в такое ненастье добрый хозяин собаку из дома не выгонит. Но только не тренер Вуд. Тренировка не приносит большой радости, и дело было не только в скверной погоде. Вуд даёт Поттеру специальные задания, но Гарри не делает больших успехов. Он почти ни с кем не общается после того случая. Никто не хочет с ним разговаривать как раньше. Малфой же намеренно держится в сторонке, и вообще многие замечают, что мальчишка становится тем же самым эгоистичным маленьким засранцем, каким приехал на первый курс. Идя по пустому коридору, Гарри замечает, что не только его одного одолевают невеселые мысли. Почти Безголовый Ник, привидение башни Гриффиндора, уставившись в окно бессмысленным взглядом, бормочет себе под нос: — Не удовлетворяю их требованиям… какой-то сантиметр, если уж на то пошло… — Приветствую, сэр Ник, — окликает его Гарри. — Привет, привет. — Ник, вздрогнув, отворачивается от окна. На нём старинная шляпа с пером, из-под которой на плечи падают крупные локоны, и кафтан с широким плотным воротником. Благодаря этому воротнику незаметно, что голова его почти совсем отрублена. Он полупрозрачен, как облако дыма. Гарри это отчетливо видит сквозь него тёмное небо за окном и льющиеся по стеклу потоки дождя. — У тебя озабоченный вид, юный Поттер, — говорит Ник, сворачивая прозрачный лист бумаги и пряча его в карман. — У вас тоже, — ответил Гарри. — А-а, ничего особенного. — Ник изящно взмахивает рукой. — Я и не жаждал туда вступать… Просто подумал, подам заявление. Но, оказалось, я «не удовлетворяю их требованиям»… Ник силится изобразить безразличие, но все-таки не может скрыть обиды. — Сорок пять ударов тупым топором по шее! — достаёт он из кармана письмо. — Разве этого мало, чтобы принять меня в Клуб обезглавленных охотников? — M-м, да, — хмыкает Гарри Поттер, чувствуя, что Ник явно ожидает от него участия. — Что я хочу сказать, — продолжает Ник. — Я больше всех желал, чтобы все прошло как по маслу, и голова отделилась от тулова как положено. Ведь было бы не так больно. И я не оказался бы впоследствии в столь двусмысленном положении. Однако… Почти Безголовый Ник встряхивает прозрачный лист бумаги и начинает читать звенящим от негодования голосом: — «Мы принимаем в Клуб охотников только тех привидений, чьи головы полностью отсечены от тела. Без этого условия нельзя участвовать в таких мероприятиях, как скачки на коне с жонглированием головой или игра в поло отрубленными головами. С величайшим сожалением должен сообщить Вам, что Вы не удовлетворяете нашим требованиям. С наилучшими пожеланиями, сэр Патрик Делэйни-Подмор». — Моя голова, Гарри, держится всего на лоскутке кожи и нескольких жилах! — восклицает привидение. — Все скажут, что она отрублена, но нет, для сэра Патрика, обезглавленного по всем правилам, этого недостаточно. Почти Безголовый Ник несколько раз глубоко вздыхает и уже спокойнее продолжает: — А что тебя огорчило, мой юный друг? Не мог бы я чем-нибудь помочь? — Нет, спасибо. — Гарри покачивает головой, а с его челки льётся вода. — Если ты, конечно, не знаешь, где бесплатно достать семь мётел «Нимбус-2001», как у Слизеринцев, для матча… Конец предложения заглушается пронзительным мяуканьем. Гарри смотрит под ноги и встречается взглядом с двумя желтыми, как горящие лампы, глазами. Глаза принадлежат Миссис Норрис, ухоженной, но агрессивной кошке — верной помощнице завхоза Аргуса Филча в его бесконечной борьбе со школьниками. — Уходи-ка отсюда поскорее, Гарри, — советует Ник. — Филч сейчас в самом дурном расположении духа. Он простужен, вдобавок, кто-то из третьекурсников нечаянно забрызгал лягушачьими мозгами весь потолок в подземелье номер пять, и он весь день наводил там порядок. Если он увидит, сколько с тебя натекло грязи… — Да, верно, — соглашается Гарри Поттер. — Ухожу… Гарри не учитывает того факта, что между Филчем и его кошкой существует странная связь — стоит Миссис Норрис увидеть проказу, Филч тут как тут в мгновение ока. Вот и сейчас он выскакивает из-за гобелена, то и дело чихая, готовый немедленно учинить расправу. Глаза метают громы и молнии, побагровевший нос распух, голова обмотана клетчатым шерстяным шарфом. — Грязь! — вопит Филч, лязгнув зубами. Глаза выкатываются из орбит, а палец грозно указывает на лужу, натекшую со спортивной формы Гарри. — По всему замку грязь! Нет, с меня довольно! Идите за мной, Поттер! В кабинете Филча, который служит ему и мастерской, и спальней, и столовой Гарри чувствует себя очень неуютно. Школьники стараются обходить его стороной. Комната без окон душная и мрачная — её освещает керосиновая лампа, свисающая с низкого потолка. Вдоль двух стен шкафы с ящиками для документов, на каждом наклеены по алфавиту фамилии провинившихся учеников, внутри ящиков — записи о наложенных наказаниях. Для Фреда и Джорджа Уизли отведён отдельный ящик. На дальней стене висят начищенные до блеска цепи с кандалами. Ни для кого не секрет, что Филч всё время уговаривает Дамблдора ввести в действие Указ о подвешивании к потолку за лодыжки проштрафившихся учеников. Филч выдёргивает перо из чернильницы и начинает шелестеть бумагами в поисках чистого пергамента. — Навоз… шипящие сопли дракона… лягушачьи мозги… крысиные кишки… — яростно бормочет он. — Хватит с меня всего этого… Нужно примерно наказать кого-то, чтобы другим было неповадно… Где же бланк… Ага… Он вытаскивает из ящика стола свиток пергамента, разворачивает его и обмакивает длинное чёрное перо в чернильницу. — Имя — Гарри Поттер… — Я совсем немного принёс грязи! — оправдывается Гарри. — Это для тебя немного, а для меня целый час тяжкого труда! — кричит Филч. На кончике его распухшего носа трясётся малоприятная капля. — Итак, проступок — загрязнение замка. Рекомендуемое наказание… Вытирая мокрый нос, Филч злобно косился на Гарри. Тот, затаив дыхание, ждёт приговора. Филч уже заносит перо над пергаментом, как вдруг наверху что-то громыхает. — Пивз! — орёт Филч, отшвырнув перо в приступе ярости. — На сей раз я до тебя доберусь, честное слово, доберусь! Филч забывает про Гарри и, тяжело топая, выбегает из кабинета. Следом за ним и Миссис Норрис. Пивз — это школьный полтергейст, вечно ухмыляющаяся летающая угроза. Цель его жизни — устраивать хаос и чинить людям мелкие неприятности. Гарри, мягко говоря, его недолюбливает, но сейчас был ему благодарен — так удачно выбрать время для очередной проделки! Похоже, на этот раз он разбил что-то очень большое. Есть надежда, что Гарри удастся избежать наказания. Но все же Филча надо дождаться. Гарри садится в побитое молью кресло. На столе, кроме бланка, который Филч начал заполнять, лежит только большой блестящий лиловый конверт с серебряной надписью. Бросив быстрый взгляд на дверь, Гарри берётся за конверт: «Скоромагия. Заочный курс колдовства для начинающих». Гарри, подстегиваемый любопытством, открывает конверт и вытаскивает лист пергамента, исписанный витиеватыми серебряными буквами. «Трудно идти в ногу с современной магией? Стесняетесь, что не знаете самых простых заклинаний? Терпите насмешки из-за неумелого обращения с волшебной палочкой? Эти проблемы можно решить! Скоромагия — абсолютно новый, очень простой, стопроцентно надежный курс колдовства, дающий молниеносные результаты. Сотни волшебников и волшебниц улучшили свою жизнь, овладев методом скоромагии!» Любознательный Гарри перелистывает другие бумаги, лежавшие в конверте. Интересно, зачем Филчу нужна скоромагия? Не значит ли это, что Филч никакой не волшебник? Читая первый урок «Как держать волшебную палочку (несколько полезных советов)», Гарри слышит за дверью шаги. Поспешно засовывая бумаги в конверт, он едва успевает бросить его на стол, до того, как дверь открывается. — Мистер Филч? — Гарри с удивлением видит Мэри Кроткотт. — Он вышел, — растерянно говорит Гарри. — Ах, вышел. — Мэри прислоняется к косяку. — Я подожду. А вы что здесь делаете? Провинились? — Да, я после тренировки и вот — немного наследил, — чуть смущённо улыбается Поттер. — Извините… — Вы перед мистером Филчем извиниться не пробовали? — хмыкает Кроткотт. — Может быть, поможет? Когда завхоз возвращается, видимо, не догнав Пивза, то делает крайне удивленную морду — Кроткотт лишь разводит руками. Гарри выставляют вон, но когда Филч слишком сильно выталкивает мальчика, то двери захлопываются дважды и оставляют заметную щель. Гарри Поттер не привык подслушивать, но именно сейчас ему некуда деваться — Аргус Филч решает наказать провинившегося любой ценой и потому Гарри должен ждать, когда закончится беседа. — Что вам угодно? — спрашивает Филч. — Гостей я не жду после Квирелла, который и захаживал только ради укрытия… — Я зашла, чтобы поговорить о пренеприятнейшем инциденте, мистер Филч, — тихо произносит Кроткотт. — Насколько мне известно, вы являетесь сквибом? — Да, — фыркает Аргус. — И чего с того? — Дело в том, что все сквибы занесены в общую базу данных… — Куда-куда? — судя по всему завхозу Хогвартса такие слова ни о чем не говорят. — Вы в своём уме?! Какая база? — Министерство магии отслеживает вашу популяцию. — Так, девонька, — Аргус насмехательски произносит последнее слово. — Иди-ка ты отседова, пока я Дамблдору не доложил об твоей слежке! — Я хочу вас попросить кое о чём. — Мэри шуршит какой-то бумагой. — Возможно, что вы знали мисс Донаген? Она работала в Министерстве очень продолжительное время. — Не знал. — Мистер Филч. — Кроткотт будто всех видит насквозь и всё знает наперёд. — Я вышла на вашу кандидатуру, когда просматривала почту Донаген. Это было примерно… год назад. Мне известно, что вы вели переписку. Простите, что я так внезапно к вам обратилась, но другого выхода сейчас нет. — Чего же вам нужно? — Я подумала, что вы захотите быть в курсе. Мисс Донаген умерла, — Кроткотт замолкает на мгновение. — Её убили, мистер Филч. У неё есть сын. Вы же знаете про него? Ему нужен уход… *** В понедельник Северус Снегг, бегло просматривая расписание, натыкается на первый дополнительный (частный) урок маггловедения у Чарити Бербидж. Эта женщина давно работает в Хогвартсе, но преподавать она отказывалась до тех пор, пока Дамблдор не заверил, что это будет безопасным занятием. Северус знает Чарити ещё со школы. Она училась на два года младше его. На Гриффиндоре. Их отношения можно охарактеризовать примерно так: люди, достаточно хорошо знающие друг друга, и даже проявляющие к друг другу определенного рода симпатию, имеющие общие темы, но в силу никому неизвестных причин никогда даже не заговаривающие об этом. Чарити Бербидж — волшебница-полукровка. Родившаяся в пригороде Лондона. Избалованная и весьма требовательная к комфорту особа. Её родители довольно долгое время занимали пост в верхушке магической нефтяной отрасли, а затем, когда дочь была выбрана на пост преподавателя, переехали и стали заниматься исключительно домашними делами. Бербидж настолько продвинута в педагогическом плане, что без труда находит себе работу в одном из крупнейших маггловских университетов. Она отлично владеет языками и колесит по свету в поисках лучшего. Зарплата у неё куда более высокая, чем у самого Дамблдора. Правда, волшебнице не так и сладко всё время находиться среди магглов. Природа-то берёт своё. Поэтому она всё же решает вернуться в Хогвартс на постоянной основе — Северус знает о её последних «успехах» лишь то, что она-таки засветила палочку на собрании высокого маггловского начальства. Началось судебное разбирательство, и Чарити Бербидж вынуждена срочно искать новую работу. — Я не помешаю? — Снегг со стуком отворяет дверь из красного дерева, которую ставит на свои же средства Бербидж, желая таким образом выделиться. Её кабинет расположен на втором этаже возле бывшего кабинета зельеварения. Место позволяет разместить огромную аудиторию. — Профессор Бербидж? — … а я сяду в кабриолет… — Профессор? — снова зовёт Снегг. — …и уеду куда-нибудь! — Чарити! — Да? — она заканчивает петь. — Я не помешаю? — Нет, — женщина стоит напротив огромной стеклянной витрины, за которой находится самая большая и редкая коллекция вещей из мира магглов. Некоторые экспонаты были приобретены Чарити на крупных мировых музейных выставках. — Я вот залюбовалась на доспехи японского генерала времен Первой мировой. — Должно быть, здорово помогает отвлечься, верно? — чуть сморщившись, выдаёт Снегг. — Я, собственно, зашел пожелать вам удачи на первом уроке. — Ну, слава Мерлину, я ещё не разучилась ладить с детьми. Хотя, конечно, второй курс Гриффиндорцев — это вам не начитанные и эрудированные во всех отношениях студенты Оксфорда. — Может, тогда я вам своих Слизеринцев пригоню? — Нет, пожалуй, начнём с Гриффиндора, — улыбается уголками губ Чарити. — Чтоб войти в нужную колею. Я со Слизерином в ладах не была со времён вашего выпускного. Ты меня ещё тогда прогуляться звал. — Припоминаю. — Снеггу становится неловко. — Хорошо, что всё в прошлом. — Кто-то говорит, что хорошо быть волшебником… Но я бы с радостью поменялась с каким-нибудь магглом. — Всё так плохо? — настораживается Снегг. — От мужа ушла. — Чарити резко разворачивается лицом к мужчине. — Адаптация. Понимаешь? — Придётся привыкать, — говорит Северус Снегг и протягивает женщине журнал, стараясь не смотреть ей в глаза. — Здесь, как вы на прошлой неделе просили, стоят пометки о чистокровности того или иного ученика. — Спасибо, — Чарити бросает журнал на стол. — Тогда я пойду… — Только за этим и заходил? — она вмиг отбрасывает формальности. Всё же, Северуса Снегга знает не первый день, и по его лицу всё всегда видно. Он не скрывает, но бывает, огрызается с теми, кто более или менее проницателен и пытается помочь. — Что-то случилось? — Мне не нужен психолог, — сразу фыркает Снегг. — И Кроткотт хватит. — Хорошо, — понимает его мысли Чарити и кивает на лаборантскую. — Заходи после уроков. Поговорим, как взрослые и серьёзные люди. Захвати огневиски только… — Я не пью. — Зато мне компания нужна, — замечает Бербидж. — И тебе, я вижу, тоже. — Мы с тобой никогда ещё подобного не делали. — Всё бывает в первый раз, — улыбается Чарити. — Снегг, послушай, если вдруг ты боишься каких-то там сплетен про меня и магглов, то… — Мне на них плевать. — Отлично! — Чарити машет декану Слизерина рукой. Звенит звонок. Гриффиндорцы в сопровождении старосты (почему-то за старосту у них юноша в Когтеврановской форме) подходят к дверям кабинета с табличкой: «Маггловедение. Основы жизни без волшебства». Чарити Бербидж глубоко вздыхает и натягивает самую радушную улыбку. — Доброе утро, класс! — женщина встаёт из-за своего стола. Ответом служит гробовая тишина. — Садитесь, — говорит Бербидж. Ученики с грохотом опускаются на стулья. Все смотрят на преподавателя и совершенно, похоже, не знают, что делать и как себя вести. Чарити предвидела, что будет трудно. После стольких лет, проведённых в обычных маггловских условиях, общаться с волшебниками становится весьма затруднительно. — Итак, давайте знакомиться, — она открывает журнал. — Зовут меня Чарити Доусон Бербидж. Я буду вести у вас курс под названием «Маггловедение». Не нужно так таращиться, молодые люди. Чарити замечает изумленный взгляд Симуса и Дина, устремлённый на большой телевизор, размещенный на одной из стен. — В этом кабинете вы не увидите ничего волшебного. Увы. Здесь у нас другие штучки… По классу прокатывается волна перешептываний. — Я думаю, что никому не нужно объяснять, что именно изучает маггловедение? — Чарити тыкает изящным тоненьким пальцем в строку, где написано имя одного из учеников. — Верно, мистер Малфой? Драко молча кивает. — Что-то вы совсем неразговорчивые, я погляжу, — качает головой Чарити Бербидж. — А зря. Не найдём контакта, на экзамене провалитесь. Как пить дать. — Мэм, — Гермиона тянет руку. — Можно вопрос? — Назовитесь. — Гермиона Грейнджер, мэм. — Что ж, — Чарити делает пометку. — Спрашивайте, мисс Грейнджер. С вами-то мы, мне кажется, уживёмся? Магглорождённым да не знать про устройство быта магглов? Не может такого быть… — Я хотела узнать, обязательно ли посещение вашего предмета магглрождённым? — Сколько у вас таких на курсе? — Я одна, мэм, — Гермиона чуть смущается. Все взгляды устремлены на неё. — И у меня есть проблемы с занятиями по использованию скоростных мётел. То есть, с полётами. Мне нужно время, чтобы… — Так, — протягивает Чарити, хмурясь. — А кто это вам, с позволения спросить, сказал, что предмет, просто стоящий в списке «необязательных», является не таким же, как и другие? — Простите, мэм, но ваш экзамен будет только в конце пятого курса, а зачёт по полётам нам нужно сдать уже в этом году. — Разрешите добавить, профессор? — Гарри Поттер тоже тянет руку. — Мне тоже нужно время, чтобы исправить долги по некоторым дисциплинам. — И разве у вас нет выходных? — Были, — печально вздыхает Гарри. — Но теперь ввели шестидневку и отдыхать мы можем только в воскресенье. Но ведь нужно ещё и в Хогсмиде побывать и полежать и по… — Я поняла, — пресекает его профессор. — Но ничего не могу сделать. Расписание есть расписание. — Но, мэм, пожалуйста, освободите тех, кто знает о курсе довольно много. — Гермиона чуть прикусывает губу. — Много — не значит «всё», мисс Грейнджер. — Но ведь «всё знать» просто невозможно! — Рональд решается перебить. И почти сразу жалеет об этом. — Вот что, хорошие мои, — через несколько секунд разозленная таким поведением Чарити Бербидж бросает журнал на стол. И все испуганно притихают. — Я не собираюсь сейчас выслушивать ваши причитания. У меня есть задачи, а у вас есть обязанности. И никаких отмазок мне не надо. Либо вы исправно посещаете мой предмет, который, к слову, попал в список благодаря вашим же родителям, состоящим в Попечительском Совете, явно не от хорошей жизни, либо у вас начнутся проблемы… Но тогда не обессудьте, что в конце пятого курса вы не наберёте нужных баллов и не сможете претендовать на сдачу уровня ЖАБА! Когда в классе воцаряется идеальная тишина, Чарити Бербидж берётся за мел и подходит к обычной школьной доске. — Тетради открыли? — все шуршат страницами. — Пишем: «Понятие маггл и его отличия от понятия маг». Драко сразу же вспоминает разговор с Минервой на тему отличия магглов и магов. Та сказала ему, что дело в особенном ферменте, содержащемся в крови. — Кто скажет мне, в чем проявляется принципиальное отличие магглов от тех, кто именует себя «волшебниками»? — У них в крови нет Мерлинова гена! — Драко поднимает руку, правда, с опозданием. Гермиона оказывается быстрее, но мальчик кричит громче. — Это особенный фермент, который… — Мистер Малфой, так? — Чарити весьма удивлена. — Откуда вам это известно? Вы, насколько я успела увидеть, чистокровный… — Я читал, — Драко Малфой опускает руку. — «Основы жизни без волшебства». Глава десятая. Состав крови человека. — Браво, юноша, — Чарити улыбается ему во весь рот. Симус и Дин переглядываются и подозрительно косятся на Драко. — Десять очков, Гриффиндор. Поздравляю. Наконец-то хороший старт. *** В середине недели после очередной безуспешной дополнительной тренировки с Вудом Гарри идёт обычным путём в гостиную. Безголовый Ник будто и поджидает исключительно его: Гарри Поттер, конечно, не против пообщаться с привидением, но за последние несколько дней Ник становится слишком назойливым. — Послушайте, сэр, — робко начинает Гарри. — Я не хочу показаться грубым, но вы не даёте мне и шагу ступить! А у меня есть дела… понимаете? — Видишь ли, в эти выходные я буду праздновать пятисотлетие со дня смерти, — сообщает печальным тоном Почти Безголовый Ник. — О-о… — неуверенно протягивает Гарри, не зная, радоваться этому или огорчаться. — В самом деле? — Я устраиваю приём в подземелье Слизерина, в одном из больших подвалов, — начинает рассказывать Ник. — Съедутся мои друзья со всей Британии. Ты окажешь мне великую честь, если тоже придешь на праздник. Разумеется, я буду счастлив видеть на приёме и твоих друзей — мистера Уизли и мисс Грейнджер. Но вы, наверное, предпочтете школьный банкет? Ник вопросительно посматривает на Гарри. — Нет, почему же, — не задумываясь, принимает решение Гарри. — Я обязательно приду. То есть, мы придём, сэр… — О, мой дорогой мальчик! — восторженно вскричал Ник. — Гарри Поттер на моем юбилее смерти! — Ник вдруг задумывается. — А ты не мог бы сказать сэру Патрику, как бы случайно, какой у меня бывает устрашающий вид? — Ко… конечно, — не сразу отвечает Гарри. Переодевшись наконец в чистую одежду, Гарри Поттер присоединяется к друзьям в Общей гостиной. — Торжество по случаю юбилея смерти? — с интересом переспрашивает Гермиона. — На что хочешь спорим, очень мало живых людей могут похвастаться, что были на таком приёме. Наверное, будет потрясающе! — И придёт же в голову отмечать годовщину собственной смерти! — неодобрительно качает головой Рональд. Он делает домашнее задание по зельеварению, а это всегда действует на него удручающе. — По-моему, тоска будет смертная… За окном, по аспидно-чёрным стеклам хлещет дождь, но в комнате светло и весьма уютно. В камине горит яркий огонь. Сидящие в мягких креслах школьники читают, разговаривают. Фред с Джорджем ставят опыт: что будет, если скормить саламандре бенгальский огонь доктора Фейерверкуса. В кабинете ухода за волшебными существами Фред «освобождает из заточения» ярко-оранжевую ящерицу, и сейчас она дымится на столе, окруженном кучкой любопытных. Гарри уже собирается рассказать Рону с Гермионой о Филче и Кроткотт, и о пособии по «Скоромагии», но саламандра вдруг взмывает вверх и бешено кружится по комнате, громко треща и разбрасывая искры. — Они вообще успокоятся когда-нибудь? — вздыхает Гермиона. — Кстати, Рон, а почему это Джинни совсем не видно? — Так у неё же лихорадка, — отвечает мальчик. — Я вчера навещал её. Мадам Помфри сказала, что она где-то подцепила очень странный вирус… — Кошмар, — выдаёт Гарри. — Не потому ли, что так часто общалась с Плаксой Миртл? — С кем, с кем? — переспрашивает Рональд. — Это привидение из туалета девочек на втором этаже, — просвещает друга Гермиона. — Привидение из туалета? — Рона передёргивает. — Сестрёнке точно не хватает нормального общения. Мама сказала, что приедет на родительский день и даже заберёт её на каникулы с собой в Румынию. — А Перси вообще появится в этом семестре? — Без понятия. Но, кажется, ему в Министерстве понравилось больше, — мотает головой Рональд. — Папа расстраиваться стал. Он в письме написал, что там дела сейчас плохи. Перед выборами нового Министра все с ума сошли малость. — Да уж. — Гарри подпирает подбородок рукой, усаживаясь за стол. — Они там с ума сходят, а нам все краны перекрыли. То маггловедение учите, то выходных лишаетесь! — Ребята! — Невилл, перепуганный до смерти, вбегает в гостиную. — Ребят! Народ!!! — Боже, Долгопупс меня с ума тоже сведёт, — вздыхает Рональд. — Опять в него Слизеринцы пульнули заклинанием роста зубов? — Наверное, после Пикси ему ничего не страшно, — улыбается Гарри. — Невилл, что случилось? Локонс сегодня во сне приходил? — Там Малфоя бьют! Гриффиндорцам становится не до смеха. Гарри, Рональд и Невилл бросаются на выручку своего товарища, мгновенно забывая обо всех разногласиях и обидах. Гермиона, не сумевшая усидеть на месте, бежит следом в класс для занятий практической магией. Именно там Локонс эксплуатирует по вечерам Малфоя, как бесплатного раба — наказанием служит перенос старых учебников и стульев из одного помещения в другое. — Держите его! — голос Забини слышен уже на расстоянии. — Держите, парни! Я сейчас отработаю удар одной левой… — Давай с закрытыми глазами! — Гойл на подхвате. — Так даже круче! Стоять, Малфой! Ты ещё не всё получил… Гарри, услышав всё это, на бегу достаёт палочку, и Гермиона с Роном испуганно переглядываются, уже догадываясь, к каким именно последствиям все это приведёт. — Гарри, не надо! Поттер влетает в класс. — Опа, опять наш герой пожаловал, — Забини с ухмылкой поднимается с колен. На полу лежит Драко, а его палочка — на учительском столе, видимо, Локонс её изъял, чтоб Драко не мог помогать себе при помощи магии. Гойл и Крэбб держат паренька за руки и прижимают его грудью к пыльному паркету. — Что, Поттер, заходи, не бойся, а выходи — не плачь! Блэйз Забини вскидывает свою палочку и направляет её на Гарри. Рональд и Гермиона с Невиллом, не зная, как теперь быть, топчутся поодаль. — Отпустите его, — говорит Гарри. — Живо. — Или что? — усмехается чернокожий Слизеринец. — Считаю до трёх! — Гарри тоже целится в противника. — А ты умеешь? — ржёт в голос Крэбб. — Давай, начинай… — Дантисимус! Блэйз посылает в Гарри заклинание роста зубов. Поттер отпрыгивает, и Гермиона попадает под раздачу. Девочка вскрикивает и падает на спину. Рональд с яростным криком бросается на Забини. Врукопашную. Палочки у него пока ещё нет. — Ты камикадзе что ли?! — Слизеринцы отпускают побитого Драко и встают в рядок. — Петрифик… — Серпенсортиа! — выкрикивает тут же Гарри. Слизеринцы резко замирают, так и не произнеся заклинания до конца. Раздаётся громкий шлепок — на полу оказывается кобра. Чёрная, как уголь, и довольно большая. Она ползёт на них, угрожающе раскрывая капюшон. — Поттер! Отвали! — Забини, видя, что змея проявляет к нему исключительный интерес, шарахается в сторону и даже бросает палочку. Гарри слегка качает головой и произносит странные шипящие звуки, от которых мороз по коже. Рональд тем временем поднимает Драко. — Слышал?! Отвали! Сделайте что-нибудь, идиоты! Гойл и Крэбб только и могут, что бегать по классу и орать от страха. Гермиона с передними зубами, доходящими до груди, смотрит на своего друга. И ей тоже страшно. — Гарри, хорош! — Рону всё меньше нравится эта затея. В коридоре слышатся шаги. И через секунду в классе появляются Локонс и Минерва. — Мерлин! — вскрикивает МакГонагалл. — Что здесь… Кобра подбирается всё ближе и Забини оказывается в углу. — Мистер Поттер! — Локонс пытается улыбнуться, но видя, что именно творит мальчик, бледнеет. — Господи… — Не двигаться! — кричит Минерва и быстро достаёт свою волшебную палочку. — Забини, стойте смирно! Не смотрите змее в глаза! Я её уберу. — Позвольте мне? — Локонс галантно выставляет руку. — Я же здесь специалист по тёмной магии, верно? Гарри перестаёт что-то шептать кобре, и та резко поворачивает голову к Локонсу. Снова раздувает капюшон. Мужчина на мгновение теряется. — Випера эванеско! — громко произносит Минерва, резко направляя палочку на кобру. Та извивается с шипением, и сгорает секунду спустя, словно её и не было. *** — Гарри! — Рональд бежит за другом. — Черт побери! Остановись! — Оставь меня в покое! — мальчик не оборачивается. Гарри тормозит только возле входа в гостиную. — Нам поговорить надо! — Что опять?! — спрашивает Гарри с отчаянным выражением на лице. — Говорили уже! Сто раз! — Ты не нервничай так сильно… — Прошу пароль, — говорит им Полная дама. — Страх лишь в голове… Гарри снова хватается за шрам на лбу. Рональд называет остаток фразы за него. Когда ребята оказываются в гостиной, то видят только Драко сидящего в высоком кресле и греющим руки у камина. Остальные, по-видимому, ещё не вернулись с предпраздничного чаепития. Гарри начинает жалеть о поспешно данном обещании пойти на приём к Почти Безголовому Нику. Вся школа предвкушает банкет в честь праздника одного факультета. В этом году это факультет Гриффиндор. Большой зал украшен яркими фонарями, сделанными из огромных тыкв Хагрида — внутри каждой тыквы могло поместиться три человека! Дамблдор говорит на собрании, что в этом году в преддверии выборов для школы будет сюрприз. Корнелиус Фадж, учащийся когда-то в Хогвартсе, решает навестить всех нынешних учеников. — Гарри, успокойся. Никто тебя не обвиняет… просто ты должен понять, что… — Рон, хватит, — Поттер складывает руки на груди. — Я уже сказал вам, что не понимаю, откуда я мог говорить на каком-то другом языке, если не знаю его. — Но факт остается очевидным, Поттер, — произносит Драко. — Ты — змееуст. — И что в этом такого? — Это редкость, — усмехается Драко. — Да неужели? — Гарри смотрит на мальчишку. — Я вон недавно видел по телевизору… — Чего? — смеётся Малфой. — С Бербидж что ли напару смотрели? — Нет, — насупливается Гарри. — Но многие умеют это делать. В смысле, общаться со змеями. Кто-то при помощи музыки или жестов… — Ошибаешься! — в один голос заявляют Гриффиндорцы. — Да вам-то откуда знать?! — Парселтанг — признак темного волшебника, — говорит Драко. — Что? — Парселтанг — это змеиный язык. — И кто же владел им, например? — спрашивает Гарри. — Салазар Слизерин, — отвечает Драко. — То есть, на Слизерине могут любого обучить ему? — Нет! — Малфой злится. — Поттер, не прикидывайся тупым! Мы тебе уже сказали, что это редкий дар! — Ну, я же Избранный. — Не хотел бы я быть таким, Поттер, — качает головой Драко. — Откуда ты знаешь про Слизерина? — Отец рассказывал. — Да, он у тебя ещё тот рассказчик. — Гарри вспоминает Люциуса в книжном магазине. — Он не владеет таким даром? — Нет. — А вообще кто может иметь такой дар? — Слизеринцы. Выдающиеся. — Драко, кажется, всё знает о том факультете, куда не попал. — Значит, и моё место на Слизерине? — Гарри трёт очки. — Да? — Кто ж знает… Может нас и правда забыли поменять местами, Поттер. — Что тебе сказала МакГонагалл? — спрашивает Рональд. — Сказала, что будет разбираться с этим, когда Дамблдор наконец-то сможет адекватно оценивать ситуацию, — кривляясь, говорит Гарри. — А что? — Она не на шутку всполошилась. — И поэтому отняла у нас сто пятьдесят очков?! — Её и так премии лишили, — мрачный Драко встаёт из кресла. — Снегг постарался. Забини ему напел, что ты хотел его убить. — Да не хотел я убивать! — кричит Гарри. — Я просто думал, что он испугается змею! — А он испугался, — усмехается Рональд. — Мне тоже жутковато было. — Когда Гермиону выписывают? — Через неделю. — Что?! — Гарри меняется в лице. — А ты чего хотел — у неё зубы были больше, чем вся наша гостиная. Она даже есть уже не могла. Забини когда-нибудь дождётся у меня… — Я обещался Нику прийти, — удрученно вздыхает Поттер. — Обещание есть обещание, — говорит Рональд. — Ты дал слово Нику пойти на его юбилей. Значит, иди. — Один? Ровно в семь часов вечера в субботу Гарри, Рон и Драко проходят мимо Большого зала, где призывно сияют свечи и на столах поблескивают золотые блюда. Друзья побеждают соблазн набить желудки и направляются к лестнице, спускающейся в подвалы. Входят в Слизеринский коридор, который ведёт в большой подземный зал, в тот самый, где устраивал свой приём Ник. Коридор освещается только свечами, отчего он делается еще мрачнее. Длинные, тонкие, чёрные свечи горят ярко-синим огнём, и в их призрачном свете трое друзей сами становятся похожими на привидения. С каждым шагом в коридоре становится все холоднее. Гарри ежится и плотнее закутывается в парадную мантию. — Ну и жуть здесь, — проговаривает Рон. — Слизеринцы живут, как змеи, — Гарри щурится. — В темноте и влаге. Тут и запах странный. — Глядите-ка, — Рон тормозит возле одной из стен. — Что это ещё такое? — Гарри не верит своим глазам. — Венок висит. — Драко подходит самым последним. — Траурный венок. Надо же. — Кому? — Рон нагибается, чтоб разглядеть. — Нику? — Нет, — Гарри оказывается быстрее. Он приседает на корточки и читает надпись на железной табличке, прибитой к каменной стене с помощью больших магических болтов. — Это памятная доска. Траурная доска. Здесь кого-то похоронили, похоже. — Да ну? — Драко отталкивает Гарри. — «Спасибо, что ты была в нашей жизни. Покойся с миром, дорогая наша доченька. И пусть твой свет освещает эти стены во все времена»… Рона передёрнуло. — Что здесь такое случилось?! Вдруг до их ушей доносится оглушительный звук, как если бы тысячи ногтей одновременно заскребли по гигантской школьной доске. — Это что, музыка? — в ужасе шепчет Рон. Друзья сворачивают за угол и находят Почти Безголового Ника, окутанного чёрным бархатом. Он парит у входа в зал, приветствуя подходивших гостей. — Добро пожаловать, дорогие друзья, — траурным тоном произносит Ник. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом. Он снимает украшенную пером шляпу и с низким поклоном приглашает гостей внутрь. Глазам их предстает невероятное зрелище. Подземный зал полон призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсируют на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играют на них музыканты в чёрном бархате, стоявшие на сцене. — Прогуляемся по залу? — предлагает Гарри, надеясь хоть как-то согреться. — Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, — нервно замечает Рон, и все трое, внимательно озираясь по сторонам, устремляются вперед по краю танцевальной площадки. — Ну, как вы? — интересуется между делом Ник. — Не скучаете? — Да что вы! — Гарри натягивает улыбку. — У вас тут столько интересных лиц! Драко и Рон тоже глупо улыбаются. — Мы познакомились со многими. Прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Проповедника, мимо рыцаря, у которого во лбу торчит стрела… — Может, желаете выпить? — Нам нельзя. — Рональд криво усмехается. — Да, и правда, — грустно смеётся Ник. — Умирать молодым не дело. Тем более от спиртного. Вот мой дядька… — Может, пойдём? — Драко кивает на выход. — Не забудьте зажечь свечку возле венка, — говорит им привидение. — Я всегда зажигаю. Потому, что помню… — Свечку? — Гарри тревожно оглядывается. — Сэр, откуда этот венок? Что произошло здесь? В этом подземелье? — Как?! — вскрикивает Ник. — Вы не знаете? — Нет. — О, как вы живёте… — Сэр, может, вы расскажете нам, — Гарри подпихивает Рона, чтоб тот покивал. — Сэр, мы не знали, но хотим узнать… — Здесь тридцать лет назад… — Ник вздыхает, — хотя, уже тридцать один год назад, произошла ужасная трагедия. Выпускница вашего факультета была жестоко убита. — Убита?! — Драко подскакивает на месте. — Да, именно убита, — Николас утирает прозрачную слезу. — Милая, светлая девочка Лоя лишилась всего и сразу — ей было только шестнадцать! — Вы шутите? — с надеждой спрашивает Рональд. — Какие тут шутки! — Ник машет рукой. — Я помню её родителей — с ума сошли от горя. — Кто её убил, сэр? — Гарри чувствует, как его шрам снова начинает побаливать. — Кто осмелился на такой омерзительный поступок? — Я не должен был вам этого говорить, — привидение закрывает лицо руками. — Но вы, учась на Гриффиндоре, должны знать, что всех Слизеринцев стоит опасаться. — Да, мы и так в курсе, — буркает недовольный Драко. — Это был Слизеринец?! — ахает Гарри. — Сэр, вы знаете его? — Я знал его. — Николас меняет выражение лица с тоскливого на яростное. — Мы с ним неплохо ладили, когда он учился здесь. Я бы и подумать не мог, что этот ангелочек способен убивать! — Ангелочек? — морщится Драко. — У него ведь трудная судьба была… очень. Все его помнят и жалеют. Кто-то больше, кто-то меньше, — но нет ему прощения и оправдания тоже! — Назовите его имя, сэр. — Боюсь, что это невозможно. — Почему? — Это не моя тайна, — говорит привидение. — А чья же? — допытывается Гарри. — Спросите своего декана.