Мальчик голубых кровей. Испытание алчностью

Допинг — нелепая правда, С ним не стоит играть. Чем же закончится завтра — Тебе выбирать. Кто же из них, в результате, прав: Тот, кто владеет путем подстав, Или же тот, чей кулак сильней, Кто беспощаднее, а кто хитрей? Пустые глазницы ночных домов, Липкие страхи безумных снов, Место, где души меняют смерть, Где результат — это звон монет. Сколько сегодня ты продал им? Скольким их путь заменил другим? Пусть не узнают твои друзья, Только бежать от себя нельзя. Двое решивших тебя найдут — Дышат в затылок, след в след идут, Небо не станет тебя спасать, Увы, очень поздно бежать… (Тимати и др.)

После новости о том, что Хогвартс навестит сам Фадж, Мэри Кроткотт становится в десять раз хуже, чем было. Она совершенно не знает, что делать и кому теперь доверять — Альберт достаточно ей рассказал про Минерву, а учитывая тот факт, что МакГонагалл общалась с самим Реддлом, да к тому же была замешана в делишках и с Амбридж — это всё может кончиться ещё плачевнее, чем с водителем Локонса. Беднягу всё же увозят в Мунго, но Дамблдор почему-то ничего не предпринимает, чтоб его там не добили. К тому же было бы логично напичкать постороннего (в общем-то) человека заклинаниями или тем же зельем Забывчивости, чтоб он не болтал много, но нет — и этого не происходит. Однако же, Дамблдор при личной встрече говорит Мэри, что к ней скоро заглянет особенный гость, который «как сможет — поможет». Мэри не может ни есть, ни спать — она на нервах. — Здравствуйте, — произносит Мэри, стоя в дверях библиотеки. — Добрый вечер. — Ирма Пинс, женщина престарелая и обладающая довольно скверным характером, почти безо всяких эмоций кивает. — Чем могу помочь? — Мне нужна книга «Магическая психопатология». — А вы, позвольте спросить, кто? — Преподаватель, — Мэри усмехается. — Мэри Элизабет… И тут словно что-то одёргивает её. Мэри вздрагивает — кольцо на пальце обжигает. Сигнал тревоги (какой же Альберт всё-таки молодец, раз предложил ей когда-то «усовершенствовать» кольцо магией). До женщины через пару секунд доходит, что ей теперь не стоит называть свою настоящую фамилию. — Мэри Элизабет Ранкорн, — поправляется психолог. — Я здесь работаю по просьбе Дамблдора. — Я посмотрю, конечно, — библиотекарше, похоже, совершенно лень идти в закутки и что-то там перебирать. — Но её давно никто не спрашивал. Может, списали уже… — Я уверена, что не могли списать такой ценный экземпляр, — улыбается в спину женщине Мэри. Мэри критически оглядывает помещение. Со времён её учебы оно мало меняется. Библиотека Хогвартса расположена на первом этаже. Два поворота в коридоре справа от Большого зала — и вы на месте. Несколько секций: административная (запись новых читателей и распределение дефицитных учебников на группы студентов); читальная (функции обычных читальных залов сохранены, но есть и бонусы в виде самоубирающихся книг или двигающихся полок); гостевая (парочка диванов и кресел, а напротив — столики с развлекательными журналами, вроде «Придиры»); запретная (небольшая комнатка, напичканная разного рода «недетской магической литературой» от старых мастеров своего дела — чёрных магов). — Надо же, — вздыхает уставшая Ирма. — Я нашла эту книгу. У вас потрясающая память, дорогуша. Мэри Кроткотт только сдержанно кивает и забирает тонкую на вид, но чрезвычайно полезную книжицу. Ещё учась в Хогвартсе, Мэри частенько брала её в личное пользование. Сущность и устройство внутренних сил человека, его мотивирование или как многие привыкают теперь говорить — программирование, — всегда привлекали Кроткотт. Психология — наука крайне сложная (с точки зрения постоянного изучения) и очень лёгкая, если позволять себе просто сбрасывать всё на «судьбу» и отговорки в стиле: «Вселенная знает лучше!». Мэри давно уже понимает только одно: никто за тебя ничего знать не может. Ты и только ты всё решаешь. А любые методы навязывания своих мыслей другому человеку — это насилие над душой. — Скажите, а запретную секцию я могу на правах преподавателя посещать в любое время? — интересуется Мэри. — Если у вас будет письменное разрешение. — От кого? — От любого преподавателя, постоянно находящегося в Хогвартсе, — говорит Ирма Пинс. — Хоть от Дамблдора, хоть от Снегга, хоть от МакГонагалл… — Спасибо, я поняла, — Мэри снова натянуто улыбается и спешит в свою комнату. — До свидания, мисс Пинс. Перед дверьми Мэри Кроткотт уже поджидает профессор Снегг. Видимо, это и есть тот самый «гость». Он прибывает настолько пунктуально, что Мэри заливается краской, когда мужчина, чуть скривившись, выдаёт ей: — Вы опоздали на две минуты тринадцать секунд. — Простите, — женщина отпирает двери заклинанием. — Проходите, профессор Снегг. Северус внимательным и цепким взглядом сразу же осматривает жилище, предоставленное Дамблдором Кроткотт. Всё же Снеггу очень неприятен процесс сравнения: зельевар в последнее время начинает замечать, что Дамблдор пристально приглядывает за ним, и будто бы боится доверить что-то очень важное, но раз он уже завёз в Хогвартс грязнокровку, то нужно ломать голову над её безопасностью. А значит, ему (Снеггу) нужно быть ещё в десять раз внимательнее. И бдительнее. — Вас, Кроткотт, полагаю, предупредили о цели моих визитов? — Да, в общих чертах, — кивает Кроткотт. — И вы готовы начать? — Снегг без спроса проходит вглубь комнаты и бесцеремонно рассматривает стоящие на столе колдографии. — Сегодня? — А для этого нужна специальная подготовка? — с волнением в голосе спрашивает Мэри Кроткотт, кладя свою книгу на край подоконника. — Разве? — Вам — нет, я надеюсь. — Да, я слышала, что приёмы Окклюменции тяжелее даются совершенно неподготовленным или психически неуравновешенным личностям. Мэри слегка смущается пристального взгляда Северуса Снегга. — Профессор Дамблдор особенно не распространялся на эти темы, но сказал, что эти уроки пригодятся в будущем. — Ещё как, — усмехается Северус. — Итак, Кроткотт, сразу хочу предупредить, что вам следует доверять мне беспрекословно. Если вы, конечно же, доверяете Дамблдору. — Хорошо, — Мэри сухо сглатывает. — Легилименция — весьма мощное оружие в руках более-менее обученного мага, — хмыкает Снегг, берясь за палочку и предлагая Мэри присесть. — Зная её принципы, можно залезать в голову почти к кому угодно, но у неё есть один большой минус… Снегг резко вскидывает палочку и направляет её на Мэри. — Тот, кто хорошо научен Окклюменции — почти неуязвим. Женщина смотрит на Снегга и в последний раз проговаривает про себя слова Альберта: «Ты не умеешь сдаваться, Мэри. Значит, не нужно сдаваться». — Вся беда в том, что научиться отбивать ментальные удары не так и просто, — проговаривает после паузы зельевар. — На это у некоторых уходят годы. И я не смогу сотворить с вами, Кроткотт, чуда. Главное — сделать всё возможное, чтоб Амбридж не смогла вам откровенно навредить, если вы окажитесь за пределами этого замка. Надеюсь, вы это понимаете? — Я понимаю, — Мэри набирает в грудь побольше воздуха. — Есть ли что-то в вашем сознании, что лучше рассказать на словах? — спрашивает Северус. — Просто, может, вы не хотите мне чего-то показывать. Можете обмолвится об этом вслух… — А так разве можно? — На тренировках — можно, — заверяет Снегг. — С врагом тет-а-тет, конечно же, нет. — Тогда я могу вас попросить не трогать воспоминаний и мысли, касающиеся моего супруга? — Кроткотт поднимает глаза. — Просто обойдёмся без личной жизни. Ладно? — Как скажете, — Снегг с готовностью кивает. — Дамблдора вовсе не это интересует, если быть до конца честным. Но и вы должны запомнить, что этот приём работает только раз. Я называю его «чёрное пятно». Когда вы просто ненадолго блокируете доступ к определенного рода мыслям и воспоминаниям, чётко проговаривая их вслух. Ясно? — Да. — Приступим? — Снегг опять заносит палочку. — Легилиментс! *** — Я спрошу только один раз, — Амбридж стоит за спиной Альберта Ранкорна, связанного и сидящего на стуле в зале для допросов. — Предупреждаю: не ври. Не будь таким, как твоя женушка. Понял? Альберт едва заметно кивает. — Итак, Альберт, — голос у Долорес Амбридж на тон ниже обычного. — Я хочу знать, на чьей ты стороне? В том смысле, что сейчас начнётся очень опасная и щекотливая заварушка. И если ты хочешь выбраться живым, то лучше выбирай нашу сторону. А не сторону маразматика-Дамблдора и его прихвостней. — Ты собираешься захватить власть в Министерстве, Амбридж, — произносит мужчина. — Причем тут Хогвартс? — Ранкорн, — улыбается ему Долорес, заглядывая в лицо. — Ты ведь не дурак. Не изображай из себя того, кем не являешься. Всем прекрасно известно, что Фадж в долгу перед Дамблдором. И если старичок начнёт открывать свой рот не по делу, то… — Чего ты хочешь? — без предисловий спрашивает Альберт. — Сотрудничества. — Каким образом? — Я сперва не понимала, насколько правильным оказалось решение отправить твою жену в Хогвартс, — говорит Амбридж, хмыкнув. — А теперь, когда Фадж промыл мне малость мозг, я поняла: твоя Мэри нам очень даже пригодится. И не здесь в Министерстве, а именно там. По ту сторону ограды, что называется. — Мэри не станет помогать вам! — Альберт резко дёргается и натягивает путы на запястьях так, что начинает сочиться кровь. — И не мечтай! — Да, она сама не станет, но ведь её можно заставить, если что… — Пытая меня? — спрашивает Ранкорн. — А ты думаешь, что она сможет оставаться спокойной и собранной, когда твоя жизнь повиснет на волоске? Обозленный Ранкорн лишь крепче сжимает челюсти. — Пусть она тебя и не любит, но и позволить тебе умереть из-за её прошлого точно не позволит, — усмехается женщина. — Я уверена в этом. — Чего ты добиваешься, Амбридж? — Всё прозрачно, — произносит Долорес Амбридж и отходит к столу. — Мне нужна копия дела Тома Марволо Реддла. И к тому же, насколько я знаю, в кабинете у Дамблдора хранится ещё одна, но куда более расширенная версия этого громкого дела. Верно? — Откуда узнала про копию? — удивляется Ранкорн, который и сам впервые об этом слышит. — Кто тебе сказал, что она вообще существует? — Подсмотрела мыслишки в головушке у твоей жены. Она Окклюменцией-то не блещет, я смотрю. Душа-нараспашку, чёрт дери. Доигралась, что называется. — Проклятье… — Да, они с МакГонагалл весьма плотно так спелись, как я заметила, — говорит Амбридж. — Только знает ли твоя, Альберт, благоверная, что Минервушка-то тоже замешана в делах Реддла? Знает? — Они сами разберутся…. — И теперь твоя Мэри тоже охотится за копией, потому что уверена, что сможет восстановить справедливость. Так?! — Зачем Мэри туда лезть? — пытается кривляться Альберт Ранкорн. — Ну, может быть, затем, чтоб узнать, кто причастен к убийству её сестрёнки? — скалится женщина и стукает концом палочки по столу. — Что скажешь, Ранкорн? Он смотрит на неё, и видит на серебряной цепочке медальон, что болтается на уровне груди Амбридж. Альберту не составляет труда разглядеть под прозрачной крышкой фигурку змеи. — Откуда ты знаешь про их родство?! В деле стоит ненастоящая фамилия! — Конечно же! — громко хохочет Амбридж. — Кто бы сомневался! Если бы оставили настоящую фамилию, то твоей красотке пришлось бы несладко в первый же день работы в Министерстве магии! Ты ведь тоже до последнего ничего не знал! Альберт, подумай хоть немного: зачем нам с тобой сейчас воевать? Нужно наоборот объединять усилия и сделать все возможное, чтобы не допустить утечки столь важной информации. — Что будет, когда ты получишь копию? — Я её уничтожу. Или подтасую факты себе на пользу. — А заодно и МакГонагалл подставишь? — О да, — прикрывает глаза Амбридж. — Эта тварь у меня будет долго прощения вымаливать и вряд ли вымолит. — Боишься, что тебя уличат в помощи Сама-знаешь-кому? — усмехается Альберт. — Так на тебя и так досье есть. Где всё в подробностях выложено. — Яксли, заходи, мой дорогой, — Корбан появляется через секунду. — Объясни этому умственно отсталому, что к чему. Ранкорн не верит своим глазам — Корбан Яксли, человек, которому он мог хоть мало-мальски доверять ещё недавно, теперь, похоже, окончательно переметнулся на сторону старой жабы-Амбридж. Конечно, Альберт знает о мотивах Корбана, но осознавать, что отныне ты в меньшинстве — противно. *** — Ну, что скажете про этого Ника? — Рон быстрыми шагами преодолевает подземный коридор. Гарри и Драко едва поспевают за ним. — По мне, так он — чокнутый. И вся эта страшилка про убитую школьницу… — А венок? — возражает тут же Гарри. — Просто так повесили? — Да мало ли причуд у Слизеринцев! — рыжий отмахивается. — Я сомневаюсь, что Снегг, знает о том, что Ник устраивает приём в их подземельях, — говорит Драко. — Вот будет весело, если он сейчас нагрянет и увидит, что там творится. — Лучше никому не рассказывать об этом позорище, — Рональд усмехается. — Засмеют же. Правда. Гарри хочет ответить что-нибудь в том же духе, но слова застревают у него в горле. — … рвать… терзать… убить… — явственно слышит он. Это тот самый голос — холодный, страшный голос, который первый раз мальчик слышит, когда они проходят мимо венка. Гарри спотыкается и, чтобы не упасть, опирается о холодную стену. Он изо всех сил напрягает слух, оглядываясь по сторонам и напряженно всматривается в тускло освещенный коридор. — Гарри, что с тобой? — начинает Рон, но Гарри оборывает его. — Опять этот голос! Помолчи минуту… — …так голоден… так долго… — Слышите? — спрашивает Гарри. Рон с Драко замирают, не сводя с него глаз. — …убивать… время убивать…. Голос начинает слабеть. Гарри уверен, что он удаляется, движется. Гарри в страхе поднимает глаза. Как этот голос сам по себе может двигаться вверх? А вдруг это призрак, способный проходить сквозь любые препятствия? — Скорее! — кричит Гарри и бежит вперёд, к дверям, ведущим в холл. — Гарри, что ты… — задыхаясь от бега, говорит Рон. — Ты спятил? — Ш-ш-ш! — напрягает слух Гарри. Сверху, скорее всего с третьего этажа, до него доносится затихающий голос: — Я чую кровь. У Гарри сжимается сердце. — Я хочу убить! — Оно собирается кого-то убить! — кричит он и, не обращая внимания на растерянные лица Рона и Драко, опять бросается бежать. Когда они оказываются почти рядом с Большим залом, Гарри тормозит и прислушивается. Но по его лицу видно, что снова начинается какая-то необъяснимая ерунда — Поттер вытирает лоб и выпускает из лёгких воздух. Голос замолкает. — Поттер! — Драко подскакивает к нему. — Ты сбрендил? — Я правда слышал голос! — Какой? — Рональд оглядывается по сторонам. — Наверняка, пока мы были на приёме у Ника ты просто задумался и потом, когда уходили, решил, что голос… — Да не мой это голос, Рон! — выплевывает, словно горькую пилюлю, слова Гарри. — Я же не псих! — Ну, это не доказано, Поттер… — Малфой… — Может, это голос той девочки? — Гарри вдруг прикусывает губу и морщится. — Чёрт… — Точно спятил, — кивает Рон Драко. — А вы заметили, что Ник не упомянул фамилию той погибшей девочки? — Ну и что?! — Мне кажется, это потому, что её хорошо все знали, — Гарри всерьёз озадачивается. — Может, она даже стала привидением? — И сегодня присутствовала на его юбилее? — опять пытается шутить Рональд. — Гарри, успокойся уже. С чего тебя так заинтересовал этот дурацкий розыгрыш с венком? — Это не розыгрыш! — доказывает мальчишка. — Неужели не понятно! Надо срочно узнать у МакГонагалл, что случилось там. — Так она тебе и выложила, — хмыкает Рон. — Давайте побыстрее, может, к десерту успеем? В Большом зале всё ещё много народу. Кушаний тоже хватает: запечённая с яблоками баранина, свинина, куриные крылышки в кисло-сладком соусе, картофель в мундире, горячие бутерброды с салями и огромное количество вареных тыкв. — Мистер Малфой, зайдите ко мне в кабинет, — Минерва зовёт мальчика, когда тот подходит к столу Гриффиндора. — Сейчас? — Драко очень хочет поесть. — Я же только… — Да, именно сейчас. — Можно хотя бы перекусить? — Нет. — Почему? — удивляется мальчишка. — Потому, что у вас было предостаточно времени на ужин. А вы шляетесь, черт знает где! Драко, опешивший от такой резкой фразы, стоит молча. Рону и вовсе скрючивает спазмом желудок, и мальчишка вжимает голову в плечи и опускает глаза. — Профессор, я позвал друзей на приём к Почти Безголовому Нику. — Гарри Поттер робко встревает в эту милую беседу. — Простите. Мы задержались. — Я к вам обращалась? — Минерва испепеляет Гарри яростным взглядом. — Молча прошли и сели, Поттер. Вам стоит быть тише воды и ниже травы, а вы… — Профессор, но у нас же есть свободное время? — начинает ныть Рональд. — Мы разве не можем его тратить, как нам захочется? — И к вам никто не обращался, Уизли! — фыркает Минерва. — Я удивляюсь вашей наглости! Драко видит за преподавательским столом Альбуса Дамблдора и то, как грозно смотрит директор на Минерву. — Мистер Малфой! — подгоняет МакГонагалл. — Я спрашиваю: сколько вас ждать? — Профессор, может, я зайду к вам утром? — зевает, пытаясь увильнуть, Драко, понимая, что, если она сейчас уведёт его за ручку на глазах у всего Хогвартса, то насмешки только усилятся. — Завтра же воскресенье. — Немедленно, — глаза у МакГонагалл становятся узкими и злыми, — ко мне в кабинет. Понурый Драко идёт за Минервой по коридору. И даже представить боится, что могло такого случиться, чтоб та так на него посмотрела. В последние дни они с деканом вообще мало пересекаются и Драко, признаться, чувствует некий дискомфорт от такой внезапной перемены настроения МакГонагалл. В кабинете у неё по-прежнему тихо. Драко замечает, ещё участь на первом курсе, что именно в кабинете трансфигурации бывает очень уютно. Особенно, когда находится большое и отдельное помещение для животных, которых студенты подвергают трансформации на уроках. — Присаживайся, — говорит Минерва и обходит свой учительский стол. — Не озирайся так подозрительно по сторонам. Мы одни. — Что-то случилось? — Драко до сих пор не может ничего понять. — Случилось, — вздыхает Минерва. Мальчик садится на стул и внимательно смотрит на Минерву. — Я привела тебя сюда, Драко, чтобы выяснить кое-какие нюансы. В последнее время твоё поведение никуда не годится, — говорит женщина с напряжением. — То одно, то другое. Я устала уже выслушивать нотации от учителей и от Дамблдора, в частности, какой ты у нас стал бунтовщик. — А что я такого сделал? — Драко в негодовании приподнимается. — Это опять Локонс нажаловался?! Да он вообще хоть что-то сам может?! — Локонс не жаловался с последнего раза, — говорит Минерва, всё ещё с сердитым выражением на лице. — После того, как ты сорвал его первый урок. Между прочим, сомневаться в его компетентности, Драко, задачка не для твоего ума. Пока ещё ты маловат, чтоб судить, кто и что умеет. — А кто тогда свой язык высовывает не по делу? — хмурится Драко. — Драко, а ты сам за собой ничего не замечаешь? — спрашивает, приподнимая брови, женщина. — Ты стал больше дерзить, проявлять неуважение к страшим, драться везде и всюду… — Я не виноват! — теперь Драко вскакивает. — Эти Слизеринцы меня достали! Они все время кричат, что я теперь — магглоусыновлённый! — И что дальше? — Это же оскорбление! — Ох, Драко, да ты просто оскорблений не слышал, держу пари, — усмехается Минерва. — Ты должен быть умнее в таких ситуациях. Ничего плохого в том, что ты привык к магглам и посмотрел на их уклад жизни, нет. Понимаешь? — Не понимаю, — мотает Малфой головой. — Я — волшебник, а не маггл. — Драко, запомни, что махать кулаками и палочкой на каждое слово — это невыход. Да ты такими темпами скоро даже со мной умудришься подраться, нет? — Забини кто-то из Гриффиндорцев рассказал, что я живу у магглов… — И только поэтому он на тебя нападает? — удивляется Минерва МакГонагалл. — А может, ты сам больше лезешь? — Откуда вам-то знать, из-за чего он нападает! — отвечает Драко. — Вас же теперь и в школе не бывает почти. Или с Локонсом возитесь, или с Уизли палочку чините, или с первокурсниками проблемы решаете! А на меня наплевать! Минерва резко меняется в лице. От гнева не остаётся и следа. — Драко, это не так… — Ещё как так, — мальчишка насупливается и смотрит на Минерву обиженно. — Вот когда вы в последний раз интересовались моими делами? Только на последней отработке у Локонса. Так и то, только затем, чтоб я всё правильно расставил: столы и стулья. — Не забывай, что я всё-таки на работе, — ещё мягче произносит МакГонагалл. — У меня полно всяких дел. И обязанностей, к тому же. Но это не значит, что я про тебя не помню, Драко. — Зачем вы меня позвали? — мальчик вздыхает и смотрит себе под ноги. — Просто сказать, что помните? — Не только для этого, — Минерва достаёт из ящика стола конверт. — Тебе письмо от Уолтерсов. Будешь читать? — Нет. — Драко, послушай меня… — Я не буду читать их письма. И писать тоже не буду. — Но люди волнуются за тебя. — Напишите им сами! — Драко складывает руки на груди. — И расскажите всё, что считаете нужным! — Ладно, — со вздохом неимоверной тяжести произносит Минерва и убирает конверт. — Видимо, придётся так и сделать. — А вы ничего не забыли? Уже осень, — напоминает мальчик, снова плюхаясь на стул. — Заканчивается. — Я знаю, — Минерва, конечно, понимает, куда он клонит. — Но пока порадовать тебя нечем. Дело не движется. Увы. Нужно надеяться, что скоро вся эта шумиха пройдёт и тогда… — И что тогда? — глаза Драко впиваются в её глаза почти с ощутимой физической силой. Женщина не выдерживает этой зрительной атаки и отводит глаза. — Вы хотя бы семью нашли? Нормальную? — Знаешь, когда кто-то говорит о критериях чего-либо и о нормальности, при этом забывая, что у всех у нас разное представление этого слова, Драко, мне очень хочется… Договорить ей не даёт скрип дверей. — Профессор МакГонагалл? — Локонс заглядывает и с широченной улыбкой проходит без всякого на то разрешения. — Добрый вечер ещё раз. Вы так быстро ушли с ужина, что я подумал, не случилось ли чего? — Нет, всё в норме, Локонс, — женщина улыбается. — Но спасибо за вашу заботу. — Я хотел бы вас попросить об услуге. — Конечно, — Минерва с большим энтузиазмом готова помочь. И даже не замечает выражения лица Драко. — Что нужно? — Да вот, хочу прибраться в классе защиты от тёмных искусств. — роняет Локонс. — Там после Пикси погром. А послезавтра ведь занятие. Составите мне компанию? Чтоб не в тишине порядки наводить? — Да, я думаю… — Так я и говорил! На меня плевать! — Драко снова подрывается с места. — А ещё из-за стола сдёрнули! — Мистер Малфой? — Локонс замечает, какими семимильными шагами уходит мальчик. — А где «до свидания»? Вас приличиям не учили? — Драко! — Минерва наконец-то соображает. — Стой! Женщина догоняет мальчишку в коридоре. — Профессор МакГонагалл? — Локонс выглядывает из её кабинета в недоумении. — Куда вы? — Извините, Локонс, — роняет она, хватая Драко за плечи и не позволяя сбежать. — Не сейчас. Давайте всё завтра. А лучше — послезавтра. — А что такое? — этот мужчина явно умеет набивать себе цену. Драко хмурится, видя его снова в непосредственной близости. Что-то внутри так и рвётся от одной только мысли, что Минерва МакГонагалл так любит Локонса. — Какие-то проблемы? — Златопуст, — Минерва отходит с ним в сторонку. — Я должна побыть с ребёнком. Прости. Он и так у меня без внимания почти. Забегалась. А с детьми такие фокусы могут привести к самым печальным последствиям… — Так вы же сказали, что это лишь ученик, — Златопуст Локонс в растерянности переводит глаза на Драко. — Вы не упоминали, что у вас какие-то близкородственные отношения. Так ведь? — Слушай, Златопуст, — женщина выразительно смотрит на него. — Давай как-нибудь в другой раз я тебе всё объясню. А пока — извини! Минерва уводит Драко, но на сей раз уже не в кабинет, а в свою комнату. Перед тем, как пустить мальца внутрь, Минерва МакГонагалл быстро взмахивает палочкой, произнеся нечто нечленораздельное, и слышится звук, возвещающий о том, что что-то где-то упало и потом резко захлопнулось. Драко с удивлением прислушивается. — Просто убрала кое-какие старые вещи, — говорит с улыбкой Минерва и распахивает двери шире. — Заходи. Драко оказывается в комнате. Она не слишком большая и не слишком маленькая. Одно окно и большой письменный стол с двумя потрёпанными стульями рядом. В углу, за небольшой ширмой, очевидно, находится кровать и тумбочка. В середине комнаты стоит кресло. Возле другой стены есть шкафы: один для книг и другой чуть меньше — для одежды. Но, как замечает Драко, у МакГонагалл парадная мантия висит на одной дверце, а повседневная — на другой. И книги в нише расположены по принципу «толстые справа, а тонкие — слева». — Отбой же скоро, — произносит мальчик, чувствуя себя не слишком то уверенно. — Может, я пойду? — А чего так испугался? — удивляется женщина. — Ты вроде бы есть хотел? Она взмахивает палочкой, и на столе, где лежат также и папки с названиями факультетов Хогвартса, появляется два больших блюда. Драко видит бутерброды ветчиной и сыром, а также куриные грудки, присыпанные приправой, носящей название «Шафран». Запах тут же доносится до носа и во рту начинает активно вырабатываться слюна. — Ты поешь пока, а мне нужно сходить к расписанию и внести некоторые поправки. — Минерва достаёт из одной своей папки лист, исписанный вдоль и поперёк. — А потом хочу с тобой кое-что обсудить. Надеюсь, что ты не будешь против? — Вы ненадолго? — спрашивает мальчик. — Уверена, что ты даже к десерту не приступишь, когда я вернусь. Драко смотрит на стол: там по-прежнему стоят лишь два блюда, но, когда Минерва опять взмахивает палочкой. То появляется ещё вазочка с пирожными и печеньем, а рядом — бокал с апельсиновым соком. — Приятного аппетита, Драко, — улыбается женщина и выходит за дверь. *** — Минерва! — Снегг быстрыми шагами приближается к женщине, стоящей у доски с общим для студентов с первого по пятый курс расписанием. — Где этот герой недоделанный?! — Ты про Поттера? — хмыкает женщина. — В зале был… — Да причем тут Поттер! — Снегг машет рукой. В его глазах полно злости. — Где Локонс?! — Откуда мне знать? — Я же велел ему проконтролировать выполнение домашней работы у Пуффендуйцев! И что? — Снегг разводит руками. — Прихожу к этим идиотам, а они мне: «Профессор Локонс сказал, что с субботы на воскресенье домашнюю работу выполняют только ботаники!» Как тебе? Пуффендуйцы и так задницами думают, а он решил им местечко подогреть?! Он, что, со своими заморочками да в чужой монастырь? — Ну, может, он в чём-то прав? — Минерва внимательно следит за тем, как самопишущее перо выводит буквы в графе «дополнительные занятия». — Завтра же выходной. — Уволь-ка! — резко бросает Северус. — Думаешь, я так просто задал им учить свойства зелья от сонливости? Их там три десятка. Если они не раскачаются сегодня и завтра, то поздно будет — в понедельник на первой паре пишем проверочную. А затем — готовим настойку «Морфеев рай». Ты помнишь, что было в прошлом году? — Ещё бы, — усмехается Минерва. — Спали как сурки, и на это смотрела комиссия! — Северус чертыхается. — А всё потому, что не удосужились выучить последний ингредиент — алоэ вера. И бухнули вместо трёх капель валерианы сразу пять, решив компенсировать… — Ну, если так, то Локонс сейчас в классе Защиты от тёмных искусств, — говорит МакГонагалл. — Уборку затеял. Филчу работу облегчает. — А больше нечем заняться? — опять вскипает Северус. — Нет, ты как хочешь, но я буду докладывать Дамблдору, если он не начнёт подчиняться мне. — Вот кстати, Северус, — приговаривает декан Гриффиндора. — Ты не мог бы быть с ним помягче? — Ты шутишь? — Вовсе нет, — женщина заканчивает с расписанием. — Дай человеку освоиться. Пусть он начнёт с малого. И вообще, будь подружелюбнее и люди потянутся… — Профессор Снегг! — староста Слизерина бежит по коридору с мраморно-бледным лицом и трясущимися губами. Северус Снегг, увидев такую картину, едва успевает закрыть рот. — Сэр! Прошу вас, идёмте! Там такое… — Только этого мне не хватало, — еле слышно произносит зельевар. — Уволюсь к Салазаровой бабушке… Минерва и Северус, подобрав полы мантий, спешат за старостой. Пятикурсник взволнован и ведет их прямиком на второй этаж к классу ЗОТИ. У Минервы перехватывает дыхание, когда она видит, что в коридоре полно учеников. Они плотной толпой окружают кого-то. Крики и ругательства сыплются как из рога изобилия. — Трепещите, Враги наследника! — орёт кто-то из младшекурсников. Судя по голосу — Блэйз Забини. — Поттер, да как ты только посмел?! Твоя же мамаша была грязнокровкой! Минерва и Снегг одновременно громко чертыхаются. — Расступитесь, что здесь такое?! — Филч со шваброй подбегает следом. — Дайте пройти! — Это не Гарри! — Рональд выставляет вперёд кулаки, потому что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Студенты наступают на Поттера. — Мы ничего не писали! И кошку не трогали! — Моя кошка! Миссис Норрис! — вопит Филч. — Ты убил её!!! — Нет, я не трогал её! — визжит Гарри, когда Аргус хватает пацанёнка за шиворот и пару раз с силой прижимает к стене. — Не трогал, мистер Филч… — Убил! — Филч замахивается на Гарри кулаком, но Минерва перехватывает его руку. — Мою кошку убил! Она ещё не видит, что конкретно случилось. А Снегг тем временем приседает на корточки и кончиком палочки водит по залитому кровью полу. Кошка лежит возле стены и не дышит. Лапы у неё, судя по всему, поломаны, и кровь течёт именно из них. Оскал, застывший на морде, выражает крайнюю степень ужаса. Если вообще кошкам дано испытывать подобное чувство. Шерсть клочками валяется по полу… — О, ужас! — Минерва хватается за стену. На стене в свете факелов зловеще переливаются темно-бордовыми тонами выведенные слова: «Тайная комната снова открыта! Трепещите, враги наследника!» — Миссис Норрис, — Филч падает на колени и берёт животное на руки. — Моя девочка. Да как же это… Снегг резко выпрямляется и смотрит на Гарри Поттера, зажавшегося и боящегося даже пошевелиться. Уизли с остервенением переглядывается с Забини, который перешептываясь со Слизеринцами, показывает на стену и без конца декламирует написанные там слова. — Старосты! — командует Минерва, довольно быстро взяв себя в руки. — Немедленно всех учеников вывести в спальни! Без пререканий! — Я тебя убью! — Филч резко срывается с места и кидается на Гарри. — Убью тебя сейчас! Подонок! — Аргус! — Дамблдор появляется в коридоре, из которого постепенно рассасываются студенты. — Оставь его. — Директор! — старик-завхоз, едва сдерживая слёзы, показывает на свою мёртвую кошку. — Я требую немедленного наказания. Розги. Я требую столько ударов, сколько будет нужно, чтоб этот сопляк понял, что наделал! Гарри с надеждой смотрит на Альбуса Дамблдора. — Что скажешь, Северус? — сразу же обращается к мужчине Дамблдор. — Живодёры завелись? — Похоже, что кровь нужна была для этого, — Снегг указывает на стену. — Высота сделанной надписи соответствует росту человека. Почти сходному с ростом Поттера, — добавляет он после паузы. — Так что да, директор, дело наше — дрянь. — Я не думаю, что мистер Поттер мог такое сотворить, — Минерва качает головой. — Альбус, ты же… — Я согласен, — кивает волшебник, поправляя очки. — Второкурснику такое не под силу. Даже если человек сильно разозлиться, то кошка вполне могла быть дать сдачи. На то она и кошка. У неё есть когти. — Поттер, покажите руки, — Минерва подталкивает мальчишку. Гарри быстро демонстрирует свои запястья. — Уизли тоже, — хмыкает Снегг. Рональд вспыхивает. — Чисто, — констатирует Минерва, осмотрев четыре протянутые руки. — Царапин и повреждений нет. — Где ваша палочка, Поттер? — опять наседает Снегг. — Сюда её. Филч в это время бормочет что-то себе под нос и скребёт ногтями стену. — У меня нет палочки, сэр, — Гарри косится на Дамблдора. — Она в спальне. — Я не припомню, что бы видел вас с Уизли за ужином, — Снегг нависает над Грифиндорцами. — Где вы были? — Мы были приглашены к Почти Безголовому Нику, — отвечает теперь Рональд. — Можете у него спросить. Он нас видел. — Прекрасное алиби, — фыркает Снегг. — Привидение, которое умудрилось даже не поставить меня в известность, что проводит какой-то там приём! В моём же подземелье! — Вы были там вдвоём? Мальчишки переглядываются. — Нет, — Гарри смотрит в черные глаза Снегга с опаской. — С нами был ещё Малфой. Минерва едва удерживается, чтоб не приложиться по голове Гарри чем-нибудь тяжелым. Ну, вот кто его просит разевать рот?! Женщина качает головой с самым негодующим видом. — Все привидения нас там видели… — двое друзей оправдываются в один голос. — Все, даже Кровавый Барон. — Вы были до конца вечеринки? — Нет, ушли чуть раньше… Рон жалеет о произнесённой им реплике. — Как интересно, — проговаривает зельевар. — Почему ушли? Зачем вам понадобилось идти наверх? — Гарри сказал, что… — Что? — Снегг нагибается к Уизли. Рональд смотрит на Гарри. А тот лишь немигающим взглядом испепеляет Дамблдора. — Директор, вот и первая зацепка. Поттера не было за ужином, но и на приёме у Ника его уже не было. Смерть кошки наступила примерно двадцать пять минут назад. Есть признаки первичного трупного окоченения. Поэтому, стоит предположить, что Поттер и Уизли попали сюда как раз перед концовкой ужина. Именно в это время здесь должен был производиться обход, но… — Почему же не производился? — Дамблдор сверлит глазами Снегга. — Не у меня нужно спрашивать. — Альбус, — теперь Минерва берёт слово. — Сегодня на обходе Локонс. Но он… отпросился у меня. — Вот как? — старый волшебник подходит к МакГонагалл вплотную. — С какой это стати? — Он в классе для занятий затеял уборку. — Как благородно! — яростно проговаривает Снегг. — Директор, мы отвлеклись. Поттер и Уизли так и не назвали причину, по которой они покинули подземелье раньше. — Мы… Мы… — заминается Рональд. Вряд ли они поверят в голос, который, кроме Гарри, никто не слышал. Сердце у Гарри бешено колотится. — Мы очень устали и хотели спать, — произносит наконец Гарри. — Мы вошли в Большой зал совсем ненадолго. И там нас тоже видели. — Кто?! — срывается Снегг. — Профессор МакГонагалл. Снегг резко смотрит на Минерву. — Да, всё верно, — кивает она. — Поттер и Уизли подошли ко мне и… — А где был Малфой? — Дамблдор внимательно следит за реакцией Минервы. — Они сказали, что были втроём на вечеринке. Но после — Драко, видимо, исчез? Минерва сжимает кулаки. Ей совершено не хочется говорить о том, что она увела Драко к себе. Лишнее внимание стороны Дамблдора — себе дороже. — Я ручаюсь за мистера Малфоя, — говорит сразу же женщина. — Он всё это время находился у меня в кабинете. Я проводила разъяснительные работы. — Судя по тому, какие у него проблемы с дисциплиной нынче, это весьма логично, — всего лишь хмыкает (на удивление) Дамблдор. — Воспитательные работы никому не вредили. — Что будем делать? — Я требую наказания! — опять лезет Филч. — Мне Миссис Норрис никто не вернёт! Я лишился питомца! И всё из-за этого маленького несносного… — Если кто и убил вашу кошку, то не Гарри Поттер, — проговаривает Дамблдор спокойным тоном. — Аргус, мне очень жаль. Я пришлю мадам Помфри, чтоб привела её в… божеский вид, и вы сможете… похоронить её. Дамблдор пристально глядит на Гарри. И Гарри кажется, что его блестящие голубые глаза видят насквозь. Мальчик ёжится. — Директор, это уже второй серьёзный повод исключить этого юнца из школы, — заявляет Снегг. — И я намерен сказать, что… — Он невиновен, Северус. Пока не доказано обратное, — напоминает Альбус Дамблдор профессору Снеггу. — Ясно? — Это не справедливо, — говорит Филч. — Почему его опять оправдывают? Он же… он знает, что я — сквиб! Он мстит мне! Я недавно притащил его в свою каморку, и он… — Повторяю, помните о презумпции невиновности, — Дамблдор кривится, смотря на стену. — И сотрите срочно эту пакость! В понедельник здесь будет Фадж! И если он это увидит… нам всем в пору будет «исключаться из школы». *** В понедельник утром все жутко суетятся. Гарри замечает, что Альбус Дамблдор напяливает на себя чёрный смокинг. Сверху — мантию. И выглядит это очень по-дурацки. Но всё же. Все учителя, словно под копирку, в парадных мантиях схожего фасона. Не понятно, у кого мужская, у кого — женская. И в белых рубашках, как на утреннике в детском саду — даже у Снегга такая, видимо, имеется. Все ходят с какими-то глупыми улыбками. И только выписавшаяся из больницы Джинни Уизли, сама не своя после несчастья с кошкой Филча. — Но ведь ты совсем не знала Миссис Норрис, — успокаивает ее Рон за завтраком, — без неё даже лучше. Ну, не расстраивайся. От этих слов брата у Джинни дрожат губы. — Она очень любит кошек, — объясняет друзьям Рон. — Такого здесь никогда не случалось. Этого психа поймают и вытурят отсюда, я уверен. Хорошо бы, если б ещё и с Филчем попрощались. Джинни резко бледнеет. — Шутка! — спешит прибавить Рональд. — Вот бы ты так учился, как шутки шутишь, — Гарри с угрюмым видом оглядывается по сторонам. Однако все студенты едва видят его, резко отворачиваются. — Господи, что ни день, то испытание, — стонет Рональд, когда видит в расписании первый дополнительный урок Толкования Древних рун. — Вот же досталось нам. Теперь ещё и привидение будет вместо учителя… — И что, вы хотите сказать, что кишки у этой кошки расползлись прямо по полу? — Драко всё ещё сидит за столом в Большом зале и ковыряется вилкой в омлете. — Ничего себе. Что я пропустил. А что же за надпись была на стене? — Что-то про Тайную комнату, — жуя, отвечает Симус. — Якобы, «враги наследника» должны теперь ходить и оглядываться. — Что за враги наследника? — Драко с интересом смотрит на Гарри Поттера. — Больше не о чём поговорить? — морщится Гарри. — Малфой, что ты опять делал так долго в кабинете у МакГонагалл? — Что надо то и делал, — фыркает мальчик и вытирает рот салфеткой. — Отчитываться должен? Она наш декан. Привела в свой кабинет — значит, так надо. — Ага, — Рон хмурится. — А нам с Гарри пришлось всем объяснять, что мы вообще ни черта не делали! — Меня тоже спрашивали. — Да? Драко кивает. — И что ты сказал? — Правду. — Какую? — глаза у Гарри вспыхивают. — Не волнуйся, Поттер, — шепчет Драко и с яростью смотрит Гарри в глаза. — Ничего про твои выходки я не стал говорить. — Про выходки? — Профессор МакГонагалл увидела у меня большой синяк на лопатке. После того случая на стадионе. — Драко нагибается, чтоб быть ближе к Гарри. — Начала расспрашивать, и я сказал, что просто ударился, когда упал неудачно с метлы. Вы с Вудом ведь тоже помалкиваете? — Вуд мне сказал, что лучше замять… — А что, если скоро не получится замять, а Поттер? — Драко сверкает серыми глазами. — Ты про голос кому-нибудь сказал? А про Парселтанг? Нет? А почему? — Потому, что я ничего не делал! — Гарри резко вскипает. — Ты собирался напасть на меня на стадионе! Я просто защищался! И из-за тебя я вляпался с этим Парселтангом! Забини охотиться не за мной! А за тобой! — Молчал бы! — злится Драко. — Сядь, чего вскакиваешь? — А чего ты несёшь бред! — Сядь, я сказал, — Драко резко дёргает мальчишку обратно. — Видишь, учителя смотрят? У Гарри падает на пол зажим для галстука. Он наклоняется, чтоб поднять подарок Сириуса, но тут видит башмаки Джинни. Девочка вынуждена донашивать старые и стоптанные ботинки из кожи на низком каблуке, доставшиеся ей от матери. Она успевает быстрее — и уже подаёт ему зажим. — Спасибо, — смущается Гарри. — Не за что, — она тоже смущённо улыбается и, прихватив свои книжки, уходит. Гарри какое-то время стоит, как вкопанный. И словно ничего вокруг нет. Почему-то любой зрительный контакт с Джинни действует на него именно так. Рональд уже начинает дразниться, но тут Гарри замечает на столе ещё одну тетрадь. Джинни её забывает. Поттер бежит за девочкой под удивлённые взгляды других студентов. — Джинни! — Да? — Ты забыла, — мальчик сует ей тетрадь в черной кожаной обложке. И кажется, именно её тогда подарил Билл, со словами: «Учись хорошо, сестрёнка». — Это ведь твоё? — Да, спасибо тебе, — она протягивает руку, чтоб взять ежедневник, но тут Гарри случайно соприкасается своей рукой с её. Мальчишку как током дёргает. Правая тыльная сторона ладони у девочки вся покрасневшая и расцарапанная. — Мне пора, Гарри. После обеда прибывают важные гости. Министр Магии в окружении своей свиты — новым главой Попечительского Совета и заместителем — говорит, что это его первая и самая ответственная инспекция. Троица в лице Корнелиуса Фаджа, Люциуса Малфоя и Долорес Амбридж важно проходятся по замку, отмечая то тут, то там, какие-либо изъяны. Дамблдор, смурнее тучи, везде ходит с ними. Оставшиеся уроки идут своим чередом. И вот Фаджу приспичивает посетить урок трансфигурации у МакГонагалл… — Здравствуйте, второй курс, — здоровается Минерва. Сегодня у неё не только Гриффиндорцы, но и Слизеринцы. — Рада всех видеть. Надеюсь, что отдохнули и набрались сил для нового более сложного курса Трансфигурации? Занятия начинаются у неё в этом году с большим опозданием — столько проблем наваливается, что Минерве просто некогда давать уроки. Особенно младшим курсам — впереди же выпускной, и есть крайне проблемный пятый, с которым нужно сдавать СОВ. А там — лес дремучий. Одни Уизли чего стоят. — В этом году нам с вами предстоит изучить несколько заклинаний, помогающих в быту, — говорит студентам Минерва. — Тренироваться будем, конечно же на животных. И никак иначе. Лишь те несколькие избранные, что в дальнейшем предпочтут изучать продвинутую Трансфигурацию, смогут опробовать данные заклинания на людях… — Профессор МакГонагалл, — со стуком открывается дверь. Голова Дамблдора просовывается внутрь. — Позвольте? Ученики возбужденно оборачиваются, но один только строгий взгляд МакГонагалл — и снова тишина и дисциплина. — Да, директор? — женщина хочет выйти к нему, но Альбус не даёт. — Это мы к вам вломиться решили, — теперь в кабинет входит Фадж с улыбкой. За ним семенит Амбридж и только потом выплывает Малфой-старший. — Ничего? — Конечно, ничего, — Минерва быстро ориентируется в такой непростой ситуации, и Дамблдор смотрит на неё с благодарностью. — Ради бога. — Это у нас второкурсники? — спрашивает шепотом Фадж. Дамблдор кивает. Вся четверка выстраивается в проходе. На последней парте в левом ряду сидят (уже традиционно) Симус Финниган с Драко Малфоем. Перед ними — Невилл и Дин. На первой парте — Гарри с Роном. А по правому ряду идут Слизеринцы. — Итак, как я уже сказала, — продолжает урок как ни в чем не бывало Минерва. — Сегодня мы будем тренироваться в заклинании, помогающем трансфигурировать живые объекты в сосуды для жидкости. Долорес Амбридж громко хмыкает. Этот звук не может не привлечь внимания. Но МакГонагалл бросает лишь мимолётный колкий взгляд, которым задевает Амбридж по касательной, и взявшись за палочку, достаёт из клетки большого тукана. Она отпускает птицу на жердь, расположенную на высокой подставке (находящуюся на её столе), чтобы всем было хорошо видно, что будет происходить. — Заклинание носит название «Фера Вэрто», — четко произносит Минерва. — Образовано от латинской фразы, означающей «честный обмен». Здесь речь идёт лишь о заменяемости одного вещества другим. Напоминаю вам, что при неверном использовании вы можете навредить живому существу, выкачав из него всю жидкость, в том числе и кровь. Класс внимательно слушает. У всех раскрыты тетради и учебники. МакГонагалл переходит к практике. Она демонстрирует заклинание в действии. — Раз, — она считает взмахи палочкой, чтоб действовать так, «как пишут в учебнике». — Два… три… Фера Вэрто! На глазах у изумлённых детей тукан изящно и быстро прекращается в красивый фужер под шампанское. А тем временем Альбус Дамблдор не сомневается в том, что Министр сейчас ищет глазами лишь одного ребёнка. Гарри Поттера. — Давайте попробуем самостоятельно, — говорит Минерва и подходит к первой парте. — Мистер Поттер. Прошу вас. Фадж весь напрягается. Альбус едва заметно мигает Минерве. И женщина сразу понимает, что должна страховать — Гарри Поттер вообще человек загадочный, и мало ли что — проблем будет не убраться. — Вы запомнили? — спрашивает она мальчишку. — Действуйте осторожно, но уверенно. На счёт три произносим заклинание… Гарри кивает и заносит волшебную палочку над своей Буклей. Та выпучивает глаза. Гарри трижды делает движения палочкой и почти произносит слова, как вдруг Букля больно хватает его за палец. Мальчик одёргивает руку и «ойкает». В классе слышатся смешки. Это Слизеринцы. Минерва поджимает губы и крылья её носа резко раздуваются. Она моментальным движением приводит палец пострадавшего Гарри в порядок. Альбус чертыхается, а Фадж вздыхает явно с большой долей разочарования. — Бывает, мистер Поттер, всё в порядке, научитесь, — проговаривает МакГонагалл, старясь не смотреть на мальчишку. Она злится на себя за свой же промах. Амбридж наверняка всё видала. — Может, кто-то ещё рискнёт? — Профессор МакГонагалл. — произносит Дамблдор, указывая на Слизеринцев. — Я вижу, что мистер Забини рвётся в бой. — Что ж, — женщина снисходительно кивает. — Давайте. Блэйзу удаётся превратить ящерицу в железную походную кружку, но вот беда — остается хвост. Он дёргается, и кружка того и гляди шмякнется на пол. — И такое бывает, — Минерва контрзаклинанием сбрасывает чары, и ящерица снова становится собой. — Вам нужно больше тренироваться, Забини. — Можно мне? — теперь уже Драко поднимает руку. Люциус Малфой фыркает почти так же громко, как и в этот раз хмыкает Амбридж. Фадж снова натягивает улыбку. Минерва начинает нервничать ещё больше — она за Драко волнуется так, словно это ей сейчас предстоит превращать животное в сосуд на глазах Министра магии, да и папаши в придачу. — Раз, два, три… Фера Вэрто! — Драко уверенно направляет палочку на большого зелёного попугая. И вуа-ля — он превращается в небольшой широкий бокал под бренди. Минерва почти не верит своим глазам — Драко всё сделал идеально. Женщина радостно и облегченно вздыхает, и слегка касается его плеча рукой, проходя обратно к столу. Альбус и Фадж одинаково довольны — оба улыбаются. Люциус с показушно-презрительной усмешкой отворачивается, а Амбридж прищуривается, когда видит такой «неучительский» жест Минервы и срочно пишет что-то в своём блокноте. — Отлично, мистер Малфой! — Минерва с гордостью ставит отметку и награждает Гриффиндорцев сразу пятнадцатью очками. — Я думаю, что у вас есть задатки и способности к трансфигурации… Делегация покидает аудиторию. Альбус выходит последним и одними губами шепчет МакГонагалл: «Молодец, спасибо». Женщина прикрывает глаза и делает глубокий вдох — ей нужно прийти в себя после такого напряжения. Всё же и Долорес Амбридж, и Люциус Малфой сразу в её кабинете, когда она ведёт урок и, значит, совершенно не может сопротивляться посторонним вмешательствам, но всё проходит успешно — это дорогого стоит. *** — Гарри, это очень плохо, — Гермиона идёт рядом с Поттером. — Как давно ты стал слышать голоса? — С того раза, — пожимает плечами Гарри. — То есть, вы хотите мне сказать, что с тех пор, как Гарри заговорил на Парселтанге, он слышит странные голоса и потом оказывается, что кто-то убивает кошек и пишет на стене про Тайную Комнату? Гермиона смотрит на Рональда и Драко, идущих вместе на очередную утреннюю тренировку. — Грейнджер, мы тебе уже всё рассказали, — Драко засовывает руки в карманы поочередно, чтоб погреть. Осень кончается. Наступает холодный декабрь. — Филч, говорят, в депрессии сидит в своей каморке. Не ест и не спит — всё пытается вычислить, когда Поттер будет проходить мимо, чтоб его… — Нужно выяснить всё про эту Тайную комнату. — Каким образом? — Рональд морщится от ветра. — Ты только из больницы вышла, а уже самая умная! — Могу и обратно уйти! — Гермиона обижается. — Ладно, Грейнджер, — Драко тормозит девочку. — Выкладывай, что знаешь. А мы подхватим, если что. — А кто сказал, что я знаю? — удивляется она. — Знать всё невозможно. Я просто давно как-то читала легенду про Тайную комнату с заточенным внутри ужасом… — Где читала? Гарри, переодевающийся дольше всех, после тренировки находит друзей в дальнем конце библиотеки, они измеряют домашнее задание по иероглифописанию: задают сочинение длиной один метр на тему «Значение первых китайских иероглифов: схожесть с традиционной письменностью и различия». — Просто беда, — говорит Рон, убрав рулетку. Свиток тут же сворачивается. — Не хватает целых двадцати сантиметров… А Гермиона настрочила, да еще мелким почерком, целых полтора метра. — А сама-то она где? — спрашивает Гарри. — Там, где-то, — Рон машет рукой на длинные ряды книжных полок. — Какую-то книгу ищет. Наверное, решила поставить рекорд — прочитать к Рождеству всю библиотеку. Гарри рассказывает, как от него шарахается Джастин Финч-Флетчи и многие другие из студентов. — Ну и что! — отвечает Драко, размашисто дописывая свой свиток. — Джастин же известный придурок. Преклоняется перед Локонсом… Из-за стеллажей показывается явно расстроенная Гермиона. — Вся «История Хогвартса» выдана, — негодует она и, подсев к друзьям, добавляет: — «Запишитесь и ждите две недели»! Угораздило же меня оставить ее дома! И все из-за локонсовских книжек: просто не влезла в чемодан. — Зачем тебе «История Хогвартса»? — интересуется Драко. — Затем же, зачем и всем. Прочитать легенду о Тайной комнате. — Что это всё-таки за Комната? — чешет затылок Рональд. — В «Истории» эта легенда есть, — Гермиона закусывает губу, — а в других книгах нет. Я её совершенно не помню… — Гермиона, а Гермиона, — Рон в отчаянии глядит на часы, — дай мне почитать твое сочинение. — И не проси! — сердится Гермиона. — Что ты делал все пять дней? — Мне осталось всего несколько сантиметров. Что тебе, жалко, что ли? — У меня спиши, — Гарри деловито разворачивает свой пергамент. — Я вон в некоторых местах вообще пропуски делал на три сантиметра. Чтоб читать удобнее было. Звенит звонок, и друзья спешат на Историю Магии. Хорошо, что читает этот курс теперь Минерва МакГонагалл, а не заезжий преподаватель — Гриффиндорцам и опоздать на пару минут можно, и к тому же, она обещает особенно сильно их не загружать. Однако же, как и Бербидж, отказывается освобождать от занятий тех, кому, в принципе, они и не нужны в большом количестве. Гермиона, по мнению многих, вообще должна ходить только на полёты, потому, что во всём остальном она как ас. Это занятие снова совместно со Слизеринцами. Минерве всё же приходится изредка повышать голос или назначать штрафные очки. Забини и Гойл без конца привлекают к себе внимание, а Паркинсон с Булстроуд хихикают над растрёпанным Невиллом. — На прошлой паре мы с вами разобрались, что лежит в основе конфликта между Ульфриком Нетерпеливым и Гансфилдом Злословным. — Минерва стучит мелом по доске, привлекая внимание усыпающих студентов. — Назовите эту причину? — Зависть и спешка профессор. — Гермиона первая. — Нетерпеливый просто не смог дождаться своего гонца с вестью о том, что Империя под угрозой, и повёл солдат в бой, а Злословный уже настроил против него всё королевство… — Верно, — Минерва взмахом палочки переворачивают страницу в большой тетради, где ведёт свои конспекты. — Сегодня мы углубимся в историю создания Международной Конвенции Волшебников, основанной в 1289 году. Драко выцарапывает в тетради дату, ставит напротив тире и просто чиркает аббревиатуру «МКВ». Разобраться в его записях не смог бы даже опытный лекарь — буквы лежат друг на друге. Гарри и Рональд играют друг с другом в маггловскую игру, которую им показывает Чарити Бербидж, заботящаяся о том, чтобы студентам было, чем себя занять на переменах перед маггловедением — в Морской бой. — Прошу вас быть крайне внимательными, — голос Минервы долетает лишь до нескольких учеников. — Этот вопрос бывает на экзаменах уровня ЖАБА. Он только кажется простым, но поверьте моему опыту, что большинство как раз и плавает в нём. Потому, что не слушают… Гарри и Рон поднимают головы и смотрят виновато, когда профессорша подходит и их парте и тыкает концом палочки в поле, где почти все корабли Гарри Поттера уже потонули. — Что же такое Конвенция? — МакГонагалл проходит к доске и быстро записывает определения. — Конве́нция (лат. conventio — «договор», «соглашение») — разновидность международного договора… — Профессор? — Гермиона, еле подавив зевоту, поднимает руку. — Можно вопрос? — Слушаю, мисс Грейнджер. — Вы не могли немного отвлечься от основного вопроса и рассказать нам о Тайной комнате. Дин Томас, тупо смотревший в окно, приходит в себя; Лаванда Браун, которая лежит на парте, скрестив руки и опустив на них голову, приподнимается; Невилл и вовсе убирает руки с парты; Гойл и Забини прекращают отпускать язвительные комментарии на каждое слово преподавателя и тоже подтягиваются. — Вы уверены, что оно вам надо больше, чем Международная Конвенция? — с некоторой усмешкой спрашивает Минерва. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что мой предмет не кажется захватывающим и даже интересным, но я повторяю: экзамены сдавать вам. Я, Слава Мерлину, всё это прошла. — Вы не могли бы рассказать только о той легенде, что ходит из поколения в поколение и передаёт Предание о Тайной комнате, которая до сих пор не найдена? — Гермиона удивляет всё больше. — Хорошо, — МакГонагалл откладывает конспект и вздыхает. — Попробую. Дайте-ка вспомнить… Тайная комната… Все вы знаете, что школа «Хогвартс» основана более тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими магами и волшебницами своего времени. Наши факультеты носят их имена. Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Они вместе выстроили этот замок, подальше от глаз дотошных магглов: в ту пору обычные люди страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось прятаться. Драко смотрит Минерве в рот. Симус тоже от волнения и напряжения жуёт свою нижнюю губу. — Основатели жили дружно много лет и обучали студентов, пока наконец один из них не предложил ужесточить условия отбора, — Минерва смотрит в сторону змеиного факультета. — Салазару Слизерину показалось, что волшебная кровь имеет право протекать в жилах лишь самых достойных и выдающихся колдунов. Древние рода, которые изначально получили Мерлинов Ген от старейших и мудрейших эльфов, стали для него единственными представителями волшебников. Но это было не так. Отношения с коллегами у Слизерина стали портиться, пока окончательно не переросли в конфликт… — И после этого, он покинул Школу? — Гермиона решается перебить. — Верно, профессор? Он ушел и оставил в замке нечто, что позднее стали называть Тайной Комнатой? — Так зародился миф. Согласно ему, перед тем, как покинуть школу, Слизерин наложил печать заклятия на Комнату. С тех пор в неё никто не может проникнуть, заклятие снимет только наследник Слизерина, освободит заключенный в Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин изучать волшебные искусства. — То есть, магглрождённых? — спрашивает с лёгким недоумением Гарри. — Так? — Да, мистер Поттер, — проговаривает Минерва. — Именно так. — Значит, враги наследника — это грязнокровки?! — Блэйз Забини подскакивает на стуле. — Эй, Грейнджер, не боишься? — Замолчи! — девочка резко поворачивается к нему. — Ты следующая! — Придержите язык, мистер Забини, — Минерва быстро пресекает попытки на нарушение дисциплины. — Минус десять очков, Слизерин. — За что?! — Еще минус десять, — разозлённо цедит Минерва. — А что за Ужас живёт в Тайной Комнате? — спрашивает тем временем Симус. — Легенда гласит, что это чудовище, которое будет повиноваться лишь наследнику Слизерина, — поясняет профессорша сухим, шелестящим голосом. — Теперь возвращаемся к теме, иначе не успеем разобраться в основных положениях Конвенции. *** — Ты веришь в это? — Рон догоняет Гарри с Гермионой на ступеньках. — Что Тайная Комната существует? — Конечно, верю, — важно говорит Гермиона. — Судя по вашим же рассказам, кто-то снова открыл её. — То есть, в Школе снова появился тот самый наследник? — Гарри закидывает тяжеленный рюкзак на плечо. — Можно полагать, что да. — И кто это? — Гарри с ужасом распахивает глаза. — Давайте рассуждать логически. Кто считает всех магглорождённых отбросами? Мимо них проносится шайка Блэйза Забини. — Если Салазар Слизерин создал эту Комнату, значит, наследником может быть только слизеринец. — Гарри важно поднимает палец кверху. — Логично? — Допустим. — Рональд останавливается в проходе. — Ты намекаешь на Забини? — Ты его не слышал, что ли? — Гарри мотает головой в сторону класса. — Он же так Гермионе и сказал: «Ты следующая!» — Ну, Гарри, вот так обвинять — это глупо. — Браво, Рональд, — улыбается Гермиона. — Дедукция. Я тоже не считаю себя вправе наговаривать на кого-то. — Почему вы не думаете на Забини? — Гарри искренне удивляется. — У него же родители чистокровные и наверняка все заканчивали Слизерин. Он давно ведёт себя так, как будто мы все тут никто — так, прогуляться пришли. Неужели не ясно? Он — Наследник! — А причём тут кошка Филча тогда? — Рональд опирается о каменный косяк. — Уж она-то точно не грязнокровка… — Я слышал от твоих братьев, что Забини на неё чернила разлил, — отвечает Гарри. — Снегг ему потом отработку назначил, а он сбежал и пошёл бить Малфоя, которого увидел в пустом классе! Он всех задевает, когда у него что-то не получается. — Даже так? — задумывается Гермиона. — Но Малфою он мог мстить за удар в спину на поле. — Может, Гойл с Крэббом что-то знают, — произносит Рон. — И как ты у них спросишь? — Выпытать можно. — Угу, — с кислой миной кивает Гермиона. — И лишиться оставшихся очков. — Чего мы тут стоим? — спрашивает вдруг Гарри. — Обед же скоро. — Я Джинни жду, — Рон достаёт смятое письмо. — Мама велела ей передать. Толпа первокурсников проходит через арку. Они все в серой униформе — были на травологии. Колин Криви возглавляет шеренгу. Уизли высматривает сестру, но её опять нет. — Колин! — Привет, Гарри, Рон и Гермиона! — мальчик радостно подбегает к ним. — Как дела? Мы вот пересаживали Мандрагоры… — А где Джинни? — Ах, твоя сестра? Она пошла в больничное крыло с мадам Помфри ещё вовремя занятия, — сообщает Колин с максимально умным видом. — У неё порезы на руках. А это противоречит технике безопасности — с землей всё же имеем дело. От перчаток может быть воспаление, если кожа повреждена! — Блин, — Рон морщится. — Ты сможешь ей передать? — Конечно! — Колин спешит в раздевалку за остальными. — Что-то не задалось у неё с самого начала, — удрученный Рон идет с друзьями в Большой зал. — Может, потому, что она мечтала поступить на факультет отличников? — На Когтевран? — удивляется Гарри. — Ну да, — кивает рыжий. — У нас в роду либо Гриффиндор, либо Слизерин… — Что? — охает Гермиона. — Ну, был дальний родственник оттуда. — И ещё: брат твоего отца, — шепчет на ухо другу Гарри. Рон лишь отмахивается. — Лучше б ты промолчал, — говорит Гермиона. — А что такого? — Рональд садится на своё место за столом. Большой зал наполняется запахами еды. — Вот уже несколько поколений мы исключительно Гриффиндорцы. Так что — нормально. Но Джинни всегда хотела быть особенной… — Особенными быть плохо, — мрачно произносит Гарри. — Уж я-то знаю. — Кстати, Гарри, — осеняет Рональда. — А почему это мы забыли про Малфоя? — Про Малфоя? — недоуменно косится на пустующее место (рядом с Гермионой) мальчишка в очках. — Ты о чём? — Он у нас кто? — Кто? — Гарри! — Рон сжимает кулаки. — Он чистокровный! Это раз! У него вся семья из поколения в поколение заканчивает Слизерин! Это два! Они даже имеют некоторое родство с основателем факультета. Помнишь? — Помню, — выдаёт Гарри. — И что? — Он в последнее время стал сам не свой! Это три! Он угрожал Гермионе волшебной палочкой и вообще относится к магглорождённым с презрением! Побил Флетчи на уроке Локонса! Вспомни! — Ну, да, но ведь… — И его не было с нами в тот момент, когда напали на Миссис Норрис! — Рональд бросает ложку в тарелку с супом, и брызги едва не долетают до сидящих напротив. — Точно! — Ты думаешь, что Наследник — Малфой? — Поверь, всё может оказаться проще… — Но ведь МакГонагалл уводила его и сказала, что он находился у неё, — вспоминает Гарри. — Она сказала… — Она его покрывает! — Чего? — Гермиона дожевывает кусок чёрного хлеба. Она уже успевает съесть всю тарелку солянки. — Вы спятили? Чтоб профессор МакГонагалл да покрывала кого-то?! Она — учитель, а он — такой же ученик! — Вот уж не надо, Гермиона, — Рон от негодования становится пунцовым. — Не такой же. Все заметили. — Это не повод, — девочка принимается за порцию второго. — Вы же сами недавно пришли к выводу, что Наследник может быть только учеником Слизерина. Разве нет? — Может, всё наоборот, — Гарри задумывается. — Может, это план такой, чтоб отвести подозрение? — По-твоему, Гарри, Шляпа уже знала, что будет твориться в школе и поэтому отправила Драко на Гриффиндор? — Гермиона выдавливает из себя улыбку. — Дескать, нужно ему помочь, отвести все подозрения? Чушь! — Но ведь Малфой так хотел на Слизерин! — А где он сейчас, кстати? — Рон вдруг бледнеет. — Вот мы тут сидим, а его-то снова нет! Гарри нервно сглатывает большое количество слюны. — Кого потеряли? — Драко неожиданно появляется рядом с Гермионой и удивленно косится на пустые тарелки. — Грейнджер, ты так весь Хогвартс сожрёшь. Сильно голодная? Мальчишки резко замолкают и смотрят на Драко с опаской. — Между прочим, чтоб ты знал, — проговаривает девочка, поворачиваясь лицом к Драко. — Умственная деятельность, особенно активная, отнимает много сил. Энергию тело и мозг получают благодаря равномерному и полноценному поступлению в организм белков, жиров и углеводов! — Бла-бла-бла, — Малфой кривляется. — Мою порцию присвоить захотела? — Какой же ты противный, Малфой, — Гермиона резко отворачивается и складывает столовые приборы, так и не доедая десерт. — Твою порцию я не съела, если бы даже очень захотела — всё остыло, и к тому же, я сыта! — Ну и отлично! — Драко садится и быстро начинает поедать суп. — Торопишься куда? — Рон и Гарри облокачиваются на столешницу. — Малфой? — Представьте себе, — говорит мальчик. — Куда именно? — Гарри поправляет очки. — У нас же сейчас свободное время. — Ну и отдыхайте на здоровье, — Драко пристально смотрит на Гарри. — А я пойду. В библиотеку. — Ещё один книжный червь, — фыркает Рон. После обеда Гарри, Рональд и Гермиона бегут за Малфоем, который уходит быстро и с видом самым подозрительным. Ребята стараются не привлекать к себе внимания. — Библиотека не на втором этаже, а на первом, — говорит Рон в спину Гарри, когда они видят, что Малфой поднимается на второй этаж. — Так что — соврал он нам! — Ну, Малфой! — Гарри манит друзей за собой, когда Драко заворачивает за угол. — Бежим! — Куда это он? — запыхавшийся Рон опирается на плечо друга. — Вы хоть что-то понимаете? Он идёт прямиком к той стене? Хочет ещё что-нибудь зловещее написать? Всё в коридоре остаётся как прежде, только у стены, где ещё недавно красовались слова «Тайная Комната снова открыта», стоит стул. — Это Филч. Он здесь дежурит, — поясняет Рон Гермионе. Сейчас коридор пустует. Все трое переглядываются. — Давайте поищем! Вдруг здесь остались какие-то следы, — предлагает Гарри и опускается на четвереньки. — Вот кровавое пятно! И вот… — Идите сюда, посмотрите, — зовёт Гермиона. — Что там? — Малфой пошёл в кабинет психолога, — шепчет девочка. — Чего?! — Рональда всего передёргивает. Он терпеть не может Мэри Кроткотт, что пытается залезать к нему в голову. — Зачем ему психолог? — Может, совесть замучила? — Гермиона смеётся. Гарри поднимается и подходит к окну, ближнему к надписи на стене. По нему к едва заметной трещине куда-то спешит вереница пауков. За ней, словно струйка дыма, колыхается длинная серебристая паутинка. Пауки явно торопятся выбраться наружу. — Что это с ними? Никогда не видел ничего подобного, — замечает Гарри. — Я тоже, — проговаривает Гермиона, — а ты, Рон? А, Рон? Гарри оборачивается: стоя поодаль, Рон, вот-вот даст дёру. — Ты чего? — спрашивает Гарри. — Я… пауков… боюсь, — выдавливает из себя Рон. — Правда? — удивляется Гермиона. — Но ведь ты тысячу раз готовил из них зелья… — Сушеные пауки ещё ничего. А вот живые… — Рон боится даже повернуть голову в их сторону. Гермиона слегка улыбается. — Ничего смешного, — огрызается Рон. — Когда мне было три года, я сломал древко у игрушечной метлы Фреда, а он рассердился и превратил моего плюшевого мишку в огромного косматого паука. Тебе бы так, поглядел бы я тогда… *** — Минерва, — Дамблдор входит в кабинет трансфигурации. — Ты ещё здесь? — Да, Альбус, — женщина выставляет последние отметки ученикам, оставившим ей на столах «творения своих палочек». А именно — заварочные чайники. — Не поверишь, но пятый курс Гриффиндора совершенно не готов к сдаче СОВ. — А чем же они занимались эти полгода? — Мерлин их разберёт! — МакГонагалл критически осматривает чайник, у которого вместо крышки так и осталась голова попугая. — Уизли вообще заняты целыми днями лишь тем, что предлагают своим «постоянным клиентам» скидки! Я думаю, что нужно ужесточить режим. Загрузили младшие курсы, вот и их надо бы в оборот пустить. А то, не ровен час, подставят нас перед Амбридж. — Да, Фадж меня порядком удивил тем, что Амбридж будет генералить у нас аж трижды в неделю, — вздыхает Альбус. — И поэтому я к тебе пришел. — Нет-нет, и ещё раз нет, — тут же категорично говорит Минерва. — Не думай даже, Альбус. Я отказываюсь. — Ты ведь даже не знаешь, о чем я попрошу. — Мне всё равно, — морщится профессорша. — Пересекаться лишний раз с этой женщиной я не буду. Мне хватило тех оплеух, которыми ты меня наградил, по сути, ни за что. За то, что я всего лишь сказала правду. Которую никто не хочет замечать. Что ж, ваше право. — Я начал к тебе прислушиваться, — укоризненно шепчет Дамблдор. — Взять хотя бы то, что я пошёл у тебя на поводу, и вот теперь Мэри Кроткотт снова в опасности. — С чего ты взял? — Минерва становится ещё более серьёзной. — Ты же сказал, что пока она в Хогвартсе, Амбридж не будет к ней лезть. — Амбридж не такой человек, чтоб просто отступить. — Альбус, рассказывай толком. — В понедельник, когда приезжал Фадж, он мне рассказал одну преитереснейшую историю, — хмыкает Дамблдор. — И я кое-что понял. Минерва, нам необычайно повезло, что Кроткотт пока с нами. — Что значит «пока с нами»? — Я бьюсь уже тридцать лет над тем вопросом: что же сделало Тома Реддла таким могучим. И не нахожу ответа, — волшебник встаёт и проходится по кабинету. — Но вот, кажется, кое-что проясняется. Ты в курсе, что Кроткотты — отдаленные потомки могучих чистокровных волшебников? Их фамилия, кажется, примерно такая же, как у Реддлов, вот только с поправкой: она пишется через «и». — То есть, Риддлы? — переспрашивает в недоумении Минерва. — Именно. — Корень, Минерва, имеет разные толкования. Фамилия почти одинакова, но люди, носящие её — как небо и земля. В корне Ред — основной упор на цвет «красный или кровавый», если хочешь, а в корне Рид — слово «загадка». Ты понимаешь меня? — Ты хочешь сказать, что Мэри Кроткотт может что-то знать о том, как можно победить Тёмного Лорда, если он и впрямь вернётся со дня на день? — Дело в её семье. В её родословной. Она и сама пока не догадывается об этом. Мы можем ей помочь. А она поможет нам, — улыбается Дамблдор. — Но ей кое-что нужно взамен. От тебя, Минерва. — И что же? — напрягается МакГонагалл. — Думаю, что ты и сама знаешь. — Мы уже говорили об этом, — фыркает женщина. — Альбус, я не собираюсь отдавать ей то, от чего у неё начнутся большие неприятности! — Ты мне солгала тогда, в семьдесят первом году, Минерва. — Дамблдор глядит на неё с укором. — Ты сказала, что дело передано в Суд с полным набором улик и экспертиз. Но нет! Ты сделала копию! — Лишь для того, чтобы ты не смог сказать ничего такого, что упрятало бы Тома за решётку надолго! — Ах, вот оно как? — прищуривается Альбус. — После всего, что он с тобой сделал, ты всё равно умудрилась его защитить. Знаешь, Минерва, как говорят магглы, у тебя развился Стокгольмский синдром. И сейчас я вижу его отголоски. — Сейчас это не больше, чем глубокое сожаление. И чувство вины. — Ты всё ещё отказываешься пустить меня в то воспоминание. — Я никого туда не пущу, — проговаривает Минерва и закрывает глаза. — Не в этой жизни. Прости, Альбус, что бы ты сейчас ни сказал и что бы ты ни сделал — я решения не поменяю. Я умру с этим воспоминанием. Слышишь? — Смерть одной-единственной грязнокровки так перевернула всю нашу жизнь! — Дамблдор сжимает кулаки. — Чёрт возьми! — Ты о чём-то хотел меня попросить? — всё же спрашивает МакГонагалл. — Отдай копию дела Кроткотт. — Мой ответ категоричное «нет», — мотает головой Минерва. — Мы должны убедить Мэри Кроткотт оставаться на нашей стороне, как ты не понимаешь! — ЗАЧЕМ?! — Затем, что Амбридж будет пытаться переманить её на свою! — Альбус сверкает голубыми глазами. — У Амбридж есть все шансы! Она держит в руках и Фаджа, и её муженька! — Насколько мне известно, — чуть кашлянув, говорит Минерва. — У Кроткотт достаточно прохладные отношения с мужем. Вряд ли Амбридж сможет ею манипулировать, если даже похитит Ранкорна. — Тебе ли не знать, что можно сделать с человеком, когда ему есть, что терять? — спрашивает Дамблдор. — Кроткотт слишком неопытна и молода. Против Амбридж её шансы почти равны нулю. Без подготовки. — Так кто же тебе мешает, Альбус? — спрашивает, издеваясь, МакГонагалл. — Подготовь её и пускай на амбразуру. На потеху публике. Ты ведь только это и умеешь. — Уже, — кивает волшебник, и у женщины падает челюсть. — Снегг по моей просьбе занимается с ней Оккюменцией. — И ты серьёзно намерен столкнуть лбами Мэри Кроткотт и Долорес Амбридж? — Если дойдёт и до крайних мер, то да. — Альбус, послушай себя! — взмахивает руками Минерва. — Это абсурд! — Вовсе нет, — директор Хогвартса присаживается на стул и закуривает. — Мы поговорили по душам с Корнелиусом — он тоже устал от самоуправства Амбридж. Если всё сделать как нужно, то Мэри выйдет из поединка победительницей. И Фадж будет не против доверить пост своего заместителя ей. — Почему Фадж сам не займётся Амбридж? — Он же трус, — выпускает в потолок клубы сизого дыма Альбус. — Всем известно. — И поэтому вы решили идти по чужим головам? — уточняет Минерва. — И плевать на все препятствия. Ради большой цели пожертвовать парочкой жизней — не грех? — Только одной, — Дамблдор задумчиво вертит в руках трубку. — Жизнью одной грязнокровки… Минерва, ты должна понимать, что сейчас выбирать не приходится. Как и раньше. — Альбус, мне говорили, что ты жестокий человек, — качает головой профессорша, — но я до последнего не верила. — Ты думаешь, что меня каким-то образом волнует мнение общества? — хладнокровно усмехается Дамблдор. — Уже нет. Это общество само по себе прогнило и теперь пытается очернить того, кто хотя бы делает попытки вылезти из ямы с навозом. А навоз этот — наши ближние. — То есть ты привёз Кроткотт в Хогвартс, чтобы внушить ей мысль о защищённости, но в это же время собираешься натравить на неё Амбридж?! — Минерва вспыхивает и поднимается, громко хлопая по столу ладонью. — Это всё равно, что раненому под бочок гранату без чеки положить и уверять его, что она не рванёт, пока он сам этого не захочет… — Даже раненый сможет сопротивляться, Минерва, — говорит мужчина, — если дать ему хорошую мотивацию. Кроткотт повезло, что она вообще родилась. Ведь её родители после трагической смерти Лои не желали и слышать о втором ребёнке. Они хотели сделать аборт, верно? — Уж не хочешь ли ты сказать, что именно ты отговорил их? — Хочу, — кивает седой волшебник, потушив трубку. — И скажу: именно я велел им всё же родить дочь. Именно я сделал всё возможное, чтоб Мэри Кроткотт выбилась в люди. Именно я помог ей сойтись с узнаваемыми и уважаемыми личностями… — А теперь ты хочешь, чтоб она послужила большой и светлой цели? — Не без этого, конечно. — Но… почему, Альбус? — Минерва еле переваривает новую информацию. — Почему именно так? — Всё, как у тебя, — вздыхает он. — Чувство вины. — Разве ты будешь испытывать меньшую вину, если вдруг Мэри Кроткотт не справится с миссией по устранению Амбридж? — Это уже другой вопрос, — Дамблдор направляется к выходу. — Но ты подумай над моим предложением, Минерва. Хорошенько подумай.