Мальчик голубых кровей. Испытание алчностью

Тихо саваном белым, Вьюга, дом мой укрой, Где-то ты засыпаешь, Где-то, но не со мной. Кружит белая вьюга, Тихо ходит зима, Слышишь, как замерзаю Снова я без тебя… (Г. Лепс)

— Я же сказала, что не принимаю именно сейчас! — Мэри с трудом отрывает голову от столешницы. У неё страшный приступ мигрени, но кому-то, видимо, срочно требуется консультация. — На дверях есть маячок, к цвету которого… стоит приглядываться, черт возьми… — Что с вами? — Минерва, обеспокоенная, тут же подходит к Кроткотт. — Вам плохо? Позвать Помфри? — Не надо, — Мэри слегка успокаивается, увидев, что это не какой-то пронырливый студент, а профессор. — Простите, но мне правда сейчас… — Я поняла, — быстро кивает МакГонагалл. — Могу дать вам своего обезболивающего. Голова? — Голова, — Кроткотт удивленно моргает, видя, что Минерва всюду таскает с собой флакончик, весьма странный на вид, скорее всего маггловский, в котором находится несколько крупных белых таблеток. Женщина берёт со стола стакан с водой и бросает таблетку туда — с шипением в стакане образуется напиток, выпив который, можно избавиться от весьма сильных болей. — Откуда вы узнали? — Не вы первая, не вы последняя, — усмехается Минерва. Мэри Кроткотт залпом выпивает жидкость и благодарит за столь своевременную и действенную помощь. — Я на самом деле ненадолго. Только спросить про Драко. И Ваши результаты индивидуальной терапии. Как он? — Да, я помню про это, — Мэри открывает ящик стола. Там лежит папка с фамилией «Малфой». — Мы почти закончили. Я прошлась с ним по всем известным детским методикам, в том числе и по шкале определения темперамента Айзенка. — Отлично, — МакГонагалл садится напротив и кивает на папку. — Можно мне? — Конечно. МакГонагалл открывает первый свернутый (для большей конспирации) свиток, где Драко отвечал на вопросы, касающиеся его внутренних страхов, затем внимательно просматривает наблюдения Мэри, записанные во время проведения цветового теста Люшера, дальше она видит рисунок по методике «Несуществующее животное — выдуманный друг», где Драко рисовал всё, что придёт в голову, и затем этот рисунок также подвергался многостороннему психологическому анализу. Минерва отмечает, что Мэри, определенно, отнеслась к её просьбе «просто позаниматься с мальчиком терапией во избежание нарастания агрессии» со всей ответственностью. — И каков же ваш прогноз, Мэри? — МакГонагалл поднимает глаза с надеждой. — Есть шанс, что он захочет поговорить о том, чтобы я усыновила его? — В целом, Минерва, — Кроткотт разворачивает листок с прогнозируемыми результатами, который хранится в отдельной нише. — Порадовать особенно нечем. Драко сейчас на самом деле слишком уязвим. Я увидела у него многовато барьеров, внутренних противоречий, которые он пока, в силу возраста, не может преодолевать резко — нужно длительное время. Это, во-первых. — А во-вторых? — расстраивается сразу же профессорша. — А во-вторых, такие дела не делаются, когда вас нет рядом. Если это вас так волнует, то нужно проходить совместные тесты. Сперва нам с вами отдельно, затем вам и ему снова индивидуально, и лишь потом — вместе. И в идеале только после полугодовых групповых занятий, мы сможем выяснить спектр эмоционального фона и настроенности мальчика об этом поговорить. — Ну, хоть какой-то результат всё же есть? — Безусловно, — Мэри демонстрирует Минерве ещё одну папку, но уже тоньше. Там лежат все тесты, по которым Драко показывает умеренные результаты. — К примеру, в прошлом году я не могла и слова из него вытащить, а в этом он уже куда охотнее отвечает даже на относительно сложные вопросы, требующие внутреннего анализа. — Может, у вас есть какие-нибудь рекомендации? — МакГонагалл понимает, что проблем всё ещё остаётся очень много. — Как мне лучше с ним попробовать заговорить на эту тему? — Вы так уверены в одобрительном решении Совета Попечителей? — спрашивает Кроткотт. — А как же Уолтерсы? — С этим проблем не будет, — уверенно отвечает Минерва. — Я с ними уже поговорила. — Насколько я правильно поняла, — Мэри кусает губы, видя в каком решительном настроении прибывает Минерва. — Вся проблема теперь заключается в том, чтоб мальчишка сам захотел видеть вас в качестве опекуна? — Именно. Мэри на несколько мгновений замолкает, а потом спрашивает: — Драко знает, что у вас не было никогда своих детей? — Да, он знает, — потупливает взгляд декан Гриффиндора. — Он знает чуть больше, чем нужно. Я имела неосторожность проболтаться ему о Томе Реддле. — Вот это уже перебор, — Мэри с тревогой и одновременно с негодованием смотрит на Минерву. — Зачем? — Так получилось… — Вы хоть в курсе, какой урон можно нанести ребёнку такими рассказами?! — Не держите меня за полную идиотку, — жёстко проговаривает Минерва. — Я не рассказала ничего запретного. — Хорошо, пусть так, — кивает Кроткотт. — Как он отреагировал? — Начал задавать кучу вопросов. — Детям его возраста свойственно проявлять повышенный интерес к проблемам взаимоотношений со сверстниками и также ко взрослым. Период мимикрии ещё не спал полностью. — Да, я знаю… — И вы на них ответили? На вопросы? — Не на все. — Минерве МакГонагалл всё труднее говорить с прежней уверенностью. — На те, на которые могла — ответила. — Мы с Драко разговаривали о вас, Минерва, — признаётся вдруг Мэри. — Однажды. — Обо мне? — глаза у МакГонагалл лезут из орбит. — Серьёзно? — Да, я проводила тест на доверие к окружающим. Потом разговор как-то сам перешёл на вас. — И что же? — Есть хорошая новость, — чуть улыбается Мэри, но всё равно смотрит на женщину строго. — Драко доверяет вам больше, чем кому бы то ни было. Но это и опасно, ведь есть вероятность, что рано или поздно вам придётся раскрывать все тайны из прошлого, а это чревато последствиями, имеющими лишь один финал — потеря доверия. Полная. — Полная? — спрашивает Минерва, поджимая тонкие губы от злости. — Минерва, давайте не будем сейчас разводить пафос, — Мэри откидывает папку. — Я вам скажу прямо: благими намерениями вымощена дорога в Ад. И всем это известно. Сейчас вы стараетесь любыми путями привязать к себе мальчишку, и вам удалось, но подумайте о будущем — что вы станете делать, когда ему будет не двенадцать, а, скажем, семнадцать? — На что это вы намекаете? — Минерва резко вскипает. Она изо всех сил старается не показывать волнения. — Мэри? — Вы же взрослый человек, — качает головой Кроткотт. — Если вы на самом деле привязались к мальчишке, то сейчас самое время подумать над тем, чтоб не делать ему больно в дальнейшем. — Я и не собира… — Потому, что если вы сейчас добьётесь своих целей, то потом конфликт, резвившийся на почве недосказанности, причинит куда больше вреда вам обоим. Понимаете ли вы это?! — Усыновляя Драко, я думаю, в первую очередь, о нём и о его будущем. — МакГонагалл хватает самообладания и выдержки. Она почти успокаивает внутренний надрывный вой, который вибрирует где-то глубоко в горле и мешает проговаривать слова четко. — Я смогу дать ему в разы больше, нежели семья магглов, какой бы распрекрасной она ни была. Да, я так считаю. И точка. — Это позиция барана на узком мостике? — уточняет Мэри. — Вы не собираетесь даже прислушиваться к окружающим? Верно? — Прислушиваться — собираюсь, — кивает Минерва МакГонагалл. — Менять своё решение — нет. — Насколько я знаю, вы стали забирать мальчика на выходные к себе, — проговаривает Мэри, — и занимаетесь с ним учёбой тоже сами, вроде как репетитор? — Да. — кивает Минерва. — А что? — Да нет, ничего, но вы должны быть готовы к реакции его сверстников. Потому что, когда у него начнет что-то получаться лучше, чем у них, то… — Я догадываюсь. Но я уверена, что им хватит извилин, не переводить всё на личности. — В их возрасте межличностные конфликты — основа самоутверждения. — Я уверена, что мы с Драко этого избежим. — Вам будет трудно, — вздыхает Мэри. — Даже очень. — А когда бывало легко? — усмехается профессорша. — Что ж, благодарю за отчёт о проделанной работе. Мы, с вашего позволения, с Драко дальше сами будем разбираться. — Стойте! — Мэри не верит своим ушам. — Минерва! Что это значит? — То и значит, — декан Гриффиндора решительно подходит к дверям, забирая с собой папку с ответами Драко. — Обходились как-то раньше без всяких психологических анализов. И в этот раз обойдёмся. Спасибо и всего доброго. *** В начале года Златопуст Локонс круто так пошатывает свою «известность». Зимой мало что меняется. А ведь за полгода в Школе он может чему-нибудь научиться, как замечает Драко, у того же Снегга. Но нет. Увы. Локонс на это не способен. Драко до сих пор помнит Пикси и драку, устроенную им с Джастином Финч-Флетчи. Видимо, так и начинается неприязнь. Локонс однако же всё равно вынужден вести уроки. Никуда не денешься. Теперь его таланты направлены на открытие в студентах дара театрального мастерства. Он читает ученикам на уроках отрывки из собственных книг или разыгрывает взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Себя, волшебника, играет он сам, а на прочие роли обычно берет Гарри Поттера. И Гарри перед всем классом изображает то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локонсом терпеть не может крови и питается исключительно листьями салата. На очередном уроке защиты от тёмных искусств Гарри играет оборотня. — Чудесный вой, Гарри, очень натурально. Локонс приосанивается и улыбается. — Я бросился на него, повалил на землю и приложил к горлу волшебную палочку. Собрав последние силы, произнес сложнейшее заклинание Обращения, оборотень издал жалобный стон — ну-ка, Гарри, изобрази! Пронзительнее! — А-у-у-у! В классе слышатся громкие смешки. — Прекрасно! Гарри замолкает. — Мех у него исчез, клыки уменьшились, и он превратился в простого смертного. Просто, но незабываемо, и для жителей той деревни я теперь герой. Избавил их от оборотня… — Кто бы нас от этого ужаса избавил, я бы его расцеловал, — шепчет Драко Симусу. — Бредятина же полная. Звенит звонок, и Локонс встаёт из-за стола. — Твои молитвы были услышаны, — Симус Финниган радостно захлопывает книгу. — Домашнее задание: сочинить стихи о моей победе над оборотнем из Вага-Вага. Автору лучшего — экземпляр моей книги «Я — волшебник» с автографом. — Спасибо, у нас уже есть, — кривится Драко. — Лучше бы вы голодающим в Африке помогали продуктами. За одну книгу столько дерёте, что можно накормить полк. Или хотя бы на Севере обзавелись заводом по переработке макулатуры… — Что-что? — Локонс обращает внимание на Драко. — Чтоб удобнее было печки людям топить, — отвечает Драко на немой вопрос в глазах Симуса. — Его книгам там самое место. Если честно, то я разочарован… — Мистер Малфой, подойдите ко мне. — Да, сэр? — с кислой улыбкой Драко встаёт напротив преподавателя. — Что? — Завтра первый матч в сезоне? — спрашивает Локонс. — Гриффиндор против Пуффендуя? Говорят, ты подаёшь большие надежды. А я ведь тоже играл когда-то ловцом. Меня даже приглашали в сборную страны, но я отказался и посвятил жизнь спасению мира от тёмных сил. Однако я и теперь неплохо играю и, если хочешь, научу тебя паре хитростей. Всегда рад передать опыт начинающим… В коридоре к Гарри Поттеру пристаёт Колин, снова прося всех подряд сфотографировать их вместе. Драко, выслушав недюжинную нотацию от Локонса, догоняет торицу. Криви вьётся вокруг Поттера и задаёт ему разного рода вопросы о Квиддиче. Говорит, что его не приняли в команду из-за синдрома гиперактивности. Правда, по его же словам, он даже не знает, что это такое. — Я всегда говорил, что вам этого не дано, — Драко проходит мимо, задевая мальчика плечом. — Так что — ничего удивительного. — Ты думаешь, меня не берут потому, что я из магглорождённых? — вспыхивает Криви. — С чего это ты решил?! — Не обращай внимания, — Гарри смотрит в спину Драко. — У тебя просто другие задатки. Знаешь, я вот тоже не особенно игрок, но… — Гарри, а ты дашь мне твою метлу прокатиться? — Прокатиться? — Драко Малфой тормозит и оборачивается. — Это ж не велосипед тебе. Думаешь, что всё так просто? Сел и полетел? Спроси-ка у нашего Долгопупса, что к чему, Криви. — Я папе хочу показать, как нужно… — И убери камеру! — А чем она тебе мешает? — громкий щелчок. — Разве? — Он у нас не фотогеничный, — шутит Рональд. — Помолчи, Уизли! — Драко злобно сжимает кулаки. — Тебе уж точно карьера фотомодели не светит! Колин нажимает на спуск, и снова громкий щелчок, и яркая вспышка. Второкурснику это явно не нравится. — Убери я сказал! — Драко выходит из себя. — Не понял?! Колин отпрыгивает от Малфоя. Гарри пытается что-то сказать, но Драко решает силой отобрать камеру. Колин бросается наутек. Драко — за ним. Они несутся, топая так, что у Филча, наверняка, вставные зубные протезы подпрыгивают в чашке с водой. Гарри бросается за ребятами, чтоб в случае чего быть готовым защитить бедного Колина — про Драко до сих пор многое неясно. Он всё время куда-то уходит и пропадает по нескольку часов в день то с Минервой МакГонагалл, то с Мэри Кроткотт. — Ещё раз щёлкнешь и твоя башка окажется запертой в этой маленькой коробушке! — кричит Драко, когда Колин сворачивает за поворот и скрывается из виду. Что-что, а бегать он может. — Мерзкие грязнокровки, думают, что пупами земли тут станут. — Малфой! — Гарри подбегает. — Что ты на него набросился? Драко с силой роняет фотоаппарат на каменный пол. Осколки пластмассы летят, как брызги из фонтана. Гарри замирает на месте. — Зачем ты это сделал?! — У тебя забыл спросить, — фыркает Драко. — Вы ж друзья? Вот ты ему и купишь новую игрушку. А здесь и так слишком много компромата, Поттер. — Какого ещё компромата? — Неважно. — Драко пару раз (для надежности) ногой давит остатки фотоаппарата. — Теперь можно спать спокойно. А то этот ненормальный уже сошёлся с братцами Уизли. Чуешь? Гарри в одиночестве и в полном недоумении возвращается к друзьям. Гермиона беседует с Локонсом о его ещё-одной-чудесной-книге, а Рональд и Симус сверяют друг у друга ответы на сложный тест, заданный Снеггом. — Он его не побил? Колина? — спрашивает Рон, когда они идут в класс зельеварения. — А то Финч-Флетчи до сих пор жалуется, что на задницу нормально не может сесть. И лицо у него перекошено… — Нам срочно нужно всё выяснить. — Гарри резко останавливается. — Малфой ведёт себя слишком подозрительно. — Согласен, — кивает Рон. — Но как будем выяснять? Он опять, наверное, у МакГонагалл отсиживается. — Она его сама учить будет? — Гермиона хмыкает. — Он пропускает уже не первую пару у Снегга. — Судя по тому, что у Малфоя в последние два месяца по всем предметам одни только «В» (Выше ожидаемого) и «П» (Превосходно), то МакГонагалл, оказывается, может натаскать. Ещё как. — Какой у нас план? — Оборотное зелье — лучше не бывает. — Гарри, ты гений, — Рон хлопает друга по плечу. — Как я сам забыл. Станем Крэббом и Гойлом, и тогда… — Спросим у Забини, не знает ли он чего про Малфоя. А потом может и вскроется всё… — Завтра же Квиддич, — напоминает Гермиона. — Значит, надо варить сейчас, — взволнованный Гарри размахивает руками. — Немедленно. — Гарри, успокойся, — девочка хмурится. — Немедленно даже кошки не родятся. — Не надо про кошек, — стонет Рональд. — Хватит с нас и Миссис Норрис. — Зелье готовится почти сутки, — Гермиона выразительно смотрит на друзей. — Не забыли? — А про ингредиенты не забыли? — передразнивает Рон. — Их опять воровать надо. — Нам не успеть, — Гарри качает головой. — Вдруг Малфой и впрямь наследник? — А, может, это Забини? — Рон подкидывает ещё одного кандидата. — Мы ведь и на него думали… — Ладно, — Поттер решительно сжимает кулаки. — Сперва прощупаем Забини и его компанию. Если красть ингредиенты и нарываться, а после зелье варить, то просто время потеряем, а скоро каникулы. Нам нужно его достать. Готовым. — Прости, что? — Гермиона роняет челюсть. — Гарри, где ты собираешь достать готовое Оборотное зелье?! — Есть идея, — тихо говорит мальчик. — Я слышал, что Оливер Вуд вполне хорошо ладит со Снеггом. И раз он сдаёт уровень ЖАБА, то думаю, что сможет добыть флакончик. — А откуда ты знаешь, что у Снегга есть оно в запасе? — Вуд сказал, что Дамблдор иногда заходит. За готовым. — О, какие дела! — присвистывает Рон. — А Дамблдору… — Не знаю, зачем, — отвечая, пожимает плечами Гарри. — Не знаю. Перед ужином Гарри находит Вуда в раздевалке. Тот с самым важным видом чистит казенные метлы. — Привет, — Гарри улыбается, хотя больше нервничает. — Ты принес? — Принес, — Вуд оглядывается по сторонам и понижает голос: — Зачем вам это? — Долгая история. — Слушай, Гарри, про тебя по школе такие слухи ходят… ну, ты сам понимаешь. Зачем новые неприятности? — Оливер, давай я расскажу тебе об этом, когда наконец-то все неприятности отступят. — Гарри дёргается, ведь они могут опоздать. — Просто давай склянку… — Давать? — усмехается Оливер. — А больше ничего не хочешь? — Мы же договаривались, — мальчик распахивает глаза в изумлении и страхе. — Оливер, у нас нет выхода. Нам срочно нужно. — Всем очень нужно, Гарри, — говорит Вуд. — Только это нарушение правил. А оно наказывается. Мне пришлось семикурсников напрягать, если ты понимаешь, о чём я. — Сколько? — тут же спрашивает Гарри. — А ты сообразительный. — Ну да, — кивает уныло Гарри. — Называй. — Сорок пять галлеонов. — Что?! — мальчонка едва не роняет палочку. — Да я за год столько не трачу! — Маловат ещё, — усмехается Вуд. — Но… Оливер… — Тридцать пять я должен Флинту, — Оливер Вуд выразительно играет бровями. — Если ты помнишь, про тот случай. А другие мне новою форму. Меня берут играть в Национальную лигу. — Хорошо, — Гарри быстро поправляет очки. — У меня в спальне. Я принесу завтра на матч. — Смотри, Гарри, — Оливер улыбается, протягивая маленькую бутылочку. — Я знаю, где твоя спальня… — Спасибо, — буркает Поттер и убегает. Во время ужина троица сидит в самом дальнем конце стола. Гарри выглядит не очень радостным и когда Рон спрашивает, что случилось, Поттер просто отмахивается. Ему не хочется рассказывать, про жадность их тренера. — Значит, всё же Крэбб и Гойл? — Рон оглядывается на стол Слизерина. — Точно? — Крэбб и Гойл — самые близкие друзья Забини, с ними он поделится любой тайной. И ещё: надо куда-то деть настоящих Крэбба и Гойла, пока мы поговорим. А то вдруг явятся в самый неподходящий момент. Я все продумала, — невозмутимо продолжает Гермиона, словно не замечая ошарашенных лиц друзей. И она показывает им пару увесистых шоколадных пирожных. — В них снотворное. Надо только куда-то их подложить, чтобы Крэбб и Гойл заметили. Вы же знаете, какие они обжоры. Увидят — обязательно съедят. И тут же уснут. А вы их спрячете в чулан, где стоят швабры, и вырвете у того и у другого по нескольку волосков. — Гермиона, по-моему, это может плохо кончиться… Но глаза Гермионы горят стальным блеском, какой бывает иногда в глазах у профессора МакГонагалл. Мальчишки решают, что спорить и трусить не время. — А как же ты? Ты-то у кого достанешь волосы? — Я уже запаслась! — Гермиона достаёт из кармана крохотную бутылочку, в ней был один-единственный коротенький волосок. — Знаете Милисенту? — Ты когда-нибудь еще видел план действий, в котором было бы сразу столько нарушений школьных правил? — спрашивает Рональд у Гарри. Однако, к немалому удивлению Рона и Гарри, первая стадия операции проходит без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. После ужина они прячутся в пустынном холле, поджидая Крэбба и Гойла — те еще оставались в одиночестве за слизеринским столом, уминая четвертую порцию бисквитов со взбитыми сливками. Шоколадные пирожные Гарри кладёт на видное место — перила в холле. Увидев, что Крэбб и Гойл выходят из Большого зала, друзья быстро ныряют за рыцарские доспехи возле входных дверей. — Какой же ты будешь толстый! — смеётся Рон, глядя на Крэбба, который толкает локтем Гойла, показывая на пирожные. Труднее оказывается тащить их через весь холл в кладовую. Хорошо, что в пятницу все расходятся по гостиным пораньше. Спасибо новому расписанию — столько домашней работы, что хоть стой, хоть падай. Бережно уложив беспомощных между ведер и швабр, друзья приступают к следующему этапу. Гарри вырывает пару волос с головы Гойла, Рон проделывает то же с шевелюрой Крэбба. Натянув слизеринские мантии и ботинки недругов, Гарри и Рон осторожно стучатся в дверь туалетной кабинки. — Гермиона? Три стеклянных стакана уже наготове на туалетном сиденье. — Достали? — спрашивает Гермиона. Гарри показывает ей волосы Гойла. — Отлично. Все трое засматриваются на небольшой флакончик в руках Гарри. Зелье походит по виду на жирную, чёрную грязь. — Сами собой мы станем ровно через час после того, как его выпьем. — А теперь что делать? — понизив голос, спрашивает Рон. — Разольём по стаканам и добавим волосы… — Черт. Ну и запах, — жалуется Рон. — Я понимаю, почему Малфой не хотел его пить в прошлом году. Зажав нос, Гарри выпивает зелье двумя большими глотками. На вкус оно напоминает перепревшую капусту. Или тухлые яйца. И немедленно его внутренности начинает скручивать, как будто он только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространяется сильное жжение. Гарри скрючивается пополам, задыхаясь, падает на колени. Жжение становится невыносимым. И — о, чудо! — прямо на глазах руки начинают расти, пальцы утолщаться, ногти расширяться, а костяшки пальцев раздуваться, как головки болтов. — Как вы там? — голос Грегори Гойла. — Нормально, — справа глуховатое ворчание Крэбба. — Это невероятно, — говорит Гермиона, обратившаяся теперь в Милисенту Булстроуд. — Пойдёмте скорее, — поторапливает Гарри друзей, ослабляя браслет часов, который врезается в толстое запястье Гойла. — Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся… Выходя из туалета, они натыкаются на близнецов. Те, в свою очередь, едва не уделывают их, бросив вслед хлопушку. Крэбб так громко умеет орать, оказывается, что у Гойла и Булстроуд звенит в ушах. — Не маши руками, — произносит Гарри вполголоса. — Привлекаешь внимание. — Что? — Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу, — говорит Рону Гермиона. — А, вот так? — Так лучше. Друзья спускаются по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все Слизеринцы? Без них в гостиную к Забини не проникнуть. — Что теперь делать? — тихо шепчет Гарри. — Слизеринцы всегда идут вон оттуда, — Рон кивает на вход в дальнее подземелье. — Мы здесь ходили на приём к Нику. — Да, верно, — кивает Гарри. — Вот и стена, где висит венок… — Венок? — голос Милисенты отскакивает эхом от стен. — Что? — Тс! — Рональд прикладывает палец к губам. — Держу пари, что эту историю все Слизеринцы наизусть знают. Ходят мимо этого венка каждый день. Кошмар. Ступая по полу, громадные сапожищи Крэбба и Гойла тоже будят особенно звучное эхо. Ребята чувствуют, что дело оборачивается сложнее, чем они рассчитывали. Переходы подземных лабиринтов пустынны. — Оп! — оживляется Рон. — Вот, кажется, и один из них! Из боковой двери появляется неясная фигура. Они спешат подойти ближе — и сердца у них вдруг подпрыгивают. Это вовсе не слизеринец. Это психолог Мэри Кроткотт. Она удивленно косится на идущих прямо на неё студентов. — Добрый вечер, — произносит она. Ребята замирают на месте. — Двигаться можно и поживее, особенно если хотите всё успеть, молодые люди. — Мы просто… — А вам какая разница? — грубо выпаливает Гойл, толкая замявшегося друга. — Как хотим, так и ходим. — Точно, — Рональд понимает, что Гарри прав — эти Слизеринцы только так и умеют общаться со старшими. — Времени ещё вагон… — Хамить не обязательно. Тем более, совсем рядом ваш декан. А перед вами — женщина, — Мэри поджимает губы. — Марш в гостиную! Троица торопится преодолеть самый длинный отрезок пути. Только Гарри почему-то становится невыносимо стыдно и больно. Шрама хоть на лбу и нет, но боль ощущается, будто режут. Он оборачивается и провожает Мэри взглядом. И почему-то ему чудится, что женщина на мгновение затормозила возле того места, где висит траурный венок… — Ты чего?! — шипит Рональд. — Внимание, — Гермиона дёргает друзей. — К нам рыбка в сети плывёт. К ним неторопливо шествует Блэйз Забини, и впервые в жизни Гарри рад его видеть. — Вот вы где, — говорит он, растягивая слова в своей обычной манере. — Вы там, заснули в Большом зале? Я вас искал, хотел рассказать кое-что забавное. Забини метает уничтожающий взгляд вслед Кроткотт. — Дожили, блин, грязнокровок в наше подземелье пускают. Тьфу! Гарри и Рон переглядываются. — Так, Быкоморд, — Забини дрвуг резко трогает Гермиону за плечо. — Иди, погуляй. Нам с парнями женские уши не нужны. Слизеринец вновь ухмыляется и жестом приказывает Рону и Гарри следовать за ним. Ребята только беспомощно оглядываются на Гермиону. Но она ободряет их улыбкой. — Какой там новый пароль? — спрашивает Забини у Гарри. — Эээ… мммм… — мычит тот. — Вспомнил, «чистая кровь»! Часть стены отъезжает в сторону, открывая проход. Забини уверенно шагает внутрь, Гарри и Рон — за ним. Общая гостиная Слизерина — низкое подземелье со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисают зеленоватые лампы, шторы на окнах плотные и переливаются разными цветами. Жаль, что мрачными. От чёрного до тёмно-бордового. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивает огонь, и вокруг, в резных креслах, виднеются тёмные силуэты студентов. *** — Минерва, — Северус Снегг входит в комнату, словно к себе домой. — Нечего дрыхнуть. Поднимайся. — Что-то я не припомню, чтобы я тебя просила быть моим персональным будильником, — глухо отвечает Минерва МакГонагалл, даже не поворачиваясь. Она лежит на застеленной кровати лицом к стене. — Или ты запамятовал, Северус? — Получаем вроде одинаково, — хмыкает мужчина. — Почти. А делаю всё я. И за себя, и за того парня. Мерлинова борода. Несправедливо, Минерва. — Ты вообще о чём? — Да всё о твоих Гриффиндорцах ненаглядных. — Что случилось? — Мне кажется, или это вопрос должен был прозвучать чуть более тревожно? — ухмыляется Снегг. — Особенно, когда дело касается твоего любимчика-Малфоя. — Что с ним? — Минерва подрывается с кровати так резко, что у неё кружится голова. И Снеггу приходится ловить женщину, сжимая зубы от злости. — Отвечай сейчас же! — А с тобой что? — Северус! — не выдерживает она. — Волнуешься за второго сыночка? — Второго? — уточняюще произносит Минерва, вырываясь из его рук. — Либо ты прекращаешь говорить загадками, либо пошёл вон. — Или сразу за третьего? — Ты пьян? — Минерва не может в это поверить. — Могу я немного расслабиться или нет? — в глазах у Снегга действительно бродят странные искры, которых в обычном его состоянии никогда никому не увидеть. — Пятница же. — Убирайся! — Так ты у нас, Минервушка, многодетная мамаша, — растягивает губы в улыбке Снегг. — Такая сильная и волевая женщина. Конечно, тебе некогда думать о каком-то там Хогвартсе. У тебя есть и другие думы… — Мне заклятие применить? — нахмурившись, спрашивает МакГонагалл. — Хочешь пояснений? Ради бога: первым был Реддл, — зельевар и не думает уходить, и садится в кресло. — Вторым стал тот, кого вы с ним зачали. Третьим — Малфой. Продолжать? Минерва молчит, насупившись. С пьяным спорить — как в бездонную бочку воду лить. — Есть серьёзный разговор. Полагаю, Дамблдор уже приходил к тебе с просьбой? — Приходил. Но это не имеет никакого отношения к тебе. — Ошибаешься, — качает головой Снегг. — Я занимаюсь с Кроткотт тем, чем не должен бы. Оно мне совершенно погоды не даёт, а вот время и нервы, ой, как тратит! Я сомневаюсь в том, что эта девочка способна выстоять против Амбридж. Нет, может и способна, — добавляет он после паузы. — Но вот без жертв не обойдётся. А чужая пролитая кровь — это грязь. Грязь, которой замараться проще простого, а вот отмывать — заебёшься. — Снегг! — шикает Минерва. — Ты что… — Говорю, как есть, — мужчина смотрит на неё в упор. — Ты в курсе, что сегодня мы с этой «психованной» неожиданно продвинулись так далеко, что я увидел много интересного. Даже о тебе. — Расскажешь? — выгибает бровь Минерва. — Конечно, — снова лыбится Снегг. — За этим и пришёл. Только, может, нальёшь сперва, чтоб горло промочить? — Тебе уже хватит, — говорит МакГонагалл. — Я сам решаю, когда мне хватит, — четко произносит мужчина. — Ясно? — Кто тебя уговорить-то сумел? — нахмуривается Минерва, доставая из шкафчика початую бутылку огневиски. Давний подарок одного из учеников. Она сама почти не употребляет, разве что по капле перед завтраком или, когда голова отваливается. — Ты же вроде два или три года не брал ни грамма. Если не ошибаюсь. — А, это Бербидж мне всю малину потоптала, — отмахивается Снегг. — Приехала она тут сопли лить — от мужа очередного свалила. Век бы не видать. Черт возьми. — Она у нас дама мужеобильная, — с хохотком произносит Минерва. — Один, второй, третий — ей всё мало. Который это по счету развод? — Пятый, — Снегг напрягает память. — Вот как бывает, — Минерва разливает по бокалам огневиски. — И ты вот так запросто поддался? Не верю! — А чего там поддаваться? — хмыкает Снегг. — Дело нехитрое. Как знал, что нельзя к ней идти. По первой выпили — закусили. По второй — поговорили. По третьей — полезла целоваться… — Ну, спьяну кто из нас не полезет, — Минерва протягивает бокал зельевару. — Кстати, зачем ты мне сейчас всё это рассказываешь? — И сам не знаю. — Вот и я говорю, что тебе хватит, — снова напоминает она. — Ты хотел обсудить Кроткотт. — А чего тут обсуждать? — Северус смотрит огневиски на просвет. Цвет у напитка идеален — ярко-бронзовый с красноватым отливом. — И так всё ясно: посредственность, прикрытая высшей благой целью. Для Дамблдора. Просто второй Гарри лже-Поттер! У того щенка тоже таланта — один процент, зато девяносто девять — гонора. Кроткотт на расстоянии производит хорошее впечталение, но опять же — напускное. Она не может и двух минут в полной концентрации прибывать. А ещё психолог! — Сколько вы уже занимаетесь? — Неделю. — Ну, так всего ничего, — хмыкает Минерва. — Со мной ты возился год. Вспомни-ка. — Сравнила! — Северус выпивает и морщится. — Себя и её! Ты — зрелый маг. Вполне. Даже тогда была. Виды такие повидала, что тебя пустым «Круцио» не напугаешь. А про силу воли и энергетику я вообще молчу. Ты можешь посоревноваться разве что с Дамблдором. — Ты мне льстишь, — уголки губ у Минервы ползут вверх. — Но всё равно приятно. — Даже когда мы начали, ты уже могла выдать мощную моральную защиту. Я ведь до последнего не знал про твою интимную связь с Реддлом… — Не люблю это вспоминать, — прикрывает глаза женщина. — Но всё же вспоминаешь, — утвердительно произносит Снегг. — Что поделать — Дамблдор отказался стереть мне память. — А ты бы так этого хотела? — Мне было всё равно, — Минерва резко распахивает глаза. — Не ври, — Снегг мотает головой. — Если бы тебе было всё равно, то ты бы вскрыла себе вены где-нибудь в закутке. Но тебе не было всё равно. Ты жила Им. Ждала Его. Думала исключительно о Нём. И ты бы зубами уцепилась в любую возможность быть с Ним. Нет? — Какая теперь разница? — Действительно, — фыркает мужчина. — Но скажи мне, Минерва, как это вообще получилось? Ты — молодая и неглупая баба, имеющая всё, о чем многие мечтают, взяла и всё пустила под откос. Зачем? Только ради интрижки с учеником? Ради самоутверждения? Адреналина захотелось? Или это было что-то настоящее? Во что я всё равно не поверю. — Я тебе уже говорила, что это было очень странно, страшно и вместе с тем желанно. Это неудачное стечение обстоятельств, Северус. Может, конечно, я такая дура, но… лучше однажды рискнуть и попытаться взлететь к самому Солнцу, сильно обжечься раз и навсегда, чем всю жизнь прозябать внизу и жаловаться на несправедливый мир. — А многие так и делают. — Мне их жаль. — Им тебя тоже, — усмехается мужчина. — Я так думаю. — Небо для птицы, а не птица для неба, — говорит с горечью МакГонагалл. — Потому, что она может жить и в клетке, но это будет мука. — Мука? Дамблдор мне как-то сказал, что ты однажды пыталась повеситься… Минерва замирает, и в её глазах проносится чёрная буря. Неуправляемая. Сметающая всё на пути. И даже её саму. Мощнейший сгусток энергии. В такие моменты Снегг (и кто бы то ни было ещё) ни за что бы не посмел сказать, что Минерва МакГонагалл слабая. Но… — Точнее, он сказал, что ты думала над самоубийством. Он прочёл это в твоих глазах. И ему пришлось нанимать тебе охранника-эльфа. Затем вы с ним сильно так не поладили, и ты его… грохнула. Минерва молчит. — Помнишь такое? — спрашивает Снегг. — И снова Дамблдор отказался стереть мне память. — Он же гуманист, — злорадствует Северус Снегг. — Альтруист в высшей степени. — Сомневаюсь. — А помнишь, как после суда ты выдала трюк с Сывороткой Правды? — весело усмехается Снегг, решив всё же чуть перевести тему. — Все в аврорате чуть не попадали — напоили тебя и сидят, значит, ждут, а ты им давай анекдоты травить про змею и черепаху. Часа полтора без остановки. Ну и шоу было. До колик ведь ржали, идиоты. Как тебе это удалось? — Маггловские лекарства, — поясняет Минерва, тоже усмехаясь. — Обезболивающие. Сильные. У них эффект такой есть — сродни наркотическому опьянению. — То-то же, Минерва, — Северус тяжело вздыхает. — Одним словом, у тебя фора была раз в двести больше, чем у этой… — Кроткотт ещё научится. — Хотелось бы верить, — слабо кивает Снегг. — Дамблдор тебе сказал, для чего он её натаскивает? — Сказал про Амбридж. — И всё? — удивляется Снегг. — Не всё. — Минерва смотрит прямо в чёрные глаза. — Сперва скажи ты. Про Кроткотт. Потом, я подумаю и скажу о планах Дамблдора, если будет необходимость. — Ты пользуешься моим неадекватным состоянием, — бросает Снегг. — Минерва, это нечестно. Я сейчас вряд ли смогу выудить из тебя что-то, даже применив магию. — Правильно соображаешь, — усмехается МакГонагалл. — Ты сам пришел. Я тебя за язык не тянула. Так что, рассказывай. *** — Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви. — Забини делает вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изображает Колина: — Поттер, можно, я сделаю твое фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? Гарри дёргается вперед. Рону еле хватает сил (спасибо тушке Крэбба), чтоб удержать друга. — Да что такое сегодня с вами обоими? Хоть и с опозданием Гарри и Рон без энтузиазма хихикают. Но Забини вполне нормально реагирует, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображают. — Святой Поттер, друг грязнокровок, — кривясь, выдаёт Забини. — Нуль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грейнджер. А ещё говорят, что он наследник Слизерина! Рон и Гарри слушают, затаив дыхание: Блэйз вот-вот выдаст свою тайну. Но мальчишка изменяет тон. — Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог… — Погоди, а ты разве не в курсе? — оживает Гарри. — Да нет же, — Забини мотает головой. — Есть версия, конечно, что это Малфой… Рональд возбужденно сглатывает. — Но он слишком двинутый стал, — серьёзно говорит Блэйз. — С тех пор, как его долбанные магглы забрали к себе. Вот я всегда говорил, что нельзя им верить и близко к нам подпускать тоже нельзя. Да и вообще, какой такой наследник у Слизерина, если этот чудила учится с Поттером?! Бред! — А что это у вас… Рон пихает Гарри локтем. — То есть, у нас, — поправляется Гойл. — Что это за венок висит на стене. Траур что ли вечный? — Ах, это, — машет рукой Забини. — Старая история. Её деткам на ночь старосты рассказывают. — Да? — Да вы же знаете! — Мы забыли, — выкручивается Рон. — Напомни. — Грязнокровку убил. Выпускник. — Слизеринец? — Рон оглядывается на других. — Да, — кивает Забини. — Ну и правильно. Грязнокровок уничтожать надо. Гарри резко сжимает кулак. — Ты чего, Гойл? — Живот болит. — Гарри еле сдерживается. — А венок кто повесил? — спрашивает всё же Рон. — Родичи её. — За что её убили? — А я чего, спрашивал?! — Ну, нельзя же ни с того, ни с сего идти и убивать! — Он поехавший был, — Блэйз качает головой. — Его фамилию не упоминают. Никогда. И её тоже. Она ж с Гриффиндора была. — Что?! — Гойл слишком активно ёрзает на диване. Рон снова толкает друга. — Как? Гарри и Рональд переглядываются. — Это связано с Тайной комнатой? — Кажется, нет. — Почему?! — Да потому, что это был человек, — Забини устраивается удобнее. — А годом ранее, кажется, было одно открытие Комнаты. И Ужас бродил по замку… — Ужас — это не человек? — Это существо, — Забини цокает языком. — Монстр. — Ты и это точно знаешь? — Точно. — У тебя родители здесь учились? — спрашивает Гойл. — Вам что, мозг пересадили? — морщится Блэйз. — Я же вам всё рассказывал. — Живот просто сильно схватило, и он забыл, — пихается Крэбб. — А твои родители никогда не спрашивали про Тайную Комнату? — Какой толк им об этом спрашивать? — Забини злится. — И вообще, умник, у меня только мама. Гарри тушуется. — Может, она знает, как её открывать? — осторожно спрашивает Крэбб. — Может, ключи от неё есть? — Спятил?! — Я просто спросил… — Нет! — Забини злится. — Мама моя помалкивает. Но кое-что известно: комнату открывали последний раз тридцать два года назад, так говорят. Но ей не всё известно. Это очень большая тайна. И она боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно и я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, тоже был убит кто-то из грязнокровок. — Доказательства есть? — Явных — нет. — То есть, это всё просто чьи-то истории? — разочаровывается Гарри. — Да? — Это факты, дурень! — Забини вскакивает. — Спорим, и в этот раз кого-нибудь ухлопают, хорошо бы задаваку Грейнджер! Рон сжимает гигантские кулаки Крэбба. Если он сейчас заедет Забини, вся их затея сорвётся. Теперь Гарри приходится толкаться. — А ты не знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спрашивает Гарри. — Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане… *** — Я увидел, что Кроткотт не так проста, как кажется. — Снегг отставляет бокал. — Она здесь, чтобы наверняка узнать всё про свою сестру. И она будет копать, Минерва. — Об этом я и сама знаю. — И что предпримешь? — Не думала ещё. — Она собирается тебя шантажировать. — Меня? — Минерва искренне удивляется. — Тебя, — Снегг утвердительно кивает. — Амбридж пытала её, я прав? И, кажется, уничтожила что-то важное. Связанное с Реддлом. — Ты хочешь сказать, что Мэри Кроткотт наверняка знает о том, что я могу дать ей информацию о Реддле? — Дамблдор не обмолвился? — Обмолвился, — теперь Минерва опускает глаза. — Я не поверила. — Ты сама заварила эту кашу, — Снегг потягивается. — Зачем ты сделала на неё ставку? В деле с Малфоем? — Она работала в Министерстве… могла бы подтянуть кое-какие ниточки. — Зато теперь работает у нас, — морщится мужчина. — И ты сама дала ей карты в руки. А Министерство разваливается. Снова. Всё повторяется, Минерва. Амбридж будет бить, пока не добьёт Фаджа. О нападении на его сына я знаю чуть больше, чем другие. — Да ну? — Это была пробная попытка. — Пробная?! — Будет снова, — усмехается Снегг. — Скоро. — И что ты молчишь?! — вскрикивает Минерва. — Нужно остановить их! — Дамблдор обещал заняться этим. — Северус! — Минерва проходится по комнате. — Но зачем Амбридж убивать сына Фаджа? — Если он взойдёт на пост, то спихнуть его будет крайне проблематично — молодой, с задатками, с накопленным папиком состоянием. А вот если его убрать, и на посту останется только дряхлый Фадж, то… — Всё состояние отпишется ей? — усмехается Минерва. — Возможно. — Она хочет манипулировать им с помощью угроз и шантажа? — Возможно, — повторяет, зевая Снегг. — Но не забывай, что Коуди связан ещё и с Кроткотт. Я так думаю, что он её бывший информатор. А Мэри Кроткотт кровный враг Амбридж теперь. — И кого же она пошлёт на такую опасную миссию? Вряд ли кто-то захочет так рисковать. — Никто не захочет, — усмехается Снегг. — Но Амбридж первоклассно умеет убеждать… Раздаётся стук в дверь. Минерва бегло смотрит на часы — вечерний обход вот-вот уже начнётся. Северус пытается справиться с внезапно накатившим опьянением. МакГонагалл приходится быстро убрать бутылку и бокалы, затем подойти к двери и, резко распахнув, их строго спросить: — Что-то я не припомню случая, чтобы старосты могли самостоятельно решить проблемы, возникающие с первокурсниками! И после этого вы хотите доказать кому-то что можете быть ответственными? — Простите, мэм, — Перси Уизли стоит, опустив голову. — Я доложиться, что прибыл… — Вот это наглость! — Минерва сжимает зубы так, что вот-вот послышится хруст. — Вы ничего не перепутали, мистер Уизли?! К директору шагом марш! — Он занят, мэм. — А вы чем были заняты, позвольте узнать? Семестр подходит к концу, я вас впервые вижу! А вам, между прочим, экзамены скоро сдавать. И ваши высокие оценки сейчас — это ещё не повод думать, что все окажется так же легко и в присутствии членов комиссии. Это понятно? — Так точно, мэм, — Перси виновато кивает. — По какой причине вы отсутствовали? — Директор Дамблдор в курсе причины моего отсутствия. Она личная. — Что ж, Уизли, — МакГонагалл на мгновение вся вспыхивает. — Считайте, что доложились. Идите. — Мэм, там кое-что случилось… — Мерлин! — женщина прислоняется к косяку. — Опять? — Вот и я хотел сказать, — доносится из комнаты голос Снегга. — Только позабыл… Драко решает лечь спать пораньше. В спальне нет ни Поттера, ни Финнигана, ни Уизли — красота же. Мальчик расправляет кровать. Однако, как только он натягивает на себя пижаму, двери распахиваются. На пороге — хмурая Минерва МакГонагалл. — Прячешься, значит? — Что? — мальчик не может понять, что опять случилось. — Ни от кого я не прячусь. Просто устал. — Серьёзно? — Минерва проходит вглубь комнаты. — Вас не уложить бывает, а потом не поднять, но тут ты уже в девять вечера в постели. Такое бывает? Драко, давай-ка вставай. — Профессор… — Драко отрывает рот. — Зачем? — Не догадываешься? — женщина всё ещё смотрит на него строго. — Одевайся и немедленно за мной. Драко спускается в общую гостиную Гриффиндора. Кто-то ещё листает учебники, кто-то дремлет, греясь возле камина, кто-то кучками перемещается от лестницы к креслам и обратно — пытаются найти снова пропавшую жабу Невилла. И когда Драко проходит за Минервой к самым дверям, то он видит заплаканного Колина Криви. — Итак, мистер Малфой, — начинает профессорша. — Этот молодой человек утверждает, что вы забрали у него фотокамеру. Будьте так любезны, объясните причину, и верните не вашу вещь. Драко со злостью глядит на первокурсника и сжимает кулаки. — Ябедничаешь, Криви? — Мистер Малфой, — Минерва дотрагивается до его плеча рукой. Ровно так, как родители, которые хотят раз и навсегда отучить ребёнка от агрессии по отношению к другим — максимально жестко, но так, чтоб не причинять боли. — Сейчас вам придётся не только объясняться, но и извиняться. На вашем месте, я бы не стала лезть на рожон… Когда Минерва слышит, что фотоаппарат Криви разбит, она багровеет. Колин заливается слезами снова, Перси вынужден отвести его к мадам Помфри и начать успокаивать. — Ну и как это понимать? — Никак. — Драко, — женщина не позволяет мальчику отвернуться и приседает на корточки перед Драко. Студенты переключают внимание. — Мне это начинает потихоньку надоедать. — Криви сам виноват, — Драко говорит еле слышно. — Я просил его не фотографировать меня. Он начал кривляться и… получил. Не надо на меня так смотреть… — А больше вы, мистер, Малфой, ничего не хотите? — уже злится женщина. — Мы же только недавно говорили о дисциплине. Вы снова всё забыли?! — Я всё помню. — Драко косится по сторонам, не желая, чтоб другие прислушивались. Ещё чего не хватало. — И я больше так не буду. — Конечно, не будешь, — почти уже беззлобно фыркает Минерва. — Ответь мне: что послужило толчком к такому за рамки выходящему поведению? — Он начал меня фотографировать! — Более дурацкого оправдания я не слышала… — Мне не приятно это, — Драко сжимает зубы. — Пусть вон своего любимого Поттера фотографирует во всех позах. А не меня. — Какими бы ни были его намерения, твои превзошли все мои ожидания, — тяжко вздыхает Минерва. — Ты понимаешь, что ты лишил его личной вещи? Которая денег стоит, Драко. А кто будет платить? Ты? Драко лишь молчит и смотрит себе под ноги. — Если я опять начну вычитать баллы с факультета, то, боюсь, вы вообще не попадёте в число претендентов на Кубок Школы. — Минерва поднимается во весь рост. — Придётся наказывать индивидуально. Драко смотрит ей в глаза и моргает, видимо, думая, что декан шутит. — За мной! — командным тоном зовёт МакГонагалл. Они идут на сей раз в сторону Зала Славы. Драко торопливо заправляет в брюки пижамную рубашку. В замке становится тихо. Куда тише обычного — даже привидений не видно. — Руки чешутся? — холодным тоном интересуется Минерва. — Как говорит профессор Северус Снегг: «Будем чесать!» Драко видит, что в Зале царит беспорядок. Повсюду ошмётки какой-то субстанции, по виду такой же, которой ему смазывали волосы, правда зелёного цвета. Даже витрины забрызганы. Ему не хочется спрашивать, что это. Минерва взмахом палочки наколдовывает из старого табурета ведро с водой и небольшую губку из деревяшки. — Приступайте, мистер Малфой, — говорит Минерва. — Негоже, чтоб в Зале Славы было так грязно. Чем быстрее начнёте, тем быстрее вернётесь и сможете досмотреть свой сон. Если, конечно, утро не наступит раньше. — Откуда это? — буркает Драко ей в спину. — Что это вообще? — Это Пивз снова забрызгал всё лягушачьим супом. Никак не может понять, что нельзя его есть привидениям, тем более с неуравновешенной нервной системой… *** Утром Драко просыпается рано и думает о предстоящем матче: у Пуффендуйцев одни из лучших игроков. Драко встаёт с недобрым предчувствием, одевается и идёт завтракать. Настроения нет абсолютно. Драко всё ещё кажется, что на его руках сохранился тот ужасный лягушачий супчик. От этой мысли его мутит. В Большом зале за длинным столом уже сидит вся команда, притихшая и как на иголках. День выдаётся тяжелый, мрачный, кажется, что вот-вот разразится метель. К полудню вся школа подтягивается на стадион. Игроки переодеваются в свитера и алые мантии, и Вуд, по обыкновению, произносит речь для поддержания боевого духа команды. — У Пуффендуйцев очень хорошая тактика, — говорит он, — зато у нас лучшие игроки. Мы больше тренировались, летали в любую погоду. — Войдя в раж, Вуд поворачивается к Драко: — А ты, Малфой, покажи им. Расшибись в лепёшку, а поймай Снитч первый, раньше Макмиллана. Докажи, что не зря замену сделали. Понял? — Понял, — Драко с готовностью кивает. А Гарри и Рональд косятся на него. — Победа сегодня наша! — Вуд снова пожимает руки семерым игрокам и удаляется. Зрители встречают Гриффиндорцев восторженными криками: за них болеют не только свои, но и Когтевран. Пуффендуйцы в этом отношении намного сдержаннее. Впрочем, и обычно спокойные Слизеринцы не сидят молча: встречают команды свистом и улюлюканьем. Судья мадам Трюк приглашает капитанов-тренеров курсов Энтони Риккета и Оливера Вуда обменяться рукопожатием. — По свистку! — кричит Трюк. — Три… два… один… Подгоняемые рёвом толпы, четырнадцать игроков взлетают с белого снежного поля в свинцовое небо. Летать в такую погоду решаются лишь самые сумасшедшие: холод стоит собачий. Зрители на трибунах топчутся на месте, чтоб погреться. Меховые шарфы и шапки, тёплые свитера и мантии всё равно не спасают. Драко хоть и жалеет, что не надел тёплые перчатки, но они могут ему помешать, ведь метла мёрзнет, и дерево становится вдвойне скольким. Поэтому держаться трудно, но куда теперь отступишь. Мальчик различает на трибуне преподавателей Минерву, сидящую рядом с Локонсом. Игра с Пуффендуйцами — это совсем не игра со Слизеринцами. Нужно следить за каждым, потому что любые посторонние движения заканчиваются заброшенным Квоффлом. Рон никак не может собраться. Даже если он и защитит хотя бы два кольца из трёх, то недоумок Финниган вообще забывает, кто с какой стороны. Начинается сильный снегопад, и из-за него ничего не видно. А яркие, жёлтые мантии подозрительно похожи в воздухе на красные… — Счёт в пользу Пуффендуя! — Ли Джордан только успевает комментировать перемещения игроков. — Снова мяч забрасывает Захария Смит! Ай да игра! Семьдесят — десять. Драко видит, что Поттер довольно неплохо отбивает Бладжеры. Но и Пуффендуйцы не лыком шиты — одним ударом умудряются отправить в сугроб сразу обеих дам — и Браун, и Белл. Джордан очень заостряет внимание на том, что ловцы по-прежнему не задействованы. Драко решает, что пора показать себя и несётся к охотнику противника, удачно выбивает у него Квоффл и отдаёт пас Томасу. Ещё десять очков в копилке. Но этого мало. — Малфой решил, что пора сменить позицию! — орёт Ли. — Хоть в Ловцах он всего первый раз… Трибуны реагируют слишком уж противоречиво. Но Драко на это в общем-то плевать. Малфой уже замечает Снитч. Он проносится над головой Эрни Макмиллана, который моментально залетает с другой стороны и вот снова — плечо к плечу. — Сто очков в пользу Пуффендуя! Да здравствует соточка! — надрывает глотку Джордан. — Ещё сто пятьдесят очков и победа у барсуков в кармане! Драко теряет Снитч из виду. И тут же ухватывается за метлу крепче, когда в нескольких сантиметрах со свистом пролетает Бладжер. — Едва не попал! — кричит Гарри, проносится мимо Драко и сильным ударом биты посылает Бладжер в сторону противника, но на полпути мяч поворачивает и снова устремляется к Гарри. — А какого чёрта ты спишь, Поттер?! — Драко опять уворачивается, но на этот раз уже от летящего с Квоффолом Дина. Тот резко сбрасывает скорость, и нагибается. А когда мяч приближается, Гарри приходится снова лупить битой — и как только она не разваливается. Бладжер разворачивается опять. Что происходит? По правилам, мячи не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков. — Ура! — издаёт победный крик Симус после паса, забрасывая гол. — Сорок — сто десять! Отрыв колоссальный! Давно такого не было! Гриффиндор! Соберитесь! Разозлённый Драко вновь бросается за Снитчем. Макмиллан не отстаёт ни йоту — он каким-то образом умудряется выделывать воздушные петли прямо бешеной на скорости. Он словно одно целое с метлой. Хоть она у него и старовата. Драко понимает, что не сможет догнать по прямой, и нужно срезать. Ветер в лицо и сильно замерзшие пальцы — то ещё испытание. — Кэти Белл снова в строю — она взлетает и лихо отбирает мяч у Сьюзен Боунз. Посмотрим, что выйдет… Ах, какой момент! — радостно кричит в рупор Ли. Трибуны ликуют. — Десять очков у Гриффиндор! Вуд взлетает над стадионом и просит Дина с Гарри поменяться ролями. Томас с неохотой берётся за биту. И удачно отбивает мяч. Не тут-то было: неугомонный Бладжер опять летит на Гарри, и тому снова приходится удирать. В это время ещё несколько Квоффлов в кольце Гриффиндора. — Продуем же! — орёт Рональд. — Малфой, давай, лови уже Снитч! И тут уже на него несётся тот самый Бладжер, но резко тормозит, и снова устремляется к Поттеру. Гарри вынужден бросить Квоффл на полпути и скрываться в нише между трибунами. Зрители в волнении наблюдают за сбившимся с толку игроками. — Кто-то… заколдовал… этот… мяч… — тяжело дыша, кричит Финниган. — Берём тайм-аут. Гриффиндорцы кое-как дают знак Вуду, и тому приходится объявить о технической заминке. Пуффендуйцы и зрители негодующе свистят. Мадам Трюк выходит на середину поля и произносит заклинание «Иммобилюс», чтобы заморозить мячи прямо в воздухе. — Что происходит? Так и проиграть недолго! — Бладжер гоняется за мной. Я в последний раз едва не свалился… — Гарри, смотри по сторонам. Бей на Пуффендуй. И всё. — Сшиби их вратаря! — Малфой спрыгивает на землю. — Или ещё лучше — Макмиллана. — А я что делал?! — Гарри вытирается рукавом. У него челка вся мокрая. — Я и бил на них, но Бладжер возвращается ко мне. Он заколдован, вон Симус говорит… — Чушь! — не верит Вуд. — На тренировке все было в порядке, потом все мячи заперли… Снег только усиливается. Ветер тоже. По свистку судьи Гарри взмывает в небо и тут же слышит, как Бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Гарри поднимается все выше и выше, затем камнем кидается вниз, петляет, входит в штопор — напрасно. Мяч за ним едва ли не по пятам. — Напоминаю тем, кто этого не знает, — говорит тем временем Ли Джордан. — Сегодня у нас игра на вылет. В турнирной таблице всего два места, друзья. Сегодня играют две команды вторых курсов, которые вошли в таблицу в прошлом году. После каникул нас ожидает ещё одна игра, где сразятся проигравшие команды Когтеврана и Слизерина… Драко уже протягивает руку, и Снитч снова резко взмывает вверх. Зрители замирают. Драко даёт чуть вбок и резко поднимается, не давая возможности мячу уйти в сторону. Вот уже почти… И тут Поттер со всей дури врезается в него. Драко едва удерживает равновесие. Чертов Эрни Макмиллан подоспевает, и погоня за Снитчем продолжается — крылатый проказник умудряется снова исчезнуть из виду. — Что, у вас Поттер в балет записался? — выкрикивает в недоумении Пуффендуец. — Кренделя выписывает — будь здоров! Гарри несётся прочь от Бладжера. Драко и Эрни мчатся к другому концу поля. Снитч парит где-то возле кольца Пуффендуйцев. Хорошо, что вратарям ловить его нельзя. Драко вырывается чуть вперёд, и снова Гарри Поттер на жуткой скорости проносится мимо. Малфой отвлекается буквально на долю секунды и вдруг — хрясь! Ненормальный мяч настигает его и, судя по звуку, ломает руку. Драко от неожиданности и ужасной боли падает на снег. Трибуны испуганно ахают. Эрни Макмиллан ускоряется и… да, ловит Снитч. — Пуффендуй победил! — грохочет Ли. — Очень жаль, Гриффиндор. Но сегодня не ваш день. Драко приходит в себя на поле. Он слышит голос Трюк. Зрители аплодируют, но не особенно радостно. Матч уже завершен, но свист откуда-то сверху даёт понять, что Бладжер не угомонится никак. Поттер пикирует вниз, и мяч врезается в снег, оставляя громадную яму. — Уберите его кто-нибудь! — Гарри спрыгивает на землю, бросает метлу и бежит прочь. Слизеринцы гогочут, покатываясь от смеха. Драко поднимает голову и видит склонившегося над ним Локонса. — Это вы? Уйдите, пожалуйста, — шепчет Драко. — Что это вы, мистер Малфой? — удивляется Локонс. — Не волнуйтесь. Я сейчас всё вылечу. — Не надо! — возражает Драко. — Пусть уж лучше так… — Да что вы, ей-богу! — мужчина достаёт свою палочку. — Что я, не справлюсь с каким-то переломом? Да вы знаете, сколько их у меня бывало? — Златопуст, — вдруг рядом оказывается Минерва. — Не горячись. Давай лучше я. — Да право слово, профессор… — Драко, как ты? — женщина тут же приседает к нему, наконец-то оттесняя вездесущего Локонса. — Покажи руку. Сильно болит? Мальчик кивает и пытается сесть, но не получается. — Лежи, — заботливо произносит МакГонагалл, — сейчас я произнесу заклинание. Не бойся. Поднимается свирепая вьюга. Драко, уже находясь в тёплой постели с загипсованной рукой в больничном крыле, слушает разборки, которые устраивают игроки между собой, едва Минерва и Помфри выходят. Все шишки достаются Поттеру, и Драко отчасти согласен с таким раскладом — не умеешь летать, нечего и браться. И что толку от этих тренировок, если Поттер всё загубить умудряется с первых же минут? Ночью свист ветра становится такой силы, что Драко не может спать — ему кажется, будто он всё ещё на поле, и Бладжер теперь выбрал жертвой не Поттера, а его. Малфой садится в постели и осматривается. Раньше это место не казалось ему зловещим. А сейчас мальчику хочется поскорее срастить кости и выписаться. Шорох в коридоре, где горят лампы, привлекает его внимание. Драко быстро валится на подушку. Шаги приближаются. В палату, пятясь, входит Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним — профессор МакГонагалл. Они вносят что-то вроде статуи и кладут на свободную койку. — Сходите за мадам Помфри, — шепотом просит Дамблдор. Профессорша быстро снуёт мимо. Драко лежит смирно, притворяясь, что спит. Слышатся взволнованные голоса, и в палату вместе с МакГонагалл вбегает мадам Помфри, торопливо натягивая кофту поверх ночной сорочки. Увидев статую, Помфри ахает. — Что случилось? — спрашивает она у Дамблдора и склоняется над неподвижной фигурой. — Нападение, — объяснил директор. — Мы с Минервой нашли его на лестнице. Возле окна. — Сегодня был тяжкий день. У мальчонки недавно сломалась любимая камера. Пришло письмо от родителей с просьбой показать фотографии. Он ходил сам не свой, — добавляет Минерва. — И вот теперь… — Колин Криви? — Помфри прищуривается. — Точно, я ж его вчера успокоительным накачивала на ночь. — Кто сломал ему фотокамеру? — интересуется шёпотом Дамблдор. — Пригодилась бы сейчас. Минерва, ты должна быть в курсе. — Я не в курсе. Минерва резко оборачивается и смотрит на Драко. Мальчишка чувствует этот прожигающий взгляд. У Драко по спине бегут мурашки. Он старается лежать и не шевельнуться, чтоб не заподозрили чего. — Как же так? — явно с упрёком спрашивает Дамблдор. — Он ведь Гриффиндорец. — Извини меня, Альбус, — твёрдым голосом говорит женщина, смотря ему в глаза. — Если бы я могла уследить сразу за всеми семью курсами, то, думаю, что мы бы здесь не стояли сейчас… Драко осторожно открывает один глаз и выдыхает. — Кто мог сделать это? — произносит Помфри с тревогой. — Тот, кто открыл Тайную комнату, — тихо произносит Дамблдор. — Боюсь, что у нас могут быть проблемы. — Заклятие Оцепенения? — спрашивает мадам Помфри. — Да, — отвечает МакГонагалл. — Подумать только… Не пойди Альбус вниз за горячим шоколадом, кто знает, что бы тогда… — Меня другое беспокоит. Как снимать его будем? — вздыхает Поппи Помфри. — Помоны-то нет. А у неё Мандрагоры не слушаются чужих. Я намучилась с ними, ох, как никогда. — Профессор Стебль скоро появится, она вот-вот выпишется, — отвечает Дамблдор, ещё раз нагибаясь к лежащему Криви. — А с Мандрагорами я неплохо лажу. Если понадобится. *** Амбридж просыпается среди ночи от настойчивого стука в стекло. Женщина дотягивается до палочки и заклинанием «Алохомора» отпирает небольшое окно — холодный зимний ветер заставляет поёжиться. Сова отдаёт письмо. От Министра. Едва пробежавшись по нему глазами, Амбридж тут же вскакивает и одевается. — Министерство Магии! — через несколько минут Амбридж бросает горсть пороха в камин. В главном коридоре горит свет. Сотрудники, что дежурят ночью, носятся туда-сюда и что-то причитают. Амбридж торопливо проходит прямиком к лифтам. Все же, совы летают не так реактивно, как хочется — она может что-то пропустить. А сейчас этого никак нельзя допускать. Ухо всегда нужно держать востро. Особенно в её работе. Особенно сейчас, когда карусель событий так закрутилась. Амбридж нервничает и, наверняка, многие это замечают. Но говорить вслух никто не решается. — Корнелиус! — она толкает двери кабинета Министра. — Что случилось? Мужчина сидит на полу в непонятной позе. Рядом суетится Франсуа — его домовик. Амбридж видит на столе гору бумаг на подпись — выборы всё ближе. Но чернила разлиты, и лицо Фаджа, по которому катятся крупные слёзы, приобретает такой же чёрный гниющий оттенок, что женщина в первое мгновение не может ничего понять. — Хозяин Коуди похищен! — пищит Франсуа. — Что? — Амбридж распахивает глаза, изображая крайний ужас. — Как это произошло?! — Его снова пытались убить, — выдавливает Корнелиус. — Моего единственного сына… снова хотели убить… — Не может быть. — Долорес! — он протягивает к ней дрожащую руку. — Долорес… как это могло произойти?! Скажи мне, почему?! — Корнелиус, — она быстро подходит, скидывая себя меховую шапку и пальто с песцовым воротником. — Успокойся. Тебе нельзя. У тебя сердце. Домовик уже протягивает стакан с успокаивающим зельем. — Пей, Корнелиус, — Долорес сама начинает поить министра. — И рассказывай толком. Разберёмся сейчас. — Аврорат уже на ушах, — снова встревает Франсуа. — Пока безуспешно. — Тебя бы за эти уши повесить на гвоздь! Тебя вообще не спрашивали, отрепье, — шикает Амбридж. — Не ты ли должен был охранять хозяина Коуди?! А?! Эльф переводит боязливый взгляд на Фаджа, но тому нет дела. И потому Франсуа можно не беспокоиться о том, чтобы не получить оплеуху. — Ты сам что знаешь? — обращается Долорес к Корнелиусу, когда тот немного успокаивается. — Ты сам был в Мунго? Что там всё-таки случилось? — Я… не могу… туда… — Ладно, утром видно будет. — Долорес в задумчивости прикусывает губу. — Так, его сперва хотели убить, или просто решили похитить? Или, когда не удалось одно, сделали другое? Я не очень поняла в этом месте… — Убили его соседа, — Франсуа осторожно поднимает Фаджа с пола и садит в кресло. — Люди были знакомы, очевидно, хозяину Коуди, потому, что он не нажал на тревожную кнопку. Медсестру дежурную усыпили… — А палочка? — Палочка хозяина осталась на месте. — Осмотрели? — Амбридж так и сыплет вопросами. — Авроры осматривают на месте, — говорит Франсуа. — Сколько было нападавших? — Неизвестно, но не меньше двух, мадам. — Хоть какие-то зацепки есть? Эльф осторожно кивает. — И ты молчишь?! — накидывается Амбридж. — Живо, выкладывай! Франсуа всё ещё молчит. — Корнелиус, — женщина прикасается к плечу Фаджа. — Я найду того, это сделал. Я тебе обещаю. — Долорес, — дрожащий, будто от сильной лихорадки, Корнелиус заглядывает женщине в лицо. — Скажи мне, умоляю, скажи мне, что ты не замешана в этом… Амбридж резко меняется в лице. — Корнелиус. Ты в своём уме? — Я не знаю, — мужчина в отчаянии закрывает лицо руками. — Я уже ничего не знаю. Как же я устал от всего… Долорес Амбридж громко фыркает, привлекая внимание. — … и я не хочу подозревать кого-то близкого, — заканчивает Фадж. — Просто не могу себе представить, чтоб… — Ты меня подозреваешь? — истерически усмехается Амбридж. — Меня? Ту, которая ради тебя и Коуди бросила всё, что только можно, и ту, что после отдавала себя и каждый свой божий день Министерству?! И ты теперь пытаешься меня обвинить в том, чего я не смогла бы сделать, даже если бы захотела… — Долорес, — он протирает глаза, вспухшие от слез — Прошу, не нагнетай. Я лишь спросил… — Спросил?! — вскидывается, отчаянно багровея, Амбридж. — Нет, дорогой мой! Ты только что сказал, что я имею отношение к похищению твоего сына! Слышишь?! — У тебя истерика, — констатирует тем временем Фадж. — Ты ещё не знаешь, что такое «у меня истерика», — сквозь зубы бросает ему Амбридж. — Ох, не советую узнавать. — Долорес! Я такого не говорил… и даже не думал… — Ты меня только что унизил! — она яростно сжимает кулаки. — В присутствии своего же никчемного домовика! А за что, спрашивается?! Неужели ты сомневаешься, что я не причастна к похищению? — Нет… — Корнелиус медлит, а затем орёт: — Но если какая-то тварь похитила моего сына, чтобы разобраться со мной, то пусть прямо сейчас придёт и забирает! Меня, а не его! Теперь истерика случается у обоих, и бедный эльф Франсуа абсолютно растерян. — Скажи мне, Корнелиус, — чуть погодя выдаёт Амбридж. — За все годы, что мы знакомы, я хоть раз тебя подвела? — Что? — часто моргает он. — Ответь. — Нет. — Ты уверен? — гнёт свою линию женщина. — Долорес… — Когда-то я тоже была в ситуации заложницы обстоятельств, — Амбридж выпускает пар и присаживается на край стола. — И понимаю, что ты сейчас готов броситься на любого, но… — Прекрати, Долорес, — стонет Фадж, снова закрываясь руками. — Считай, что я погорячился. Считай, что я ошибся… — Может, ты хочешь, чтоб я тебе сейчас чистосердечное признание накатала? — Остановись. — Или ты своих верзил из аврората позовёшь, и они из меня признание вышибут?! — Франсуа! — эльф тут же выпрямляется. — Пусть она замолкнет… — Господин Министр приказывает вам… Франсуа не осмеливается применять магию к Амбридж. На то есть несколько причин: во-первых, Фадж не является ему настоящим господином. Это по старой памяти эльф зовёт его так. На самом деле, Франсуа уже несколько лет как свободен. Но бросить семью, вырастившую и выходившую его, не может. Во-вторых, эльф, конечно, знает, с кем имеет дело — Амбридж опасна. — Молчать? — усмехается Долорес. — Да, я и так молчу, хотя не должна бы, если мы действительно думаем о благе Магической Британии. Она медленно встаёт, проходит к дверям и берётся за своё пальто. — И ещё: раз уж ты, Корнелиус, подозреваешь меня, то до того момента, пока преступник не будет пойман, я отказываюсь исполнять свои обязанности! И буду ждать публичных извинений. — Долорес, вы, определённо, перегибаете, — начинает волноваться Фадж. — Я без вас, как без рук! И вы прекрасно об этом знаете! — Значит, вам придётся, Господин Министр, — выделяет слова голосом Амбридж, — поискать себе другого заместителя! А новая метла, как известно, и летает по-новому, Фадж! Только не говорите потом, что я вас не предупреждала… *** — Завтрак, мистер Малфой, — говорит Помфри и ставит на тумбочку тарелку. — Ешьте, и на перевязку. Завтра-послезавтра выпишу. Драко согласно кивает. Его сломанная рука зарастает довольно хорошо и быстро, а всё потому что, по словам Помфри, Минерва МакГонагалл вовремя вмешалась и наложила соответствующее заклинание, без дополнительных повреждений. Драко свешивает ноги с кровати и пытается взяться за ложку, но тут его взгляд падает на лежащего неподвижно Колина Криви. Абсолютно белое лицо и стеклянные, словно у куклы, глаза мальчишки приводят Драко в ступор. — Овсянка, сэр? — Минерва заходит так тихо, что Драко Малфой испуганно дёргается и едва не проливает чай. — Здравствуй, Драко. Как у тебя дела? Мальчик молча пожимает плечами. — Расстраиваешься, что Гриффиндор проиграл? — Конечно, — говорит, морщась, Драко. — А вы бы не расстраивались?! Меня взяли на роль Ловца, а я не справился! — Ну нельзя же вечно быть победителем. Так уж сложилось вчера. — Это всё Поттер виноват! — Драко, вот как раз о Поттере я и хотела бы… Мальчишка берёт ложку и неуклюже (левой рукой он есть не привык) зачерпывает кашу. Минерва, видя это, предлагает ему помощь, но Драко, гордо вскинув голову, отказывается. Однако, когда (всё-таки горячая) густая овсянка с характерным шлепком падает на его колено, то неохотно, но соглашается. — Я заметила, что вы с Гарри Поттером стали общаться реже. — Ну и что? — мрачно спрашивает Малфой. — Просто, когда вы разъезжались в прошлом году, то мне казалось, что… вы могли бы дружить. — Поттер ведёт себя странно, — Минерва отправляет очередную ложку с кашей Драко в рот. — Он федь говорил на Парфелтанге. Когда натравил фмею на Забини? — Подавишься, — улыбается она ему. — Прожуй. — Так, это так? — Драко проглатывает пищу. — Его теперь считают Наследником Слизерина. — Как твоя рука? — сразу переводит тему Минерва. — Нормально. — Не болит ведь уже? — Нет, — Драко мотает головой. — Это хорошо, — вздыхает Минерва и садится на стул напротив. — Как спал? Надеюсь, мы тебя не разбудили ночью? Драко снова смотрит на Колина. — Кто-нибудь знает, что с ним случилось? — Заклятие Оцепенения. — Откуда оно взялось? — Драко распахивает глаза шире. — Кто может его применить? — Это очень мощная и тёмная магия, — отвечает понурившаяся Минерва. — Поттеру такое не по силам, если ты о нём подумал. Драко, я не думаю, что нам с тобой стоит об этом разговаривать. — Кто такая Лоя Кроткотт? Минерва давится воздухом. — Откуда ты узнал о ней?! — Я отмывал витрину с наградами лучшим ученикам школы. Там и увидел. — Господи, — МакГонагалл тревожно огладывается по сторонам. — Драко, ну как ты только умудряешься находить неприятности? — Вы же сами меня туда привели. — И уже жалею об этом. — Она родственница нашему психологу? — мальчик умело проводит параллели. — У них одинаковая фамилия. — С чего ты взял? — Минерва сильно нервничает. — Мало ли людей с похожими фамилиями. — Её убили в подземелье Слизерина? Минерва снова кашляет. — Откуда ты… — Почти Безголовый Ник сказал, — Драко серьёзно смотрит женщине в глаза. — Он сказал, что её убил Слизеринец. — Я так думаю, что мне бы надо хорошенько промыть мозги этому чучелу Нику! — яростно сжимает кулаки Минерва. — А что ещё он тебе наплёл? — Он сказал, что это ваша тайна. — Я бы не верила на слово привидению. — Почему? — удивляется Драко. — Потому, что он уже пятьсот лет как мёртв, — усмехается Минерва. — А их взгляд на жизнь немного отличается от нормального. Понимаешь? — Мы видели венок. — Значит, ещё и венок видели… Какая же я… — Поттер тогда сказал, что слышал какой-то странный голос. — Голос? — МакГонагалл оживляется. — Мы подумали, что эта убитая школьница могла… — А Поттера и Уизли потом поймали на месте преступления, — МакГонагалл ошеломленно смотрит на мальчика. — Драко, я хочу, чтоб ты мне поклялся, что не станешь искать неприятностей на свою голову! — Но я же только пытаюсь помочь… — Помощник нашёлся, — фыркает Минерва. — Твоя задача — учиться. И постараться не доставлять мне уйму головной боли. — Мэм, не надо разговаривать со мной, как с пятилетним, — сердито выдавливает Драко. — Я и так всё понимаю. — Вот об этом я и говорила тебе, Драко, — вздыхает Минерва МакГонагалл. — Ты не слушаешь меня не потому, что пытаешься быть самостоятельным, а потому, что считаешь, что поступаешь правильно. Но это не так! — Но я на самом деле пытаюсь помочь! — Нельзя помочь другим, намеренно взлезая по уши в болото… — Это связано с Томом Реддлом? — смекает Драко. — Нет, — тут же отвечает Минерва. — Нет и ещё раз нет. — Почему вы не расскажете Дамблдору? — Драко, давай ты не будешь указывать, что и как нам, взрослым людям, стоит делать. Ладно? — А если ещё на кого-нибудь нападут? — в глазах у Драко страх. — Мы с директором сделаем всё возможное в ближайшее время, чтоб остановить этого… злоумышленника, а ты не смей лезть туда, куда не просят, — говорит задумчивая Минерва и, попрощавшись, в спешке уходит. *** К понедельнику известие, что на Колина Криви совершено нападение и он окаменелый лежит в больнице, облетает всю школу. Распространяются самые невероятные слухи, один страшнее другого. Первокурсники боятся ходить в одиночку, не ровен час кто-нибудь нападёт. На Джинни Уизли снова лица нет. В тайне от учителей начинается повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Невилл Долгопупс запасся огромной луковицей, хорошо заточенным красным кристаллом и гнилым хвостом головастика, хотя многие уверены его, что ему ничто не грозит — ведь он чистокровный волшебник. — Да, проиграли мы Пуффендуйцам знатно, — огорченный Рон завязывает галстук. — Не скоро такое нам забудут. Гарри, что думаешь? — Ничего, — буркает Гарри. — Одни неприятности. Надо было Добби слушать — и не ездить сюда. — Малфоя навещать пойдем? — Если хочешь — иди. — А сам? — А он со мной не разговаривает теперь. Войдя в Большой зал, Гарри с Роном видят у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Симус Финниган и Дин Томас машут руками, подзывая к себе. — Открывается Дуэльный клуб! Гениально! — восклицает Симус. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати! — Хочешь вызвать на дуэль чудовище? — подшучивает Рон. Впрочем, новый клуб его тоже заинтересовывает. — Но… идея неплохая. В восемь часов все снова в Большом зале. Обеденные столы убраны, под бархатно-чёрным потолком горят свечи, вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собирается чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны. — Интересно, кто будет тренером? — спрашивает Гермиона, продираясь сквозь галдящую толпу поближе к подмосткам. — Может, Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках. — Да, было бы… — начинает Гарри и замолкает, огорченно махнув рукой: на подмостки выходит Златопуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снеггом в чёрном будничном одеянии. Локонс взмахивает рукой, требуя тишины. — Подойдите поближе! Ещё! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил мое предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг этого потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Приходится сильно задирать головы, особенно младшим курсам. Гарри с друзьями проходят к самым подмосткам. — А вы читали приложение? — интересуется вдруг Дин. — Там сказано, что первый курс может только смотреть на дуэль, а участвовать могут, начиная лишь со второго. — Ну и нечего мелкашей совать в пекло, — Драко появляется за спиной. — А то вдруг у Поттера опять закидоны начнутся. Правда? Гарри и Рональд резко оборачиваются. Перед ними и правда Драко. Его рука приходит в норму. Мальчик слегка улыбается только Симусу, с которым в последнее время они много обещаются, а затем отходит в другую сторону. — Ассистировать мне будет профессор Снегг, — белозубо улыбнувшись, всё ещё вещает Локонс. — Он весьма неплохо разбирается в дуэлях, и потому любезно согласился помочь. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности. — Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! — шепчет Рон Гарри. Снегг глядит на Локонса, криво усмехаясь. А Локонс продолжает улыбаться. Дуэлянты проходят к центру площадки, по правилам сейчас должно состояться приветствие: Златопуст Локонс и Северус Снегг слегка кланяются друг другу, находясь на расстоянии, равном, примерно, двум шагам. На манер шпаг поднимают волшебные палочки. Затем оба следуют в разные концы подмостков. Резко поворачиваются лицом друг к другу. Зал замирает. — Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объясняет Локонс притихшим ученикам. — На счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. Палочки у каждого из дуэлянтов теперь направлены в сторону противника. — Раз, два, три… Снегг, ни капли не растерявшись, выкрикивает: — Экспеллиармус! Ослепительно яркая молния на миг освещает зал. Локонса отбрасывает к стене, он съезжает по ней и распластывается на подмостках. Малфой и другие усмехаются. Гермиона встаёт на цыпочки и в испуге прижимает ладонь ко рту. — Он хоть жив? — Да какая разница! — дружно отвечают Рон с Гарри. Локонс с развившимися кудрями, кое-как поднимается на ноги. — Отличный посыл! — проговаривает он. — Профессор Снегг применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук. Браво, профессор Снегг, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть… Снегг едва не зеленеет от злости, и Локонс спешит добавить: — Но давайте отработаем более сложную комбинацию, профессор. Теперь я буду атаковать первым, а вы продемонстрируете студентам Щитовые чары. — Как вам угодно, — цедит Снегг, плотнее сжимая губы. Они проделывают снова весь ритуал приветствия и расходятся по сторонам. Гарри и Рон теперь всё больше смотрят на Снегга. Как и все другие. Профессор-сама-мрачность неожиданно производит впечатление матёрого бойца, даже несмотря на то, что заклинания явно не самого высокого по опасности уровня. — Эвердо Статиум! Локонс резко направляет палочку на Снегга. Из той врывается бесцветный луч. — Протего! Снегг с усталой полуулыбкой лишь лениво вскидывает руку с волшебной палочкой. Появляется некое подобие щита. И снова бедный Локонс летит к стене. Вот теперь все ученики хохочут просто в голос. — Всё нормально! — Златопуст Локонс изо всех сил старается встать как можно быстрее, но не получается. Ему больно, и он трёт ушибленные места отчаянно. — Я специально поддался… — Третий раз — алмаз? — интересуется ехидно Снегг. — Локонс? — Нет, спасибо. На этом показательная часть окончена. — А мне даже понравилось, — еле слышно замечает Снегг. — Перейдём непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью студентов на пары. Профессор Снегг, будьте любезны, помогите, — Локонс поправляет мантию. — Нужно будет на уроке обязательно спросить, что им запомнилось больше всего… — Для начала нужно было научить их хотя бы Обезоруживающему, — негромко произносит Северус. — Покалечат друг друга — вам отвечать. Против Джастина Финч-Флетчи Локонс ставит Невилла, а Снегг подходит к Гарри и Гермионе. — Подходящий случай разбить неразлучную парочку. Грейнджер сражается с Финниганом. Поттер… Гарри, недолго думая, встаёт против Дина Томаса. — Э-э, нет, — возражает Снегг с холодной улыбкой. — Мистер Забини, ко мне! Когда Блэйз Забини с широченной ухмылкой подходит, профессор зельеварения наклоняется и что-то быстро ему шепчет. Гарри нахмуривается. — Итак, Поттер, ваша задача сейчас, используя любое известное вам защитное заклинание, отбить атаку Забини. Отбить — это не значит «убить», если что. Ясно? — Обменяйтесь приветствиями! — проговаривает с подмостков Локонс. — Мистер Поттер, помните про положение палочки. Гарри и Блэйз, не сводя друг с друга глаз, слегка кивают. — Он сказал, обменяйтесь Приветствиями! — рыкает из-за спины Забини Северус Снегг. — Вы оглохли? Мальчишки оборачиваются недоуменно смотрят на него. — Разве вам не показали, как это делается? Поклон — это не только знак уважения к противнику, но ещё и равномерное распределение энергии в теле. Это ритуал, который нельзя нарушать на дуэли. Если, конечно, это не уличная потасовка, где все средства хороши… На лицах Гарри и Блэйза читается одинаковое недоумение. — Палочки на изготовку! Гарри только заносит свою, и тут раздаётся голос Снегга: — Дохлый номер с вами, Поттер, — мужчина машет рукой. — Есть желающие? Те, кто может хотя бы палочку держать нормально, как показывали? Кто-то из присутствующих довольно громко хохочет. — А что не так? — удивляется Поттер. — Почему у вас рука идёт с выпяченным запястьем? Почему вы держите палочку именно так? — А так разве нельзя? Гарри удивлённо смотрит на свою руку. Да, он в большинстве случаев выбрасывает её (руку) так — запястьем кверху. Ну и что? Он даже не задумывается об этом. — Вы не в том месте и не в том возрасте, чтоб так её держать, — цедит сквозь зубы Снегг. — У вас уже были уроки по правильному использованию палочек? — Нет, сэр. — Тогда всё ясно, — хмыкает Снегг. — Ничего, Поттер, вам ещё объяснят, что к чему. Так, кто всё же станет добровольцем? — Малфой? — удивляется Локонс, видя, что Драко желает принять участие. — Вы уверены? *** Гарри не знает, куда его несут ноги. Ничего не видя перед собой, он врезается в кого-то очень большого, отлетает назад и падает навзничь. Поднимает голову и сейчас же узнает великана. Это Хагрид. Кто ещё может загородить коридор от стены до стены! Он в кротовой шубе, в толстых перчатках и вязаной шапке, которая оставляет открытыми только глаза. В огромных ручищах он несёт мёртвого петуха. — Привет, Хагрид! — Чой-то ты не на уроке? — Хагрид стягивает с головы шапку. — Отменили, — Гарри поднимается с пола. — А ты что тут делаешь? — Четвертый петух за полгода! Не то… ну… лиса безобразит, не то окаянный гоблин. Иду к Дамблдору, пусть дозволит заколдовать курятник. А у тебя все в порядке? — Хагрид смотрит на Гарри из-под лохматых, запорошенных снегом бровей. — Чой-то ты такой красный? — Просто не в настроении. — Ты ведь так и не бывал у меня в этом году, — хмыкает великан. — Скоро уж Рождество. — Значит, сегодня вечером жди! — вдруг улыбается Гарри. — Я ещё Рона с Гермионой возьму! Есть один разговор… Гарри поднимается по лестнице, сворачивает в тёмный коридор: порывом ветра распахивает окно и задувает факелы. Мальчишке становится страшно. И снова он слышит голос, движущийся вдоль стены. Быстро. Неимоверно. Гарри несётся по коридору сломя голову и вдруг обо что-то спотыкается. Нагнувшись, он, к своему ужасу, видит, что на полу лежит без движения Джастин Финч-Флетчи, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. А рядом — как странно! — Почти Безголовый Ник, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Гарри, часто-часто дыша, выпрямляется, сердце у него готово выпрыгнуть из грудной клетки. Он очумело вертит головой: в коридоре пусто, только от тел бежит прочь длинная вереница пауков, а из-за закрытых дверей глухо доносятся голоса учителей. — А, потный Поттер! — пролетая мимо, Пивз задевает очки Гарри, и они съезжают у него с носа. — Что это он тут делает? От кого прячется? Полтергейст подпрыгивает, сделав кувырок и повиснув вниз головой. Взгляд его сразу же останавливается на поверженных — Джастине и Почти Безголовом Нике. Пивз переворачивается в исходное положение, поглубже вдохнул и орёт что есть мочи: — Нападение! Опять нападение! Спасайтесь, люди и духи! Спасайтесь, кто может! Бах! Бах! Бах! Одна за другой распахиваются двери. В коридор выбегают ученики. Джастина чуть не придавливают на полу, а Гарри яростно прижимают к стене. Крик поднимается несусветный. Старшекурсники особенно громко сыплют на Поттера оскорбления. Наконец учителям удаётся угомонить возбужденных ребят. — Гарри Поттер! — строгий голос Минервы МакГонагалл. — За мной! — Профессор, это не я. — Не мне это решать. Молча они движутся по коридору, сворачивают за угол и останавливаются у огромной уродливой горгульи. Минерва произносит пароль «Лимонный щербет» и появляется небольшая лестница, ведущая наверх. — Прошу. — Профессор, я ничего не делал. Лестница довольно быстро закручивается по спирали, и у Гарри немного кружится голова. Скоро они уже находятся перед тяжелой дверью, рядом с которой висит латунный молоток в виде грифона. Гарри сразу понимает — кабинет Дамблдора. Вот она, последняя инстанция. А если и Дамблдор ему не поверит? Профессор МакГонагалл негромко стучит в дверь. Та беззвучно открывается, они входят. Профессор МакГонагалл велит Гарри ждать. А сама проходит куда-то в глубину помещения и скрывается за ещё одной дверью. Гарри осматривается по сторонам. Из всех кабинетов — а он так много повидал их в этот год — кабинет Дамблдора самый интересный. Это круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов находится на вращающихся столах — они жужжат, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремлют в красивых рамах. В центре стоит громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потёртая, латаная-перелатаная Рапределяющая шляпа. Он тихонько обходит стол, снимает Шляпу с полки. — Здравствуй, Поттер, — её низкий голос врезается в сознание не сразу. Будто из-за стекла. Толстого стекла. — Пришёл спросить меня о чём-то? — На тот ли факультет я попал? — мальчик старается говорить уверенно, но голос предательски дрожит. — Почему все считают меня… — Тёмным волшебником? — Да, — Гарри кивает. — Я могла бы тебя много рассказать, но вопрос в том, готов ли ты? Гарри открывает рот, чтоб ответить, но тут показывается Дамблдор. Волшебник сморит на Гарри очень внимательно и будто ждёт, что тот скажет Шляпе. — Я лишь задал вопрос: на тот ли факультет… — Ты бы прекрасно учился в Слизерине, — спокойно говорит Шляпа. — Ты мог бы стать Великим. — Ошибаетесь, моё место на Гриффиндоре, — сглатывает Гарри и поворачивается к Дамблдору. Шляпа замолкает и снова будто впадает в глубокий сон. — Простите, сэр, что я… — Проявил здоровое любопытство? — глаза у Дамблдора горят странным блеском. — Ничего, Гарри. У всех такой период случается. — Профессор, я ничего не… — Я знаю, Гарри, — Дамблдор садится в своё кресло. — Но всё, что происходит, так или иначе, всё равно связано с твоим появлением в этой школе. — Связано? — Как всё случилось? — спрашивает Альбус. — Я ушел с урока профессора Флитвика, — начинает Гарри, сбивчиво. — Встретил Хагрида… и потом, когда уже решил вернуться, то услышал странный голос… В стене. Он двигался. Сэр, это очень непросто объяснить, но, умоляю, поверьте мне! — Ушёл с урока? — хмурится Дамблдор, словно всего остального и не слышал. — Почему? — Профессор настоял, чтоб я покинул аудиторию. Сказал, что несчастные случаи не нужны. — Вот как? Что же послужило причиной? — У нас начались занятия по обращению с разными палочками, — поясняет Гарри. — Недавно, когда у нас было первое занятие в Дуэльном клубе, то профессор Снегг сделал мне замечание, что я не так держу палочку… — Ты держишь её так, как чувствуешь свою энергию внутри, — говорит Дамблдор. — Есть такая категория магов, Гарри. Точнее, их очень мало. Но они обращаются с палочкой и держат её немного не так, как все, и это сразу заставляет окружающих их бояться. Просто у нас никто не любит экспериментов. — Профессор, но что это значит? — Гарри в волнении заламывает руки. — Что со мной не так? Не успевает, однако, директор произнести слово, дверь комнаты с грохотом отлетает в сторону и вламывается Хагрид — взгляд дикий, вязаная шапка набекрень, чёрные космы всклокочены, а в руке все еще болтается мёртвый петух. — Это не Гарри, профессор Дамблдор! — пылко проговаривает лесничий. — Я с ним… значит… разговаривал… за секунду перед тем… ну… как нашли этого цыпленка! У него, сэр, не было времени… Дамблдор делает попытку что-то вставить, но словоизвержение Хагрида неудержимо, в запале он трясёт петухом так, что перья летят во все стороны. — Не мог он такое вытворить! Ну это, как его… Присягну — хоть перед Министерством магии… — Хагрид, я… — Вы… не того сцапали, сэр! Я знаю… Гарри никогда… — Хагрид! — рявкает Дамблдор. — Я уверен, что это не Гарри напал на тех двоих. — А, так это… простите, сэр. Я пойду тогда, — радостный Хагрид кивает мальчишке и выходит прочь. Гарри с робостью ожидает, пока Дамблдор собирается с мыслями, соединив перед собой кончики длинных пальцев. — Я должен спросить тебя, Гарри, — произносит он мягко, — не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать? Вообще что-нибудь. Гарри вдруг теряется и не знает, что ответить. Он вдруг думает о крике Малфоя: «Я знал, что душа у тебя чёрная!», о венке в подземелье, о нелегальном оборотном зелье, даже о змее, которую выпустил из палочки на Забини. Вспоминает о слухах, которые о нём распространились, и о чудовищном подозрении, что он как-то связан с Салазаром Слизерином… — Наверное, я схожу с ума, сэр. — Почему ты так решил? — Я же сказал, что слышу странный голос. — Я тебя понял, Гарри, — кивает поразительно спокойный Дамблдор. — А кроме этого? — Ничего, сэр, — мотает головой Гарри. — Больше ничего. *** Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обращает страхи в настоящую панику. Удивительнее всего то, что особенно волнует школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивают друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мёртв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, мгновенно раскуплены: из школы ожидается массовое бегство. — Гарри, а ты почему в Хогвартсе на праздники? — спрашивает Гермиона. — Сириус же хотел… — Он написал мне в последнем письме, что сейчас не лучшее время для гостей. Он чем-то очень занят. — Вижу, мы тут будем одни, — оценивает ситуацию Рон в разговоре с Гарри и Гермионой. — Из наших только Малфой и Финниган, ну и ещё Крэбб с Гойлом на Слизерине — вот и все, кто останется. Что касается Гарри, он ощущает прилив радости — почти все уезжают. Он устаёт от того, что народ шарахается от него в коридорах, словно он отрастил клыки или плюется ядом, устаёт от шушуканья, кивков и шипения за спиной. Фред и Джордж, однако, всё стремятся свести к шуткам: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте, идёт самый великий маг…» Перси решительно осуждает их поведение. — Этим не шутят, — холодно заявляет он. — Ушёл бы ты с дороги, Перси, — вздыхает Фред. — Не видишь, Гарри торопится… — Его ждёт в Тайной комнате чашечка чая и приятная встреча со своим клыкастым слугой, — добавляет Джордж, радостно фыркая. — Эх, что пили зелье, что бы не пили — одинаково. Эффекта нет. — Рональд вздыхает, сидя на столешнице в пустующей гостиной. — Ничего ведь не выпытали. — Ну, кое-что всё же есть, — Гермиона решительно подходит к нему. — Гарри сказал, что Забини поведал вам о том, что кто-то всё же открывал Комнату тридцать с лишним лет назад. Верно? — Да. — Отлично, — девочка берётся за толстую книгу. — А ещё он вам сказал, что тогда умерла магглорожденная ученица. — Ну, допустим… — Неужели вы ещё не поняли, кто это? — И кто? — Гарри, сидя в кресле и смотря на огонь, хмыкает. — Например? — Кто у нас в замке самое молодое привидение? Мальчишки резко переглядываются. — Плакса Миртл! — кричат они и бросаются к выходу. Плакса Миртл рыдает громко, надрывно, как никогда. В туалете царит тьма, свечи смывает потоками воды, заливающей стены и пол. — В чём дело, Миртл? — Кто там? — отзывается несчастная Миртл. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь ещё? Гарри задирает штанины и доходит вброд до ее кабинки. — Это почему я должен в тебя чем-то швырять? — Откуда я знаю! — говорит Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами! — Но с тобой же ничего не случится, — резонно возражает Гарри. — Книга просто пролетит сквозь тебя, и всё. Сказав эти слова, Гарри тут же понимает свою ошибку. Миртл взмывает вверх и истошно вопит: — Значит, надо швыряться в бедную Миртл? Она все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру! — А кто все-таки это сделал? — спрашивает Гарри. — Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. — Миртл свирепо смотрит на друзей. — Скажи, Миртл, — осторожно начинает Гарри. — Ты училась в Хогвартсе, верно? — Конечно. — На факультете… — Когтевран! — с гордостью отвечает Миртл. — А что? — В каком году ты поступила? — В тысяча девятьсот шестьдесят четвертом. Гарри и Рональд переглядываются. — А в каком году умерла? — кашлянув, спрашивает Гарри. — Умерла в шестнадцать лет, — плача, произносит Миртл. — В тысяча девятьсот шестьдесят девятом. — Всё сходится, — шепотом говорит Рональд. — Гарри… — Ты умерла здесь? — Да, в кабинке, — отвечает привидение. — Ужасно, — морщится Рон. — Да нет, всё было так быстро… Друзья снова испуганно переглядываются. — Скажи, Миртл, а после того, как ты умерла, ты никуда из этого туалета не выходила? — Мне и здесь нравится. — А ты не знаешь другую девушку-привидение? — Нет. — Гарри, может, не будем? — шепчет Рон. — Поздно, — шикает Поттер. — Миртл, ты знала когда-нибудь девушку по имени Лоя? — С Гриффиндора? — Да! — радостно подскакивает Гарри. — Точно! — Конечно, я знала её, — Миртл садится на бачок унитаза. — Она была на два года младше. — А ты знаешь, что с ней случилось? — Вся школа знает. И вся школа плакала в тот день. А мне пришлось затопить сразу все кабинки. Её убили. — Может, ты знаешь, кто? — Гарри поправляет очки. — Мы не называем его имени. Никогда. — Опять началось! — Рон отмахивается. — Гарри, пошли отсюда. — А почему она не стала привидением, как ты? — Её убил человек, — проговаривает Миртл. — Привидениями можно стать, если вас убивает что-то волшебное, нечеловеческое: предмет и его проклятие, существо из Запретного леса… — Гарри, прошу тебя, хватит этого допроса, — стонет Рон. — Голова уже болит. Пошли на ужин, а? — Да. Сейчас, — Гарри задумчиво трёт подборок. — Скажи, Миртл, а ты здесь в последнее время кого чаще всего видишь? — Вас, — улыбается она. — А кроме нас? — Девочка была недавно. Плакала сильно. И я вместе с ней. — Что за девочка? — Не знаю… — А кто же бросил в тебя книжкой? И где она, кстати? — Вон она, под раковиной, ее туда смыло. Рон и Гарри быстро нагибаются и видят небольшую, тонкую книжку. Она в потрепанной чёрной обложке и мокрая насквозь, как всё в туалете. Гарри хочет поднять ее, но Рон хватает его за руку. — Ты что, спятил? Это же опасно. — Опасно? — удивляется Гарри. — Что тут опасного? — Ты еще спрашиваешь. — Рон боязливо поглядывает на находку. — Папа говорит, есть даже книги, которые Министерство конфискует. Одна, например, выжигала людям глаза. Были еще «Сонеты колдуна», прочитаешь их и будешь до смерти говорить в рифму. А у одной старой ведьмы в Бате нашли знаешь какую книгу — откроешь ее, да так и будешь всю жизнь читать. Ходишь — читаешь, ешь — читаешь. И всё приходится делать одной рукой, в другой-то книга. — Надо же, — рассеянно кивает Гарри. — Гарри, пошли отсюда, — морщится Рональд. — Мне не по себе, когда на нас пялится привидение. — Погоди, — Гарри всё же поднимает находку. — Я кажется, её где-то видел. — Где? — Это случайно не дневник твоей сестры? — глаза у Гарри загораются. — Кажется, Джинни таскала его с собой на уроки. И забывала всегда на столе. Я ей в последний раз… Гарри задумывается и вдруг его голову прошивает болью. — Что с тобой? — пугается Рон. — Гарри? — Я не знаю, как сказать… — Да говори, как есть! — Это покажется тебе бредом, но выслушай, ладно? — Хорошо. — Помнишь убийство кошки Филча? — Да, кто ж его забудет, — фыркает рыжий. — И что? — Снегг осматривал наши руки на наличие царапин. Потому, что Дамблдор сказал, что кошка бы в любом случае стала защищаться. Помнишь? — Помню, — бледнеет Рональд. — Так вот, после этого, на следующий день выписали твою сестру. Джинни была в Большом зале, и забыла на столе эту книгу. — Гарри говорит быстро. — Я побежал за ней и отдал, но когда мы случайно коснулись друг друга руками, то я заметил на её тыльной стороне ладони несколько глубоких порезов. Похожих на кошачьи царапины… — Гарри, ты меня пугаешь. — Рон, это серьёзно! — Поттер возбужденно взлохмачивает себе волосы. — Я тогда не придал значения, но, потом был ещё один случай. С письмом. Ты тогда передал его Криви. Он сказал, что Джинни пришла на урок по травологии с поврежденной кожей на руках… согласись, что это странноватое совпадение, так? — И что ты хочешь этим сказать? — нахмуривается Рональд. — Джинни ведь могла в любое время выйти из больничного крыла… Мадам Помфри и так вертится как юла — она не может за всем уследить. А больше там никого не было на длительном лечении. — Зачем Джинни выходить из больничного крыла до выписки?! — Вот и давай спросим, — Гарри смотрит на друга. — Пошли?