А невысказанное меня душит

***

      Ты очень часто и настойчиво звонишь мне на мобильный. Когда он оказывается заблокирован, переходишь на домашний, и мне приходится объяснить маме, почему мы должны выключить его на время. Сам себя сажаю под домашний арест и перестаю ходить в школу, говорю, что болен. И не так уж и вру, в общем-то. С Бев тоже приходится отказаться разговаривать, потому что знаю, что он может быть у неё, может попросить через неё связаться со мной.       Головой понимаю, что поступил правильно, что мне надо было высказать ему всё ещё очень и очень давно, но облегчения не чувствую. Сам не знаю, чего от него хочу. Знаю, что он приходил несколько раз, но мама уже проинформирована, поэтому внутрь не пускает.       Когда со второго этажа в очередной раз слышу отдалённые голоса внизу, то до боли сжимаю подушку и убеждаюсь в том, какой я придурок. Что угодно сейчас бы отдал, чтобы увидеть его. Я как наркоман, который ради дозы пошёл бы на всё. Но я устал ходить по кругу, устал быть тенью самого себя, чувствовать эту обречённость и в то же время болезненно надеяться непонятно на что.       Ты перестаёшь караулить меня под окнами и больше не появляешься в пределах видимости. Я так думаю, что и ты тоже для себя что-то решил. И от этого хочется неистово кричать в подушку по ночам.

***

      Сбился со счёта, сколько прошло недель, когда я последний раз тебя видел, но впервые за всё время твоё имя раздаётся у нас на кухне, и я вздрагиваю. Я уже просто начинаю ехать крышей, это всего лишь имя.       — Видела Ричи возле школы, когда шла на работу. Он спрашивал, как ты. Я даже не знала, что ему ответить, Эдди.       Молча ставлю чашку на стол. Руки начинают дрожать, и я быстрее хочу свалить отсюда от лишних расспросов.       — Я знаю, что часто говорила тебе, что тебе лучше вычеркнуть его из жизни, но, Эдди, сейчас я уже не уверена. Это твоё личное дело, рассказывать мне или нет подробности, поэтому не знаю, что конкретно произошло между вами. Но то, что с тобой происходит, пугает меня. Ты просто чахнешь у меня на глазах, и тебе стоило видеть Ричи. Он выглядит просто ужасно.       Мне нечего ответить, кроме того, что я проебал все свои шансы на то, чтобы хоть когда-нибудь быть счастливым. Уже не уверен, что хоть что-то, что я делал, было правильным. Прикладываю немалые усилия, чтобы не спросить её о нём. Так и рвётся из меня желание узнать что-нибудь ещё, но сдерживаюсь. Сейчас сорваться для меня проще простого.       — Решай сам, я просто говорю, что вижу.       И я в очередной раз мысленно благодарю маму за её заботу.       — И, Эдди, как хочешь, но я включу домашний телефон. Хватит от него бегать.       После, в спальне, долго смотрю на свой выключенный мобильный. В голове набатом стучит мысль связаться с тобой. Но я не знаю, что тебе сказать, не знаю, как сдвинуться с этой мёртвой точки. Я не могу вернуться к тому, что у нас было раньше, а на большее замахнуться не решаюсь. Больше всего на свете боюсь того, что ты справился. Что ты смог выжить без меня, в то время как я не знаю, куда себя деть. Так хочу, чтобы ты был в порядке, но разрывает мысль, что ты способен быть счастливым без меня.       Включаю телефон и, затаив дыхание, гипнотизирую его. Спустя несколько минут приходит череда смс-сок, оповещающих меня о том, что ты пытался мне позвонить. 4 недели назад. Мне казалось, что прошло уже несколько лет, настолько медленно тянулось время моего «заключения». За последнее время ничего. Откладываю мобильный на стол, но не выключаю из сети. Не могу оборвать эту призрачную нить, связывающую нас, хотя не знаю, имеет ли это уже значение для тебя.

***

      Эту новость я узнаю, когда прохожу мимо коридора из спальни на кухню, как призрак слоняясь по дому. Мама очень тихо говорит с кем-то по телефону, рассчитывает, что я у себя и ничего не слышу. Как только улавливаю фамилию Тозиер, весь превращаюсь в слух. Меня всё так же подкидывает каждый раз, когда где-то раздаётся твоё упоминание. Моё добровольное изгнание из внешнего мира нихуя не помогает, как видно. По-прежнему просыпаюсь с твоим лицом перед глазами.       — Боже, и когда это случилось? — мама рукой прикрывает трубку, максимально тихо отвечая собеседнику. У меня холодеет внутри. В груди разливается страх, и горло сжимает тисками.       — Я скажу ему, конечно, просто не знаю как. Может, нужна какая-нибудь помощь? С организацией или деньгами?       Темнеет перед глазами, не могу дышать и прислоняюсь спиной к стене, боюсь упасть прямо здесь. Мама замечает меня в коридоре и просит перезвонить. Видит моё серое лицо и испуганно подходит ко мне.       — Миссис Тозиер... Мама Ричи умерла.

***

      Я бьюсь в истерике, наверное, несколько часов, никак не могу утихомириться, как бы мама меня ни успокаивала. Все накопленные эмоции, вся боль будто разом решила выйти из меня, и я не могу взять себя в руки.       Меня рвёт на части от понимания того, что я тебя оставил. Бросил одного, когда ты нуждался во мне больше всего на свете. Мучаю тебя, а мне от этого не легче. Меня трясёт так сильно, что, кажется, захлебнусь от слёз и криков. Пугаю маму до ужаса, но не могу и пошевелиться, так и сижу на полу в коридоре, неспособный даже подняться, даже вдохнуть. Она оставляет меня на минутку и возвращается со стаканом в руке, силой заставляет меня сделать глоток, и я резко начинаю кашлять, обжигаю горло. Чтобы быстро привести меня в чувство, она налила мне самого крепкого коньяка, который у нас был. Я ошарашенно дышу ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Но мгновенно замолкаю, только тело всё ещё потряхивает от недавних рыданий.       Не могу перестать думать обо всех тех случаях, когда ты приходил, а я не впускал тебя, сбрасывал телефонные звонки и игнорировал любую твою попытку. Вина заполняет меня с такой силой, что я мечтаю вырубиться, лишь бы не ощущать её. Я всё возвращаюсь мысленно к моменту, когда ещё не понимал, что речь идёт о твоей матери и думал, что что-то случилось с тобой. Я бы, блять, тут же сошёл с ума, если бы это был ты. Лишился бы своих блядских мозгов в одну секунду. Мама прижимает меня к себе и успокаивающе гладит по спине, как маленького ребёнка.       — Ты подвезёшь меня к нему?       Понимаю, что ты можешь прогнать меня, как только увидишь, имеешь полное право на это. Только сейчас я понимаю, что не дал тебе даже высказаться, не выслушал твою точку зрения. Я всё решил за нас. И от этого так пиздецки больно. Мы оба терзали друг друга столько раз за эти годы, но ты, в отличие от меня, дал мне возможность выплеснуть свои мысли и чувства. Я же просто закрыл дверь перед твоим носом, во всех смыслах.       — Дорогой, может быть, завтра съездишь, сейчас уже поздно.       — Пожалуйста, мам. Я не дотерплю до завтра.