Хрупкие тела

Мне следовало уйти из камеры еще до прихода врачей. Не удивительно, что они странно смотрели на меня — что демонолог мог забыть у вампира в такую-то рань? Конечно, я изо всех сил старался выглядеть профессионалом и даже отошел в угол, чтобы не мешать и не привлекать лишнее внимание. Наверное, все же стоило уйти совсем. В конце концов, у меня действительно не было никаких официальных причин торчать здесь так долго. Это все выглядело слишком подозрительно. Я не удержался и все-таки бросил взгляд на обрубок руки Санхёка. Санхёк сказал, что она регенерирует. Что ж, поверю ему на слово. Мой мир перевернулся с ног на голову пугающе быстро, почти мгновенно: Санхёк больше не был моим врагом, более того — о нем хотелось заботиться. Хонбин и Воншик, которого я даже не видел, тоже не вызывали ужаса и неприязни. Было странно наблюдать, с каким отвращением врачи смотрели на Санхёка. Тот явно боялся их. Так кто из нас охотник, а кто жертва? Почему я так быстро забыл о том, что вампиры — это абсолютное зло? Почему так легко поверил Санхёку? Ведь не случилось ничего, что могло бы заставить меня изменить мнение. Что если Санхёк соврал про дарителей? Руку Санхёка осмотрели и сфотографировали, а потом забинтовали снова. Как только в камеру вошла ведьма, на лицах врачей, Санхёка и наверняка у меня самого отразилось напряжение. От ее ауры разило опасностью и тянуло гнилью. Она так и не сняла капюшон, и мне не удалось разглядеть ее лица — впрочем, к лучшему. Ведьма прочитала заклинания откровения и поиска. Интересно, сколько она получила от министерства за эту сделку? Хотя нет, лучше ничего об этом не знать. Скорее бы все отсюда ушли. Один из докторов, выходя из камеры, окинул меня таким взглядом, что на затылке волосы встали дыбом. Да почему я чувствувал себя виноватым? Мы снова остались с Санхёком наедине. Он сидел на своей кровати и выглядел как маленький… — хорошо, не очень маленький — комочек гнева. Будь он живым, кончики его ушей наверняка покраснели бы сейчас, я представил это и улыбнулся краешком губ. — Ты в порядке? — я снова опустился на кровать. Не хотелось думать о том, заметили ли доктора или нет, что в комнате нет стула. — Я так их ненавижу, — Санхёк осторожно, но быстро расправлял повязку. Надо же, его запястье почти восстановилось. Вампирская магия пугала и восхищала одновременно. Это было настоящим чудом: за очень короткое время у Санхёка практически заново выросли кости, сухожилия, кожа. Людям такое и не снилось: хорошо, мелкие ссадины могут зажить без следа, но вот тот, кто потерял ногу, уже точно не сможет отрастить ее, как ящерица — хвост. Интересно, можно ли найти способ использовать вампирскую магию, чтобы спасать людей? Если наука не способна помогать людям, потерявшим конечности, то почему бы не воспользоваться настоящим природным волшебством? Но только, пожалуйста, не нужно причинять при этом боли Санхёку. Я вдруг отчетливо услышал в голове шутливый комментарий про испытания на животных (и все это голосом Санхёка) и поежился. — Я устал, — Санхёк прислонился головой к стене. — Сейчас у меня ночь, знаешь ли. — Мне уйти? — Нет, останься, — ответил Санхёк торопливо. Он сейчас выглядел по-детски глупым. — Может быть, я научусь спать ночью и стану первым дневным вампиром. Меня занесут в Книгу рекордов Гиннесса. — Там есть раздел сверхъестественного? — я стащил с ног ботинки и устроился на койке удобнее. — Хороший вопрос. Должен быть. Ты знаешь адрес их главного офиса? Я напишу, — Санхёк прикрыл глаза, мягко, легко улыбаясь. — Если ты хочешь спать, я правда могу уйти. Тогда с тебя снимут наручники. Стоило произнести это, как снова вернулось ощущение того, как велика разница между ними: человек и вампир, жертва и охотник, охотник и жертва. Я встряхнул головой. — Нет, останься. Наверное, Санхёк не любил быть один. — Ты задолжал мне довольно много вопросов, — он открыл глаза и выпрямился — видимо, только для того, чтобы не уснуть. — Давай сегодня поговорим о тебе. — Ура. — Первый вопрос. Ты больше меня не боишься? Я старался не выглядеть слишком глупо. — Не особенно. — Потому что у меня нет клыков? — Санхёк сузил глаза. — Я все еще могу разорвать тебя на части. Я уже готов был запаниковать, но все же сдержался. — Не думаю, что ты это сделаешь. С языка едва не сорвалось обидное: «Только не одной рукой». — Просто не выводи меня из себя, — насмешливо предупредил Санхёк, пыхтя точь-в-точь, как киношный Халк. — Я в гневе страшен, честное слово. Значит, Санхёк смотрел современное кино. Интересно, каково это было — впервые пойти в кинотеатр? Он ведь видел все: от тетра теней до драматических постановок, от черно-белых фильмов до новейших блокбастеров на большом экране. Вау! А потом я вдруг представил, как Санхёк выглядит, когда обнажает острые клыки, и ответил смирно: — Хорошо. — Сколько тебе лет, Чон Тэгун? — Двадцать восемь исполнится в ноябре. — Тогда я должен называть тебя хёном. Я моргнул, и Санхёк рассмеялся: — Или ты можешь называть меня хёном. Мне почти двести. — Я ни за что не буду называть тебя хёном. — Окей, хён, — дружелюбно кивнул Санхёк. Думать о том, что он умер еще подростком, было неприятно. Вечно мертвый, вечно юный. — Мой день рождения в июле. — Получается, через месяц, — было странно говорить о «дне рождения» вампира. — Ты все еще отмечаешь? — Не особенно, — Санхёк вдруг затих. Думал о том, где проведет следующий месяц? Черт, нужно было как-то отвлечь его, сказать что-то, но Санхёк вдруг спросил: — Ничего, если я буду называть тебя хёном? — Ну, наверное, — ответил я, и Санхёк тут же засиял. — Я самый младший в семье, и я не особенно часто слышу такое обращение. Это может быть… мило. — Расскажи мне о них. — О ком? — О своей семье. — Зачем? — Мои родители умерли уже очень давно, — в глазах Санхёка мелькнули отблески далекой боли. Он, видимо, заметил мое удивление и вдруг рассмеялся: — Боже, хён, ты такой дурачок. Окей, дурачок. Но вот только что, прямо сейчас, Санхёк на полном серьезе назвал меня хёном. — У тебя были братья? — У меня? Нет, только старшая сестра. Но ведь сейчас рядом с ним должен быть кто-то. Кто-то важный, кто-то любящий, по кому Санхёк скучает. Мне иногда казалось, что Санхёк умеет читать мысли. По крайней мере, он часто догадывался, что творилось у меня в голове. Вот и сейчас он вдруг ни с того ни с сего вдруг сказал: — Хагён-хён был твоим ровесником, когда умер. Мой создатель. Это тот самый хён, которого не хватает Санхёку? Я должен заменить его? — Расскажи мне о своей семье. Интересно. Я рассказал почти все: о своих трех сестрах, о родителях, о племяннике, о том, как сильно люблю малыша. И это несмотря на то, что малыш воспринимает меня как предмет интерьера, не больше. Рассказал о том, как самая старшая сестра когда-то мечтала, чтобы я пел на ее свадьбе. Но я тогда так разнервничался, что перебрал со спиртным и вырубился до самого вечера. Рассказал, как мы с сестрами отчаянно ссорились, когда были маленькими. Рассказал, как однажды в детстве средняя сестра спрятала меня в стиральной машинке и едва не включила ее. Рассказал, что звоню маме почти каждый день. Что больше не живу с родителями. Что терпеть не могу парня, с которым сейчас встречается третья сестра. — Пффф. Бедная девушка. Надеюсь, ты не сильно портишь жизнь ей и ее молодому человеку. — Ты просто не представляешь, какой он. Жутко ненадежный. — А ты сам позволяешь сестре вмешиваться в свои отношения? Я ненадолго замер: — Если бы они у меня были, то я бы, пожалуй, доверял ее мнению. — У тебя нет девушки? — спросил Санхёк с поддельным сочувствием. — О, или я должен сказать парня? Санхёк явно издевался, но это было не в первый раз, так что я просто пожал плечами. — Поздравляю, ты меня раскусил. — Ты только по мальчикам, или с женщинами тоже встречаешься? Я всегда считал, что честность — лучшее оружие. — И то, и другое. Но сейчас у меня никого нет. — Почему? Тяжелое расставание? Я вдруг почувствовал себя мышкой, которую исследуют в лаборатории. Санхёк что, в самом деле умеет читать мысли? — Да, — я изо всех сил старался не думать о Хэджон. — Можно и так сказать. — У меня та же фигня, — ответил Санхёк с кислой миной, и я не удержался от смеха. Да ладно, быть такого не может. В конце концов, Санхёк был привлекательным молодым человеком. — У тебя после Джехвана никого не было? Серьезно? Санхёк только молча пожал плечами. — Ого. Это очень романтично, правда. — Романтично? — Санхёк фыркнул. — Хён, ты смотришь слишком много дорам. И еще, наверное, пишешь эмо-стишки о своих бывших? — Нет, — надеюсь, это прозвучало сочувственно. — Но в твоей ситуации все понятно — тебе действительно сложно найти кого-то для отношений. — Ну да, плюс «вечная любовь», о которой люди могут только мечтать, для вампиров буквально становится вечной. Знаешь, думай что угодно, но мы не так уж легко относимся к этому. Вот ты запросто сбежишь от рассерженной бывшей, а я? Да у нее будет целая вечность, чтобы меня отыскать. Сплошные проблемы. Я задумался: — Значит, вы правда можете найти своего… соулмейта, партнера души. Черт, все верно, я смотрю слишком много дорам. Откуда он только набрался этих слов? — Я знаю одну такую пару, — взгляд Санхёка стал заметно теплее. — Сначала они дрались как сумасшедшие. Спорили буквально обо всем. Потому что один из них любит устраивать беспорядок на ровном месте, вообще не следит за временем, а второй — чистюля каких поискать, педант и все такое. Но, черт… — Санхёк покачал головой. — Я никогда прежде не видел такой сильной любви. Они могут ссориться до криков, но быстро мирятся – они просто смотрят друг на друга и… Да, они слишком привязаны друг к другу. Знаешь что? Бывает забавно наблюдать за одним из них, когда он думает, что второй отвернулся и не смотрит. Этот взгляд, эту нежность сложно описать. Наверное, так и выглядит вечная любовь. Санхёк замолчал и теперь смотрел мне в лицо, явно еле сдерживая смех. Черт, я только сейчас сообразил, что сижут с раскрытым ртом. Как маленький, честное слово. — Замолчи уже. Но было еще кое-что... Наверное, все же стоило спросить Санхёка. — Пожалуйста, не пойми неправильно, но ты сам сказал, что никогда прежде не видел такой любви. Тогда что было между вами с Джехваном? Разве это нельзя назвать любовью? У тебя ведь с тех пор никого не было. Я не договорил, опасаясь, что могу расстроить Санхёка. Тот прижал ладонь к губам — может, немного печально, а может… — Мы не так уж долго были вместе, — ответил он через пару секунд. — И встречались в тайне от всех. Мы тогда словно воровали время, воровали каждую секунду: не могли отправиться вместе в путешествие, не могли открыто жить под одной крышей. Даже Хагён-хён не одобрял наших встреч. Не потому что пытался меня контролировать, нет — он просто хотел предотвратить трагедию. Санхёк сжал губы, так что они стали похожи на латинскую букву W. Это было так мило и одновременно странно: иногда он выглядел сущим ребенком. — Когда я сбегал из дома к Джехвану, то сам себе казался бунтующим подростком. Мы должны были молчать, чтобы не поползли слухи, чтобы никто ничего не узнал. Сложно было сказать, что мы встречались. Это длилось всего четыре месяца. Санхёк казался спокойным, но все же чувствовалось, что он очень напряжен. Отчаянно хотелось спросить, почему же все закончилось так быстро, но сейчас был явно не самый подходящий момент для таких вопросов. — Верно, — сказал я. — Слишком сложно проверить свои чувства, когда ты не живешь с человеком под одной крышей. Санхёк, кажется, меня не услышал. Он уткнулся в свои колени и как будто разговаривал сам с собой: — Но все это было настолько… реальным. Интересно, что Джехван чувствовал ко мне. Он был таким ветреным, как маленькая юркая птичка, которую ты никак не можешь поймать, сколько ни пытайся, или рыбка, которая проскальзывает сквозь пальцы. Я абсолютно точно любил его, а он?.. Было ли это взаимно? Вдруг захотелось обнять Санхёка. Боже, если бы дело происходило в дораме, то это непременно была бы та еще трагедия. Санхёк не истерил, нет — он говорил спокойно. Подумать только: он прокручивал это в своей голове год за годом, десятилетие за десятилетием и ни разу не получил ответа. У меня была похожая история с Хэджон, но мы тогда выяснили отношения и расстались. У нас просто не могло быть будущего — и это успокаивало само по себе. — И почему же ты вздыхаешь, дурачок? — Санхёк горько улыбался. — Кажется, ты хотел называть меня хёном? — Окей. Почему ты вздыхаешь, дурачок-хён? Черт, это было мило. — Просто так. Кстати, дурачок-хён хотел бы послушать о дарителях. — Ох… — Санхёк сразу подался вперед и как будто воспрял духом. — Сонджэ и Намджу. Их нашел для меня Хагён. Намджу сначала очень боялась меня, но потом быстро оттаяла. А Сонджэ… он всегда был для меня братом, знаешь? Он иногда может жутко раздражать, но он мне нравится, и я ему нравлюсь тоже. Сонджэ и Намджу живут вместе с дарителями Хагёна-хёна. У нас все достаточно запутанно. Не думаю, что родители Сонджэ в курсе: они живут не в Сеуле. Но если подумать, для него быть дарителем и жить под защитой вампиров — лучшая гарантия безопасности. — Подожди, — я уже ничего не понимал. — Ты говоришь так, словно они твои друзья. Это вообще нормально? Ты заявляешься к ним, а они такие: «Окей, пойдем, время ужинать?» — Мы не пьем их кровь каждый день — человек такого не выдержит. Обычно это происходит не чаще трех раз в неделю, максимум — через день. В конце концов, существуют подпольные банки крови… О, — Санхёк замер. — Ты не знал об этом? — Нет! — Упс. — Сколько же всего я не знал? Что еще за подпольные банки крови? — Люди сдают за деньги кровь, которую мы можем использовать по необходимости. Я уставился на него: — Но это же очень крутая идея! — Ну, — он пожал плечами. — Да. Вряд ли Санхёк понимал, что привычный для меня мир сейчас разваливался на куски. — Значит, по сути, вам не нужно убивать людей, чтобы выжить? — Как сказать… В общем, да. Охота отнимает слишком много времени и сил. Плюс ко всему, людям не нравится, когда их убивают, — Санхёк явно наслаждался собой. — Так что чем быстрее мы договоримся и найдем компромисс, тем лучше для нас всех, верно? — Верно! — воскликнул я. — Верно! Санхёк смотрел на меня, явно посмеиваясь над его бурной реакцией. Я должен вытащить его отсюда во что бы то ни стало. — Сложно поверить, что ты не слышал о таких простых вещах, — сказал Санхёк. — Чем вы демонологи вообще там занимаетесь? Санхёк цыкнул и покачал головой. — Ты говоришь прямо как моя мама, — пробормотал я. — Родителям кажется, что я здесь только трачу время на глупости. Они всегда хотели, чтобы я работал в банке. — В банке, — фыркнул Санхёк. — Скажи же, смешно звучит? Я люблю свою работу, она на самом деле очень интересная. Не бросать же все ради того, чтобы помогать богатеям заботиться об их грязных миллионах! Санхёк наклонил голову, лукаво глядя исподлобья: — Я мог бы рассказать тебе то, что сделает тебя самым главным экспертом по вампирам в стране… нет, даже больше — в мире. Я познакомлю тебя с другими вампирами, и ты сможешь узнать у них, что захочешь. Хагён-хён, Воншик и Хонбин-хёны — это про них я тебе рассказывал. Если подкупить охрану… Стоп. Что? Ледяной комок опустился куда-то в желудок, а по телу прошла волна дрожи. «Воншик и Хонбин-хёны». — Что? Что я такого сказал? — заволновался Санхёк. — Ты знаешь Воншика и Хонбина? — Да, — он нахмурился. — Но откуда ты… Когда до Санхёка наконец дошло, он попытался схватить меня за запястье, забыв, что одна его рука пристегнута, а вторая рука — покалечена. — Нет, — сказал он. — Тэгун, нет. Это не могут быть они. Я беспомощно сглотнул. Каковы шансы, что есть еще одна пара вампиров по имени Воншик и Хонбин? Ответ напрашивался сам собой. — У него… У Воншика есть татуировки. Ты их видел? Одна — на правом предплечье, а вторая на запястье. И еще на груди. Ты видел? — Я не был у Воншика, только у Хонбина, — ответил я. — Он примерно… с меня ростом? Очень красивый. Глубокий голос… Описание было сложно назвать подробным, но Санхёк отшатнулся, глядя так, словно хотел одновременно заплакать, сломать что-то и умереть. — Как ты можешь?.. — глаза у него заметно покраснели. — Тэгун, ты не можешь так с ними поступать. Ты не мо… Это не я мучил Воншика и Хонбина, наоборот — я бы вытащил их всех отсюда при малейшей возможности или хотя бы остановил эксперименты. Но сейчас Санхёк видел во мне одного из своих врагов. Больше всего на свете не хотелось, чтобы Санхёк сейчас плакал — второй раз за сегодняшний день. Он дышал быстро и часто, вытирая кулаком капли крови, стекающие по лицу, будто хотел спрятать свой гнев и страх. — Я думал, что один здесь. Но… это хуже… знать, что они тоже… Я потянулся к Санхёку и обнял его, чувствуя, как тот буквально ломается в моих руках, как кукла. Санхёк вздрагивал и дышал все чаще. Он был очень холодным на ощупь, и это было так странно и непривычно. Я не представлял, как потом будет объяснять коллегам, что его рубашка испачкана кровью.

***

Этой ночью мне снился Джехван. Я больше не удивлялся — просто смотрел. В этот раз картинка была как будто дымчатой, неяркой. Мы лежали лицом к лицу на футоне. Теплый мягкий солнечный свет гладил волосы Джехвана, а Джехван… Джехван улыбался и гладил мои пальцы. Что же это был за день? Происходило ли это вообще когда-нибудь в реальности? Вряд ли: я не смог бы так просто любоваться Джехваном при свете солнца. Жаль, мы могли быть обычными любовниками, которые засыпают вместе ночью и просыпаются поутру, пытаясь немного оттянуть момент, когда придется вставать и начинать новый день. Просто двумя людьми, которым хорошо друг с другом. Я не слышал, о чем именно мы говорили, — лишь наблюдал со стороны. Я видел себя счастливым, улыбающимся, и Джехван, видимо, смеялся над моими глупыми детскими шутками. Господи — господи! — я так скучал по этому мелодичному смеху. Скучал по Джехвану. Если бы мы только попрощались как следует... Интересно, знал ли уже этот Санхёк из сна о том, что произойдет во дворце? Скорее всего, нет, иначе он не выглядел бы таким счастливым. А может быть, этого дня никогда не было. Картинка поплыла, а потом стала чуть ярче. Вместо Джехвана мне теперь улыбался Тэгун — темные волосы, черные глаза, светлая кожа. Улыбка преобразила его лицо: из пугающе серьезного оно стало каким-то мило туповатым. Мне нравилось, как он улыбался. Я сказал еще что-то забавное — у меня это вообще всегда неплохо получалось — и Тэгун перекатился на спину в приступе смеха, а потом, повернувшись обратно лицом ко мне, хлопнул по руке. Я убрал челку с его лица (Тэгун с длинными волосами, как интересно), и тот перехватил мою руку, чтобы поцеловать в ладонь. Сердце сжалось и заныло. — Почему ты плачешь? И тут я понял, что он действительно плачу. Я плачу. — Дождись меня, Санхёк, — сказал я голосом Хагёна. — Дождись меня. Я заберу тебя. Завтра. — Завтра? — повторил Тэгун. — Завтра? Сердце забилось как бешеное, и я проснулся. Сел на кровати и прижал здоровую руку к груди — нет, сердце оставалось мертвым. Ни Джехвана, ни Тэгуна, ни Хагёна рядом не было. Зато как будто бы болел живот. Это все просто не могло быть правдой. — Завтра, — прошептал я. А что будет завтра?