Хрупкие тела

Я отчаянно пытался вести себя нормально. Но как это сделать, когда ты уже просто не понимаешь, что такое «нормально»? Я совершенно не представлял, что делать со своим лицом и куда девать руки. Как можно идти нормально, как будто ты ни о чем особенном не думаешь? Прошлой ночью я спал едва ли четыре часа, а сейчас в крови кипел адреналин, и хотелось бежать. В новостях не сообщали ничего особенного — впрочем, о побеге вампиров вряд ли объявили бы по национальному телевидению, — и никто мне ничего не написал: ни Сонгю-хён, ни начальник. Так что Санхёк наверняка все еще сидел в своей камере. Я выждал приличное количество времени в офисе — медленно умирал, постоянно ерзал и литрами пил кофе. Когда я наконец поднялся, то чувствовал себя как Чужой в человеческом теле, который тщетно пытается прикидываться обычным человеком. Охрана все еще была на месте. Это могло значить только одно. Сердце подскочило и упало куда-то в желудок, когда я увидел Санхёка — тот, как обычно, сидел на своей кровати, прислонившись спиной к стене, и ждал, когда охранник пристегнет его к металлическому кольцу. Интересно, что он делал, пока не был прикован — ходил по своей камере? Сидел где-нибудь, кроме кровати? Я не знал, что сказать. Ужасно, но я просто не мог вымолвить ни слова. Я вообще никогда не был особым мастером говорить, но сейчас буквально онемел. Я просто смотрел на Санхёка, а тот в ответ смотрел на меня. Стоило ли вообще что-то говорить? — Не волнуйся, все в порядке, — он сделал знак, чтобы я наконец сел. И кто кого в этой ситуации должен был успокаивать? — Я знал, что это будет непросто. Все хорошо, правда. — Мне жаль, — неуверенно сказал я. Возможно, мне не было жаль. — Похоже, я все-таки тебя спасу, ха? Санхёк слабо улыбнулся в ответ. Он выглядел таким убитым и уставшим, что я чувствовал сейчас себя абсолютно беспомощным и бесполезным. Я много думал о том, что Санхёк рассказывал о своих снах, о том, как он умолял уйти, чтобы вампиры не причинили мне вреда. Санхёк ведь мог просто… просто промолчать. Если бы Хагён правда забрал его, я бы просто однажды пришел к Санхёку в камеру и обнаружил там только заляпанные кровью простыни. Или нет — мне бы просто сообщили о случившемся по телефону. Санхёку не обязательно было рассказывать мне все, а тем более прощаться. Выходит, Санхёк был уверен во мне, он… доверял мне. В этот момент охранник просунул через щель в двери пакеты с кровью, и те шлепнулись на пол с таким резким хлопком, что мы оба вздрогнули. — Я надеюсь, ты не очень голоден, — я пытался говорить решительно. — Потому что ты не будешь это пить. Санхёк поднял одну бровь. Я боялся, что что-то может пойти не так. Сейчас был день, и Санхёк явно чувствовал себя вялым, плюс ко всему, его уже долгое время поили святой водой. План был прост: вывести его в подвал, где сейчас находился архив, и спрятать его там до захода солнца. Да, я был всего лишь демонологом, а не шпионом. Я должен был вернуться за Санхёком к концу рабочего дня, обезвредить охранника и забрать его форму. Тогда камеры наблюдения засекут только тех, кто входил: меня самого и одного охранника. Мы бы сделали вид, что охранник просит посмотреть какие-то документы, и смогли бы выйти вместе. Я привел бы его в свой офис, переодел бы в свою одежду, чтобы еще сильнее запутать камеры, — и все это до захода солнца. Я соберу вещи и спущусь а ним. И — гениальная мысль! — стащу пропуск Сонгю-хёна, так что в системе наблюдения не останется никаких данных о том, что я был в архиве. Да, план, конечно, не идеальный, но другого у нас просто не было. Санхёк пытался найти в нем слабые места, но быстро сдался. — Почему бы не сделать это вечером, как ты собирался вчера? Тогда мы просто сразу же могли бы уйти, а не прятаться здесь. Что делать, если кто-то зайдет в архив? — Никто туда не зайдет, — ответил я. Это единственное, в чем я был полностью уверен. — Сейчас все пользуются электронным каталогом. Так что никому и в голову не придет спускаться черт знает куда и рыться в пыльных папках. — Если есть компьютерная база, зачем вам этот склад? — Мы в государственном учреждении. Как без всей этой бумажной волокиты? Санхёк помолчал, а потом все же сказал: — Ну, не знаю. Кто-нибудь может заметить, что рядом с моей камерой нет охраны, или охранник очнется и начнет колотиться в дверь, пока его не услышат. Тогда перекроют входы и выходы во всем здании и будут меня искать. Я не смогу долго прятаться в архиве. Думаю, надо выходить из камеры и сразу бежать. — Хорошо. Хорошо, ты прав, — я глубоко вздохнул. — Да, просто возвращайся позже. Например, завтра. И мы сделаем это. Я совсем не был уверен, что план сработает, но Санхёк смотрел так, будто это была его последняя надежда. Что скрывать, это было приятно. Я порылся в сумке, которую принес с собой, и достал два больших тамблера. — Перельем сюда кровь из пакетов. — Знаешь, а я ведь не ел уже сутки. Я буду очень, очень голоден. Раз уж ты сам вызвался мне помогать, то, может быть, угостишь меня свежей, теплой, чистой кровью, м? Предложишь мне свое запястье? Или шею? Я тяжело посмотрел на него и приподнял бровь — «ты серьёзно?», а Санхёк в ответ усмехнулся. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видел его улыбку. — Заткнись и переливай кровь из пакетов, Беззубый.

***

Тэгун явился, когда день уже клонился к вечеру. На его лице читался целый миллион эмоций, но в первую очередь — паника. Тэгуна не на шутку штормило. Это отчего-то трогало до глубины души: чтобы пойти на такие жертвы, нужно было обладать определённым мужеством. Меня переполняла благодарность, но я старался не показывать этого. Нужно было сохранить разум чистым. Позже, когда мы окажемся в безопасности… Позже. Я изо всех сил пытался не думать о Хагёне-хёне. Я уже позволил себе однажды поверить в мечты, которые не имели с реальностью ничего общего, и теперь стоило этого избегать. Хагёна-хёна здесь не было, он точно был в безопасности. Меня постепенно отпускало: действие святой воды ослабевало, к телу возвращалась привычная уверенность, ловкость, скорость. Хотя, возможно, это жажда выбраться отсюда придавала сил. Сложно было поверить, что я день изо дня добровольно пил эту дрянь. Единственное, что все это время не давало мне сломаться, — мысли о Джехване. — Когда войдет охранник, подтолкни его ко мне. Остальное я беру на себя. Тэгун облегченно вздохнул, но потом посмотрел с беспокойством. — Не бойся, я не убью его. Просто… он просто уснет. — Хорошо. Только дождемся заката. Еще минут двадцать. — Притворись, что уходишь, и когда охранник подойдет, чтобы снять с меня наручники, толкай. — Хорошо. Сердце Тэгуна билось как церковный колокол — я, кажется, мог бы услышать его даже с десяти километров. Он был бледен и нервничал, но явно старался держаться. Лицо превратилось в бесстрастную маску — пожалуй, в этом он мог бы потягаться даже со сфинксом. — Хочешь я вырублю и тебя? Потом скажешь, что тебя зачаровали. Придумаешь историю, они обязательно купятся. Тэгун замер, а потом быстро кивнул. — Ты слишком любишь свою работу, чтобы потерять ее так просто. Лицо Тэгуна вмиг посерело. Черт, я совсем не это имел в виду, я не винил Тэгуна в случившемся. Это же вечная война, верно? Как ни крути, проигрывают обе стороны — так всегда было и всегда будет. Может быть, однажды мир изменится, и все больше вампиров начнет отказываться от убийства. Кто знает, какое общество вампиры могли бы построить вместе с людьми? Хагён-хён оптимистично настроен, но… я вовсе не был уверен в успехе. Вампиры всегда будут хищниками, а люди — их добычей. Лучшее, на что можно было бы надеяться — это шаткое перемирие по старому как мир принципу «не спрашивай — не говори». Я ни за что не рассказал бы Тэгуну о своих сомнениях. Так хотелось, чтобы он поверил… во что? Что вампиры похожи на людей? Или что они святые и вынуждены убивать только потому, что не могут существовать иначе? Что я вовсе не монстр? — Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — поправился я, а Тэгун кивнул и заметно расслабился. — Куда ты пойдешь? И я ответил первое, что пришло ему в голову: — К дарителям. Нужно было отдохнуть и восстановиться, отрастить эту чертову руку и дождаться, когда наконец из тела выйдет весь яд. А потом уже можно будет связаться с Хагёном-хёном. Ясно было только одно: домой сейчас соваться нельзя. Что если мне вживили какой-нибудь хитрый жучок? Черт, тогда дело плохо: при таком раскладе я вообще не смогу вернуться домой. Хорошо, если Тэгуну удастся сохранить работу: он пригодится, когда мы с Хагёном-хёном вернемся за Воншиком и Хонбином-хёнами. К тому времени охрану наверняка усилят. — Хён, — я улыбнулся, когда Тэгун поднял на меня взгляд. — Спасибо. Тот в ответ лишь нервно усмехнулся: — Не благодари пока. — Я имел в виду… Просто спасибо. Я не забуду это. Тэгун пожал плечами — ему явно было неловко, он не знал, что делать со своими чувствами, но в то же время не мог их игнорировать. Я потянулся к нему и наконец обнял по-настоящему, а не как вчера. Раньше для меня все эти нежности не были так уж важны, а сейчас это показалось едва ли не жизненно необходимым. Тэгун замер, явно ошеломленный, сбитый с толку. Каким он видел меня? Застенчивым, глупым, вечно ноющим ребёнком? Не важно — Тэгун обнял меня в ответ, сжимая пальцами рубашку. Хагён-хён всегда любил обниматься. Он бы обнимал меня днями напролет, если бы только мог. Теперь стало понятно почему. Тэгуна обнимать было приятно. Он как будто был создан для этого: длинные руки, узкая талия, тёплая, очень нежная кожа. Было любопытно ощущать, как двигалось его тело, как поднималась и опускалась грудь, когда он дышал. Люди были забавными созданиями, а Чон Тэгун — особенно. Я уже забыл, что такое быть человеком: дышать, бояться, задыхаться, чувствовать, как кровь бьется в висках. Странно задумываться об этом, пока ты жив, а после смерти не остается ничего, кроме тишины и покоя. Я успел позабыть, каково это — обнимать кого-то живого и теплого. Джехван ушел из моей жизни слишком давно, а своих дарителей я никогда не обнимал. Вампиры уже не пили кровь по старинке, из шеи, так что прижиматься к людям не было никакой нужды. Обычно я кусал Сонджэ и Намджу в руку. А сейчас я обнимал Тэгуна, и мои губы были так близко от шеи, от вены, по которой текла чистая, теплая кровь — стоило лишь открыть рот, провести кончиком языка по коже и… стоп. Нет, мне вовсе не хотелось кусать Тэгуна — достаточно было бы коснуться губами ключицы, вдохнуть запах его тела. Черт, я был голоден. Все-таки стоило отстраниться, пока не поздно. Я отпустил его, и Тэгун сделал шаг назад. Его щеки немного порозовели. Интересно. — Пора, — Тэгун посмотрел на часы. — 19:31. — Вечеринка начинается. Рок-н-ролл! Я подхватил эту фразочку у какого-то франта в казино лет десять назад, и у меня до сих пор не было шанса ее использовать. Тэгун подошел к двери и с силой стукнул по ней кулаком — один раз, второй, третий. — Я закончил. Тэгун обернулся, и мы в последний раз посмотрели друг на друга. Тэгун сделал вид, будто собирается забрать свою сумку, лежащую недалеко от меня. У вошедшего охранника на поясе висел электрошокер. Прежде у местной охраны не было повода использовать его — ну кроме того случая, когда я едва не разнес камеру. Охранник заметно расслабился и даже не притрагивался к оружию. Ошибка раз и два. Было даже немного жаль его. Тэгун с силой толкнул охранника в спину так, чтобы я смог обхватить ногами его шею. Сейчас я рассчитывал только на себя: кто знает, мог ли Тэгун помочь мне справиться с охранником — он стоял посреди камеры с таким видом, будто душа покинула его тело. Так что скорее всего нет, не мог бы. Мне еще никогда не доводилось никого душить ногами, но Хагён в свое время учил меня драться, и учил очень неплохо. Ну что ж, теперь у меня появился новый опыт. Я уже начал бояться, что задушил несчастного охранника до смерти, но когда тот наконец повалился на пол, я все же почувствовал легкое биение сердца — значит, жив, все в порядке. — Хён! Тэгун наконец отмер, подобрал ключ, который уронил охранник, и открыл замок. Как только цепочка упала, я вскочил с кровати. Тэгун впервые видел меня стоящим на ногах. Он выглядел таким удивленным, когда я посмотрел на него сверху вниз. — Да-да, выше тебя! — мне не было так хорошо с тех пор, как я попал сюда. — Помоги снять эти штаны. — Запомни: вниз по лестнице, пока не попадешь на первый этаж, а потом поверни направо, — Тэгун говорил, стаскивая с охранника куртку и брюки. Я в это время избавлялся от своей одежды. Под свободной рубашкой и широкими штанами у меня ничего не было. И Тэгун, обернувшись, широко раскрыл глаза, а потом замолчал и отвел взгляд. Я поспешно натянул куртку и штаны — они мне абсолютно не подходили. Охранник был щуплым и очень хиленьким, куда ниже меня. Мягко говоря, было некомфортно. Кто знает, подойдут ли ботинки… И тогда раздался первый взрыв, далекий и приглушенный. Но пол затрясся, и Тэгун схватился за мою руку — видимо, испугался не на шутку. Что за черт? Второй взрыв был куда громче, и я не знал, что еще сделать — просто дернул Тэгуна и потащил его за собой из камеры. К черту план, здесь творилось какое-то дерьмо, и я здесь точно не останусь выяснять, какое именно. По дороге в меня врезался другой охранник — видимо, спешил вниз, откуда раздавались взрывы. Но он даже не обратил внимания на меня. Мазнул взглядом по форме и побежал дальше. — А что с тем охра... — Оставь его! Мы забежали на лестничную клетку и пытались говорить одновременно, тогда я остановил Тэгуна: — Стоп, подожди. Где, ты сказал, держат Хонбина и Воншика-хёнов? — Наверху, но… Санхёк, мы не можем их вытащить, у нас нет ключей, — сирена визжала, надрываясь, и Тэгун вынужден был почти кричать. — Тебе нужно встретиться с Хагёном, а потом вы вернетесь сюда вместе и… Черт! Меня вдруг осенило — как я вообще не понял сразу, что… — Почему ты смеешься? — Тэгун смотрел на меня огромными как плошки глазами. А меня всего трясло от нервного смеха. — Хён, — я схватил Тэгуна за предплечье. — Это и есть Хагён.

***

Мы рванули обратно в камеру Санхёка. Я был настолько напуган, что не мог даже истерить вслух. Если эти взрывы в самом деле означали, что пришел Хагён, боже — получается, лучше всего было встретиться с ним там, где он ожидал найти Санхёка, в его камере. Наш этаж был абсолютно пуст, в остальных клетках не было ни души — видимо, их готовили для новых вампиров. Вся охрана, кроме того парня, которого мы вырубили, наверное, уже торчала внизу. Я до последнего был уверен, что мы найдем в камере Санхёка тело охранника, но там оказалось пусто. Что ж, это значило, что скоро о побеге узнают. Санхёк все еще крепко сжимал мою руку, как будто боялся, что я убегу, или потеряюсь, или черт знает что еще. А еще, кажется, Санхёк пытался таким образом защитить меня от тех вампиров, которые доберутся сюда с минуты на минуту. «Моё» — показывал он. Правда меня это не особенно успокаивало. — Не волнуйся, — кажется, Санхёк чувствовал, как мое сердце буквально билось о ребра. Черт, как же это бесило меня самого. Страшно бесило, что Санхёк мог читать меня как открытую книгу. — Сколько нам ждать? Рано или поздно охрана вернется. Откуда твоему Хагёну знать, куда идти? — Мы подождем, — сказал Санхёк. Не пытался убеждать, не просил — просто сказал и остался на месте. — Санхёк, послушай, мы сейчас можем уйти отсюда — во всем этом хаосе никто ничего не заметит. Но чем дольше мы здесь остаемся, тем выше шансы, что сюда поднимется охрана. Так ты вернешься в свою клетку, а я окажусь в соседней! — Мы подождем. Упрямый как черт. Я зло стряхнул его руку. — Ты уже однажды был уверен, что Хагён придет за тобой, но ошибся. Я рискнул собой ради тебя… — Тогда уходи! — Я не уйду один! Что ж, я гордился собой. Я поставил Санхёку шах и мат — тот смотрел, не зная, что ответить и как реагировать. Едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как раздались шаги и… Хагён был здесь. Хагён и еще четверо вампиров вывернули из-за угла и остановились возле входа в камеру — и в этот же момент мое сердце тоже едва не остановилось. Не пришлось гадать, кто из этих пятерых был Хагёном — лидер угадывался легко, легче легкого. Его рот и подбородок были вымазаны в крови. Санхёк выдохнул в отчаянии и кинулся к нему — прямо в его объятья. Все, что я мог делать в этот момент, — в оцепенении думать о том, что этой кровью Хагён испачкает Санхёка. Чья это кровь? Кого он убил? Санхёк обнимал Хагёна так, будто не собирался отпускать больше никогда в своей жизни. Но спустя пару секунд Хагён открыл глаза и уставился прямо на меня. Я с опозданием осознал, что вампир рядом с Хагёном похож на Хонбина — его было легко узнать по волосам — а второй, должно быть, был Воншиком. Он еле держался на ногах и выглядел откровенно неважно — впрочем, как и Хонбин. Хагён долго смотрел на меня, а я изо всех сил пытался не паниковать. Внутренний голос кричал бежать — оставаться здесь, среди вампиров было равносильно самоубийству. Я был один против шести вампиров, одного, уже покрытого кровью, и одного, так и не получившего крови сегодня, — не важно, что я теперь воспринимал его не как хищника, а как… друга? Неужели Санхёк правда стал моим другом? Я чувствовал себя очень, очень глупо. Санхёк наконец оторвался от Хагёна и обернулся. На его щеке остались следы крови, от которых никак не получалось отвести взгляд. Чья это была кровь? — Мы должны уходить, — сказал Хагён, не двигаясь с места. — Санхёк. — Тэгун пойдет с нами. Впервые за все время в голосе Санхёка слышалась неуверенность. Санхёк звучал ужасно непривычно, странно. — О чем ты? Он человек. — Он помогал мне выбраться отсюда. Если мы оставим его здесь, то его арестуют, хённим. Он пытался спасти меня. Хённим. Что значит «пытался» спасти? Мой план сработал бы, не ворвись сюда Хагён и не забери все лавры себе. — Это не обсуждается. — Пожалуйста, — почти умолял Санхёк. Тогда Хагён опустил взгляд и, видимо, впервые заметил повязку на руке Санхёка. — Что случилось?.. — Позже, хённим. Пожалуйста. Я обязан ему. — Хёкки… — Пожалуйста. Хагён наморщил нос в явном раздражении — скорее всего, я ему не нравился. — Хён, надо уходить, — сказал один из вампиров. — Хорошо. Идем. Не отставай, — Хагён бросил на меня еще один острый как лезвие взгляд и развернулся. Санхёк подал мне свою здоровую руку, и я все-таки ухватился за нее. Хёкки.