Хрупкие тела

— …и они не остановятся до тех пор, пока не соберут все силы, — закончил Хагён, глядя на Санхёка. А тот пытался выглядеть удивленным — нужно было притворяться, что он впервые слышит о дворцовых интригах. Но это все, видимо, выглядело не слишком натурально. Санхёк замер, забыв, что пытается отстирать куртку — а кто не забыл был, когда Хагён на тебя так смотрит. Он наверняка хотел смягчить новость о том, что Джехван в опасности, но... — Ты уже знаешь, — Хагён моргнул, подаваясь назад. — Ты уже знаешь! Санхёк беспомощно смотрел на него. — Он рассказал мне все в первую же ночь, когда мы встретились. Он тоже все знает. — То есть ты понимаешь, что это лишь вопрос времени — когда именно за ним придут? — голос Хагёна теперь звучал иначе, как-то очень остро и больно. — И ты все равно решил встречаться с ним? — Я могу его спа… — Нет. Не можешь, — голос Хагёна хлестнул словно кнутом, и Санхёк проглотил конец фразы. — Что ты собираешься делать? Выкрасть принца из дворца? Стать его личным охранником и защищать от любой опасности, пока тебя тоже не убьют? — Хённим, я… — Санхёка все еще потряхивало от тона Хагёна. — Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — Хагён развернулся и направился к своей кровати. — Пожалуйста, не веди себя со мной так, будто я неразумный ребенок, — в его голосе наверняка прозвучали боль и обида, и нет, ему не показалось, что Хагён виновато опустил плечи. — Он человек, Санхёк, — сказал Хагён после недолгого молчания, оглянувшись на Санхёка через плечо. — Подумай хорошенько, что это значит.

***

Санхёк сидел рядом с кушеткой, на которой спал Тэгун, и терпеливо ждал, когда тот проснется. Скоро должно было наступить утро, но он наотрез отказывался идти спать, пока этот человек не проснется. Я не мог поверить в происходящее. Один мой ребенок был ужасно ранен, но уверенно шел на поправку. Два приемных сына проходили через самые трудные дни своей жизни, но медленно восстанавливались. И один… человек, к которому я пока не понял, как относиться, сейчас был с нами и мог стать самой большой проблемой. Меня преследовало чувство, что… Что если Санхёк сделает это снова? Нельзя было позволить ему пройти через то, что он пережил с Джехваном. Я просто не смогу вытащить его во второй раз. Так что делать с этим человеком? Я был уверен, что все закончилось и отгорело, но теперь он, кажется, снова влюбился. Может, Санхёку просто нужно сблизиться с кем-то — все равно с кем? Или все-таки нечто большее? Это «нечто большее» безумно пугало. Короткий крик, раздавшийся с кушетки, заставил меня поднять голову. Кажется, Санхёк получил то, что хотел: Тэгун наконец-то проснулся. — Доброе утро, — Санхёк выглядел таким счастливым и… Кажется, я почти потерял своего мальчика. Последние две недели были сущим адом. Сначала Санхёк, затем — как будто этого было мало! — Воншик и Хонбин. Кажется, Санхёк не понимал, через что мне пришлось пройти, чтобы узнать, что с ним случилось, и вытащить их из тюрьмы. Я не представлял, увижу ли когда-нибудь снова этих троих. А теперь они снова рядом и… — Что ты делаешь? Они оба повернулись на мой голос — Санхёк встревоженно, а Тэгун — сонно, держа в руке телефон, который только что включил. Он замер, когда наконец до него дошло, куда я смотрю. — Простите, это просто привычка, когда я просыпаюсь… Я просто хотел посмотреть, кто пытался со мной связаться. Его телефон продолжал вибрировать, и Санхёк почти прижался к Тэгуну всем телом, чтобы увидеть входящие сообщения. Слишком близко. — Тебе звонили родители, — прошептал Санхёк, и Тэгун сжал губы в тонкую линию. — Выключи телефон! — не выдержал я. — Кто знает, как они могут тебя отследить. Ты рехнулся? — Я же не пытался им перезвонить… Я не дал ему закончить. Только не теперь, когда мне сообщили последние новости. — За вами уже отправили ведьм и охотников. Иногда — только иногда — я хотел бы, чтобы меня слушали с самого начала. — Я связался с кем только смог и кое-что выяснил. Вас всерьез настроены поймать как можно быстрее. С охотниками мы легко справимся, а вот ведьмы — совсем другое дело. Санхёк выглядел встревоженным, и от этого щемило сердце. Я не хотел пугать ребенка, только не сейчас, но нужно было действовать. — Три вампира и человек, — продолжил я, бросив на Тэгуна один своих самых острых взглядов. — Вампиров поймать живыми, а человека… не обязательно. — Что? — Тэгун приподнялся, тут же побледнев. — За твою голову обещана награда, за живого или мертвого. Так что соображай. — Ведьмы, хённим? — Санхёк спросил обеспокоенно. — Как же мы сможем… — Мы не сможем, — прервал его я. — Когда твои хёны поправятся, мы покинем Корею, пока эта шумиха не утихнет. А сейчас нам надо быть очень, очень осторожными. — Покинем Корею, — медленно повторил Санхёк. А затем обернулся, чтобы посмотреть на Тэгуна.

***

Хагён ушел в комнату Хонбина. Сам Хонбин просто собрал вещи и перебрался к Воншику — видимо, это было молчаливым заявлением, что в свою кровать он больше не вернется. Не знаю, спал ли он там всю ночь (вернее, день), но если да, то это обнадеживало. Мама всегда говорила, что сон — лучшее лекарство. Мама. Я вздохнул, прикрыв глаза, и почувствовал, как холодные пальцы касаются запястья. — Я должен рассказать родным, что случилось, — сказал я — точнее прошептал, чтобы Хагён не услышал. — Я хочу написать им письмо или что-то вроде того. Не представляю, что им успели наплести, и это просто убивает меня. Пока не хотелось думать о «покинем Корею». Совсем не факт, что это относилось и ко мне тоже. Если я правильно понял интонации Хагёна, то скорее не относилось. Не знаю даже, хотелось ли мне уезжать, даже если бы Хагёна можно было убедить взять меня с собой. Уехать куда? Как? Надолго? В министерстве наверняка не теряли времени даром и успели связаться с родителями. А что друзья? Им рассказали, что я предатель, и меня нужно сдать, как только я объявлюсь? Я был в розыске, о господи. Я был беглым преступником. И если накануне вечером я лишь боялся этого, то теперь это стало моей реальностью. Санхёк поднялся с ковра и сел рядом со мной на кушетку. Было заметно, что он изо всех сил пытается не уснуть. — Я могу помочь? — спросил он, и я не нашелся, что ответить. — Я мог бы передать им письмо, если хочешь. Или что-то еще. Но Хагён-хён не должен об этом узнать. — Нет, тебе нельзя покидать дом, — я покачал головой. — Тебя ведь тоже разыскивают. Я мог бы… может быть, Чонмо или Чонха могли бы… Нет, это тоже опасно. Я не знаю… я могу отправить электронное письмо? — Думаю, его тоже легко отследить, — пробормотал Санхёк. Он выглядел так, будто вот-вот уснет. Я подвинулся, чтобы Санхёк мог улечься, и мы поменялись местами: теперь я сидел на полу и наблюдал, как Санхёк потягивается на слишком короткой для него (как и для меня самого, впрочем) кушетке. — Я хочу помочь, — прошептал он с уже закрытыми глазами. — Позволь мне помочь. Я поднял руку и осторожно убрал с лица прядку волос, упавшую на глаза Санхёка. Он к этому моменту уже крепко спал.

***

Я представить себе не мог, что когда проснусь, Тэгун будет смотреть на меня с таким облегчением. Солнце село часа полтора назад. Интересно, чем Тэгун занимался все это время? Чонмо и Чонха ушли на работу, а остальные просто спали. Впрочем, наверное, он был рад, что не пришлось общаться с Хагёном. Тэгун сидел на полу, прислонившись к кушетке спиной, и листал какую-то книгу — наверное, нашел ее в доме. Но стоило легонечко пихнуть его ногой, как он отбросил книжку в сторону и обернулся. — Вампирам правда нужно спать так долго? — пробурчал он, а я зевнул и снова закрыл глаза. Тэгун наверняка понимал, что над ним издеваются, и мягко ущипнул меня за бок. — Ты сказал, что можешь подстричь меня, — я рассматривал неприлично отросшую прядку волос. — Ты уже поел и умылся? — Да, мне оставили еду, — кивнул Тэгун. — Я думаю, Чонха и Чонмо до конца не понимают, почему я здесь с вами, но они были очень милы со мной. — Уверен, что умывался? — я втянул носом воздух и театрально поморщился. Тэгун округлил глаза. Я рассмеялся. Это было… мило. Почти нормально, как будто мы не были сейчас в бегах. Как будто ничто не угрожало нашей жизни. Мы нашли табурет и кипу старых газет в кладовке. Тэгун расстелил их на полу и заставил меня усесться. Потом он вырезал в огромном газетном листе дырку и надел его на меня как пончо. Боже, я хотел бы сейчас посмотреть на реакцию Хагёна, если бы тот все это увидел. — Где Хагён-хён? — спросил я, расправляя бумажное пончо. Тэгун в это время шарился по ящикам в поисках ножниц. — Уже ушел. Но успел прочитать мне лекцию о том, что я не должен включать телефон и покидать дом. — Куда ушел? — Я не спрашивал, — ответил Тэгун раздраженно. — Не знаю, заметил ли ты, но у нас с ним не настолько близкие отношения. Я только усмехнулся и услышал, как Тэгун щелкает ножницами. — Кухонные ножницы? Серьезно? — Ничего страшного, я справлюсь. Тем более ты сам сказал, что не знаешь, где найти обычные. Доверься мне, хорошо? Я поморщился и всерьез задумался о том, чтобы оставить волосы как есть. С другой стороны, черт знает, когда удастся постричься, а все это время терпеть лезущие в глаза лохмы… нет. Еще немного — и я буду выглядеть как перевернутая швабра. Хотя мне пошел бы хвост. Как и Тэгуну, наверное. — Я не могу представить тебя с убранными в хвост волосами, — Тэгун смотрел на меня, чуть наклонив голову. — А вот тебе пошло бы, — я старался говорить игриво, но невинно. — Черные волосы. Конский хвост. Даже звучит горячо. Тэгун странно посмотрел на меня и пробормотал себе под нос (мне иногда казалось, что он забывает про сверхъестественный слух вампиров): — У меня были длинные волосы, когда я учился в университете. — Пытался понравиться первокурсницам? — я картинно взмахнул ресницами: — О-ох, оппа! Тэгун снова щелкнул ножницами, теперь гораздо ближе к моему носу. Однако так покраснел при этом, что я рассмеялся. Кажется, все начинало налаживаться: я сидел на знакомой до мелочей кухне, улыбался, а в это время в соседней комнате просыпались хёны. Хагён-хён как всегда отправился за кровью или решать вопросы своего бизнеса. А теперь у меня был еще и Тэгун. Хорошо, что мы взяли его с собой, иначе я сейчас сходил бы с ума от беспокойства. Тэгун начал колдовать над моими волосами, и теперь все попытки разговорить его ничем не заканчивались. Видимо, кому-то стоило поработать над многозадачностью. Тэгун быстро разобрался с затылком и переместился вперед. Я мог сквозь челку видеть его сосредоточенное лицо, почти идеальную кожу, милую родинку под глазом, ловкие быстрые пальцы, кошачий рот. У него действительно рот был как у котенка — я не мог себе представить, что это вообще возможно. Тэгун был… симпатичным. Прежде я думал так только о Хонбине-хёне — с его большими глазами и ямочками на щеках (и как только Воншику-хёну удалось перехватить его первым?). Тэгун был худым и довольно бледным. Ему бы пошло оказаться наследником какого-нибудь дворянского рода — кронпринц Тэгун, в королевском ханбоке, с длинными, перевязанными лентой волосами. Он определенно родился не в свое время и оказался не на своем месте. Тэгун вдруг фыркнул и замер. — Что? Что ты там наделал? — я поднял руку к волосам. — Ничего, — пробормотал Тэгун, но было очевидно, что он врет. Я сорвал с шеи газету и бросился в ванную. Тэгун кричал мне в спину, что все «не так уж плохо», но когда я наконец увидел свое отражение, то развернулся и двинул по зеркалу кулаком. — Да у меня на голове теперь вот такенная проплешина! — Рука немного соскользнула. Но это правда не так уж плохо. Выглядит как лесенка. Он что, идиот? — Лесенка?! Я уставился на свое отражение, а Тэгун рядом пытался изображать невинность. На его лицо легла тень задумчивости. — Я всегда считал, что вампиры не отражаются в зеркале, — Тэгун что, пытался отвлечь меня от новой стрижки «лесенкой»? — Я не сообразил даже тогда, когда ты говорил про камеры наблюдения. Я правда всю свою жизнь думал, что у вампиров нет отражения. — Почему? — У вас же нет души, — ответил он, глядя на меня честными глазами. — Я думал, это в некотором роде символично. — Что ты думал? Мы смотрела друг на друга в отражении зеркала, и мне начало казаться, что Тэгун пытается заглянуть мне под кожу — прямо в сердце. — Теперь я думаю, мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, как считают люди. — Ну, я уже не раз тебе говорил, что люди во многом ошибаются на наш счет. Особенно в том, что касается секса. О, я подловил его. Было заметно, что Тэгун прикусил язык, лишь бы удержать свое любопытство. — В чем именно? — он явно пытался казаться не заинтересованным. Ха! — Ну, когда мы трахаемся, — я развернулся к нему и сделал шажок навстречу. Я старался говорить тише и на тон ниже обычного. Тэгун в этот момент задержал дыхание, щеки покраснели, он едва не отшатнулся, но все же сдержался и посмотрел мне прямо в глаза. — Да? Продолжай? — У нас нет спермы, — небрежно бросил я и снова повернулся к зеркалу, пытаясь уложить волосы. — Слушай, ты должен что-то сделать с челкой. — У тебя нет спермы? — Тэгун снова взялся за ножницы, но как-то рассеянно. — Вау… Ну. Окей, наверное, это объяснимо. — Мы никогда не могли понять, почему в порно про вампиров показывают, как они кончают. У нас нет даже настоящих слез. Мы не потеем, мы не пахнем. Откуда взяться сперме? — Значит… Когда ты ну… Ничего не выходит? — Когда я что? — спросил я, чистый и невинный, как свежевыпавший снег. — Санхёк. — Что? — Не играй со мной. Ты же понял, о чем я. — Не понял! Я не играю с тобой. Только если ты сам этого не хочешь. — Санхёк. — Я действительно не имею понятия, о чем ты говоришь. Когда я что? — Оргазм. — А, ты спрашиваешь, что же выходит из моего члена, когда я кончаю? Тэгун развернулся и вышел из ванной, и я последовал за ним, трясясь от подкатывающего смеха. Наверное, я все же переборщил. — Прости, прости, — я снова покорно сел на табуретку и надел пончо из газеты. — Да, ничего не выходит. И пожалуйста, сделай что-нибудь с моими волосами, хён. — О, наконец-то ты вспомнил о манерах, — Тэгун мягко заставил меня выпрямиться и начал стричь дальше. Он явно старался как мог, но все равно выглядел виноватым. Впрочем, даже эта дурацкая стрижка была лучше, чем длинные патлы, которые все время лезли в глаза. — Какое счастье, что я симпатичный, — пробормотал я, и Тэгун закатил глаза. — Идем, помоги мне принести Хонбину и Воншику-хёнам кровь. Мы собрали все газеты, а потом достали из холодильника шесть пакетов с кровью — их оставалось совсем мало, не удивительно, что Хагён ушел за новыми. Я постучал в дверь, надеясь, что Воншик и Хонбин-хёны сейчас не занимаются чем-нибудь… странным, и мы вошли. Эти двое о чем-то перешептывались, держась за руки — как обычно занимались своим влюбленным вздором. Тэгун от этой картины заметно растаял и улыбнулся. Честное слово, ему все это нравилось! Я откашлялся, чтобы на нас наконец обратили внимание. — Хватит уже вести себя так отвратительно. — Хёкки, — Воншик-хён широко, отрыто улыбнулся, и я испугался, что его лицо сейчас от этой улыбки просто разорвет пополам. Я старался не показывать своего беспокойства — видимо, не очень-то успешно: голос дрожал. Вчера мне удалось рассмотреть их травмы. Кто бы ни сделал это с хёнами, он заслужил смерти. Но сейчас ничего не имело значения… сейчас мой Воншик-хён проснулся. — О, вы принесли завтрак, — сказал Хонбин-хён, глядя на Тэгуна. — У нас все еще есть выбор между свежей кровью и пакетированной? — Нет, — я оскалился, хотя прекрасно понимал, что Хонбин-хён шутит. — Хёны, это Чон Тэгун. Он помог мне сбежать, прежде чем пришел Хагён. — Да, мы встречались, — ответил Хонбин. — Что Хагён-хён сказал о том, что ты притащил домой человека? Я окатил Хонбина Ледяным Взглядом. Он должен был прекрасно понимать, что мог сказать Хагён-хён. Воншик и Хонбин-хёны выпили по три пакета крови. Воншик-хён как всегда жаловался, что ему приходится пить это холодное пойло. Они так и не выбрались из кровати. Я вообще не был уверен, что они уже могли ходить, особенно Воншик. Похоже, мне предстояло еще долго играть роль мальчика на побегушках. Да и плевать. — Вы ели? — Хонбин-хён поднял одну бровь и посмотрел сначала на меня, потом на Тэгуна. — Ты его новый даритель? — спросил Воншик-хён невинно. — Нет, — я прервал его и снова окатил Хонбина Ледяным Взглядом. Сердце Тэгуна в этот момент отбивало румбу. — Я собираюсь поесть и оставить вас двоих наедине, чтобы вы снова смогли заняться своими странными вещами. Хагён-хён вернется через пару часов. — Ты должен дать нам маленький колокольчик, чтобы мы могли вызвать тебя, если что-то понадобится, — Хонбин-хён почти смеялся. Я его проигнорировал и развернулся к выходу. Я был так рад, так сильно рад, что они вернулись. Сердце было готово взорваться. Тэгун долго смотрел на мою улыбку и в конце концов заулыбался в ответ. — А что случилось с твоими волосами? — крикнул Хонбин-хён мне вслед. Черт. Я перестал улыбаться. Я впился зубами в свежий пакет с кровью, прежде чем понял, что нужно сменить повязку на руке. Вообще в ней не было особого смысла. Я все еще не снял бинты только по одной причине — чтобы мне самому и окружающим не приходилось смотреть на мерзкий обрубок. На бинтах засохли капли крови — видимо, меня вчера испачкал Хагён. Наверное, убил кого-то. Я отогнал эту мысль на самый край сознания. — Хочешь, я помогу? Тэгун, видимо, заметил, как я смотрю на повязку. Я даже не знал, что ответить. Не хотелось, чтобы Тэгун видел мою руку искалеченной. — Не знаю. Глупо перевязывать ее, но… Думаю, лучше закрыть ее, это слишком… неприятное зрелище. — Можно? — спросил Тэгун, немного помолчав. И я не смог отказать ему. У меня не было никакого желания устраивать из этого проблему, но в то же время я правда не хотел, чтобы Тэгун почувствовал… отвращение. В конце концов, забинтованная рука выглядела почти нормальной. Воншик и Хонбин-хёны вон даже ничего не заметили. Я кивнул. В конце концов,я был уверен, что Тэгун не скажет и не сделает ничего обидного. Он осторожно размотал бинт, и я глотнул из пакета с кровью. Шел второй день без отравленной крови, и я начал вспоминать, как остро можно все ощущать — цвета, звуки, запахи. Ко мне вдруг вернулись чувства, и теперь я видел перед собой Тэгуна… как сейчас говорят, в самом высоком разрешении, почти HD. Я мог чувствовать каждый его вздох, мог ощущать его запах — запах человека. Сложно было точно сказать, чем именно пах Тэгун, но это было приятно. Я изо всех сил сосредоточился на том, чтобы выпустить клыки, но ничего не получилось. Я разочарованно опустил голову. — Что такое? — спросил Тэгун, все еще осторожно держа мою руку в своих ладонях. — Ко мне вернулись все мои способности, но клыков все еще нет. Это такое странное чувство. Грязный бинт наконец упал на пол, и я едва не рассмеялся от горькой иронии: нет руки, нет клыков. Запястье уже успело регенерировать, и я чувствовал, что вот-вот начнут формироваться пальцы. Это выглядело жутко, отвратительно и неправильно. Чем дольше обрубок оставался открыт, тем сильнее хотелось забинтовать его снова. — Больно? — спросил Тэгун, невесомо ведя пальцами по новой коже. — Уже нет. — Она вырастет. Как и клыки. Они обязательно появятся. Тэгун, кажется, пытался меня успокаивать. Он что, правда вел себя со мной как хён? — Что если клыки никогда не вернутся? — Это будет очень плохо? — Тэгун выглядел озабоченным. — Я никогда не смогу никого укусить, так что да, плохо. Кровь из пакетов не сравнить со свежей. Я не солгал, когда говорил, что не убиваю ради еды, у меня есть для этого дарители. — Может быть, тебе нужна мотивация, — пробормотал Тэгун, а потом, видимо, до него дошло, что именно он сказал. — Мотивация? — протянул я. Щеки Тэгуна снова порозовели — от смущения или чего там на этот раз, я не был точно уверен. Тэгун помедлил, а потом оттянул ворот рубашки. — Иди ко мне. Эй, я не говорил укуси! Просто подойди. Я сделал шаг вперед, глядя ему в лицо. — Что ты делаешь? — Просто… ты же можешь слышать мое сердце, да? Слышать, как пульсирует моя кровь? Слушай, чувствуй, что угодно. Только не кусай. Что ж. Это было что-то новенькое. Я соврал бы, если бы сказал, что не думал об этом — конечно, думал. Мне хотелось бы его укусить, хотелось попробовать его на вкус. То, как Тэгун предлагал себя сейчас, было похоже на прелюдию к сексу без самого секса. Это единственное сравнение, которое пришло в голову. Меня вело. Я слишком давно не пил кровь из вены живого человека. Я чувствовал себя пьяным. Я легко сжал предплечье Тэгуна и ощутил, как тот вздрагивает. Не факт, что эта странная затея сработает. Но вдруг? Я опустил лицо в изгиб его шеи и глубоко вздохнул. Нос был в паре миллиметров от кожи Тэгуна. Он так хорошо пах: мылом, чистотой, теплой кровью. Я прикрыл глаза и прикоснулся губами к бьющемуся пульсу на яремной вене. Сердце Тэгуна колотилось как бешеное. А он интересное создание: такой решительный, но очень-очень нервный. Его сердце билось все чаще, отдаваясь у меня в ушах набатом. Я чувствовал губами, как кровь пульсирует в венах Тэгуна. Так безумно хотелось попробовать ее на вкус. И чем больше Тэгун нервничал — тем сильнее было это желание. Теперь мне начало казаться, что внутри меня тоже бьется сердце. Я прикоснулся кончиком языка к коже и почувствовал, как Тэгун вздрогнул всем телом, а потом положил мне руку на бедро. Я надавил сильнее, все отчетливее ощущая, как кровь бежит по вене. Я представил, как глотаю ее — густую, темную, теплую. Меня трясло, и я ничего не мог с этим поделать. Но клыки так и не появились. Я отстранился, чувствуя себя беспомощным, и даже пунцовые всполохи на щеках Тэгуна не подняли настроение. Что если это навсегда? Что если я никогда не смогу никого укусить? Мы услышали, как ключ поворачивается в замке, и отскочили друг от друга. Тэгун спрятал руки за спину, а я отпустил его плечо. Мне было чего опасаться, а вот почему Тэгун так смутился, было интересно. Когда Хагён вошел, мы замерли посреди кухни в странных позах. Достаточно было лишь взглянуть на хёна, чтобы стало очевидно: он понял, что что-то происходит. Не знает, что именно, но подозревает. Хагён сузил глаза и перевел взгляд с меня на валяющиеся на полу грязные бинты. Я не сразу сообразил, что Хагён вернулся домой не один. Фея вошла в зал и поставила свою сумку на чайный столик. Он нее веяло силой. Феи были гораздо старше вампиров и большинства демонов, и никто не понимал, как работает их магия. Они могли делать то, что не было доступно остальным. Их вечное соперничество с ведьмами и взаимная ненависть, возможно, объясняли ее присутствие здесь. Снова захотелось зарыться носом в шею Тэгуна — от феи тянуло чем-то неприятным. — Здравствуйте, — нерешительно сказал Тэгун. Точно, он же не мог видеть ее настоящей формы — для всех она выглядела как обычная человеческая женщина. Я не знал пока, хорошо это или плохо. — Заходите в комнату, — Хагён не терял времени на прелюдии. — Нам нужно очиститься.