Хрупкие тела

Сердце стучало как бешеное: черт, мы с Санхёком стояли так близко друг к другу, и я так глупо раскраснелся, что Хагён, конечно же, все понял. Хагёна наверняка передергивало от мысли, что Санхёк мог бы пить мою кровь. Не то, чтобы я готов был это позволить, но… Мне хотелось этого. Что бы я сделал, если бы Санхёк все-таки выпустил клыки? Санхёк укусил бы меня? А я сам — оттолкнул бы? Воншик и Хонбин явно были готовы к приходу этой странной женщины (кто она такая?), а вот Санхёк занервничал, и тогда я начал искать хоть какие-то эмоции на лицах остальных. Воншик то и дело раздувал ноздри, а Хонбин легко тер лоб и часто моргал — значит, тоже переживали. Я сам умирал от любопытства, но никто не подумал о том, что глупый человек не понимает, что происходит и почему все так смотрят на эту женщину. Она вроде бы выглядела… самой обычной: джинсы, свободная кофта, милая улыбка на лице. Не происходило вообще ничего особенного: она просто вошла, поставила сумку на чайный столик и стала доставать оттуда и складывать на кровать… кости? Хагён осторожно прикоснулся к обнаженной культе Санхёка — и тот тут же вздрогнул, Хонбин зашипел сквозь зубы, а Воншик уставился прямо на руку так, будто не в силах был отвести взгляд. Видимо, они просто не знали до этого, что под повязкой у Санхёка не хватает доброй трети руки. Санхёк оттолкнул Хагёна. На это больно было смотреть. — Я все думал, зачем министерство подключило к поиску ведьм. Можно было бы взять любую вещь из офиса Тэгуна и отследить вас по ней — с этим мог бы справиться любой, у кого есть базовая книга заклинаний. Получается, они не уверены в том, что Тэгун все еще находится с нами, или… Или у них есть какой-то более ценный и гораздо более личный артефакт. Я проверил вас обоих, — Хагён посмотрел на Хонбина и Воншика, — ничего не пропало. Вам причиняли боль, но ничего не забрали. Потребовалось время, чтобы понять, к чему вообще клонит Хагён. — Они используют мою… руку, чтобы поймать нас? — в голосе Санхёка слышался ужас, а меня передернуло от боли и отвращения. — Я не знаю. Но это единственное объяснение тому, что вас ищут ведьмы. Поэтому она, — Хагён кивнул на женщину, — здесь. — Похоже на то, — сказала женщина, и… ох. Ее голос был звонким и приглушенным одновременно. Немного скрипучим и текучим — черт, я все равно не смог бы описать его точно. Ее голос постоянно менялся, и я не мог вспомнить, как он звучал секунду назад. Мне как будто мгновенно стирали воспоминания. Я чувствовал себя так, будто сижу в шаткой лодчонке, плывущей по бурному океану — Санхёк положил руку мне на поясницу, видимо, чтобы успокоить. — Отрезанная рука, конечно, быстро разлагается, но это все еще самый мощный артефакт, который можно использовать для поиска. Человека тоже нужно почистить? — спросила женщина, продолжая выкладывать кости на кровать и не глядя на меня. Это определенно были человеческие кости. Чьи кости? Для чего?! Хагён долго не отвечал, и Санхёк требовательно посмотрел на него. — Да, человека тоже, — довольно неохотно ответил Хагён. — Очисти их всех. — Я думаю, сейчас вам больше нужен щит, — сказала она, выкладывая кости в каком-то странном, только ей известном порядке. — И охрана для дома. Когда ведьмы узнают… Женщина не договорила, но ее слова явно сильно взволновали Хагёна. — Сколько это будет стоить? — У вас есть человек, — кивнула она на меня. — Свежая человеческая кровь стоит того, чтобы… — Что? — прервал ее Санхёк. — Что ты имеешь в виду? Женщина повернулась к нему, и — вау! — Санхёк отступил. — Не так много. Одного стакана будет достаточно, — она улыбнулась. Я промычал что-то и почувствовал, как Санхёк сжимает мою руку. Я, не задумавшись ни на секунду, стиснул его пальцы в ответ. Санхёк так успокаивал меня? Я не мог понять, почему Санхёк выглядел настолько встревоженным. Возможно, потому что обещал защищать меня. — Есть другой способ заплатить? — У вас есть маленький оборотень? — Нет, — Хагён колко, остро взглянул на Санхёка. Он казался абсолютно спокойным — даже более спокойным, чем обычно выглядят вампиры. Это все обойдется им очень, очень дорого, я все прекрасно понимал. — Это же не так много… — начал было я, но Санхёк помотал головой. — Нет. Мы можем поймать для тебя детеныша оборотня, если хочешь. Или заплатить деньгами. Но не кровью. — Да где ты поймаешь волчонка? — Хонбин смотрел на него во все глаза. — Стая тебя разорвет. — Не кровью, — повторил Санхёк, явно стараясь не повышать голос и все крепче сжимая мою руку. — Я достану деньги. — Обсудим позже, — пренебрежительно бросила женщина. Меня вдруг резануло взглядом Хагёна, словно острым ножом. Я не знал, куда смотреть, и уставился на уголок покрывала, свисавшего с кровати — по крайней мере, так я не видел разложенных на нем костей. — Наличные правда будут лучшим вариантом, — осторожно сказал Воншик, и я почувствовал, как Санхёк оттаивает, расслабляется. — Хорошо, — кивнула женщина. — Четыре щита и охранное заклинание для дома. Договорились. Она глубоко вздохнула, и свет в доме вдруг погас. Я вздрогнул, но по-настоящему страшно стало, когда вдруг заметно похолодало. Не знаю, чувствовали ли это вампиры, но меня самого начало здорово трясти. Женщина мягко пела, но я не мог понять, что это за язык. Санхёк сильнее сжал мою руку — гораздо, гораздо сильнее, чем раньше. Понемногу начинала кружиться голова. Чем дольше пела женщина, тем мутнее становился мир вокруг — я зажмурился изо всех сил и молился только о том, чтобы удержаться на ногах. Голова все кружилась, и я уже не мог понять, это я стою и мир вращается вокруг меня, или меня самого крутит. Я вцепился в Санхёка, который все пытался удержать меня — но что он мог сделать одной рукой? Я жадно глотал воздух, давился им и почувствовал наконец, как Санхёк укладывает меня на ковер, а затем встает передо мной на колени и наклоняется к самому лицу. Как он сам, в порядке? Кажется, все это продолжалось недели или месяцы, не меньше. Или целый год. Я опустил затылок на ковер — я сдался, я ничего не мог с этим поделать. Я просто дышал снова и снова, тело болело, слезы медленно текли по лицу — пока температура не начала расти и не загорелись огни — в этот момент показалось, что на небе разошлись тяжелые грозовые облака. Хагён, сгорбившись, привалился к стене. Значит, даже его проняло. Пожалуй, только от одного этого зрелища я почувствовал себя чуточку лучше. Санхёк скрючился на коленях, уперся любом в ковер и обнял себя здоровой рукой. Он издал еле слышный стон, перекатился сначала на бок, а потом на спину, словно мешок риса, и закрыл ладонью лицо. Я посмотрел перед собой и сморщился: меня все-таки вырвало. Я обязательно попытаюсь почистить ковер, но позже. Позже, когда смогу ходить. Я прижал тыльную сторону ладоней к своим щекам, пытаясь вытереть слезы. Санхёк все не двигался, а Хагён продолжал сидеть возле стены. Когда я наконец почувствовал, что у меня есть мышцы, а не желе, то медленно — очень медленно — поднялся, цепляясь за комод, и огляделся. Кости на покрывале обратились в пепел. Воншику с Хонбином повезло — они сидели, когда все это случилось. Воншик замер, уткнувшись носом в шею Хонбина, а Хонбин в этот момент был похож на сломанную куклу. Он посмотрел на пепел, рассыпанный по покрывалу, и осторожно поджал под себя ноги. — Все живы? — спросила женщина солнечно. Ее голос звучал в голове так, словно мячик для пинг-понга отскакивал от стены в стену. Я поморщился. — Давайте больше никогда не будем этого повторять, — простонал Санхёк. — Что ты сделала? — голос Хагёна дрожал. Женщина пожала плечами: — Я изменила ваши… как бы выразиться? Ваши личные подписи. — Что это значит? — Я… переместила вас. Ведьмы не смогут вас найти. Понимаете? Пере-мес-тила, — она подняла руки и медленно повела ими влево. — Я должна была вас предупредить. Сожалею. Она улыбнулась. — Понятия не имею, что это значит, — пробормотал Хонбин, — но если это сработало, то ладно, черт с ним. Воншик мяукнул — практически мяукнул, как может мяукать кошка с очень, очень низким, глубоким голосом. Он так и не открыл глаза. — Ох, — женщина оглядела их. — Несчастные. Теперь займусь охраной дома. — Мы что-нибудь почувствуем? — тут же спросил Хонбин. — Вряд ли, — бросила она через плечо и удалилась. — Простите, — пробормотал я, глядя на пятно на ковре. — Я пытался сдержаться. — Будь мы людьми, с нами произошло бы то же самое, — Санхёк выдохнул, усаживаясь на полу. — Ненавижу магию фей. — Фей? — я еле сдержался, чтобы не начать задыхаться. Меня все еще тошнило, я был слаб и напуган, но… фея! О них люди знали еще меньше, чем о вампирах! — Так она фея? — Да. Только феи могут противостоять ведьминской магии, — Хагён откашлялся. — И теперь я должен ей несколько миллионов вон. — У тебя много денег, хённим, — Санхёк попытался улыбнуться, все еще сидя на полу. Хагён не ответил ему, пока не поднялся на ноги и не отряхнулся: — Что это было, скажи мне, Санхёк? Желание защитить или твое дурацкое собственничество? Он не стал слушать ответ — просто развернулся и вышел. — Это нечестно! — крикнул ему вслед Санхёк. — Ты же знаешь, что феям нельзя доверять, хён! — Что ты имеешь в виду? Нельзя доверять? — быстро спросил я, пытаясь перевести разговор с того, о чем говорил Хагён. — Неизвестно, что она сделала бы с твоей кровью. Кровь накрепко связана с твоей личностью — мы не можем знать, как магия, которую она использует, или заклинания, которые она прочитает, отразится на тебе. Это похоже на бумеранг. Воншик кивнул: — Всем известно, что феи — те еще мошенницы. У них нет ни капли чести, зато много силы. Хагён-хён сам терпеть не может связываться с этими особами. — И отдавать им свои прекрасные денежки, — Хонбин улыбнулся уголком губ. — Он называл тебя «Санхёк». Ты попал, Хёкки. Санхёк хрипло выдохнул и поднялся на ноги, а потом взял мою руку в свою: — Не волнуйся об этом. Лучше пусть Хагён-хён бесится из-за денег, чем твоя кровь попадет к феям. — Тебе нравится держать его за руку, — невинно заметил Хонбин. — А ведь ты никогда особенно не любил прикосновения. — Он теплый, — Санхёк смотрел куда-то в сторону — не на Хонбина и не на меня. — Что ж, если ты собираешься отчистить это, — Хонбин кивнул на пятно на ковре и посмотрел на меня, — может быть, заодно избавишься и от отвратительного пепла?

***

— Что ты имел в виду, когда задавал этот вопрос Хёкки, хён? — спросил Воншик, когда я проверял, хорошо ли заживают его раны: ведьмы могли наложить какое-нибудь антиисцелительное заклятье. А я даже не представлял, что за грязную магию они используют. Но кажется, Воншик и Хонбин все же шли на поправку, хотя и довольно медленно. Свежая человеческая кровь, которую они пили ночью, должна была помочь. Вечером надо будет обязательно заглянуть к дилеру и принести еще — Чонмо и Чонха и так отдали слишком много крови. И для Хёка тоже… Санхёк. Я вздохнул и заметил усмешку на лице Хонбина. — Что? — Ты превращаешься в заботливую наседку. — Ты можешь меня осуждать? Я смотрел на все их ожоги, порезы, синяки, которыми они оба были покрыты — содранная кожа на ладонях и ступнях, открытые раны во рту и на языках. Они что, очутились в Средневековье? — Он не сделает ту же ошибку дважды, хён. — Да? Я едва не застал их за поцелуем, — я скорчил гримасу, глядя на Воншика — «гейм овер». — Что вы скажете на это? — Серьезно? — Хонбин округлил глаза. — Тогда это объясняет все эти прикосновения. — Какие прикосновения?! — Да вот, только они все время держались за руки. Когда Хёкки устраивал все это «о нет, ты не должен» перед феей, чтобы она не брала кровь Тэгуна. И сразу после того, как ты вышел. — Вот доносчик! — Воншик поднял бровь. — Он просто пытался успокоить Тэгуна. Знаешь ли, люди не каждый день платят кровью за свою жизнь. — Шики, мы говорим о Хёке. — Я не видел, чтобы они держались за руки! Это было ужасно. Это было худшее, чего можно было ожидать. — Ты просто был с другой стороны, он держал его… — Хонбин замер, — здоровой рукой. Все трое замолчали. Я прекрасно знал, что Санхёк терпеть не может, когда о нем думают как о ребенке, но ведь он был ребенком. Я никогда не смогу пережить и забыть то, что с ним сотворили. С моим собственным ребенком. — Мы найдем тех людей, которые сделали это, и разорвем на части, — Хонбин, как всегда, был слишком прямолинеен. — Поэтому я вас и усыновил, — я потянулся к ним с улыбкой, прекрасно зная, что они оба, как обычно, не позволят себя погладить — так и вышло. — Ладно, вернемся к делу. Вы оба видели, как они держались за руки? — Это может ровным счетом ничего не значить, — Воншик закатил глаза. — Хёкки сам говорил, что Тэгун стал ему в камере единственным другом, и именно Тэгун рискнул своей жизнью, чтобы спасти Хёкки. Конечно, он испытывает благодарность. — Ты сейчас споришь со мной лишь для того, чтобы спорить? — я сузил глаза. — Хён, ну подумай сам, Хёкки влюбился бы в человека после того, как ужасно все это закончилось в прошлый раз? Разве не глупо? — М-м-м… Должен согласиться, — сказал Хонбин. — Он даже позволил Тэгуну постричь волосы, а мы все знаем, как трепетно он относится к своей прическе. Я открыл рот. — Так этот ужасный горшок на его голове — дело рук Чон Тэгуна? И Хёкки после этого его не убил? Я буду наблюдать за ними. Как ястреб. — Как сейчас, например? — сладко ответил Хонбин. — Когда они там сидят в гостиной наедине? Я был более чем уверен, что Хонбин просто хотел поддеть меня и еще, пожалуй, выставить из комнаты. Я так скучал по этим идиотам, так скучал. Эти двое правда сидели в гостиной на диване вдвоем и разговаривали. Они выглядели так невинно. Но я не был дурачком и на подобные вещи никогда не покупался. Особенно учитывая, что они оба резко замолчали, когда увидели меня. Я опустился в кресло напротив них. — Эм… — начал Хёкки. Он явно чувствовал себя неловко. Но ему нечего было стесняться, если бы между ними с Тэгуном действительно ничего не происходило. — Тэгун-хён расспрашивал меня о феях. Люди о них почти ничего не знают. Тэгун-хён. Я не в первый раз слышал, как Санхёк называл Тэгуна хёном — притом что вампиры никогда не выказывали уважения к человеческому возрасту. Хёк старше его больше чем на сотню лет! Какой, к черту, хён? — Она так здорово замаскировалась, — Тэгун неуверенно переводил взгляд с Санхёка на меня и обратно. Правильно, бойся, человек. — Я правда был бы очень признателен, если бы вы мне рассказали о ней больше. Об этом существе? О ней. Пожалуйста. Он пытался подлизываться. Что ж, умно. Я сидел, выпрямив спину, — так я мог смотреть на них сверху вниз. Повезло, что кресло оказалось выше дивана. — Фея выбрала образ женщины, так что можешь говорить «она». Так делают не все — только те, кто решил жить среди людей. Они могущественны и очень опасны, и большинство из них ненавидит ведьм. Она купилась именно на возможность нагадить ведьмам, когда я предложил сделку. — Что они думают о людях? — Полагаю, они вообще о вас не думают, — я положил ногу на ногу и старался выглядеть невозмутимо. Санхёк явно едва сдерживался, чтобы что-то не сказать. Придурок он все-таки. А его новая прическа выглядела просто чудовищно. — Что ж, слава богу, — Тэгун слабо улыбнулся, и Санхёк поддержал его, натужно засмеявшись. — Как они на самом деле выглядят? — Не думаю, что ты действительно хотел бы это знать. Это настолько отвратительно, что человек такого зрелища не выдержит. — Хённим, разве тебе не нужно идти за кровью? И еще перевести денег фее? — Я могу заняться этим позже. — Чонха и Чонмо уже собираются спать. Если ты вернешься посреди ночи, то обязательно их разбудишь. — Разве я когда-нибудь… — Чонха говорила тебе, что проснулась, когда ты вернулся домой и спрашивал, все ли в порядке. Она говорила, что ты топал по лестнице как слон. — Она не говорила! — Говорила. Спроси ее сам. Не заставляй фею ждать, хённим. Совсем не весело, когда они начинают сердиться. Что ж, шах и мат. И Санхёк тоже это понимал. Чем быстрее я заплачу фее, тем лучшее. И еще нужно найти кровь. Надо сделать все это как можно быстрее, прежде чем фея вернется и спросит, где ее деньги. Пожалуй, задержка с оплатой выведет ее из себя сильнее, чем сегодняшний случай, когда Чонха и Чонмо вернулись домой не вовремя и прервали ритуал. Я думал, что она их сожрет. Поэтому Хёкки так сильно хочет, чтобы я ушел? — А что, вам есть чем без меня заняться? — Что ты имеешь в виду? — Санхёк моргнул, на его ангельском личике отчетливо читалось, что он все прекрасно понимает. — Ты должен идти, хён. Будь осторожен. Я люблю тебя. Окей. Теперь я был точно уверен, что что-то происходит. — Мой дорогой мальчик, — я поднялся и обнял Санхёка, только чтобы еще немного позлить его. Если бы только Воншик и Хонбин могли пошпионить за этой парочкой, пока меня не будет дома… — Хорошо. Я ухожу. Но даже не думайте… — Покидать дом, — закончил Тэгун и попытался улыбнуться. Если честно, это вышло ужасающе фальшиво. Человеку стоило взять пару уроков актерского мастерства у Хонбина.

***

Дверь за Хагёном-хёном закрылась. — Вот это да, — в голосе Тэгуна звучало восхищение. — Ты очень ловко его выставил. Я помахал рукой: — Он и так уже очень многое подозревает. — Что… что происходит, как он думает? — Тэгун спросил нерешительно и, видит бог, я не хотел этого разговора, но рано или поздно Тэгун завел бы речь о том, почему Хагён-хён так ведет себя. — Что он имел в виду, когда задал тебе тот вопрос? Я выдохнул. — Он думает, что у меня есть к тебе чувства. — О… — Не волнуйся. — Я и не волнуюсь. Хонбин тоже так считает? — Просто игнорируй его. Он из тех, кого нынешние детишки назвали бы троллем. Тэгун прыснул. — Что смешного? — Ты. Говоришь «нынешние детишки», как будто тебе не меньше пятидесяти. — Вообще-то мне три раза по пятьдесят, так что… — Старик. — Тогда называй меня «хён». — Только не снова! — Или «господин». Или «начальник». — Начальник Хан? — Звучит неплохо. Окей, стоп. Мы ушли от главного. Хватит уводить разговор в сторону! — Это не моя вина, но ладно. Значит, завтрашней ночью? — Да, только опиши мне дом, чтобы я знал, чего ожидать. Там должна быть охрана, и мне придется зачаровывать нескольких человек — как минимум двух, а то и трех. На их месте я точно поставил бы возле двери охранников. — Нет, ты прав. Они будут ждать, что я свяжусь с мамой, а значит, станут прослушивать телефон и ждать возле дома. — Хорошо, я разберусь с охраной, ты зайдешь внутрь и объяснишься с родителями как можно быстрее. Справишься? Тэгун быстро кивнул. Его лицо светилось — этого Хагён никак не мог подслушать. Если бы он только узнал, что мы задумали не просто покинуть дом, а отправиться в самое опасное сейчас место, ничто не спасло бы нас от грома и молний. Это было настоящее сумасшествие — но Тэгун хотел как можно быстрее связаться с семьей. С каждым днем нас будут искать все отчаяннее, так что сейчас было самое время что-то делать. Хагён сам учил меня действовать как можно быстрее и решительнее, так что в происходящем он может винить только себя. — Ты уверен, что хочешь? Мы могли бы просто сунуть письмо в почтовый ящик. — Я не успокоюсь, пока не увижусь с ними. Мне просто… мне нужно их увидеть. Я не знаю, как все повернется и сколько еще мы не сможем встретиться. Я потянулся к Тэгуну, чтобы взять за руку, а потом вдруг вспомнил, что Воншик и Хонбин-хёны считают, будто я влюбился в Тэгуна, и снова опустил ладонь на диван. Не стоило усложнять и без того непростые вещи. Тэгун сам накрыл мою руку своей.