Невидимка

Начались зимние каникулы, и замок опустел. С Рейвенкло осталась лишь Лиза и парочка парней с пятого курса. Нотт сухо попрощался с ней, сказав, что у него много дел и он не сможет остаться в замке. Из всех знакомых, с кем хоть как-то общалась Лиза, осталась лишь Пэнси. Она пару раз пересекалась с ней в Большом Зале, но ей не удалось перекинуться с ней и парой слов — слизеринка была какой-то слишком задумчивой и угрюмой. И Лиза сомневалась, что, спроси она, в чем дело, Паркинсон бы ответила. Скорее бы отправила в далекое пешее путешествие. Проснувшись рано утром, Лиза поняла, что наступило Рождество. За окном падали хлопья снега, отчего пейзаж казался сказочным будто открытка. В гостиной никого не было. Под елкой Лиза заметила подарки, адресованные ей. Было так странно получить подарок не только от родителей. Хотя они не были особо оригинальны, прислав лишь поздравительную открытку и увесистый мешочек с обменянными галлеонами. Лиза отложила его к остальным своим сбережениям. Также она заметила открытку от Дина с упаковкой шоколадных котелков. Луна подарила ей крутые самодельные очки, с помощью которых можно было видеть переплетения магии. Надев их, Лиза вскрикнула от неожиданности. Все вокруг рябило и переливалось, и сложно было сосредоточится на чем-то одном. Турпин сорвала их от греха подальше, так можно и мигрень заработать или эпилептический припадок. Мэнди ограничилась книгой (все-таки на Рейвенкло считается традицией дарить друг другу книги), в которой подробно описывались различные приворотные зелья. Лиза по достоинству оценила юмор соседки, но полистала с интересом — вдруг действительно найдется что-нибудь годное, чем Мордред не шутит? От Нотта Турпин нашла маленькую коробочку, в которой лежал красивый серебряный браслет ручной работы. На нем был выгравирован цветок сирени. На руке браслет смотрелся просто потрясающе. Правда никакой записки не было, похоже Нотт был в обиде на нее. Но что самое невероятное так это то, что под всем этим она заметила небольшую открытку, в которой от руки было написано «Еще раз спасибо за помощь. С Рождеством!», и Лиза сразу поняла от кого она. Неужели? Она совершенно не ожидала подобного, и это было очень мило. Она точно сохранит ее. Спустившись в Большой Зал, Лиза увидела вместо четырех столов один общий, за которым уже сидели некоторые профессора и студенты. Лиза заметила Пэнси, которая вяло ковыряла бекон. — С Рождеством! — чересчур радостно воскликнула Лиза, подсаживаясь к слизеринке. — Тебе того же, — сказала Пэнси таким тоном, каким обычно посылают куда подальше. Лизу это не смутило, она уже кое-что начала понимать при общении со слизеринцами — не нужно верить всему, что они говорят. — Плохое утро? — Пока ты не пришла, было куда лучше, — буркнула Пэнси, отставляя так и недоеденный бекон. Она встала из-за стола, явно не желая принимать участия в всеобщем рождественском веселье. Лиза проводила ее взглядом, задаваясь вопросом, что могло случится с Паркинсон, что она в таком мерзком настроении. Но слизеринка ясно дала понять, что это не ее дело. Но бросив взгляд на оставленную газету, Лиза поняла в чем дело. С первой страницы Ежедневного Пророка на нее глядели слегка улыбающиеся Драко Малфой и Астория Гринграсс. «Помолвка в слизеринских тонах!» кричал заголовок. Лиза вздрогнула. Теперь понятно, почему Пэнси как будто цербер покусал. Она еще раз посмотрела на смиренно улыбающуюся парочку, которые целомудренно стояли плечом к плечу, держась за руки. Будто два манекена, фарфоровые куклы. Мерлин их разберет, какие у этих двоих отношения, газетам Лиза уже давно не верила. Может быть Малфой действительно любит эту мелкую Гринграсс. Хотя по сравнению с ее старшей сестрой Астория была какой-то бледной и немного болезненной. Она и Пэнси просто небо и земля. Лиза понимала, что мало чем поможешь в такой ситуации, да и сделать ничего уже нельзя, остается только смириться и жить дальше. Понимала ли это Паркинсон? Безусловно. Уже давно кстати. Просто хваталась за призрачные возможности побыть еще немножко со своей любовью. Прямо как она с Поттером. Как и говорил Нотт — свет клином не сошелся на Поттере и на Малфое тем более. Теперь оставалось как-то разъяснить это Паркинсон. Только захочет ли она ее слушать? Лиза не была особо оригинальной, но алкоголь всегда помогал при расставаниях, ну или давал видимость этой самой помощи. Именно это и нужно. Все в Хогвартсе знали, что именно хаффлпаффцы промышляют подпольной торговлей. Раньше еще этим успешно занимались близнецы Уизли, но теперь монополия была в руках у черно-желтых. Так что Лиза купила бутылку огденского за полцены в честь праздника. Хаффлпаффец неожиданно предложил ей парочку сигарет. Похоже секрет Нотта был раскрыт, теперь ясно, откуда он брал эту магловскую отраву. Правда эти были не такие. Лиза с подозрением оглядела их, похожи на самодельные. В принципе Пэнси вполне могла изменить своим привычкам, так что Лиза кивнула и купила и их. Если что она вполне могла отдать их Нотту, когда тот приедет. Теперь главное, чтобы Паркинсон не прогнала ее и не прокляла чем-нибудь. Конечно же она нашла ее на Астрономической Башне в одиночестве. Лиза хотела остаться до конца незамеченной, но недавно выпавший снег оглушительно скрипел под ее ногами. — Убирайся! Скоро отбой. Иди отсюда, Турпин! — взмолилась Пэнси, незаметно стирая влажные дорожки с щек. Лиза ее восклицания пропустила мимо ушей. — Десять баллов с Рейвенкло! Турпин подняла бровь на такое ребячество. Как будто ей есть дело до баллов. — Извини, Пэнси, но это место не твоя собственность, так что я вполне могу тут находиться, — с иронией заметила Лиза, проигнорировав возмущение слизеринки, когда она плюхнулась рядом. — Ты мне нравилась больше, когда была пришибленной. Нотт на тебя плохо влияет. — Определенно! — захохотала она, протягивая ей сигареты. — Будешь? — Серьезно? Он точно на тебя отвратительно влияет. Так и скажу ему. Но сигарету она взяла. Лиза тоже решила не отказывать себе. Прикурив, девушки замолчали, каждая думала о своем. В голове странно зашумело, а губы непроизвольно разъехались в улыбке. Что за черт? Что ей подсунул этот хаффлпаффец? — Ну и дубак. Заклинания совсем не держатся. — Вот совсем забыла. Поможет согреться, — Лиза выудила бутылку огневиски. — Ты точно меня удивляешь сегодня, Турпин. Тебе что заняться нечем, кроме как сидеть тут на продуваемой всеми ветрами башне со слизеринкой? — Что-то вроде того. Виски обжигало горло, но после шло приятное тепло, которое моментально согревало. Передав бутылку Пэнси, Лиза замолчала, понимая, что словами тут особо не поможешь. Если Паркинсон захочет выговориться, то она ее выслушает. Но пока что она лишь прикладывалась к бутылке и затягивалась почти дотлевшей сигаретой. Дым от нее переливался всеми цветами радуги… — Знаешь я ведь знала, что все так будет. Что у меня с ним нет никаких шансов. Но я все равно вернулась сюда, хотя могла спокойно сдать экзамены в прошлом году, поступить в какой-нибудь университет в Европе и больше никогда его не видеть. Если только в газетах. А вместо этого… Я такая дура! — злая на саму себя воскликнула Паркинсон. — К тому же эта Гринграсс явно больше подходит ему чем я. Слышала, как меня называли? Мопсом. Прямо в лицо. А я ведь девчонка. Лизе вдруг стало до слез жалко Пэнси, но в горле встал ком, и нужные слова никак не находились. — Только не жалей меня. Ненавижу это! — Я и не собиралась, — хрипло ответила Турпин. — Вот и хорошо. Они вновь помолчали. Неосознанно Лиза вдруг вспомнила Поттера и почему-то Нотта. Она не хотела их сравнивать, но все-таки это делала. Поттер всегда ассоциировался у нее с чем-то светлым, добрым, он ведь и сам был таким — стремился помочь всем и вся, бросался в любую опасность, чтобы защитить своих друзей. Многие шутили про комплекс героя, но что действительно стояло за его почти больным стремлением защитить близких ему людей? Лиза с болью признала, что она не так уж хорошо и знала Мальчика-который-выжил. Она просто наблюдала за ним издалека, из тени, и вряд ли тот образ, что сложился у нее в голове, был действительно Гарри Поттером. Осознать это было больно. Но она сама виновата. Что ей в действительности мешало подойти к нему и предложить дружбу? Она просто считала себя недостойной, недостаточно интересной, жалкой. Где она и где он. Но ведь она не была жалкой. С Ноттом было тоже не все так просто. Он просто вдруг появился в ее жизни, а может это она появилась на его горизонте. Не важно. Главное, что теперь он был по-своему ей дорог. Они проучились бок о бок шесть лет и только сейчас как-то сблизились. Лиза понимала, что они совершенно разные, из разных миров, и вряд ли, когда они оба закончат школу, их пути пересекутся. Их жизни разойдутся, но она Лиза будет с теплотой вспоминать их посиделки на Астрономической Башне после отбоя. Черт, откуда только взялось это меланхолическое настроение? У нее есть еще полгода. А потом будь что будет. Но порой она действительно не понимала Нотта, то, что он говорил и делал, вводило ее в заблуждение. Ну не мог же Нотт действительно?.. — Турпин! Я уже третий раз тебя зову. Если уж взяла на себя роль благодарного слушателя, то тогда хоть не отвлекайся! — Извини. Что ты говорила? — Лиза действительно немного отвлеклась. Отодвинув ненужные мысли, она вновь обратила внимание на Пэнси. Ее глубоко посаженные глаза выдавали, что Паркинсон уже изрядно захмелела. — Не люблю повторяться, но все-таки скажу — моя ситуация не такая плачевная как у тебя. — Поясни, — Лиза и сама порядком опьянела, а понимать тонкие намеки слизеринки было выше ее сил. — Ну у меня просто не было шанса, а у тебя есть хоть и призрачный, но шанс, а ты настолько глупая идиотка, что не видишь его. Лиза была настолько поражена высказыванием Пэнси, что даже не обиделась на «глупую идиотку». — Ты вообще о чем? — Ой да ладно. Признаю, сначала я думала, что Нотт просто так развлекается, но похоже тут что-то более сложное. Но ты ведь даже и мысли не допускаешь о подобном, правда? — с какой-то жалостью обратилась к ней Паркинсон, вновь отхлебнув из бутылки. — Не допускаю мысли, о чем? — Мерлиновы кальсоны! Бедный Тео. У меня все больше оснований полагать, что ты умудряешься сочетать в себе вполне неплохой ум и просто феноменальную слепоту в отношении очевиднейших вещей. — Это был комплимент или оскорбление? — Считай и то и другое. Решив не забивать голову пьяными рассуждениями Паркинсон, Лиза продолжила вливать в себя огденское. Нужно было признать — чертов хаффлпаффец продал ей какую-то явно самодельную магическую дурь.

***

После пьяных посиделок с Паркинсон той явно стало лучше, и она уже не ходила по замку будто привидение. Она больше напоминала прежнюю Пэнси Паркинсон, что радовало. Лиза же все остальные дни слонялась без дела по замку, иногда почитывая какую-нибудь книгу или просто бездумно смотря в камин. Делать было совершенно нечего, да и не хотелось. Тридцатого числа Лиза, не зная, чем себя занять, решила немного прогуляться около замка. Снега за ночь выпало прилично, и нормально передвигаться было проблематично, но кое-где Хагрид успел убрать снег. Из его хижины весело шел дымок, а рядом резвился пес Клык. Лиза подозвала его к себе. — Хороший мальчик. Хороший, — ласково нашептывала она, почесывая его за ухом. Клык буквально млел от таких простых манипуляций. — Эй, кто там? — пророкотал Хагрид, выходя из хижины в своей неизменной кротовой шубе. — А с Рейвенкло значится. Никогда прежде не видел тебя. Новенькая что ли? — Нет, я тут с первого курса учусь. Я Лиза Турпин, — просветила лесничего Лиза, подходя ближе. — Вона чего. Стало быть, волшебных зверюг ты не изучала. — Нет, я хожу на Руны и Арифмантику. Хагрид покивал, призывая Клыка к себе. — А вы сейчас в лес? — из любопытства поинтересовалась Лиза. — Ага, проверить стадо единорогов. Там одна кобылка беременная скоро разродиться должна. Вот я иду проведать ее. — Ой, а можно с вами? — дух Рейвенкло взыграл в ней, когда же еще можно будет увидеть подобное? Полувеликан призадумался, явно сомневаясь, брать ее или нет. Пристально оглядев ее еще раз, он махнул рукой, и Лиза счастливо заулыбалась. — Только не отходить от меня ни на шаг. Запретный лес опасное место даже днем. Держись меня и делай, что я скажу. Ну пошли что ли! Поспевать за Хагридом было трудновато, особенно затруднял путь снег, который кое-где был выше колена. Рядом носился одуревший от радости Клык, но он явно боялся отбегать слишком далеко от них, поэтому лишь путался под ногами. Шли они недолго и вот уже вышли к поляне, на которой разместились единороги. Снега тут почти не было, что было удивительно. Лиза с замиранием сердца смотрела за прекрасными белоснежными созданиями, чувствуя, как у нее потеют ладони. Это было прекрасное завораживающее зрелище. Но нельзя было обманываться одной лишь неземной красотой этих волшебных умных животных — у каждого их них на лбу блестел острый длинный рог, который наверняка мог с легкостью проткнуть плоть. Один более крупный единорог вышел вперед к ним, смотря своими умными черными глазами. — Это вожак стаи. Он следит за тем, чтобы чужаки не навредили им. Надо показать ему наши благие намерения, и тогда он пропустит нас, — прошептал Хагрид, осторожно подходя ближе и не делая резких движений. Лиза последовала следом, едва дыша. Похоже с Хагридом они уже встречались, так как вожак, чуть обнюхав, пропустил его, а вот повернувшись к ней, он был чуть более взволнован. Но все же он пропустил ее, недовольно фыркнув. Лиза на негнущихся ногах последовала за Хагридом, жалея, что у нее нет с собой камеры — подобной красоты не мог передать ни один рисунок в учебнике. Ей казалось, что все виданное прежде меркнет по сравнению с этим зрелищем. Будто она и не знала до этого настоящей магии. И все эти пыльные трактаты о магии были полнейшей ерундой, фальшивкой. Что вот она настоящая магия! Несколько десятков белоснежных единорогов столпились около лежащей на земле волшебной лошади, которая чуть дрожала, пока Хагрид бережно ощупывал ее брюхо. — Уже скоро. День или два, — пробормотал Хагрид, неловко поднимаясь. — Ну вот и все. Пошли скорее, пока ихний вожак не сделал из нас люля-кебаб. Лизе очень не хотелось покидать поляну, но ослушаться Хагрида она не могла, поэтому покорно поплелась обратно. Ей ужасно хотелось вернуться туда еще раз, чтобы хоть пару секунд полюбоваться на это чудо. — Мистер Хагрид, можно я пойду завтра с вами? Я могу помочь вам! Пожалуйста, возьмите меня с собой! — Просто Хагрид, — поправил он. — Ну ты это, спроси разрешения у своего декана. Думаю, разродится наша сивка ближе к вечеру. А Филиус не откажется от подобного зрелища. — Непременно спрошу! — закивала Лиза. Она не сомневалась, что декан не откажет ей и наверняка сам захочет присоединиться. Распрощавшись с Хагридом в самых теплых чувствах, она поспешила к замку. На следующий день Лиза не находила себе места в огромном полупустом замке, где сейчас было гораздо больше привидений чем живых людей. Как она и предсказывала, Флитвик не только разрешил ей пойти с Хагридом, но и сам с большим энтузиазмом решил их сопровождать. Если бы Луна осталась в замке, Лиза бы непременно ее пригласила. Поэтому, когда наступил вечер, их необычная троица, состоящая из Хагрида полувеликана, ее декана полугоблина, самой Лизы обычной грязнокровки и одуревшего от такого количества внимания волкодава Клыка, отправилась прямиком в Запретный лес, подсвечивая себе дорогу заклинаниями. На небе светила луна, освещая им путь, отчего идти было значительно легче. Наконец они вышли к поляне, и как и вчера к ним вышел вожак, поблескивая в свете луны своими длинным острым рогом. Обнюхав их особенно тщательно, он махнул гривой, как бы разрешая подойти к роженице. Флитвик не стал подходить слишком близко и встал поодаль, с восхищением наблюдая за действием. Лиза никогда еще не присутствовала на чьих-либо родах особенно у единорогов, поэтому немного растерялась. Для Хагрида же похоже это было не в новинку, он точно знал, что делать. — Лиза, ну-ка помоги мне! Бедняжка вся трясется. — Что нужно делать? — заволновалась Лиза неуверенная, что сможет что-то сделать. — Ее нужно как-то успокоить. Можешь погладить ее? Отвлеки ее. Лиза осторожно, боясь напугать бедное трясущееся животное, прикоснулась к шелковой гриве. — Все хорошо. Все в порядке. Тебе нужно немного постараться, и все скоро закончится. Давай, девочка, еще немножко, — неосознанно начала нашептывать Лиза, поглаживая единорога. Дрожащее под ее руками существо льнуло к ее рукам в поисках тепла, спасаясь от боли. Лиза не видела, что делал Хагрид, все ее внимание было обращено на единорога. Бедняжка, еще немного… Турпин не знала сколько времени прошло, но казалось она уже вечность находится здесь. — Почти все! Давай, девочка, последний рывок! — воскликнул Хагрид, поглаживая серебристую шерстку на брюхе единорога. Ему вторило жалобное ржание. — О Мерлин! — выдохнул Флитвик, о котором Лиза уже забыла. Хагрид осторожно завернул в полотенце блестящего от серебристой крови маленького единорога. Его мать попыталась встать, чтобы увидеть свое дитя. Лиза во все глаза смотрела на крошечного с золотистой шерсткой жеребенка, у которого даже рога еще не было лишь небольшой нарост. Он с трудом стоял, весь дрожал и начал вырываться, пытаясь доковылять к матери. Турпин могла с уверенностью сказать, что они только что стали свидетелями настоящего чуда. И она непосредственно принимала в этом участие! Кто еще может похвастаться подобным? Ее охватило какое-то эйфорическое почти блаженное состояние радости и покоя, будто она глотнула Феликс Фелицис и теперь могла что угодно. Хотелось творить волшебство, кричать и плакать от счастья, танцевать, петь!.. — Сейчас, сейчас, подожди малеха, дуреха этакая! — пробасил Хагрид, ломая момент. Он отпустил его, и единорожек тут же бросился к матери, но ноги его еще плохо слушались, и он чуть было не упал, запутавшись в своих конечностях. Та осмотрела его и начала проводить длинным шероховатым языком по шерстке, убирая остатки крови. Уже чистенький единорожек на инстинктах переместился и теперь с упоением сосал молоко. — Ну вот молодчина. Кажись первый единорог в этом году, — заметил Хагрид, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Рождение единорога — вот это я называю чудо. Удивительные создания! — Флитвик озвучил мысли Турпин. — Это точно, профессор. А нам уже пора. Лизе ужасно не хотелось покидать единорогов, но она понимала, что им лишь позволили тут находиться на правах гостей, и теперь им пора уходить. Она почти не помнила, как они вышли из леса, и как она добралась до комнаты, куда ее проводил Флитвик. Ее мысли были не здесь, а где-то далеко. Лиза заснула с улыбкой на губах, впервые ее сон был таким спокойным и умиротворенным. Она была счастлива.