Дом, в котором мы живем

Кларк стоит на вокзале, сжимая сумку с вещами и беспокойно оглядываясь вокруг. Люди, которые не могут спать в автобусе, поймут ее состояние: несколько пересадок, салоны с неудобными сидениями и отвратительные дороги. Кларк чувствовала себя как тряпочка, которую сначала долго-долго полоскали, потом выжали со всей силы и повесили сушиться на солнышке. Кларк сделала что-то вроде мини-зарядки, разминая затекшие мышцы. Девушку до сих пор потряхивало от утомительного путешествия, а в голове постоянно слышался звук двигателя. — Bebé, — смуглый, как и почти все здесь, парень сидел на спинке лавочки и, опустив ноги на сидение, махал Кларк рукой. Рядом с ним сидели еще несколько парней и девушек. Он добавил что-то еще, но Гриффин за часы поездки успела выучить только приветствие и несколько стандартных фраз. Дальше ей стало плохо и девушка просто смотрела в окно, надеясь, что не выглядит так, будто ей нужно вызвать скорую. Компания разразилась хохотом, а Кларк была слишком измотана, чтобы понять к чему это и продолжала вопросительно смотреть на парня, чем спровоцировала новый взрыв хохота. Мексиканская девушка ударила парня по руке, и тот отвернулся. — Хэй, — раздалось за спиной у Кларк одновременно с чувствительным тычком в спину. Обернувшись, она увидела перед собой еще одну местную девушку. — Здорова, ты должно быть Кларк? Давай помогу? — предлагает она, протянув руку к сумкам Кларк. — Рэйвен? — неуверенно спросила Гриффин. Она знала, что у ее дяди есть дочь, но никогда не видела ее, даже на фотографии. В ответ девушка получила лишь утвердительный кивок. Что ж, похоже, ее новая знакомая не особо разговорчивая. — Эрнесто не заберет нас? — когда девушка не отвечает, Кларк прикусывает язык, ругая себя за такой глупый вопрос. Конечно нет, раз уж он прислал за ней Рэйвен! — Меня Кларк зовут. Мы двоюродные сестры, твой папа должно быть рассказывал обо мне? — Гриффин чувствует себя так, будто сморозила еще большую глупость, чем прежде, потому что девушка напротив смотрит на нее со странным выражением лица, будто готова покрутить пальцем у виска. — Español? — говорит девушка, и Кларк отрицательно качает головой, понимая, насколько она влипла. Это чужая страна, чужие люди и чужой язык. Она надеялась, что Рэйвен как школьница будет хотя бы немного говорить по-английски, но очевидно, что ее словарный запас ограничивается несколькими заранее заученными фразами. — Садись в машину, вещи будут брошены в багажник, — девушка забавно произносит «р» и путает местами глаголы, но Кларк не находит в себе сил даже на благодарную улыбку. Рэйвен возвращается совсем скоро и, плюхнувшись на водительское сидение, подмигивает притихшей Кларк, после чего бросает ей на колени книгу. Перевернув обложку, Кларк обнаруживает, что это англо-испанский разговорник. Не зная, куда его запихнуть, девушка оставляет его лежать на коленях, сейчас ее мысли занимает совсем другое. Рейес выглядит максимум на пару лет старше самой Кларк, и она совсем не уверена есть ли у девушки водительские права, но спросить не решается. Сама же Рэйвен, казалось, ни капли не комплексовала по этому поводу, гоня на улице так, будто находилась на автотреке, даже не притормаживая на поворотах и с силой вдавливая педаль тормоза в пол, от чего Кларк несколько раз едва не поцеловала лобовое стекло. — Desрасito, — спустя всего пару километров такой езды Кларк буквально умоляет ее замедлиться. Она мысленно благодарит супермаркеты за то, что в них постоянно играет всякая попса. — Más despacio — хмыкая, поправляет ее Рэйвен. Щеки Кларк розовеют.

***

Дорога действительно заняла немного времени, все это время Кларк изъяснялась на пальцах. В самых трудных ситуациях Рейес отвечала ей на ломаном английском, что, кстати, делала весьма неохотно. Кларк узнала, что ее дядя — археолог и большую часть времени проводит на раскопках, поэтому ей придется жить по большей части с Рэйвен. Если девушка и не рада такому развитию событий, она это никак не демонстрирует. Дом Рэйвен разительно отличался от любого жилья, в котором ей приходилось жить. В нем всего три комнаты, не считая ванной и кухни, но они кажутся огромными из-за того, что в доме присутствует только самая необходимая мебель. Кровать всего одна, Рейвен потратила около получаса, чтобы разъяснить Кларк, что она может спать в гамаке, если хочет. Техники же напротив на удивление много: странного вида телевизор (Рэйвен изобразила целую пантомиму того, как она вручную собирала прибор из найденных или купленных деталей), холодильник, компьютер, принадлежащий лично Рейес и больше никому, и с десяток различных устройств, о предназначении которых она могла только догадываться. И огромный музыкальный центр, который, судя по количеству царапин на нем, очень часто таскают с места на место. Рэйвен открывает окна, включает вентилятор, Кларк никогда бы не догадалась что это, не покажи девушка как этим пользоваться. Она указывает Кларк на холодильник, жестами предлагая выпить. Пока Гриффин пытается выбрать из нескольких стоящих там баночек что-то безалкогольное, Рэйвен возвращается в комнату с охапкой тетрадей и учебников. — Ты ограбила школу? — без стеснения интересуется Кларк, зная, что ее все равно не поймут. Рэйвен принесла для нее словарь, учебник по грамматике и чтению для начинающих и еще несколько полезных книг. — Per favor — говорит Гриффин, кинув на шатенку благодарный взгляд. Рэйвен прижимает пальцы ко лбу, но, к счастью, не выглядит действительно раздраженной. — Gracias, — по слогам произносит она и, столкнувшись с непонимающим взглядом Гриффин, терпеливо повторяет, — gracias — спасибо. Per favor - пожалуйста, - терпеливо разъясняет она. Кларк прикусывает губу. Что ждет ее в школе, если она умудрилась налажать в самом простом? — Тебе нужно поспать, — Рэйвен произносит это вполне внятно, но все равно дублирует слова жестами. Кларк согласно кивает. У нее нет сомнений сможет ли она уснуть в гамаке, девушка вымотана настолько, что заснула бы даже на бетонном полу.

***

Вопреки опасениям, жить с Рэйвен оказалось довольно весело. Во-первых, она никогда не пробовала обыкновенную еду вроде салата Цезарь или полупрожаренного стейка, предпочитая всему этому традиционную мексиканскую еду, попробовав которую впервые, Кларк больше напоминала огнедышащего дракона. Кларк и не подозревала, что на самом деле в латиноамериканской кухне существует такое разнообразие, а не только тако и бурито. Во-вторых, она помогала Кларк с испанским, терпеливо поправляя каждую ошибку, а, так же знакомя слишком зажатую и стеснительную девушку со всей округой. Большинство знакомых Рэйвен тоже не говорили по-английски, и Кларк против воли приходилось находить с ними общий язык. Кларк часто писала и звонила маме, уверяя в том, что все хорошо. Звуконепроницаемости в доме не было никакой, а потому Рэйвен волей-неволей слышала весь разговор, и всякий раз, когда Кларк произносила слово «Мексика» или «испанский», проходила мимо компьютера с маракас* и, нарисовав себе усы, делала попытку танцевать, как герои мексиканских сериалов. Кларк в такие моменты заливисто смеялась, позже швыряя в Рейес книжкой или каким-то не слишком тяжелым предметом, которому не повезло оказаться под рукой. Единственное, что смущало Кларк — это шумные и не всегда трезвые компании, часто зависающие у них дома. Разумеется, она ничем не выказывала своего недовольства при Рэйвен, девушка и так излишне много заботилась о ней, уделяя Гриффин большую часть свободного времени. Однако, если летом она просто сбегала на задний двор любоваться на звезды или же проводила время вместе с ребятами, то с наступлением учебы это грозило стать проблемой, ей бы не помешало хоть немного высыпаться. Рэйвен же посторонние в доме не смущали абсолютно. Когда вечеринка ей надоедала или она чувствовала себя слишком пьяной для этого дерьма, Рейес заваливалась в гамак и засыпала до самого утра, полностью игнорируя орущую над головой музыку, крики и смех. Однажды Кларк видела, как кто-то случайно пролил стакан текилы ей на лицо, после заботливо размазал ее по лицу рукавом, очевидно в попытке аккуратно вытереть. Рэйвен даже не поморщилась во сне.

***

С Эрнесто Кларк удалось познакомится только через месяц пребывания в Мексике. К тому времени она уже поднатаскалась в языке. Кто бы мог подумать, что его своенравная дочка окажется придирчивым учителем, впихивая в голову Кларк ровно столько, сколько туда помещалось, а потому она могла немного узнать о нем. Как и сказала мама, он был археологом, работая скорее за идею, чем получая от этого реальных доход. А еще дядя, как и Рэйвен, исповедовал культ Santa-Muerte. Девушка слышала об этом краем уха, в основном стереотипы. Последователи культа в большинстве своем были людьми, имеющими проблемы с законом, из смерти делали стильно одетое чучело, а сами «верующие» не особо и верили в то, что эти вещи реально работают. — А разве все католики искренне верят в чудо господне, ходят в церковь каждое воскресенье и делают прочую ерунду? — ответила вопросом на вопрос Рейвен, когда Кларк все же пересилила стеснение и спросила ее напрямую. Она видела в доме несколько статуэток со смертью, но никогда не обращала на них особого внимания, да и сама Рейес не проявляла к ним особо священного трепета. — Я не к этому веду, - немного смутилась Кларк, но Рэйвен и Эрнесто по-прежнему ожидающе смотрели на нее, и она не решилась перевести тему. - Мы используем это для того, чтобы иметь надежду, - медленно проговаривает Кларк, благодаря регулярным занятиям как теоретическим, так и практическим ее испанский значительно улучшился, и теперь она была способна хотя бы понимать, что от нее хотят и поддерживать беседу. По правде сказать, семья Кларк никогда не была особо религиозной. Девочка стала ходить в церковь после того, как ее отец заболел. Эбигейл не ходила, а Джейк лишь усмехался, когда Кларк говорила, что она молилась за него. Кларк с интересом смотрела на девушку напротив. Честно говоря, она и сама не знала, почему завела этот разговор. В частной школе такой предмет как религия был обязательным для всех учеников, но по большей части это сводилось к изучению названий церковного инвентаря. Другие религии, а уж тем более культы оставались для нее загадкой. Было двенадцать часов дня, время которое мексиканцы называют «Сиеста». Они лениво лежали в гамаках, а Кларк боялась сделать лишнее движение, потому что температура была за сорок, и ей казалось, что ее кровь просто вскипит, сделай она самое простое действие. В это время даже язык с трудом ворочался во рту, но Кларк почему-то потянуло на философские разговоры. Вместо Рэйвен ответил Эрнесто, говоря по большей части на английском, но периодически вставляя испанские фразы: — Ты права, Кларк, надежда — это причина, по которой многие люди следуют христианскому учению. И причина, по которой мы идем в другую сторону. Потому что для нас нет ничего хуже ложной надежды. Сердце Кларк екает, когда она вспоминает о папе. Все эти недели она занималась чем угодно, лишь бы не думать о нем, но как только мир вокруг нее успокаивался, в голове сразу возникал образ отца, его улыбка и смех. Его надтреснутый голос, когда он пытался сделать вид, что все в порядке, и недостаток обезболивающего совсем не заставляет его кричать. Кларк помнила, как мысль о том, что все будет в порядке жила в ее голове, укрепляясь там все больше и больше, а в конце уничтожила ее. — А как же рай? — уже совсем стушевавшись, спросила она. Хотелось верить, что ее папе хоть где-то хорошо, что он может видеть ее оттуда, возможно улыбаться ей, возможно гордиться ею. — Кто знает, кто знает — пожимает плечами он. Эрнесто слишком явно переводит тему, то ли потому что не хочет говорить о религии, то ли потому что не хочет расстраивать Кларк. — Мне нравится то, что смерть лишена лицемерия, — неожиданно подала голос Рэйвен, - она забирает бедных и богатых, хороших и плохих. Смерть не делит людей на грешников и праведников, потому что никто не может разделить нас. Легко быть хорошим, когда жизнь не окунала тебя в дерьмо, а отправить пару тысяч долларов в Африку для успокоения собственной совести — ежемесячная рутина. Рэйвен передергивает плечами и смотрит на Кларк так, будто хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. Гриффин по-прежнему не давит на нее, так что на этом разговор увядает.