Дом, в котором мы живем

Рэйвен заставила Октавию едва ли не поклясться, что с Кларк будет все хорошо, на что сама девушка демонстративно закатывала глаза и говорила, что Октавия ей не нянька. Сначала Гриффин думала, что Рейес подкинет их, но та обиделась уже на третьем куплете частушек про бедную одинокую Рэйвен, которая работает, пока другие развлекаются. К своей чести, Гриффин хотя бы пела их не в четыре утра как некоторые. Октавия заявила, что старый драндулет Рейес все равно никому не нужен, и набрала одного из своих новых знакомых, который уже получил лицензию. Кларк оставалось только поражаться способности некоторых людей так легко налаживать контакт с другими. — А это выглядит куда лучше, чем я думала, — присвистнула Октавия, когда машина свернула на нужную им улицу. Район был очевидно не из бедных: здесь дизайнерские дома соперничали с особняками, а их в свою очередь затмевали поместья с территорией раза в три больше предыдущей школы Кларк. Гриффин мгновенно ощутила, как краска приливает к лицу — она вспомнила о том, что наговорила Линкольну сегодня утром. Октавия во все глаза таращилась по сторонам, едва ли не вываливаясь из окна в попытке отыскать нужный им дом. Она резко замахала руками, указывая их водителю на нужное место. Ошибиться адресом действительно было сложно — всю обочину вдоль дома Линкольна занимали машины, некоторые из них бесцеремонно вылазили на тротуар или подпирали другие машины, но, похоже, здесь мало кого волновали такие мелочи. Кларк поправила солнцезащитные очки, осматривая дом. Вблизи он казался не таким уж большим, хотя Кларк подозревала что впечатление обманчиво, и внутри там места едва ли не как в ангаре для самолета. — Привет, Октавия, Кларк, — коротко поприветствовал их Линкольн, занятый обжаркой мяса на гриле. — Все для вас, осмотритесь здесь пока, я позже подойду, — сказал он, хитро подмигнув и одновременно едва не обжег себе палец. Кларк улыбнулась. С виду все казалось более чем приличным, по крайней мере, снаружи. Кларк, привыкшая к диким вечеринкам у Рэйвен, была приятно удивлена, хотя сама Рейес назвала бы это «пенсионерскими посиделками». Пока не наткнулась взглядом на алкоголь, конечно же. Вдоль стола располагались бутылки со спиртным, буквально кричавшие о начале дикой вечеринки. Кларк быстро осмотрела алкоголь на предмет знакомых марок — уж лучше знать от чего тебя будет тошнить вечером. — Дешевое пойло, — сообщил Линкольн, возникая у них за спиной. Кларк помимо воли вскрикнула от неожиданности, прижимая руки к груди, а Октавия издала смешок, но ничего не сказала. Как такая громила могла подкрасться так незаметно, оставалось загадкой. — Но если хорошо попросить, я могу достать что-то поприличней, — лукаво добавил он. — Линкольн, — осторожно сказала Гриффин, пытаясь подобрать слова, когда Блейк отошла от них, пообещав принести что-нибудь выпить. Парень махнул рукой, перебивая ее: — Кларк, не нужно. Это твое мнение, хотя, я надеюсь, что ты изменишь его насчет меня, когда мы познакомимся поближе. Наслаждайтесь вечером, — мягко улыбнулся он. Кларк отпустила легкую улыбку, одновременно принимая стаканчик с напитком от Октавии. Линкольн взял микрофон, прокричав туда пару приветствий, и толпа тут же разразилась одобрительным улюлюканьем. Несмотря на то, что от начала вечеринки прошло едва пятнадцать минут, добрая часть присутствующих, включая Кларк, уже успели оценить вкус Линкольна в алкоголе и требовали включить музыку, на что парень потребовал у них просить громче, и только когда крики грозили разорвать Кларк барабанные перепонки, он подключил колонки, размером едва ли не в два раза больше тех, что были у Рэйвен. — Пойдем в дом, — прокричала Октавия над самым ухом у Гриффин. Кларк согласно кивнула, позволив девушке вести себя за руку. — Chicas, — раздалось за спиной у Кларк. Она увидела двух парней с пластиковыми стаканчиками позади них, один из которых даже присвистнул. Гриффин быстро развернула голову обратно, успев заметить, как Блейк показывает средний палец. Кажется, она начинает понимать, почему они с Рэйвен подруги. Сегодняшний наряд Кларк был полностью подобран Октавией. Блейк просто свалила в кучу все вещи Кларк и, выбрав парочку, обрезала джинсы до шорт, а чересчур большую для Кларк клетчатую рубашку превратила в ту, что должна повязываться на груди. Правда, глазомер у девушки оказался так себе, поэтому к тому моменту как Октавия смогла отрезать более-менее ровную линию, штаны Кларк больше напоминали джинсовые трусы. — Зато не жарко, — пожала плечами Октавия, не спешившая раскаиваться в содеянном. Разве что в качестве компенсации она выдала Кларк собственные туфли. Девушка немного неловко чувствовала себя на каблуках, но собственный вид в зеркале ей нравился. — Октавия, притормози, — просит Кларк, глядя на то, как девушка миксует коктейль составом «всего и побольше». Правда, голос Кларк, успевшей заразиться атмосферой всеобщей расслабленности и пофигизма, звучит скорее насмешливо, чем строго. Блейк вручает Кларк коктейль, который оказался на удивление неплох, особенно после того пойла что водилось у Рейвен, и тут же потащила не сопротивляющуюся девушку в ту сторону, где столпилась большая компания студентов всех возрастов. — Пивбол, Кларк, — с восторгом говорит Октавия, тут же требуя записать их в следующий раунд. Кларк едва успевает допить напиток, когда раунд начинается, не говоря уже о том, чтобы понять схему. Октавия, как успела заметить Гриффин, не отличалась терпением, а уж нетрезвая и вовсе становилась невыносимой. В итоге она почти всухую выигрывает у Кларк, которой чересчур весело чтобы расстраиваться по этому поводу. Неизвестно как в руке у нее оказывается новый стаканчик с алкоголем, а парочка пустых рядом. Алкоголь окутывает приятным теплом, а сама Кларк находится где-то между состоянием эйфории и «в хлам». Она старается не упустить Блейк из виду, пока мозг еще более-менее соображает, но когда чьи-то руки тянут Гриффин за талию ей сносит крышу. Кларк всегда была зажатой и не отличалась пластикой, поэтому ее соблазнительные движения бедрами наверняка со стороны напоминают конвульсии, но ей плевать. Она кричит Октавии, что безумно любит ее и Линкольна, на что та вырывает у нее из рук очередной стакан. Кларк заливисто смеется и, схватив за руку какую-то девушку, залезает с ней на барную стойку. Черт подери, Линкольн определенно фантастически богат, если у него дома есть чертова барная стойка, как она ее раньше не заметила? Руки смело ложатся на талию незнакомки, а раздавшееся со всех сторон улюлюканье лишь подзадоривают Кларк. Она опускает руки чуть ниже, а взгляд девушки бесстыже направлен совсем не в глаза партнерше. Та похоже восприняла поведение Гриффин по своему, потому что ее мягкие губы стали покрывать шею Кларк быстрыми и мокрыми поцелуями, а руки вовсю блуждали по телу, сжимая ягодицы, сама незнакомка плотно прижималась к груди Кларк. Сразу стало жарко и это немного отрезвило девушку. Она осторожно убрала руки незнакомки со своих бедер, получив в ответ понимающую улыбку и целомудренный поцелуй в щеку. — Ну ты даешь! — раздался над ухом насмешливый голос Октавии. Кларк покраснела, но так и не стерла глуповатую улыбку с лица. Она проводила взглядом незнакомую девушку, с которой только что обжималась. Она ведь года на четыре старше самой Гриффин, если, конечно, доверять оценке пьяного мозга. Решив, что лучше ей будет стыдно завтра, но по делу, она просит Октавию сходить за дополнительной порцией напитков.

***

В доме становится как-то тесно, очевидно, те, кто остались на улице, просекли, где вся тусовка и переместились внутрь дома. Разгоряченные тела прижимались к Кларк со всех сторон, а от запаха табака и перегара спасала только отменно работающая вентиляция и размеры дома. Октавии не было минут пятнадцать, поэтому обругав незадачливую девушку, которая вероятно умудрилась потеряться во всего-то сорока комнатах, Кларк стала пробираться сквозь толпу к заветному холодильнику с алкоголем. А поскольку таких желающих было много - квест вышел еще тот. Пару раз ей отдавили ногу, почти заехали локтем в глаз, наставили пару синяков на боках, но упрямая Гриффин таки добралась к заветной цели. Завидев Октавию, которая очевидно вознамерилась аки дементор высосать душу Линкольна через рот, она кинула в предательницу пустую жестяную банку. Та даже ухом не повела, продолжая исследование внутреннего мира Линкольна.

***

Спустя полчаса диких танцев, она обнаружила себя под кустом на заднем дворе дома. До туалета бежать, конечно, ближе, но буквально каждая свободная комната была занята обжимающимися парочками, а пьяная Кларк была к тому же слишком доброй, чтобы портить кому-то момент своим не самым романтичным появлением. Каждый раз, когда Кларк тошнит ей кажется, что хуже уже быть не может, но каждый новый спазм доказывает обратное. Закончив, она еще некоторое время стоит на полусогнутых ногах, пытаясь прийти в себя. Чьи-то руки ложатся ей на спину, и Кларк уже собирается повернуться, чтобы поблагодарить Октавию, когда ее волосы резко тянут назад. Гриффин испуганно пискнула, когда сильные руки повалили ее на землю. — Закрой рот, шлюха! — этого хватает, чтобы выбить из Кларк все мысли. Ей нужно подняться, убежать, попытаться его ударить, закричать, да что угодно, но она не делает ничего. Она просто смотрит на незнакомого человека, чье лицо наполовину закрыто банданой, и не может выдавить из себя ни звука. — Молодец, я знал, что тебе это понравится. — Гриффин по-прежнему не сопротивляется, хотя, в голове набатом звучит «сделай хоть что-нибудь». Это напоминало сон, в котором ты падаешь с обрыва. С той лишь разницей, что едва ты начинаешь испытывать это чувство ужаса и обреченности - ты просыпаешься. Кларк больше не чувствует опьянения, только чистый адреналин. Ее тело — сжатая до предела пружина, вот-вот готовая разогнуться. Незнакомец расстегивает пуговку на шортах, а затем его рука проникает под нижнее белье. Кларк всхлипывает, за что получает удар по лицу, и голова девушки откидывается назад. Несколько секунд она позволяет ему продолжать. Он высовывает руку из ее нижнего белья, но только для того чтобы расстегнуть штаны. И Кларк срывается. В секунду невидимые веревки, которые сковывали и душили девушку, не давая ей и шанса на сопротивление, исчезают. Страх пеленой все еще застилает глаза, но с каждым ударом по паху недонасильника его становится все меньше и меньше. Она хочет сказать ему какой он урод, хочет сделать это подкрепляя ударами, чтобы уж точно дошло, но из горла вырывается только животный крик. Ударив первый раз, она видит, как парень скорчился на земле. Даже в таком положении он казался огромным, почти как Линкольн. Отстраненно, будто сквозь пелену, к ней пробивается мысль, что у нее нет шансов. Что она при всем желании не успеет добежать до дома прежде, чем он поднимется на ноги. А на что способно разозленное животное, она боялась и представить. Тогда она наносит второй удар, потом третий, четвертый, пятый… Кларк буквально не отвечает за действия собственного тела, которое, однако, умело подбирает угол — основной удар каблуком приходится именно на самое уязвимое место. Кларк приходит в себя только тогда, когда чьи-то руки с силой оттаскивают ее от бессознательного тела. — Он... черт, господи, он мертв, — вокруг парня действительно такое количество крови, что можно подумать, что он умер. - Все с ним в порядке. Идем, Кларк, нужно уходить отсюда, — очевидно, Октавии не нужны были объяснения. Линкольн отпускает ее руки, увидев, что Кларк более-менее пришла в себя. — Он хотел изнасиловать меня. Мы должны вызвать полицию, — голос Кларк надламывается, и она снова оказывается в руках Линкольна. — Как же ты не понимаешь?! — Октавия злится, но на ее лице читается паника и страх за Кларк. — Полиция не встанет на твою сторону, они еще и пожалеют бедные яички этого ублюдка, а тебя упекут в колонию, поэтому, сделай одолжение - подними свою задницу, и валим отсюда, — голос Блейк звучит уверенно, но это совсем не помогает. Кларк яростно мотает головой, размазывая по щекам слезы и пряча лицо в ладонях, пока Линкольн осторожно, но настойчиво не забирает их в свои руки. — Кларк, посмотри на меня. Ты все сделала правильно, и он больше не угроза. Все хорошо. Ты в порядке, — он прижимает Кларк к себе, и девушка успокаивается, чувствуя его размеренное дыхание. Она глубоко дышит через нос, вдыхая кислород с таким наслаждением, будто не дышала минут десять. — Ты молодец. Но сейчас нам нужно уходить. Я отвезу тебя домой, — терпеливо говорит он. — Я поеду с вами, она дала мне адрес вчера, — вставляет Октавия. Кларк кивает, позволяя отвести себя к машине. Октавия говорит какую-то чушь, задает странные вопросы, и Гриффин дико раздражена, но брюнетка упорно заставляет Кларк отвечать. Линкольн ведет машину быстро, но не дергается на поворотах, видимо, чтобы не заставлять Кларк нервничать. — Многие ушли еще раньше вас, если понадобится, я вас прикрою, но мое исчезновение наверняка скоро заметят, мне стоит вернуться, — тараторит Линкольн. Октавия кидает на него благодарный взгляд, а Кларк шепчет еле слышное « спасибо».

***

— Гриффин, похоже ты дико... — Рейес замирает, увидев кровь на обуви Кларк, ее потерянное лицо и Октавию. — Кларк, что случилось? Октавия, что ты тут делаешь? Что произошло? Черт, да зайдите вы! — Рэйвен глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки. — Я все расскажу. Рэйвен, помоги мне, — говорит Блейк, буквально передавая безропотное тело Кларк из рук в руки. — Мне нужно в душ, — слишком резко выпаливает Кларк, не желая слушать пересказ Октавии, которая уж точно не поскупится на детали.

***

Осознание всего ужаса произошедшего приходит только сейчас, как только теплая вода касается обнаженной кожи Кларк. Она осматривает свое тело, найдя только синяки на запястьях, но это слабое утешение, она чувствует липкие прикосновения буквально по всему телу. Схватив мочалку, она начинает остервенело тереть кожу, пока та не краснеет, а после бросает это дело, потому что это не помогает. Это совсем не помогает. Она закрывает голову руками, словно это поможет ей защититься от плохих воспоминаний. Кларк пытается цепляться мыслями за что-то хорошее, но это ускользает от нее. — Я знаю, что сейчас для тебя это звучит как самая очевидная в мире вещь, но пожалуйста, запомни что я тебе сейчас скажу, — голос отца по-прежнему звучит в ее голове, словно все это произошло только вчера, а не пару месяцев назад. Ты заслуживаешь лучшего. Прошу, как бы не сложилась твоя судьба в будущем, не забывай об этом. - Она хранила фотографию отца, больше всего боясь забыть черты его лица. Она обещала повторять их последний разговор, чтобы не забыть ни одного слова, но не делала этого. Черт, она совсем не уверенна, что его слова звучали именно так. Кларк закусывает губу как можно сильнее и изо всех сил обнимает себя руками, пока чувство собственной никчемности не захлестывает ее с головой. — Повтори это сейчас, - просит Джейк, такой далекий и почти забытый. Тогда он сказал, что гордится ею. Интересно, если бы он мог ее видеть, что он сказал бы? — Прости, пап. Я не могу. Я не могу, — шепчет Кларк, глотая непрошенные слезы.

***

- Кларк, ты в порядке? — раздается из-за двери. Девушка усмехается. Конечно, они не позволят ей самой принять ванну после случившегося. — Да, сейчас выйду, — отвечает она, насухо вытираясь полотенцем. Она разбита - и это единственное слово, которым можно описать ее чувства. Гриффин быстро накидывает предложенную одежду и распахивает дверь, пока Рэйвен с Октавией не решили ее вынести. — Я устала, — просто говорит она, направляясь к спальне. Девушка собирается раскладывать гамак, но Рэйвен тянет ее за руку, мягко убеждая в том, что Кларк не стоит оставаться одной. Октавия присоединяется к доводам мексиканки, Кларк слишком устала, чтобы долго спорить с ними, поэтому просто кивает. Гриффин оказывается зажатой между теплыми телами Рэйвен и Октавии, которые старательно притворяются спящими, пока Кларк пытается убедить себя хотя бы закрыть глаза. Она переворачивается на левый бок, встречаясь взглядом с Блейк. — А, знаешь, Кларк, ты все же надрала ему задницу, — тихо произносит она, но все равно вглядывается в лицо Кларк, которая, к ее облегчению, издает смешок. Конечно, вернее было бы сказать, что она превратила его дружка в кровавое месиво, но Гриффин как никогда благодарна Октавии за то, что та опустила детали. — Buenas noches, — говорит Кларк, закрывая глаза и, позволяя размеренному дыханию двух девушек по обе стороны от нее, усыпить себя.