Псих

Луна слишком далеко, казалось, солнце намного ближе, светлее. Утро состоялось немного хуже предыдущих: за завтраком я сломал ложку и лопнул пакет с молоком, чуть не оборвал кран и это было только началом. Я старался не раздражаться, пока надевал на себя немного мятую толстовку. Казалось, в этом нет ничего катастрофического, но для меня самая мелочь — причина. Прогулка пойдет мне на пользу, свежий воздух придает мне сил, хотя, это не совсем та терапия, которая была нужна. Мой психолог говорит, что я слишком агрессивен и мне нужно оградить себя от раздражающих меня вещей, но, как это сделать если он входит в список? Этот старикан не мыслит как профессионал, похоже, на моем здоровье экономят. Так как у меня нет выбора, я часто лежу в его кабинете, слушая свой же голос, он зачастую молчит, иногда я не понимаю, зачем он мне нужен, поговорить сам с собой я могу и дома. Часто он говорил лишь одно: «А теперь, скажи мне, чем ты болен?» Каждый раз он заставлял меня признавать, что я не такой как все, что я — псих. Особенно мне нравится то, что во время сеанса психолог потягивает из стакана ром, не учитывая то, что я только пару недель назад вылечился от алкоголизма, доктор долбанутый — это явно. У меня повышенная агрессия, я не умею держать себя в руках и еще раздражительный — именно это я прочел в своей медицинской карте, так уж быть, признал это. Поначалу осознание приходило туговато, но когда я понял, что бросил пульт в телевизор из-за того, что началась реклама, все было ясно. Психолог посоветовал мне найти девушку, и я нашел, она была, скажем, необычной. Я ходил по галерее современного искусства, это было частью терапии, у одной из картин стояла девушка, нет, она не рассматривала картину, ее больше интересовал холст, брюнетка внимательно рассматривала ткань, прижавшись к стене и изучая косяк картины. Она была удивительной, что-то в ней было такое, чего я не видел ни в ком из окружающих. — Что ты делаешь? — поинтересовался я, встав напротив нее. Любопытная сначала удивилась, а потом скептически посмотрела на меня, будто я отсталый. — Изучаю, — всего лишь одно слово и она уходит, бросая все как есть, ей абсолютно все равно на меня, картину, и даже этот холст. — Как тебя зовут? — мне пришлось побежать за ней, ее быстрые шажки смогли переплюнуть мои ходули, это впечатляет. — Не важно, — качнула девушка головой, шагая все быстрее. — Да говори ты! — не выдержал я, меня такие игры не устраивали, мне хотелось узнать ее имя и все тут. — Боми, я, — фыркнула она и остановилась, мой всплеск агрессии ей был непонятен. Не удивительно, она — ходячая отмороженность. Со стороны кажется, что мы идеальная пара, но это огромная ошибка. — Ты — псих, и все тут, — Боми спокойно пилила ногти в кафетерии, в то же время потягивая латте из трубочки, она умудрялась еще вставлять свои саркастические фразочки. Если бы мы встретились в восемнадцатом веке, то я бы предпочел сжечь ее на костре как ведьму, Юлий цезарь в истории был только один. — Какой аргумент, — закатил я глаза, вновь пытаясь сложить карточный домик. Это занятие должно было помочь мне снизить раздражительность. В процессе я кое-что понял, эти все карточники хлебают валерьянку, других объяснений нет, даже здоровый человек бесился бы, а я сделал проще — порвал каждую карту и запихнул в использованный стакан из-под попкорна. Мы находились с ней в кино, и ушли оттуда из-за меня, моя психика не выдерживала болтуна позади меня, а Боми было просто пофиг, поэтому, проблем с уходом не возникло. Не знаю, как у нас вышло вообще встречаться, я делал безумные вещи, пока она просто звала меня поехавшим. На правду не обижаются, ведь так? Я много раз пытался вывести ее из себя, даже насиловал несколько раз, но, это ее не заботило, даже нравилось, бесит. Она называла это природным даром. — Только ты можешь заниматься сексом так, будто хочешь убить меня, — шептала брюнетка, крепче прижимая меня к себе во время полового акта. Именно в такие моменты я не чувствовал себя плохо, агрессивно, дискомфортно. Меня все устраивало, и это шло на пользу моему здоровью: мои руки перестали трястись, а глаза часто моргать. Внешние признаки показывали результат терапии, психолог хвалил меня за проделанную работу. Однажды, она просто исчезла, как клочок того самого холста — потеряла важность. Переживания были сильными, Мистер Со даже думал, что все потеряно, но я смог справиться, смог совладать с собой в нужный момент. Не знаю как это вышло, просто, я знал, что она больше не вернется. Тот кто хочет уйти — уйдет. Втайне от доктора я избивал проституток, вместо секса я брал их боль, чем успокаивал себя, именно так у меня получилось остановиться в нужный момент. Я был ужасен, портил им тела и лица, делал с ними все, что хотел, использовал их как кукол. Она ушла из-за этого, я знаю. Иногда я приходил на детскую площадку и наблюдал за детьми, мамочки думали, что я педофил, а мне просто хотелось покататься на качели, ощутить запах холодного воздуха. Ночью это было намного легче осуществить, днем у меня были стычки с мамашами, этот пункт раздражителей я вычеркнул, на площадку хожу только поздним вечером. Избиение помогало мне ощутить самого себя, тогда я чувствовал силу, удовлетворение, но желания убивать у меня не возникло, как ни странно. Затем меня начали бесить эти крики и мольбы остановиться, я просто прекратил снимать проституток и пьянствовать, после чего избивая собутыльников. Соорудил самодельную грушу под потолком в подвале, чтобы не мешать другим и избавиться от внешнего воздействия во время тренировок. Мистер Со стал замечать прирост мышц на моем теле и мне пришлось рассказать ему о своих достижениях в этом, о том, что было прежде — я умолчал. Как-то раз я присутствовал на чужом сеансе, это был парень, убийца. Он спокойно говорил о том, какое чувство приносит ему удовольствие, каким образом стоит все сделать. Тогда я задумался: Почему психолог сидит сложа руки? Не даст ему по морде и не накричит на него? Его слова безумны, он — чокнутый в прямом смысле, я не хочу быть таким как он, никогда. Когда мы оба вышли из кабинета, парень подмигнул мне, и вот тогда я понял, терапия на него не действует, он играет. Это выбесило меня до предела, я начал избивать его, предварительно толкнув ногой на пол. Санитары оттянули меня от него и вкололи успокоительное, а он смеялся, этот придурок смеялся. — Контроль, малыш, тебе нужно с ним познакомиться! — кричит мне вслед, сплюнув кровь на белый кафель. Это стало для меня переворотом. Неужели, такой как он лучше меня? В чем был смысл нашей встречи? Может, Мистер Со хотел научить меня чему-то? А может, показать меня ему? Однозначно, это все были только доводы, четкого ответа я не знал, и не спрашивал, доктор никогда бы не сказал мне об этом. Иногда мне казалось, что лечение проходит крайне медленно, прошло уже более полутора года, а я все еще так же агрессивен. Я пил валерьянку, пытался спать побольше, но в конечном итоге по большому счету получил ничего, пустоту. Я выпивал в подвале один, после чего колотил грушу до последней капли пота, алкозависимость прошла, а вот желание успокоиться — нет. Близ моего дома мне ничего не продавали, я в прошлом устраивал в магазинах небольшие разгромы. Поэтому, после сеанса я сидел в коридоре, дожидаясь, пока в магазине напротив не опустеет, случалось такое, что я сидел часами. Наблюдая, я упустил то, что за мной так же наблюдали со стороны. Поначалу, и не замечал этого, а потом, ощутил на себе чей-то взгляд, на меня смотрела девушка, я заметил это боковым зрением. Она почти каждый день приходила в больницу и сидела у палаты под номером семнадцать. Не знаю, к кому она приходила и что происходило в ее жизни, но этот взгляд меня пугал, она изучала меня, осматривала в чем я одет, мои руки, волосы, пыталась рассмотреть мое лицо. Обычно девушка сидела в трех метрах от меня, на противоположной стороне, и так было все время, то же место. Я и сам не заметил как начал преодеваться, чистить кроссовки и расчесывать челку, стал иногда посматривать на нее, как и она на меня. И вот, я решился подойти к ней и спросить, почему она ходит сюда каждый день, но девушка грустно усмехнулась, ее бабушка сошла с ума и не признает внучку, но она продолжает ходить и надеется, что она вспомнит, или хотя бы прекратит ненавидеть «чужую». Когда она задала мне встречный вопрос, я не сказал правды и не солгал: — Я жду, пока магазин напротив опустеет, — тогда я впервые искренне улыбнулся, ее замешательство позабавило меня. Думаю, она поняла, что со мной что-то не так, но проигнорировала это. Теперь, я приходил не только за списком бесполезных советов, но и к ней. Однажды, я подарил ей цветы, она широко улыбалась и поблагодарила меня за подарок, ее истории были не смешными, но интересными, Сохи была одинокой и общительной одновременно, этот факт расстраивал меня, она заслуживает большего. Долгое время мы просто общались, моя привязанность росла, казалось, что я ей тоже нравился, но из больницы ее постоянно забирал парень, и я знал, что не могу отбить Сохи у него, у меня не получится отобрать ее… мне нечего ей дать. Он забирал ее на дорогой машине, наверняка заботился о ней как о цветке, по-другому и быть не могло, этот парень был идеальным для нее. Со временем я понял, что скучаю по ней, хочу поговорить и многое узнать, нехватка общения с ней меня душила, мне пришлось избавиться от этого чувства. — Чон… — прошептала Сохи, когда я прошел мимо нее, будто не узнал, будто вижу впервые. Она побежала следом за мной, а я просто хлопнул дверью кабинета психолога. — Что произошло? — изогнул бровь Мистер Со, старик развалился на кресле с опущенной спинкой, на которой обычно нежился я. — Сквозняк, — пожал я плечами, игнорируя его саркастичный цокот языком, иногда мне хотелось его отрезать, он и без него проживет, зачастую говорю лишь я. Меня волновало лишь то, что Сохи сейчас в замешательстве, мне не хватило смелости признаться, и нормально поговорить с ней, я даже не смог соврать. Весь сеанс я промолчал, психолог задавал мне вопросы, а я игнорировал его, мне было вовсе не до этих глупых расспросов. Перечень проблем была слишком необъятной, то есть их доху…много. Следить за стрелкой на часах — просто тортуры, больше всего я ненавидел ждать. Как только стрелка на часах перешла число двенадцать, я слетел с кресла и вышел из помещения, не попрощавшись с Мистером Со, он либо поймет меня, либо — мне плевать. Когда я вышел из кабинета, коридор был пуст, ни санитаров, ни Сохи…