La chance

Джоун стояла перед дверью Убежища, рассматривая нарисованный на ней череп. Ее рука покоилась на рукояти Клинка Горя, но сегодня этот жест не успокаивал девушку. Она знала, что сегодня этому клинку придется напиться крови… Дверь распахнулась. Эльфийка натянула капюшон поплотнее, чтобы тень от него скрыла все то, что окружающие смогут прочесть в ее глазах. «Начнем», — подумала Джоун и вошла в Убежище. — Привессссствую тебя, сссссестра, — Очива осмотрела внимательно девушку. — Надеюссссь, твой разговор с Люссссьеном прошел без проблем… Аргонианка посмотрела на нее немного выжидающе. «Хочет подробностей», — догадалась Джоун, но вслух проговорила лишь: — Да, спасибо, сестра, — и, обойдя Очиву, двинулась в сторону своей спальни, но вдруг услышала негромкое: — Лихорадочный блесссск в твоих глазах пугает меня, ссссестра… Прошу тебя, не забывай о том, кто есссссть ты и кто мы… Не оборачиваясь, Джоун кивнула и с подавленным видом продолжила идти. Ей предстояло сделать еще очень многое. — Дорогая сестра! Я рад видеть тебя в полном здравии! — Горгон гро-Болмог, все еще испытывающий чувство вины за тот тренировочный бой, бодро подошел к соратнице. — Твое последнее задание было успешным, да? — Да, — на губах Джоун появилась легкая улыбка. — Более чем. Хочешь яблоко, брат? — Яблоко? — Орк перевел взгляд на ярко-красный плод, который девушка протянула ему. — Выглядит аппетитно. — Очень вкусное, заверяю тебя. Один торговец из Королла заломил мне за десяток такую цену, что мне пришлось вернуться ночью к его дому и перерезать этому наглецу глотку. Я на эти деньги лучше коня куплю. — Ох, должно быть, это очень хорошие яблоки, раз торговец лишился жизни из-за них! — Горгон гро-Болмог взял фрукт и легонько его подкинул. — Спасибо, сестра! — Пожалуйста, дорогой, — Джоун проследила глазами за подлетевшим фруктом и быстро пошла дальше. Теперь, когда орк мог упасть замертво от яда в любую минуту, времени у нее оставалось все меньше. Конечно, можно было вытащить Клинок Горя и просто броситься в бой: с ее ловкостью и выносливостью Джоун с легкостью бы одолела большую часть своих собратьев… Но, видят боги, ей не хотелось причинять всем им лишнюю боль. Вернее, почти всем им. Мысль об одном из членов Братства совпала с его появлением в поле зрения эльфийки. Каджит замер, увидев ее. «Язык проглотила, киска?» — на лице Джоун снова расплылась улыбка, вызванная ее мысленным обращением к собрату. — «Давай же. Вылей на меня свою ненависть, и я выпущу тебе кишки прямо здесь». — Ах, это ты! — М’радж-Дар вдруг улыбнулся. — Послушай… Я тут подумал, и… Ну… я хочу сказать… я прошу прощения за то, как обращался с тобой раньше. Ну, ты только посмотри на себя! Твои деяния! Воистину, ты — достойный член нашей семьи. «Неужели… Неужели этот чертов каджит и есть предатель?» — Джоун поняла, что ее молчание выглядит подозрительным, и ответила: — Я… я всего лишь выполняю свою работу. Но твоя похвала мне приятна… — после недолгого молчания она все же добавила, — …брат. Каджит расплылся в радостной улыбке: — Давай начнем все с чистого листа, хорошо? Теперь я уверен, ты и я станем настоящими друзьями! Так что тебе там хотелось, что-то продать или купить? — Сегодня ничего, М’радж-Дар, но я найду тебя, если вдруг мне что-то понадобится. — Я буду рад помочь. И помни — мы теперь друзья, сестра. — Можешь быть уверен, этого я не забуду, — ответила Джоун и скрылась в спальных помещениях. Распахнув свой сундук, девушка достала походный мешок и начала укладывать в него свои немногочисленные вещи. — Куда-то собираешься? — появившаяся в комнате Антуанетта заставила эльфийку вздрогнуть. — Д-да, — она лихорадочно стала думать, как бы объяснить свои сборы. — Новое задание. Есть вероятность, что я несколько месяцев не смогу появляться в Убежище… — И для этого… тебе нужны все твои вещи? — лицо девушки выразило недопонимание. — Нет. Но оставлять их без присмотра я не хочу. — Сестра… — Антуанетта опустилась на колени и взяла руки девушки в свои. — Кому из нас ты не доверяешь? Джоун отвела глаза и замялась. — Да нет… Ты все не так поняла… — Я прекрасно тебя понимаю, — Антуанетта вдруг заговорила с жаром. — Все эти шепотки про предателя… Странное поведение некоторых членов Братства… О, Джоун, я рада, что я не одна такая! Я рада, что я не одна боюсь и не доверяю остальным! От избытка чувств девушка вдруг крепко обняла эльфийку: — Я теперь не одна, сестра! Я впервые чувствую себя не одиноко! Внутри Джоун все сжалось от тоски. Она приобняла соратницу, ответив ей горестным шепотом: — Да… Теперь ты не одна…

***

Едва ночь опустилась на Тамриэль, Джоун скинула с себя одеяло. Она не стала обуваться, чтобы жесткие подошвы не создавали шума, лишь накинула на себя капюшон. Приблизившись к кровати Антуанетты, девушка замерла, не в силах поднять оружие. «Почему именно я?» — пронеслось в ее голове. Мари дернулась и сонно приоткрыла глаза. — Ммм… Джоун? Что случилось? — Одеяло сползло. Я поправлю. Спи. — Как мило с твоей… Глаза Антуанетты распахнулись от ужаса и боли, но с зажатых рукой Джоун губ сорвался лишь еле слышный стон. Она дернулась, и рана на ее шее — точный разрез от уха до уха — распахнулась. Кровь хлынула потоком на подушку, и ноги и руки Антуанетты несколько раз взвились в воздух, отбив чечетку по кровати, а потом обессилено рухнули. Джоун убрала руку с губ подруги. — Прости… Мне правда очень жаль. Закрыв глаза Антуанетте, она вышла из спальни и прислушалась.

***

Возвращаясь с тренировки, М’радж-Дар увидел лежащего под столом орка. — Вот же невежественный примат, — пробурчал себе под нос каджит. — Говорил же я ему, не злоупотреблять алкоголем! Даже до кровати дойти не успел… Уже почти подойдя к спальне, М’радж-Дар вдруг подумал о том, что впервые за столько лет жизни в Убежище он увидел, как Горгон гро-Болмог напился до невменяемого состояния. И еще о том, что пьяные обычно не лежат в таких позах. И о том, что обычно сидящий неподалеку Тейнава куда-то пропал. Подозрение кольнуло где-то глубоко внутри, и каждит повернулся, желая пойти и убедиться, что его опасения вызваны лишь разыгравшейся паранойей, и не заметил фигуру, выступившую из тени за его спиной. — Не спится? М’радж-Дар обернулся. Джоун хищно улыбнулась ему. — А, это ты… — как и несколькими часами ранее, он ощутил странное щемящее чувство в груди. Интуиция никогда не подводила ассасина. Взгляд босмера не сулил ничего хорошего, но каджит не мог поверить — неужели причина была лишь в его скверном характере? — Слушай, ты не видела, что пил сегодня орк? Мне кажется, он несколько перебрал. М’радж-Дар посмотрел в сторону коридора, ведущего в общий зал, и снова уставился на девушку. Ему не хотелось поворачиваться к ней спиной. — Понятия не имею, — Джоун процедила эти слова сквозь зубы, демонстрируя их все в той же жуткой улыбке-оскале. — А что, остатки допить за ним хочешь? — Вот только не надо хамить, — парировал каджит. — Уж кто бы говорил, мой друг, — Джоун голосом сделала акцент на последнем слове. Рука М’радж-Дара легко скользнула за спину, где в ножнах его ждал зачарованный кинжал. — Слушай, я был не лучшим соратником, — рука сжалась на рукояти и легонько потянула. — Но я искренне рад тому, что ты стала частью нашей большой семьи. Я уверен, что ты добьешься больших… Резко выдернув клинок из ножен, каджит кинулся на Джоун, направив лезвие прямиком в ее грудь — туда, где было сердце. — … УСПЕХОВ! Кинжал М’радж-Дара жалобно звякнул, встретившись с Клинком Горя. — Неплохой… выпад… Но я была к этому готова. А теперь смотри, что могу я. Опустив глаза ниже, каджит увидел, что в другой руке Джоун сияет яркий шар заклинания. — Сука, да я же тебе его и продал, — рявкнул М’радж-Дар, и огненный вихрь поглотил его с головой, затрудняя дыхание и опаляя шерсть. Умирая, каджит на секунду подумал о том, что он мог бы действительно быть чуть менее резким со своими собратьями. Мог, но почему-то так и не сделал этого.

***

Проснувшись, Винсент Вальтиери почувствовал запах крови — гораздо более сильный, чем обычно. В Убежище ей пахло постоянно: от оружия, одежды, рук членов Братства, но сейчас этот аромат безудержным потоком вливался в ноздри вампира, будто в коридоре кто-то зарубил парочку свиней. Что-то было не так. Члены Братства чтили особенность Винсента, как он чтил Догматы. Между ним и остальными уже много лет существовал негласный закон: он держит под контролем свою жажду, а соратники лишний раз не провоцируют его. Но сегодня что-то случилось… что-то, что вынудило ассасинов нарушить этот закон. Винсент приподнялся, но возникшая ниоткуда слабость заставила его снова опуститься на ложе. Вампир замер: тело не слушалось его. Руки и ноги почти не двигались, будто кто-то нацепил на них тяжелые кандалы. Он застонал: — Очива! Тей… Тейнава… Кто-нибудь… — крик помощи получился слабым. — Да что же за напасть… Как будто… Как будто… Винсент широко распахнул глаза. Он уже чувствовал что-то подобное ранее и знал, что стало причиной этого. Не без усилий он сел и лихорадочно начал осматриваться. Его нюх, все еще очарованный запахом крови, почувствовал и другой, менее уловимый аромат где-то совсем рядом. Сбросив подушку на пол, вампир обомлел: под ней лежало несколько головок чеснока. — Да кто же… Мужчина в ужасе отпрянул от отравы и свалился с кровати. На полу, поддавшись панике, он отполз в угол, не сводя глаз с причины его слабости. — Кто же это…? — Я. Вошедшая Джоун посмотрела на вампира с сожалением. — Извини, Винсент… Но иначе я не смогла бы победить тебя. Ты слишком силен. — Победить? О чем ты вообще? — Очищение, мой друг. В Братстве предатель. Винсент замер. Потом, цепляясь за стену, поднялся и закрыл глаза: — Делай, что должна. Пусть только это будет быстро. Державшаяся до этого момента Джоун едва не разрыдалась: она была уверена, что живущий не первый век Винсент отнесется спокойно к правде…, но позволить девушке просто убить себя? — О, Винсент… — Давай уже. Отец Ужаса ждать не любит. Джоун кивнула, и, сжав сильнее рукоять Клинка, подошла к вампиру. — Слава Ситису, — шепнула девушка. — Слава Ситису, — ответил Винсент прежде, чем кинжал оборвал его затянувшуюся жизнь.

***

Очива не собиралась падать духом. Уже утром, встретив у входа Джоун, она почувствовала, что та принесла с собой саму Смерть — довольно желанную гостью, учитывая их ремесло…, но в этот раз Смерть пришла по их грешные души. Сидя в своей спальне, Очива натачивала свой меч, смиренно ожидая, когда та, что привела Смерть, придет к ней, и изнемогала от нетерпения. Она знала, что большинство ее соратников уже мертвы, и еле сдерживала порыв найти эту чертову эльфийку прямо сейчас и убить ее. Нельзя было поддаваться эмоциям в таком деле, нельзя…, но руки аргонианки нет-нет, да начинали дрожать, когда в ушах снова начинал звучать предсмертный крик ее брата. Дверь в комнате Винсента негромко хлопнула, и по коридору прокатилось эхо медленных шагов. У комнаты Очивы они стихли. Аргонианка подняла морду и уставилась на дверь: — Заходи же! Дверь со скрипом отворилась. Джоун зашла, держа окровавленный клинок в руке. Ее глаза блестели от слез. — Я… я не думала, что это будет так тяжело, Очива… — Чшшшшш, сестра… — глава Убежища отложила свой меч и успокаивающе проговорила. — Приссссядь рядом… и расссссскажи Очиве, что ссссстрясссслось… Джоун выронила Клинок Горя, подошла и села на кровать, обхватив голову руками. Ее уши подрагивали от рыданий. — Ты… ведь и так все знаешь… Ты… точила меч… Хотела убить меня? — Как и ты хотела убить меня, ссссссестра… — Люсьен… Он сказал, то так надо… Что… очистив Убежище, мы спасем Братство… Джоун взвыла в отчаянии. Очива протянула руку к мечу. — И потому ты… — Да! И потому я убила всех! Антуанетту… Тейнаву… Имя брата больно резануло Очиву. Аргонианка взялась за рукоять, прикидывая, как нанести удар. Джоун продолжила всхлипывать: — Я держалась, как могла… Часть из них спали, и потому не сопротивлялись… Но Винсент… Винсент проснулся! И он… он был не против своей смерти… — Джоун резко замолчала и посмотрела на Очиву, добавив более спокойным голосом. — Знаешь, мне кажется, что Винсент уже и сам устал от этой жизни… Взгляд девушки привлекло движение позади Очивы. Поняв, что это, Джоун отпрянула на пол, схватив Клинок Горя, и выставила его вперед. — Мне жаль. Но я не могу подвести Люсьена, сестра. — А я не могу проссссстить тебе ссссмерть брата, — Очива ринулась вперед, пользуясь тем, что девушка сидит на полу. Поняв, что находится в невыгодном положении, Джоун увернулась. Аргонианка потеряла равновесие и свалилась на пол, но сумела оттолкнуть ногами бросившуюся на нее соратницу. Отлетевшая девушка схватила подушку с кровати и швырнула ее в сторону соперницы. Очива рубанула летевший в нее предмет мечом, и только лишь после осознала, что это было не самым верным действием — взметнувшиеся перья дезориентировали аргонианку. Осматриваясь в облаке пушистых перьев, она вдруг поняла, что Джоун каким-то невероятным образом сумела пробраться за ее спину. — Прости, сестра, но обряд Очищения считается законченным лишь после смерти всех членов Братства.

***

Подхватив мешок с вещами, Джоун напоследок окинула взглядом тела погибших соратников и покинула Убежище.