Дочь своего отца

      Проснулась Серасса рано, и не сразу сообразила, где находится. Ее уже почти не удивило, что она вновь спала в одежде — подобное за последние дни становилось нормой. Вздохнув, девушка вскочила с кровати отца. Прислушавшись, она поняла, что в доме больше никого нет. Потягиваясь полуэльфка направилась в свою комнату, чтобы привести себя хоть в какой-то порядок.       Спустя полчаса она уже листала старинные манускрипты, чьи пожелтевшие страницы должны были дать хотя бы приблизительные ответы на вопросы. Многие из книг были на Старшей Речи, часть на всеобщем языке. Еще несколько были на неизвестном Серассе языке, но почти на каждой странице были сноски красивым мелким почерком на, опять же, всеобщем. Но даже, не смотря на то, что Серасса понимала слова, которые читала, общий смысл почти всегда ускользал от нее.       Тяжелое повествовательное слово, будто специально издеваясь над девушкой своим высоким слогом, хотело сохранить тайну от непосвящённой. Пролистав большинство книг, она не нашла ничего сколь-нибудь полезного. В одной, правда, было дано описание Вейопатиса, но кроме сжатых общих данных эльфка ничего нового почерпнуть не смогла. Из всей стопки перед девушкой осталась только одна потрепанная черная книга, настолько старая, что даже название стерлось с ее обложки. Скептически притянув книгу к себе, Серасса открыла ее и прочла название на титульном листе, хотя буквы на ней сильно побледнели и стремились уйти в анналы истории вслед за надписью с обложки.       "Малоизученные обряды древних богов".       Надеясь на этот фолиант, как на свой последний шанс, девушка выдохнула и уверенно открыла заглавие. Быстро пробежав глазами общие и ненужные ей обращения к читателю, она начала пролистывать книгу. Имена богов, давно забытых и только что канувших в лету, мелькали перед ее взглядом. Некоторые казались ей отчасти знакомыми, другие она даже не смогла бы выговорить. Могущественные и не очень, злые и добрые — все они стали частью истории, которую никто не хотел помнить. Наконец, пролистав уже половину книги, рука девушки замерла над страницей с заглавием Вейопатис.        "Вейопатис — это один из немногих богов, кому простолюдины поклоняются до сих пор. Известен своей жестокостью и справедливостью. Однако несведущие люди никогда не задумываются над тем, что за справедливость он олицетворяет, что чревато серьезными последствиями. В своей глупой слепой вере они…"       Дальше шло однообразное описание всей глубины невежества деревенских простаков, кто осмелился поклоняться дереву. Серасса с раздражением пропустила этот кусок и погрузилась в чтение обрядов. Многие из них были ничего не значащими подношениями, со всевозможными плясками девственниц под луной и кровавыми жертвами. И вот, уже отчаявшись, Серасса перевернула страницу и прочла "Предназначение Вейопатиса".       Мурашки пробежали по спине эльфки, когда она еще раз прочитала это заглавие. Боясь потерять свою последнюю надежду, она нервно отложила книгу и несколько раз прошлась по комнате. Затем, выдохнув, она вновь принялась за чтение. И чем больше она читала, тем сильнее убеждалась, что это именно то, что ей нужно! Да, не все было описано точно, вместо шара света был луч, да и про поведение призраков почти ничего не упоминалось, но в остальном все было именно так, как в ту злополучную ночь! Про само предназначение, его смысл, ничего сказано не было. Однако, почти в самом конце, была приписка от руки, еле различимая за давностью лет:        "При возникновении всевозможных побочных эффектов, мешающих ведению привычного образа жизни, используйте этот рецепт: ложка сушеной вербены, лепесток розы памяти, истолченный коготь накера и сок белого мирта. Все варить на медленном огне четыре дня, за неделю до полнолуния. Принять внутрь в ночь наступления оного, на голодный желудок".       Сама не своя от счастья, Серасса, вновь и вновь перечитывала этот рецепт, пока не убедилась, что это не ее буйная фантазия. Почти безумно улыбаясь, она быстро накинула на себя дублет и, прихватив заветную книжку, ринулась прочь из дома.       К Анешке она ввалилась, даже не постучав. Та неодобрительно посмотрела на нее, однако, окинув подругу быстрым взглядом, обреченно поинтересовалась, что привело ее в таком состоянии к ней в дом. Серасса молча подошла к ней, со стуком положила книгу на стол и раскрыла в нужном месте. — Понятно, — протянула знахарка, пробегая взглядом рецепт, — присядь.       Эльфка упала на стул рядом со столом, радостно смотря на Анешку, даже не чувствуя подвоха. — Ты разбираешься в лунных фазах? — издалека начала та, помешивая готовящееся в котелке над огнем варево. — Ну, последнее время я не очень-то следила за этим, — еще не теряя надежду, но уже что-то подозревая, проговорила Серасса.  — Ладно, что уж ходить вокруг да около, — вновь поворачиваясь к подруге лицом, сказала Анешка, — полнолуние было два дня назад. — Ой, нет! — воскликнула эльфка, обреченно упав головой на сложенные на столе руки. — Ну не переживай! — попробовала подбодрить травница свою помощницу, — придется подождать всего три недели! От этих слов Серасса лишь издала протяжный стон, не поднимая головы. — А пока можешь сходить, поискать ингредиенты, — вновь попыталась вывести из скорбного состояния эльфку Анешка, — тебе всегда становится лучше, когда ты лазишь по лесу и подвергаешься опасности.       Серасса слегка приподняла голову и посмотрела на подругу. Затем, еще раз тяжело вздохнув, она выпрямилась и, постучав ногтями по столу, наконец, сказала:  — Знаешь, а ты права. Давай, заваривай свой знаменитый чай из зверобоя и мелиссы, и я буду готова смириться с мыслью, что еще месяц мне предстоит провести ночи в голове Иорвета.       Анешка улыбнулась и пошла ставить чайник.

***

      Послушав травницу, Серасса пошла добывать необходимые составляющие для зелья. Эльфка сейчас радовалась любой возможности отвлечься от назойливого образа командира «белок», засевшего у нее в голове. А казалось, что и печенках.       Вербену, розу памяти, а уж тем более накеров легко было найти в прилегающем к деревне лесу, а вот с цветками белого мирта получалась неприятная заминка. В этой области такое растение не водилось, так что пришлось, скрепя сердце, вновь облачаться в плащ с капюшоном и идти в город. Серасса с детства знала, что чем дольше откладываешь неприятное дело, тем неприятнее оно становится со временем. Поэтому, чтобы сразу отделаться от нависшего над ней гадкого обязательства, она собралась и направилась к стенам города.       Рынок находился рядом с таверной, в центре этого грязного сборища отбросов всех мастей, которое по недоразумению назвали цивилизованным обществом. Серасса быстро скользила мимо осоловелых от тяжелого труда крестьян, стараясь обходить посты чуть более бдительных стражей. Ей хотелось хоть раз без приключений закончить все дела здесь, но судьба редко благоволила ей в этом.       Выйдя на широкую площадь, она почти сходу врезалась в раззадоренную толпу, которая ждала внезапных, а от этого еще более желанных, зрелищ. Повернувшись в направлении всеобщих взоров, Серасса без удивления увидела на деревянном помосте, предназначенном для казней, двух сильно избитых эльфов из отряда Иорвета. Толпа начала уже кровожадно бесноваться, выкрикивая ругательства и просьбы о медленной смерти для остроухих. Наверху помоста, рядом с осужденными, стоял сам комендант Флотзама, отвратительный покровитель всевозможных пороков, жирный ублюдок Лоредо. От одного его вида лицо Серассы искривилось гримасой отвращения, и она постаралась уйти как можно дальше от места казни, чтобы не слышать голос властьимущего. Но даже сквозь шум толпы временами прорывались отвратительные возгласы коменданта, раззадоривающего толпу, описывая преступления этих двоих обреченных. Эльфка не знала их лично и не испытывала печали от того, что их казнят. В конце концов, она знала — эта пара эльфов в свое время наверняка убила не меньше людей, чем находилось сейчас на площади. Но, тем не менее, Лоредо, рисуясь, своими преднамеренными речами пытался вызвать в людях не только ненависть к разбойникам, но и ко всем нелюдям вообще. От этого становилось чертовски горько во рту, но поделать ничего было нельзя — добраться до коменданта было невозможно. Стража перед ним раболепствовала, ибо он оплачивал все их низменные прихоти. Да городишко вообще работал только на удовлетворение запросов Лоредо и его прихвостней, что уж говорить!       Мысленно махнув рукой на это сборище, Серасса поспешила к торговцу травами. Старичок продавец отлично знал девушку, потому что она не раз бегала по поручению Анешки к нему за припасами. Он тоже с неодобрением наблюдал за спектаклем, устроенным комендантом, но не хотел терять работы только потому, что его взгляды были более лояльными. Молча выбрав несколько цветов белого мирта, Серасса протянула торговцу монеты. Тот так же молча пересчитал их взглядом, и еле заметно кивнул.       Серасса с облегчением поспешила покинуть это место. Каждый раз, после посещения этого города ей казалось, что ее окунули в яму с нечистотами и ей необходимо смыть с себя этот липкий, грязный запах, пропитавший ее. На самом краю площади ее застал звук натянувшейся в полной тишине веревки и, спустя миг, одобрительный вой толпы.

***

      В лесу девушка, наконец, смогла выдохнуть. Аромат прелых листьев, распустившихся цветов и тины, от находившегося недалеко озера, наполнил легкие эльфки. Она наслаждалась, дыша природой, после грязи и отравы Флотзама. Медленно, словно бесцельно гуляя, Серасса совершала обход своих капканов, а заодно собирала вербену. Ближе к вечеру девушка планировала добыть лепестки розы памяти, а пока хватит и того, что она уже имеет. Буквально несколько минут назад она наткнулась на несколько трупов накеров, разрубленных на куски — явно работа ведьмака. Разжившись когтями, полуэльфка могла позволить себе неспешную прогулку.       Вдруг она замерла, старательно прислушиваясь. Что-то смутило ее слух в вечерней тишине леса. И действительно, где-то раздавались звуки борьбы. Очень аккуратно, стараясь не шуметь, Серасса бросилась на эти звуки. Уже на бегу она подумала, что зря лезет в совершенно не касающееся ее дело, но развернуться и отступить она бы ни за что на свете не смогла. Почти не дыша, она пригнулась к самой земле и, осторожно раздвинув кусты, выглянула из-за них.       Перед ней открывалось захватывающее и отвратительное действие одновременно. Какой-то огромный человек, если не великан, с фантастической скоростью и грацией расправлялся с последним членом небольшого отряда скоя’таэлей. У его ног уже лежали несколько порубленных эльфов, настолько изуродованных, что сложно было узнать их личности. Серасса не знала, что можно настолько искусно сражаться с помощью меча, свои собственные выпады теперь казались ей лишь размахиванием бревном. Это восхищение и ужас смешивались в ее разуме, на давая ни пошевелиться, ни вздохнуть — только смотреть, как гибнут не сумевшие дать отпор эльфы.       Казалось, прошли года, хотя остатки боя заняли меньше нескольких секунд. Гигант удовлетворенно посмотрел по сторонам, на тела погибших с ним в сражении, и вытер кровь с меча о дублет одного из побежденных. Затем он поднял и перекинул через плечо одного из них, при этом эльф издал слабый стон. "Значит, он жив!" — пронеслось в голове у эльфки, но эта мысль лишь фактом отложилась у нее в голове. Придти ему на помощь она не смогла бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь.       Воин еще раз бросил взгляд на место бойни, затем быстро развернулся и скрылся в лесу. А девушка все лежала на мягкой лесной подстилке, повторяя про себя, словно заклинание: "Это меня не касается. Это меня не касается". Иногда казалось, что эти слова — единственный путь к выживанию в этом мире. Тяжелые мысли сменяли друг друга с фантастической скоростью — как все-таки разнилась смерть на площади с этой мясорубкой в лесу. И если казнь перед смердами Серасса посчитала вполне заслуженной, то убийство в лесу вызывало лишь чувство беспомощности и несправедливости. И теперь тяжелая ноша этих чувств опустилась всем весом на хрупкие плечи шокированной эльфки.