Дочь своего отца

      Голос Седрика, отчетливо прозвучавший в голове Серассы, резко выбил ее из колеи, будто удар в живот. Она застыла, напрягая все свое существо, не в силах ни принять это, ни отвергнуть. Капельки холодного пота побежали по спине, ноги подкосились и, если бы она не схватилась за стол, то наверняка упала бы. Так она и простояла некоторое время, вцепившись в деревянную поверхность, будто в единственную в мире реалию.       Немного отойдя от первого шока, она медленно, по стеночке, двинулась в сторону спальни. Нестройный хор голосов все еще отзвуками плыл в ее голове. Запнувшись о порог, она из последних сил кинула свое тело вперед. Почувствовав под собой мягкие, слегка пахнущие плесенью шкуры, она зарылась в них с головой. «Thaess!» (замолчи!) — еле слышно, но настойчиво шептала она, — «aetess a me!»(отступи от меня!). В бесплотных попытках вновь вернуть тишину, она закрывала голову шкурами, но гул не стихал. Голоса стали менее разборчивыми и теперь походили на гомон далекой толпы. Серасса не переставая, как заклинание, шептала свои просьбы. Даже в таком состоянии она сразу догадалась, что происходящее с ней напрямую связано с пророческим даром, о котором предупреждал ее отец. Она понятия не имела, что теперь ей нужно делать.       Как теперь она жалела, что не говорила с отцом раньше о его видениях! Как она проклинала и себя и этот дар, который так внезапно решил обрушиться на нее!       Слезы текли по ее щекам, их почти сразу впитывали шкуры. Девушка вертелась на кровати, как в горячке. Внезапно словно вспышка яркого света мигнула перед ее закрытыми глазами, и, почти на грани отчаяния, полуэльфка увидела знакомый силуэт. С криком она открыла глаза и резко села на кровати. Голоса пропали также внезапно, как и появились.       Девушка невидящим взором оглядывалась вокруг. Светлый прямоугольник двери освещал скомканные белье и шкуры, в беспорядке разбросанные по кровати. С места, где она сидела, была видна спинка стула, лежащая на полу. Наверняка она произвела жуткий грохот, когда пробиралась в спальню, однако этого она не помнила.       Все еще тяжело дыша, она попробовала встать, но внезапная слабость вновь повалила ее на мягкую подстилку. Ничего не оставалось, как лежать и смотреть в каменный потолок. Он был неровный, будто тот, кто строил дом, просто выдолбил пещеру в скале и на этом остановился. Несколько коротких сталактитов свисали в разных частях комнаты.       Неосознанно, Серасса старалась сосредоточиться хотя бы на чем-то и переводила взгляд от одного к другому, по кругу. Так она пролежала, пока дыхание не успокоилась. Силы, как ей показалось, вновь вернулись в ней, и, не теряя времени, она медленно поднялась. Спустив ноги на пол и привстав, держась за ближайшую стену, почувствовала, что приступ миновал. Она аккуратно, рассчитывая каждый шаг, прошла в комнату с бадьей. Открыв кран, опустилась на колени и подставила голову под холодные струи воды. Как только прохлада коснулась ее кожи, она в тот же миг испытала огромное облегчение, будто скинула тяжелую ношу с плеч. Зачерпнув в ладони чистую воду, она умыла лицо, затем, зачерпнув еще, принялась жадно пить.       Остыв и внутри, и снаружи, Серасса почувствовала себя совсем хорошо. Закрыв кран и выйдя из комнатки, она присела на край кровати и задумалась. С каждой минутой, разделяющей ее с произошедшим приступом, ей все больше казалось, что он был не таким уж реальным. Голос, а уж тем более силуэт ее отца мог ей привидеться и от переутомления. Гул в голове мог быть и следствием проклятия Вейопатиса. Но в любом случае, необходима помощь знающих в этом толк людей. Точнее, магов. Серасса с содроганием представила повторение подобного приступа и ужаснулась. «Нет, непременно сегодня же переговорю с Трисс», — твердо решила она.       Вода стекала с мокрых волос на постель. Нижняя рубашка липла к телу от пота. С каждой секундой к девушке возвращалась ее привычная жажда деятельности.       Решительно встав, она скинула с себя намокшую одежду и переоделась в сухую и чистую. Причесав и убрав волосы в две толстые косы, она почувствовала, что теперь уж точно готова к новым свершениям. Но сначала, все же, придется приводить в порядок бедлам, который теперь считался ее домом.       Спустя час Серасса покинула свое жилище, поправила на спине лук и решительно зашагала по затопленной деревне в сторону леса. Пока она убиралась в доме, у нее было время задуматься над неудачами, которые будто отваживали от ее привычного занятия. Уже два раза она, идя на охоту, оставалась ни с чем. А деньги, накопленные еще в Биндюге, стремительно подходили к концу. Так что в этот раз решила, что без добычи из лесу она не уйдет.       Вспомнив про проклятую поляну с уже ненавистным ей богом, она решилась все же пойти в верхний лес, но в этот раз она будет начеку. Да и место, выбранное Вейопатисом, находилось скорее в стороне от диких троп, будто животные избегали грозного идола. Так что, пройдя сквозь каменный тоннель, она твердо направилась в сторону водопада — сегодня ничто не помешает ее планам, черт возьми!       И, будто кто-то услышал ее уверенный тон, впереди, почти у самой кромки леса, Серасса заметила какое-то движение. Быстро укрывшись за огромным валуном, она наблюдала, как к ручью у водопада вышел молодой олень, самка.       Чуть не вскрикнув от такой удачи, девушка молниеносно достала стрелу и наложила ее на тетиву. Олень грациозно дефилировал к воде, не подозревая о притаившейся опасности. В какой-то момент он резко отпрыгнул в сторону, и сердце Серассы пропустило один удар от напряжения. Но зверь лишь испугался камня, с плеском упавшего со скалы в воду. Вспомнив о своей цели, животное вновь направилось к воде. Оно лишь успело чуть склонить голову и — фььььььють! — стрела попала точно в глаз, мгновенно забрав его жизнь. Покачнувшись, олень упал в воду, подняв фонтан брызг. Вода сразу же окрасилась в розоватый цвет, но течение быстро относило кровавые струи вниз по течению.       Действовать нужно было не менее быстро — перед глазами Серассы нарисовалась толпа накеров, встреченная ею в этих местах не так давно. Наверняка они не прочь полакомиться таким легкодоступным обедом. Она вышла из–за валуна и направилась к своей добыче.       Олень оказался не очень большим, но для первого трофея в Вергене подходил идеально. Шкура однозначно уходила Гуго Дарельфу, а вот мяса вполне могло хватить на две недели. Довольная таким удачным стечением обстоятельств, Серасса привычно взвалила тушку себе на плечи и направилась домой. До заката солнца оставалось еще не меньше трех часов, а за это время нужно было успеть покончить с делами — ее еще ждал разговор с магичкой.       Проходя мимо затопленной деревни, она ловила завистливые взгляды эльфов. Эти гордые сидхи предпочитали тратить стрелы в своей бессмысленной войне против всего мира, а не на пользу самим себе же. «Тоже бы охотой занялись, чем сидеть здесь и нюхать фисштех» — брезгливо подумала девушка, бросая на своих собратьев разочарованный взгляд.       Вернувшись домой и, скинув тушу на стол, она отлучилась в спальню лишь затем, чтобы переодеться. Оставшись в одной тонкой рубашке и легких штанах она, закатав рукава, приступила к разделке. Погрузившись в работу с головой, полуэльфка не сразу услышала настойчивый стук в дверь. — Войдите! — крикнула Серасса, не отвлекаясь от своего занятия.       Приоткрыв дверь, к ней заглянула Мориль. — О, ты занята — сконфузившись, проговорила она, — я зайду попозже… — Нет, — остановила ее полуэльфка, — не уходи. Мне все равно осталось немного.       Мориль открыла дверь и, окинув взглядом все пространство комнаты, теперь занятое по большей частью вырезкой, примостилась на скамью с правой стороны от двери. — Просто давно тебя не видела, — улыбнулась она, — да и возможности поговорить у нас не было совершенно. — Да, последнее время круговорот событий уж больно бурный, — в ответ улыбнулась подруге Серасса, — но знаешь, в Вергене я чувствую себя… — Как дома? — закончила предложение эльфка. — Да, — облегченно вздохнула девушка, — именно так. А как там Сегерим? Обустроился? — Он пока не очень-то хочет меня оставлять одну, — несколько смущенно проговорила Мориль, — после всех событий, он боится…       Полуэльфка отложила нож и молча посмотрела на свою гостью. Столько боли на лице живого существа она никогда еще не видела — только одно воспоминание об ужасном существовании в плену Лоредо приводило Мориль в отчаяние. От мысли, что могут существовать подобные монстры в человечьем обличии, становилось настолько страшно и одновременно горько, что хоть бери свой меч и иди священной войной на весь род людской. Серасса только теперь заметила, что сжимает рукоять разделочного ножа так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Она отбросила его в сторону и рванулась к подруге. С силой прижавшись к ней, она будто хотела забрать хотя бы часть тех страданий, что пришлось пережить эльфке. Наконец, отпустив её, она со смущением обнаружила, что совершенно не подумала о своих измазанных по локоть в крови руках. — Squaess me, sor’ca (прости меня, сестра) — виновато улыбнулась Серасса, указывая на кровавые разводы на платье Мориль, — я обещаю тебе его постирать. — Да перестань, — махнула рукой та, — сколько ты для меня… для нас сделала вполне стоит одного испачканного платья. — Она вновь присела на скамью, а Серасса вернулась к прерванной работе. — Знаешь, я могу приготовить рагу, чтобы не сидеть без дела. Разговаривать-то мы можем и в процессе? — Нет, мне как-то неловко, — отмахнулась от нее Серасса, но куда там! Если эльфка что-то задумала, то ее не смогла бы остановить ни толпа накеров, ни горный тролль, ни даже разъяренный Иорвет.       Девушки и не заметили, как за окном сгустились сумерки. В кастрюле над огнем тушилась оленина, распространяя восхитительный аромат на всю кухню. Большую часть мяса Серасса засолила и спрятала в холодный погреб; еще часть с боем была вручена Мориль за беспокойство. Шкура сушилась на улице рядом с домом, ожидая завтрашнего утра. А кухня, она же гостиная была тщательно подметена и вымыта. — Знаешь, за эти дни кое-что не могло укрыться даже от меня, а ведь я не часто выхожу в свет, — хитро прищурившись, сказала Мориль, помешивая свою порцию рагу. — Я внимаю тебе, sor’ca, как никогда, — настроенная на приятный лад окончанием тяжелой работы, неспешно пробовала Серасса плод их кулинарного искусства. — Скажи мне, а что связывает тебя и бравого командира скоя’таэлей? — не стала ходить вокруг да около эльфка.       Девушка ждала подобного вопроса весь вечер, но надеялась, что он так и не прозвучит. Вздохнув, она вновь зачерпнула ароматной оленины и отправила ее в рот, соображая, как бы поточнее сформулировать свои мысли. — Есть всего одно слово, но боюсь, ты поймешь меня превратно, — наконец, ответила Серасса. — О, я пойму тебя превратно в любом случае, чтобы ты не сказала, — рассмеялась Мориль, в ожидании настоящего ответа. — Ну, в таком случае нас связывает предназначение, — пожав плечами, снова вернулась к своей еде Серасса, коварно улыбаясь. И было чему — глаза Мориль чуть на лоб не вылезли от подобного признания. — Ладно, расслабься. Сейчас я объясню, или хотя бы постараюсь, в чем тут дело, — смилостивилась Серасса, и приступила к рассказу о своих злоключениях.       Повествование заняло не меньше часа, в основном, из-за постоянных восклицаний со стороны слушательницы. Злоключения полуэльфки то приводили ее в замешательство, то заставляли смеяться такому незаурядному стечению обстоятельств. Наконец, услышав пересказ утренних событий, Мориль задумалась. Тишина, мягкая и обволакивающая, спустилась на кухню, где сидели подруги, лишь треск поленьев и скрип половиц нарушал ее время от времени. Серасса, наконец, поделившись своими переживаниями с кем-то еще, чувствовала себя гораздо лучше. Теперь, когда события последних дней были разложены по полочкам, Серасса сама удивлялась, как она быстро и легко находит объяснения поведению Иорвета. Ей все-то и не хватало, что приятного вечера с подругой, чтобы привести сумбурные мысли в голове в относительный порядок. — Знаешь, не помешало бы услышать взгляд с другой стороны, — внезапно нарушила уютную тишину Мориль. Серасса уставилась на нее с непониманием. — Ты предлагаешь зажать Иорвета в углу и выбить из него правду о мотивах его поведения? — немедленно озвучила безумную картину, вставшую перед ее внутренним взором, полуэльфка.       На мгновение показалось, что тишина, спустившаяся на двух собеседниц, была абсолютной. Но прежде, чем удалось в этом убедиться, комнату взорвал громкий смех. Девушки смеялись взахлеб, пытаясь между смешками добавить новые подробности предполагаемой авантюры.       Вытирая слезы, выступившие у нее на глазах, Мориль, наконец, смогла произнести цельное предложение:  — Ох, как давно я так не смеялась, — вздохнула она, — я и забыла, что могу. — Я рада, что смогла тебя развеселить, — улыбнулась ей Серасса, — надеюсь, не последний раз.       Подруги посидели на уютной кухне еще немного, наслаждаясь травяным чаем и общением друг с другом. Но время даже ради таких приятных моментов не собиралось замедлять свой бег. Мориль, наконец, начала собираться. — Сегерим, наверняка, уже места себе не находит, — вздохнула она и, еще раз поблагодарив за оленину, удалилась.       Серасса, все еще улыбаясь приятно проведенному вечеру и думать забыла о походе к Трисс. Она уже не была уверена, что вообще должна с ней разговаривать об этом. Ведь видения возникли у нее, казалось, так давно, что теперь не воспринимались, как что-то важное. А теплый вечер в компании друга сгладил все острые углы у дневного события, оставив после себя лишь неясное беспокойство, да и то, легкое.       Прибравшись на столе и спрятав остатки рагу в погреб, она устало потянулась. Завтра наверняка у нее будет насыщенный день, так что благоразумнее всего было бы пойти сейчас в постель. Лениво оглядев кухню, убедившись, что на сегодня с делами покончено, Серасса, зевнув, направилась в спальню.       Но стоило ей устроиться поудобней на большой кровати, как…        «Ты не должна, слышишь, не должна!», «О, да, продолжай…», «Слава императору!».       Голоса с новой силой обрушились на расслабленную полуэльфку, заставив ту свернуться калачиком и прижать руки к голове. В этот раз фразы были слышны отчетливее, чем днем, голоса обретали индивидуальность, но сменялись так быстро, что нельзя было точно сказать, где закончился один и начался другой. Вереница образов мелькала перед закрытыми глазами девушки, приводя ее в ужас. Прошлое, настоящее, будущее — все слилось в большой, неясный ком воспоминаний и предвидения, уродливо переплетаясь в немыслимых сочетаниях. Яркие вспышки разрывали чувства на мелкие куски, а на фоне всей этой какофонии отчетливо сиял силуэт Седрика.       Серасса, сжав зубы, беспомощно застонала. Даже если ее услышала бы Мориль, она ничем бы не смогла помочь. Поэтому лишь одна, мысль, принадлежащая самой девушке, пыталась привлечь ее внимание. Мысль сейчас же найти Трисс.       Поднявшись, Серасса попробовала медленно дойти до двери. Голоса, на удивление, чуть притихли, хотя изредка то один, то другой громко о себе напоминали. Схватив лежавшую на лавке куртку, она кое-как накинула ее на себя. Рассчитывая каждый свой шаг, девушка вышла за дверь. Еле соображая, что она делает, все же машинально заперла дверь и, спрятав ключ в карман, побрела к таверне. По пути она ловила на себе странные взгляды, но они лишь мимоходом касались её сознания, всё место в котором занимали теперь попытки сосредоточиться на дороге. Несколько раз, отвлекшись на настойчивые крики голове, она пропускала нужный поворот, хотя в лабиринте каменных домов Вергена и без этой помехи было слишком просто заплутать. Но, спустя будто несколько часов, а на самом деле не более сорока минут, девушка вышла к знакомой ей таверне. Это было единственное место, где почти наверняка можно было застать рыжую магичку, поэтому, аккуратно держась рукой за стену, девушка спустилась по ступеням к дверям злачного заведения.       Резко открывшаяся перед ней дверь явила почти в усмерть пьяного человека, который только чудом держался на ногах. Он даже не взглянул на эльфку, покачнувшись, ринулся на свежий воздух. Впрочем, не пройдя и пары шагов, упал на колени и начал блевать. От этих омерзительных звуков и не менее отвратительного запаха девушка, будто на мгновение, пришла в себя и быстро, как только могла, проскочила в задымленное нутро трактира.       Несмотря на поздний час, веселье здесь только начиналось. Нелюди и люди веселились, каждый на свой лад — кто играл в покер, кто делал ставки на драках, а кто просто пил с друзьями и знакомыми. Поискав хоть кого-нибудь из нужной ей компании, девушка протиснулась мимо столов вглубь трактира. Но ни огненно-рыжих волос, ни благородной седины, ни даже задорно торчащего фазаньего пера она, к своему разочарованию не обнаружила. Даже Золтан, чье отсутствие в подобных заведения казалось немыслимым, нарушал основы мироздания.       Обреченно застонав, Серасса тяжело опустилась на свободную скамью, в полутемном углу трактира. Сил идти еще куда-нибудь у нее не осталось. — Чего барышня изволит? — громко и настойчиво донесся до нее голос сбоку. Серасса растерянно повернула голову и увидела дородную официантку с тяжелым подносом в руках. Во взгляде этой краснолюдки отчетливо читалось, что она думает обо всяких там мадамах, занимающих место в ее заведении задарма. — Кружку краснолюдского спирта, — еле слышно протянула девушка. Серасса понимала, что в сложившихся обстоятельствах единственный способ заглушить голоса — это следовать дурному примеру отца. — А платить-то есть чем? — подозрительно осмотрела полуэльфку с ног до головы официантка.       Порывшись в карманах, та нашарила несколько оренов и выложила их на стол. Краснолюдка удовлетворенно хмыкнула и удалилась так быстро, что Серасса даже не сразу поняла, что рядом больше никого нет.       В шуме трактира гул голосов в голове несколько терялся. Полуэльфка боялась закрывать глаза — ей вполне хватало слуховых галлюцинаций. Поэтому она смотрела по сторонам, стараясь сосредоточиться на происходящем. Шум, казалось, вошел в резонанс с тем, что звучал у нее в голове. Внутренним голосам это явно пришлось не по вкусу — их крики вдруг стали громче и настойчивей. Трактир и его обитатель вновь отступили на второй план, и даже пьяная драка, затеянная через два столика от нее, не смогла противостоять ее дару.       Она так была погружена в беснование духов у себя в голове, что не сразу заметила, как перед ней тяжело опустилась большая деревянная кружка, побитая временем. Обнаружив, наконец, долгожданный заказ, полуэльфка припала к ней так отчаянно, что краснолюды за соседним столом невольно отвлеклись от своей беседы и смотрела на нее с открытыми ртами. Поставив наполовину опустошенную кружку на стол с громким стуком, Серасса услышала одобрительные выкрики и даже аплодисменты в свою честь. — Вот баба дает, даром что ельф! — пробасил один из ее соседей. Остальные поддержали его, чокаясь за таких отчаянных девиц.       Но Серасса их почти не замечала — она лишь облегченно улыбалась, чувствуя, как голоса в голове постепенно затухают. В ее организме будто кто-то накинул на яркую лампу тяжелую ткань — звуки и образы окружающей ее таверны сразу приглушились. На краю ее мыслей все еще пытались добиться ее внимания пара нестройных голосов, и, как показалось, девушке, один из них был очень похож на голос ее отца. Он не был строг или недоволен. Он был разочарован.       Тяжелое чувство вины упало на плечи Серассы также внезапно, как минуту назад облегчение, связанное с освобождением от голосов. Не долго думая, девушка вновь подняла кружку к губам. Холодный и одновременно огненный поток хлынул в ее горло. Только теперь она распробовала принесенное ей пойло. Двух глотков хватило, чтобы она отняла кружку ото рта и закашлялась. Этот напиток был явно крепче того, что давал ей в прошлый раз Золтан. Но дело свое он делал отменно — голоса исчезли совсем.       Серасса вновь огляделась по сторонам. Теперь трактир не казался ей таким уж непрезентабельным, как раньше. Крепкие краснолюдки сновали между столов, быстро разнося заказы. Дородные крестьяне смеялись от всей души над рассказами старого пьянчуги, в сотый раз вспоминавшей рыжую женщину, упавшую с неба. Краснолюды мерились силами, или громко выражали свои чувства, следя за играющими в покер. Кто-то уютно посасывал трубку, кто-то, задумчиво опустив голову на руку, размышлял о чем-то наверняка интересном. Чувство чего-то теплого и счастливого разлилось по груди девушки, и теперь причина улыбаться у нее была не только благодаря избавлению от голосов. Лениво водя глазами по сторонам, она наконец-то почувствовала полное расслабление. — Серасса, что ты тут делаешь? — перед ней, будто из ниоткуда, вырос Геральт.       Девушка был так ошарашена внезапным появлением ведьмака, что чуть не свалилась со скамьи и лишь в последний момент была подхвачена пахнущими кровью руками. — А, Геральт, — непринужденно, но несколько заплетающимся языком, ответила девушка, — у меня тут в своем роде…народное лечение. — Краснолюдским спиртом? — грозно складывая руки на груди, подозрительно спросил Белый Волк. — Ну, я могу объяснить, — тут же принялась отчитываться полуэльфка, почувствовав недоброе — это все.это все голоса! Вот.       И сконфуженная девушка вновь потянулась к кружке. Ведьмак, не отводя от нее взгляда, но и не препятствуя алкогольным поползновениям, сел напротив нее. Его взор выражал явное желание услышать продолжение, но не из любопытства, а скорее, чтобы понять мотивы молодой полуэльфки допиться до синих накеров. — Я искала Трисс, честно, — отпив еще немного краснолюдской амброзии, продолжила вновь успокоившаяся Серасса, — пришла сюда и тут никогошеньки нет! А голоса терпеть было совсем невозможно! Геральт, я слышала отца! — почти отчаянно закончила девушка. В этом состоянии настроение у нее менялось, почему-то, невероятно быстро. От спокойного и тихого разговора она вдруг перескочила сразу к истерике. Грудь тяжело вздымалась, в глазах плескалось отчаяние и мольба о помощи. Ведьмак очень, очень тяжело вздохнул. — Я заказ выполнял, — почесав бороду и смахнув оттуда парочку маленьких перьев, задумчиво начал он, — Трисс пошла к Саскии, проверить готовность эликсира. Золтан, мать его, вместе с Лютиком решили для разнообразия вечер провести трезвыми. Но я все равно не вижу причин напиваться, — строго закончил он.       Серасса уставилась на него в недоумении. Ну как, как еще ей объяснить, что голоса в голове сводили ее с ума, причем со скоростью полета стрелы! Если бы не скорая помощь в виде алкоголя, еще неизвестно, чем бы это закончилось!       Девушка погружалась в пучину отчаяния все глубже и глубже, пока внезапно громкий стук открывшейся двери трактира и наступившая затем тишина не отвлекли ее от своих тяжелых мыслей. Ведьмак, уже смирившийся с ролью жилетки, которая не только утешает, но и вечно всем пытается помочь, тоже обернулся посмотреть, что стряслось.       На пороге, грозно сверкая единственным глазом, стоял сам командир скоя’таэлей. И настроение у него, скажем прямо, было не самое радужное. Он медленно обводил взором собравшихся, и те молча опускали глаза, боясь показаться для Иорвета подходящей мишенью. Но эльф, не обращая внимания на всеобщее замешательство, выискивал определенную жертву. Напряжение в таверне нарастало, да так, что некоторые начали перешептываться и задумываться, является ли табуретка достойным оружием против сидха. Но тот, к всеобщему облегчению, разглядел то, что искал, в полутемном углу трактира, и решительно двинулся туда. Разговоры вновь наполнили трактир, но каждый считал своим долгом следить за передвижениями эльфа. Так, на всякий случай.       Серасса только и успела, что испуганно прошептать проклятие на голову одноглазого, как тот выхватил кружку из ее рук и принюхался к ее содержимому. — Yae, aeen te va as athair (Да, ты пошла в отца) — скривился он от крепкого запаха спирта и брезгливо поставил кружку на стол. Затем резко перевел взгляд на ведьмака. — И ты, как всегда, поощряешь подобное, — вновь бросив взгляд на растрепанную, полупьяную девушку, процедил эльф, — подобное распутство. Ты разочаровал меня, vatt’gern (ведьмак).       Геральт лишь пожал плечами, мол, думай что хочешь, беличья душа, я не собираюсь оправдываться. А вот Серасса, наблюдая эту сцену, вспыхнула, как смоченный в масле факел. — Ess’te conas dice seo? (Как ты смеешь это говорить?). Ты для меня никто! Оставь меня! — воскликнула девушка и что есть силы толкнула Иорвета в грудь. Тот даже не пошатнулся, но его взгляд стал еще холоднее и жестче. — Иорвет, я думаю, тебе и вправду лучше уйти, — спокойно сказал ведьмак, — я сам провожу ее до дома и прослежу, чтобы она больше не пила.       Но сидх лишь хмыкнул в его сторону, видимо считая, что эти обещания большего не стоят. Затем резко схватил Серассу, перекинул ее через плечо, и невозмутимо направился к выходу. — Немедленно отпусти меня! — из всех сил стуча по спине эльфа, крикнула Серасса, — я не позволю… — Вот так с ними, с бабами надо! — одобрительно загудели посетители трактира, падкие до дармовых зрелищ, — а то ишь чего!       Ведьмак покачала головой, наблюдая за этим представлением. С одной стороны он был рад такому избавлению от очередного вороха проблем. « Но Трисс надо найти» — все-таки тихонько зашевелилась в нем совесть.       Эльфка, между тем, свой пыл смирять явно не собиралась. Она все еще была зла как на скоя’таэля, так и на местный люд, одобривший такое к ней отношение. Она, в конце концов, не чья-то собственность! И, хотя удары по широкой спине эльфа стали менее интенсивными, она сменила тактику и тратила большую часть сил, чтобы выбраться из неудобного во всех смыслах положения. — Не вертись, anad’enel! — послышался грозный голос откуда-то спереди, и Серасса получила такой увесистый шлепок, что даже отвлеклась от раздачи праведных тумаков. Хорошо еще, что к этому времени они уже покинули трактир, однако и на ночных улицах Вергена праздных зрителей вполне хватало. Вот, к примеру, один из парней Иорвета (кажется, Элиас?) застыл в тени у входа в питейное заведение, не в силах осознать картину, представшую перед ним. Или парочка кумушек, решивших на ночь глядя совершить оздоровительный моцион, так задорно перешептываются, что не возникает сомнений — к утру весь Верген будет знать об этом инциденте.       Чем дольше длилась эта позорная переноска, тем быстрее злость в душе Серассы сменялась стыдом. Она чувствовала себя опустившейся алкоголичкой, которую приходится забирать из злачных мест исключительно на руках — будто никто не верил, что она сможет устоять на ногах. Жгучая волна стыда залила лицо девушки, и она, наконец, безвольно повисла на плече сидха, предоставив ему свою судьбу. Не имея возможности смотреть по сторонам, она безучастно вглядывалась в темнеющую внизу каменную дорогу, да развевающийся при ходьбе зеленый дублет. Иорвет же, видимо довольный смирением своей ноши, несколько ускорил шаг. Так что Серасса не сразу поняла, что это за громкий звук, будто кто-то пытается открыть дверь посредством удара ноги. — A d’yeabl aep arse! — тихо выругался эльф, наконец, опуская девушку на землю, — где ключ? — Здесь я и сама справлюсь, — уставившись на носки своих сапог, пробубнила Серасса. Ей казалось, что ее ярко-красное лицо будет видно даже в слабом свете звезд. Она прислонилась к холодной каменной стене рядом со своим домом. Сидх навис над ней, уперев руку рядом с ее головой. — Мне его самому поискать? — опасно наклоняясь к самому уху полуэльфки, сдерживая ярость прорычал Иорвет. От этого предложения внутри девушки что-то одновременно оборвалось, внутренности сдавило холодом, но внизу живота предательски разлился огонь. - Я уже нашла, нет, спасибо, — несвязно, почти задыхаясь, нащупала в кармане спасительный кусочек металла девушка и, поднырнув под руку эльфа, поспешно вставила — о чудо! — с первого раза ключ в замочную скважину и быстро провернула его. Завалившись в тёмную, всё ещё пахнущую ароматной олениной кухню, Серасса уже хотела было закрыть дверь, но эльф, не обращая на это внимания, по-хозяйски зашел вслед за ней. — Зачем ты так? — усталым и почти безразличным тоном, обратилась Серасса к эльфу, который осматривал ее жилище, — почему ты не оставишь меня в покое? Что тебе надо в конце концов от меня?       Иорвет молчал, продолжая неторопливо осматриваться. Наконец, закончив свою молчаливую экзекуцию, он резко повернулся к девушке, так, что та вздрогнула. — Я не собираюсь посвящать тебя хоть во что-то значимое, Dana (дева), — вновь вернувшись к своему презрительному тону, сообщил Иорвет, — но я думаю, того, что ты позоришь нас на глазах у этих…d’hoine, — выплюнул он, — достаточно, чтобы я надолго запер тебя здесь под замок. В то время, как мы пытаемся наладить свою жизнь хоть где-то, ты всеми силами стараешься испортить репутацию Aen Seidhe (Народ Гор). Еще раз я увижу тебя в непотребном виде — пеняй на себя.       Неизвестно, сколько бы еще продлилась эта унизительная тирада, но тут дверь резко распахнулась и на пороге, освещенная показавшейся луной, возникла Трисс Меригольд. — О, я помешала, — нисколько не смутившись, улыбнулась она, — но мне нужна Серасса.       Иорвет, бросив последний уничижающий взгляд в сторону полуэльфки, гордо растаял за порогом в ночном Вергене. А Серасса, получившая долгожданную свободу, обессиленная упала на скамейку. — Кажется, я тебя спасла, — довольно улыбаясь, проворковала Трисс, подходя к девушке и вновь поднимая ее на ноги, — собственно, ради этого я и здесь. Геральт рассказал о твоей, хм, проблеме, — с интересом магичка оглядела уставшую полуэльфку, — однако, решать ее мы будем, однозначно, завтра. А теперь — спать!       Трисс не была уверена, что ее услышали. Она аккуратно поддерживая, проводила девушку к кровати и проследила, чтобы та удобно устроилась на видавших виды шкурах. — До завтра, Aen Saevherne, (Знающая) — загадочно улыбаясь, тихо сказал Трисс и, услышав в ответ лишь тихое посапывание, закрыла за собой дверь.