Дочь своего отца

      Серасса еле успевала переводить дыхание. В погоне на узких Вергенских улочках, возможно, и была своя ни с чем не сравнимая атмосфера, но постоянно петлять между зазевавшимися пешеходами и пытаться не сбиться с дороги при этом — дело не из легких. Однако страх за жизнь Трисс подстегивал сильнее, чем кнут погонщика, так что полуэльфка продолжала гонку со временем. Длинный лук бился сзади о ее ноги, но она этого не замечала, пытаясь удержать в памяти наиболее быструю дорогу к дому Филиппы. С Иорветом они разделились у внутренних ворот города — чтобы не разминуться с Трисс, они поспешили на помощь чародейке по разным улочкам.       Не успела девушка повернуть с очередной маленького переулка в арку, как врезалась на полном ходу в кого-то низкорослого. — Ах ты ж тетка твоя подкурятина! — послышался знакомый голос, и перед Серассой возник Золтан, собственной персоной, — ты что тут расселась! Нам нужно к конюшням!       И, не сказав больше ни слова, бросился в противоположном от дома магички направлении. Серасса, даже и не подумав возразить, поспешила за ним, благо Золтан намного лучше нее разбирался в местной топографии. Сердце билось как бешеное, легкие начали натужно ныть, а мышцы горели огнем — но Серасса заставила себя не обращать внимания на подобные мелочи. Ее немного беспокоило, что об изменении их конечной точки маршрута нет никакой возможности сообщить Иорвету, но и эти мысли девушка отбросила в сторону. Эльф наверняка сообразит что к чему намного быстрее, чем смогла бы она сама. Немного сбавив темп, чтобы не сильно опережать краснолюда, полуэльфка с беспокойством оглядывалась назад, туда, где располагался дом Эйльхарт. Она почему-то была уверена, что если что-то пошло не так, то должно было уже полыхать полгорода. Однако вокруг царствовала самая повседневная атмосфера, и Серассу начали брать сомнения — не слишком ли рано она вообразила себе беду вселенского масштаба. Она бросила взгляд на Золтана, но тот был слишком сильно поглощен своими мыслями. Его обычно доброе, открытое лицо теперь выражало только стальную решимость. Таким суровым, истинным сыном своего народа, девушке ещё его видеть не приходилось.       Они подоспели к конюшне, что расположилась у рынка перед городскими воротами в очень неудачный момент. Деревянные ворота перед ними резко распахнулись, и, если бы не расторопность Золтана, то Серассу бы растоптал вылетевший прямо на них огромный вороной конь. Сразу следом за ним показался конюх, эльф с растрепанными волосами и свежим красным рубцом через все лицо. — Стой, паскуда! Стой! — только и мог кричать он вслед всаднику, который уже миновал внешние ворота. Стражи, как раз в это время заступающие на пост, лишь развели руками — мол, под копыта такого коня бросаться никто не собирается. — Ещё кони есть? — в сердцах сплюнул краснолюд, пытаясь привлечь внимание эльфа. Но тот словно и не слышал его, глядя полубезумными глазами вслед угонщика его лошади.       Золтану и Серассе ничего другого не оставалось, как самим решать свои проблемы. Они ворвались внутрь небольшого загона и осмотрелись. В конюшне, словно ничего не произошло, мирно жевали сено ещё два коня.       Хотя наездники из них были не самые лучшие, друзья, не сговариваясь, бросились к животным, как к своей последней надежде. Стараясь действовать как можно быстрее, Серасса вывела из стойла одного из коней. Паника и страх вселились в полуэльфку — каждая секунда отмеряла теперь не просто время, а продолжительность жизни магички. Трясущиеся руки не слушались, поэтому на помощь ей пришел Золтан. Серасса на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула. В таком состоянии она Трисс не поможет. Поэтому когда она вновь открыла очи навстречу миру, к ней вернулось ее холодное спокойствие, вроде того, что было с ней неразлучно во время охоты. Подсобив краснолюду, она запрыгнула на коня позади него и с силой ударила по ухоженным бокам животного. Чуть не встав на дыбы, тот издал громовое ржание и стрелой выскочил из конюшни. Владелец разграбленного стойла подал слабый возглас об очередном покушении на его имущество, но уже через минуту был оставлен далеко позади, в клубах поднявшейся пыли.       Дробный стук копыт почти совпадал с рваными ударами сердца. Серасса до рези в глазах всматривались вперёд, стараясь хоть на мгновение увидеть перед собой их цель. Видимо, из них вышли лучшие наездники, нежели из преследуемого ими человека — столб еще не улегшейся пыли был доказательством нерасторопности впереди скачущего ездока. Это давало призрачную надежду на удачный исход событий.       Петляя по темному, ещё не освещенному утренним солнцем каменному коридору, Серасса напряжённо молчала. Она всё ждала момента, когда сможет увидеть их цель, хотя и не знала, кого они преследуют и по какой причине. Спрашивать сейчас у Золтана не имело смысла — тот почти все свое внимание уделял управлению зверюгой. Как только конь вырвался на свободу, он будто почувствовал вкус жизни и сам рвался вперёд, не обращая внимания на своих ездоков. Поэтому внимание девушки сейчас было сосредоточено всего на двух вещах — удержаться на коняге и рассмотреть, наконец, мельтешащую в пыли точку где-то впереди. Пару раз темный силуэт мелькал размазанным пятном, но тут же исчезал за очередным поворотом. Уже прилично наглотавшись пыли, Серассе оставалось лишь мысленно проклинать извилистые дороги Вергена.       Вместе с яркими лучами поднимающегося солнца они ворвались в сгоревшую деревню. И сразу же, почти в один голос, радостно воскликнули — на открытом пространстве было теперь отчетливо видно удаляющуюся в сторону поста эльфов стремительную фигуру. Темный плащ хлестал по ветру, будто черные крылья за спиной их жертвы. И в миг, когда солнце озарило всё пространство впереди, ветер сорвал капюшон с фигуры и перед глазами Серассы будто воплотилось в жизнь ее видение. Под капюшоном трепыхались от ветра короткие светлые волосы.       В голове полуэльфки будто вспыхнула молния, разгоняя то застойное состояние, порожденное беспокойством за Трисс. Мысли и догадки сразу навалились на неподготовленный мозг, но Серасса не могла зацепиться ни за одну из них. «Эта девушка слишком знакома, но я не могу вспомнить…», «И куда она едет, впереди же только магическая завеса?», «Что же случилось с Трисс и почему мы гонимся за какой-то dhoine?». Она все еще разрывалась на попытки догнать сбегающую от них девушку и разрешить загадку событий сегодняшнего утра. Но и где-то на задворках еще трепыхалось сожаление о том, что видение ее было столь обрывочно, что невозможно было предсказать исход их погони. Наконец, девушка тряхнула головой, вновь полностью сосредоточившись на преследовании, и достала из-за спины лук. Возможность ранить летящую впереди лошадь ее не прельщала, но иного выхода Серасса не видела. " Ну же, еще немного» — умоляла она провидение, когда лошадь, несущая блондинку, то появлялась из-за остова сгоревшего дома, то вновь скрываясь за очередной полуразрушенной преградой. До поста скоя’таэлей оставалось не больше пятисот метров, но Серасса не была уверена, что они будут вмешиваться в дела людей. Они поставлены смотреть за выходцами из мглы, а природное упрямство наверняка заставит их проигнорировать такое утреннее приключение. А дальше снова были извивающиеся каменные коридоры, и шанса подбить беглянку там почти не останется. Поэтому девушка натянула тетиву, наложила стрелу и сосредоточилась на ожидании удачного момента.       Казалось, окружающая действительность замедлилась и стала более осязаемой. Она чувствовала, как упруго под ней перекатываются мышцы коня; как ветер окутывает, словно поток воды, и все движения даются с большим трудом; как тихо что-то бормочет под нос Золтан, что-то среднее между уговорами строптивого животного и проклятием незнакомки. И вот, солнце вновь отразилось от золотых волос преследуемой ими девушки и Серасса осознала, что шанса лучше у нее может и не быть. Поэтому она выдохнула, и вместе с воздухом отпустила стрелу в полет. Несколько мучительных мгновений она слушала, как бешено колотится в ее груди сердце и до боли вглядывалась вперед. Ей казалось, что прошло непозволительно много времени, и Серасса успела поверить в то, что промахнулась, как впереди, совсем рядом, раздалось громкое ржание.        Они выскочили на полянку, сразу же за последним домом сожженной деревни, и чуть не врезались в упавшую на бок лошадь. Золтан резко натянул поводья и жеребец встал на дыбы. Серасса не удержалась на крупе животного и свалилась на землю. Девушка сразу перекатилась подальше от взбешенного коня, который брыкался и ржал, как одержимый. На губах у него выступила пена и полуэльфка всерьез заволновалась за еще сидящего в седле краснолюда. — Что тут происходит? — послышались громкие голоса и Серасса обернулась в их сторону. С поста, который был уже в шаговой доступности, на разведку выбрались двое скоя’таэлей и с опаской поглядывали на попытки Золтана угомонить скакуна. Их вопрос будто вернул девушку к действительности и она бросилась в сторону упавшей лошади. Но не успела она сделать и пару шагов, как с земли, рядом с тихо ржавшим раненным животным, медленно поднялась девушка, которую они преследовали. Серасса тихо ахнула — перед ней с самым невозмутимым видом стояла Цинтия, ученица Филиппы. Смерив презрительным взглядом полуэльфку, она вновь накинула капюшон на голову и устремилась к стене мглы. Видимо при падении она пострадала, поэтому прихрамывала на левую ногу, но все равно магичка довольно быстро увеличивала расстояние между собой и своими преследователями. Серасса молча смотрела ей вслед, не решаясь ее задержать. Одно дело сражаться с обычным врагом, но против магии она вряд ли сможет что-то сделать. — Серасса, задержи ее! У нее Трисс! — крикнул Золтан, немного успокоив зарвавшееся животное. Он с отчаянием посмотрел в сторону Цинтии, которая уже поравнялась с наблюдавшими за развитием событий эльфами. Те не собирались чинить ей препятствий, отчасти потому что были не заинтересованы в дрязгах граждан Вергена, отчасти потому что узнали ученицу Эйльхарт.       Серасса боролась сама с собой, пытаясь сообразить, что же она может сделать. Но отчаяние, с каким Золтан просил у нее помощи, затмило все доводы рассудка. При падении стрелы рассыпались из колчана в разные стороны, но лук девушка все еще крепко сжимала в руках. Ей хватило секунды, чтобы подобрать лежащую ближе других к ней стрелу и наложить ее на тетиву. Такое привычное, отработанное годами, действие сейчас вызывало у нее больше страха, чем уверенности. Но если она ничего не предпримет, то будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Хотя, наверняка недолгую, если она все-таки выстрелит.       Свист рассек утренний воздух так неожиданно, что даже сама лучница удивилась этому звуку. Она в недоумении смотрела на лук, с которого только что слетела стрела, будто не она только сделала выстрел. Очнулась она лишь от громкого вскрика и тут же посмотрела в сторону клубящейся мглы. В нескольких шагах от барьера, повернувшись к ней и прижав ладонь к щеке, полыхала яростью Цинтия. Тонкая красная струйка просачивалась сквозь ее белые пальцы, оставляя разводы на ее щеке и шее. — Да как ты посмела, эльфское отродье! — взвизгнула она и сложила ладони перед грудью так, будто держит в них невидимый шар. — Вот холера, — тоненько пропищала полуэльфка и ринулась в сторону разрушенного дома. Она лишь успела перепрыгнуть через несколько заплесневевших бревен, как в шаге от нее раздался взрыв и комья земли окатили ее с головой. — Тебе не остановить ни меня, ни пришествие Императора в ваши варварские земли, ублюдочная тварь! — крикнула напоследок взбешенная ведьма и исчезла за завесой магического тумана.

***

      Сказать, что Геральт был расстроен — все равно что сказать, что мантикоры милые, доверчивые существа. И то и другое было очень далеко от истины. Когда смертельно уставшие и опустошенные Золтан и Серасса пересекли порог трактира, Белый Волк их уже ждал. От одного их вида ему стало все понятно, и он резко встал, поправил перевязь на груди и направился в их сторону. — Где Трисс? — без предисловий резко спросил он.       Серасса, все еще не до конца поняв, что произошло, исподтишка глянула на краснолюда. Тот стоял, словно в воду опущенный, лишь тяжело вздыхая, будто не в силах говорить о произошедшем. Но грозный вид Геральта явно намекал на то, что его терпение балансирует на самом краю, поэтому Золтан устало рухнул на ближайшую скамью и, махом выпив поставленную перед ним расторопной официанткой чарку, пробормотал: — У Цинтии. — А где Цинтия? — голос убийцы чудовищ чуть ли не вибрировал от злости и напряжения. — Черт ее знает, Геральт. Она скакнула за завесу, прямо в кишащую мертвецами бездну, дьявол ее задери!       Ведьмак тяжело застонал и рухнул на лавку рядом с краснолюдом. Перед ним тоже появилась чарка, которая, впрочем, недолго оставалась наполненной. — Я ведь знал, что толку не будет от этой вашей затеи. Холера! — стукнул Геральт по столу кулаком и завсегдатаи резко втянули головы в плечи и отсели подальше от разъяренного ведьмака. — Да кто ж знал, что эта чертова ведьма предательница! — воскликнул Золтан, вновь обнаружив, что емкость перед ним снова заботливо наполнена. Махнув рукой, он выпил и ее. — Я, как договаривались, ждал недалече от дома. Ну как недалече — мало ли что, прям у самой двери и караулил. Будто нутро у меня чуяло, что быть беде. И точно — дверь вылетела с петель, а там Цинтия что-то колдует уже. Трисс в нее в ответ запустила своими чарами, да, видать, промахнулась — чертова ведьма закончила бормотать и через миг все погрузилось в дым. А как только пелена спала, я и успел увидеть лишь то, как эта нильфгаардка, — тут Золтан разъяренно сплюнул, — подобрала что-то с пола и шагнула в портал. Хорошо еще, что я расслышал ржание коней — сразу бросился в сторону конюшен. И Серассу по дороге прихватил. В конюшне мы, значит, опять разминулись с этой ведьмой и бросились за ней в погоню. Хорошо еще наша лучница подстрелила ее конягу, да как ловко, я тебе скажу! — хотел было уже отойти от темы Золтан, но желтые глаза с кошачьим зрачком не дали ему шанса отступить, — и вот, значит, почти у самой стены ентой проклятой, мы с ней столкнулись уже рожа, как говорится, к роже. Девка-то наша, — кивнул в сторону севшей напротив друзей Серассы рассказчик, — снова в нее стрельнула и, кажись, даже задела. А та как взбеленилась, курва! Ну Геральт, ну сам подумай — куда нам с чародейкой-то тягаться! Хорошо еще, живыми ушли! — махнул рукой Золтан.       Серасса весь рассказ лишь молчала и сочувствующе смотрела на ведьмака. Ей самой лишь теперь стало понятно, что же произошло в доме магички, но от этого становилось только хуже. В голове крутились вопросы, вызванные повествованием Золтана, но девушка знала заранее, что получить ответы на них она не сможет. Однако, попытаться стоило. — Тут что-то не сходится, — задумчиво начала она, — почему Цинтия не создала портал сразу к месту назначения? Было бы проще и намного безопасней ведь, нет? — Трисс говорила, что это чертово проклятье влияет на магию так сильно, что порталы вблизи мглы не открываются. А там уж кто знает, что пришло в голову этой…- и Геральт сжал руку в перчатке в кулак. Его выводило из себя, что он ничего не может сделать, чтобы помочь магичке. — Ладно, но почему мы уверены, что Трисс у Цинтии? — попыталась отвлечь от неприятных мыслей о расчленении блондинки, вновь задала вопрос полуэльфка. — Да, а где ж еще, как не у этой курвы! — воскликнул Золтан, — я ж сказал, что видел, как она превратила нашу девочку во что-то и забрала с собой. — А вдруг не забрала? Может, Трисс еще там, в дома Эйльхарт? — цеплялась за последнюю надежду Серасса.       Золтан и Геральт тяжело переглянулись. Шанс, что в словах полуэльфки есть рациональное зерно, хоть и очень небольшой, но все-таки был. Они уже было вскочили со своего места, бросив по привычке пару оренов на стол, как дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился тяжело дышащий Иорвет. Казалось, весь путь до трактира она преодолел бегом, причем пару раз успел сцепиться с кем-то по дороге. Бросив взгляд на Серассу он облегченно вздохнул, но на этом его забота о состоянии девушки после утренних событий закончилась. — Геральт, Филиппа уже направляется к Саскии со своим bloede зельем! Вы что-нибудь выяснили?        Но не успел ведьмак хоть как-то отреагировать на вопрос, как почти все, кто был в трактире в столь неурочный час, сразу затихли, будто осознавая то, что спросил Иорвет. А затем, в едином порыве, соскочили со своих мест и ринулись к выходу, громко переговариваясь на ходу. Из обрывочных восклицаний было ясно, что все они просто обязаны присутствовать при исцелении их Аэдирнской Девы. За гвалтом, что поднялся при этом, совершенно невозможно было расслышать ни эльфа, ни ведьмака. Словно обезумевшие, крестьяне перли вперед, совсем не заботясь о сохранности своей шкуры. Серассу и Золтана затянуло в людской водоворот, и они смогли отделиться от толпы лишь на улице. Растерянно оглядываясь в поисках остальных, они потирали ушибленные места и хмурились. День становился все интересней, но было ли это хорошо — вопрос весьма спорный. Наконец дверь трактира распахнулась, выпуская на свет Иорвета и Геральта, которые о чем-то переговаривались. У обоих лица выражали лишь напряженную работу мозга. — Пошли, посмотрим что к чему, — хмуро бросил ведьмак и не оглядываясь, последовал за удаляющейся толпой. Серасса переглянулась с краснолюдом и пошла за ним, впрочем, без особого энтузиазма. Теперь, когда с ними нет Трисс, оставалось только молча наблюдать и надеяться, что подозрения полуэльфки были беспочвенны. Иорвет, бросив пару слов Геральту, устремился вперед так быстро, что скрылся среди густой толпы крестьян за считанные секунды. Серассе могла только мечтать, что и её личные подозрения по поводу пробуждения Саскии были лишь ее бурным воображением.       Тяжелое утро и не менее тяжелые мысли мешали девушке сконцентрироваться на окружающей действительности. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она и не заметила, как оказалась в плотном потоке людей и нелюдей, пробивающихся куда-то по тесной улочке. Она уже имела счастье наблюдать нечто подобное, когда чернь ополчилась на принца Стенниса. Но тогда многие предпочли наблюдать со стороны, а то и просто ждать вестей из Замка Трех Отцов. А теперь, казалось, весь город стремится воочию увидеть восставшую почти из мертвых Защитницу Вергена. Серасса, конечно, знала, как в городе почитают Саскию, но одно дело — знать, и совсем другое — видеть воочию сие поклонение. Казалось, они идут расколдовывать не обычного человека, а саму Мелитэле. «Впрочем, какая же она обычная, — мысленно отметила Серасса, — она же дракон!»       Продвигаться вперед становилось все труднее — плотность людей в переулке достигла своего предела. Как оказалось дом, где все это время без сознания лежала негласная правительница Вергена, мало чем отличался от остальных небольших, врубленных в скалах домов или крепких добротных жилищ с противоположной от них стороны. Так что улица, на которой он расположился, не могла вместить всех жаждущих узнать, как обстоят дела. Серасса и Золтан застряли даже не рядом с той улицей, но выбраться из толпы почти не представлялось возможным. Обреченно вздохнув, девушка уже было подумала, что придется ждать, когда крестьяне насытят своё любопытство, но тут ее резко схватили за руку и потащили в противоположную сторону, не обращая внимание на ропот, проклятия и даже рукоприкладство тех, кому посчастливилось встать на пути у ее провожатого. Перевести дух полуэльфка смогла, когда она со своим то ли спасителем, то ли похитителем, оказалась в темном узком пространстве между домами. Поломанные ящики и бочки почти полностью занимали весь проход, но Серасса вполне могла протиснуться вглубь темного закутка, куда ее так упрямо тащили. Сначала из-за толпы, потом из-за хлама она не могла как следует рассмотреть того, кто ведет ее вперед, но, судя по привычному уверенному сжатию своей кисти, будто в стальных клещах, она могла быть точно уверена, что эта рука ей знакома. — Иорвет, куда ты меня тащишь?! — крикнула она наудачу, не надеясь на ответ. И была права — эльф, а это мог быть только он, не стал отвлекаться на пустые разговоры. Сделав еще пару шагов они уперлись в глухую стену перед собой. Все больше и больше недоумевая, девушка посмотрела на скоя’таэля, но в темноте было сложно понять, что же он задумал. Не успела полуэльфка набрать в грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, как эльф ловко схватился за выступ в стене, подтянулся и забрался наверх. Там он развернулся и глянул вниз на нее, будто не понимая, почему полуэльфка еще стоит там и чего-то ждет. " Ну, попадись ты мне еще, bloede geim (чертов козел*)» — пробурчала про себя девушка и повторила маневр за эльфом. Только она оказалась на узком выступе, как Иорвет ловко спрыгнул на рядом находящуюся крышу и поспешил вперед. Тяжело вздохнув и в очередной раз пожалев, что имела неосторожность воспылать чувствами именно к этому авантюристу, Серасса аккуратно последовала за ним. Миновав парочку домов таким нехитрым способом, Серасса спустилась в очередной темный узкий переулочек. Видимо, заваливать подобные ниши хламом было старой доброй традицией, поэтому спуск оказался весьма легким. Только ее ноги коснулись земли, как Иорвет снова ее схватил за руку и потащил в сторону неприметной двери. Тихо постучав в нее условленным стуком, он только теперь оглянулся на полуэльфку, все еще стоявшую рядом с ним. Обреченность на ее лице явно развеселила его, поэтому когда дверь приоткрылась, охранявшие ее эльфы встретили своего командира, пребывающего в подозрительно хорошем расположении духа.       Они оказались в полутемных сенях, которые быстро миновали и прошли в большую комнату, полную народа. Только теперь Иорвет отпустил руку девушки и направился ближе к кровати, рядом с которой столпилось большинство присутствующих. Серасса даже не подходя ближе знала, кто лежит на этой большой кровати. Чувствуя здесь себя явно лишней, она отошла подальше от отряда скоя’таэлей, которые неприязненно смотрели на нее, к противоположной стене. Комната была довольно скудно освещена, коптящие светильники расположились рядом с одром тяжелобольной. Девушка тихо перевела дух — почти сливаясь с тенями она не привлекала внимания и могла наблюдать за происходящим. События, несколько статичные по началу, начали резко развиваться с приходом Филиппы и Геральта. Это, за исключением Иорвета, были единственные знакомые ей лица здесь, поэтому Серасса жадно прислушивалась к тому, что они говорят. Однако ничего важного полуэльфка для себя не отметила, да и почти сразу Эйльхарт разогнала от кровати скорбящих и надеющихся на чудо посетителей. Не отрывая взгляда, наблюдала девушка за магией исцеления — и тут было на что посмотреть. Сначала магичка влила в раскрытый рот Саскии свое зелье, затем, достав непонятно откуда огромный шприц резко вогнала его в грудь больной. Серасса подавила крик, рванувшийся наружу — так ужасно выглядело это со стороны, что она ожидала немедленной расправы над Филиппой. Однако, ритуал продолжился — никто не посчитал себя вправе прерывать сложные манипуляции. Ведьма сложила руки над грудью Девы и все ее тело засветилось синим светом.Четко проступили под кожей черные дорожки яда, прокладывающие себе путь к смерти Саскии. Но Эйльхарт взмахнула руками, и эти черные змеящиеся линии будто начали вытягиваться из Вергенской защитницы, оставляя после себя незапятнанное синее свечение. Тяжело отшатнувшись назад, будто оставив последние силы в борьбе против яда, магичка взяла что-то маленькое, не больше листочка, приложила к своим губам и низко склонилась над Саскией. В толпе послышались тихие смешки — мужчины всегда остаются мужчинами, даже если решается вопрос жизни и смерти. Наконец Филиппа поднялась и тяжело отошла в сторону, но не сводила взгляд с медленно приходящей в себя больной. Та неуверенно подняла голову, обводя собравшихся взглядом. Серасса только теперь осознала, что последние мгновение даже не дышала — напряженность момента не позволила ей этой роскоши. И теперь, резко вдыхая спертый воздух, она наблюдала, как Саския медленно поднимается с кровати.       Радость будто разлилась в воздухе и почти никто уже не слушал, что спрашивает Филиппа у счастливо спасенной Девы. Некоторые поспешили на улицу — каждый хотел стать первым, кто сообщит людям радостную весть. В помещении остались лишь приближенные и отряд скоя’таэлей, охранявшие до этого Саскию. Они стояли поодаль, как и сама Серасса, ожидая распоряжения командира. А тот находился теперь ближе всех к защитнице Вергена, наблюдая за каждым ее движением и готовый подхватить еще не окрепшую после тяжелой болезни женщину. Острые коготочки ревности впились в сердце Серассы, но разум в этот раз взял верх над чувствами — если бы Иорвет не хотел, чтобы она это видела, то и не приводил бы ее сюда. Поэтому Серасса покинула свое темное укрытие и приблизилась к кровати, но все еще недостаточно близко, чтобы не нарушать внезапно развернувшийся совет по защите города.       Прошло лишь несколько минут, как Саския открыла глаза, и уже начала раздавать приказы, связанные с подготовкой к войне. Нехотя полуэльфка восхитилась рвением и самоотверженностью, с которой Аэдирнская Дева жертвовала своим отдыхом и восстановлением после отравления. В ее голосе звучала сталью решимость, отчего не возникало сомнения, почему за ней хотят следовать. Невольно Серасса и сама заслушалась, в душе надеясь, что и ей дадут какое-то задание, и она сможет быть полезной городу. Из странных внезапно патриотических мыслей ее вывело знакомое имя, которое несколько отрезвило девушку. — Иорвет, у нас осталось немного времени. Скажи, ты поддерживаешь связь с другими отрядами скоя’таэлей? — обратилась Саския к эльфу. — Как ты и просила меня раньше, я нашел еще нескольких, — тихо ответил ей Иорвет. Еще никогда Серассе не приходилось слышать такой его голос — будто он общается с кем-то, кого ставит гораздо выше себя. Без обычного презрения и холода, его голос звучал почти незнакомо. — Тогда ты должен догадываться, что мне нужно от тебя, — кивнула на такой ответ Саския, смотря на него. — Сколько у меня времени? — только и спросил эльф. — Геральт? — спросила Саския все еще находящегося здесь ведьмака. — От недели до месяца, точно сказать не могу, — пожал плечами тот. — Тогда завтра я отправляюсь, — коротко ответил Иорвет и направился к выходу. У двери он обернулся, и кивнул Серассе, знаком показывая следовать за ним. Девушка, на которую так никто и не обратил внимания, кроме эльфов, быстро пересекла комнату и вместе с Иорветом вышла наружу. Их встретила ликующая толпа, правда, как только они осознали, что это не Саския, то сразу же отвернулись от них и принялись дальше праздновать счастливое выздоровление своего символа свободы. Поэтому Иорвет и Серасса смогли беспрепятственно просочиться сквозь поредевшую толпу. Серассе казалось, словно ее чувства кто-то высосал из нее, не забыв оставить только неподъемную усталость. Ей чудилось, что вчерашний вечер в трактире, когда они все просто веселились, был несколько лет назад. А сейчас, как никогда раннее, над ней нависла вполне реальная угроза войны. С исцелением Саскии битва стала почти ощутимой и неизбежной, будто кто-то убрал все барьеры и поток реальности обрушился на Серассу. Она молча шла за Иорветом даже не зная, куда они идут и зачем.       В подобные моменты рука Серассы всегда неосознанно тянулась к груди и сжимала медальон, будто надеясь таким образом найти защиту в любви своих потерянных родителей. Вот и теперь, когда ее мысли смешались, она потянулась к единственному в столь бурном мире островку спокойствия. Но ее руки лишь схватили пустоту. Полуэльфка резко остановилась. Сердце замерло, а внутри нее будто начался Tedd Deireadh, ледяная пурга, в одно мгновение сковавшая ее. — Que suecc’s? (Что случилось?) — Серасса не заметила, как рядом с ней оказался Иорвет. Она продолжала сжимать пустую ладонь у себя на груди, все еще не осознавая страшной утраты. — Медальон… — отрешенно произнесла она. И, как только это слово вырвалось из ее уст, действительность резко открылась перед ней. Она резко подняла голову и почти безумно выкрикнула эльфу, — вчера на мне был медальон? — Foile anad`ene (сумасшедшая полуэльфка)l! — привычно зашипел он в ответ, но в его глазах мелькнуло и что-то, похожее не беспокойство, — Да что с тобой? Ну был на тебе твой обычный медальон, был!        Мысли галопом понеслись в голове у Серассы. Она пыталась сообразить, где она могла потерять свою реликвию. А сегодняшнее утро, как назло, было полно таких возможностей. — Я должна идти, — бросила она, резко разворачиваясь и со всех ног устремляясь к трактиру, оставляя пораженного Иорвета стоять чуть ли не с открытым ртом. Она была так погружена в свои размышления и мольбы о находке своей пропажи, что забыла и о войне, и об Иорвете, которому предстояло какое-то задание. Сейчас вся ее сущность была сосредоточена на том, чтобы найти свой медальон. Она и сама не знала, почему он так важен для нее, но внутренний голос был почти уверен, что его потеря сравнима с потерей самих родителей.       Серасса вбежала в трактир, теперь переполненный счастливыми краснолюдами и людьми, поднимающими здравницы за Саскию. Она полубезумно обвела взглядом этот бедлам и сдавленно застонала — в такой толпе невозможно было бы найти свою пропажу, если ее, конечно, уже не увели. Полуэльфка обреченно опустилась на единственный свободный стул рядом со стойкой, за которой суетился хозяин трактира. Она лихорадочно соображала, что еще может сделать, чтобы найти медальон, а так же попыталась воссоздать картину утренних событий, пытаясь понять, в какой момент времени он был утерян. От этого занятия ее оторвал голос, который, судя по нетерпению, уже не раз пытался ее окликнуть. — Милсдарыня!       Подняв голову, Серасса увидела перед собой хозяина трактира, все так же суетящегося и выполняющего заказы нахлынувших посетителей. Но его призывный взгляд был направлен на нее. — Извините. Я сейчас ухожу, не хотела беспокоить, — пробормотала Серасса, вставая со стула, но хозяин вновь окликнул ее. — Да подожди ты! — поставив на стойку парочку кружек с пенящимся элем, тот вытер руки и достал что-то мелкое из кармана. — Это не ты потеряла?       В ладонь Серассы опустился теплый позолоченный медальон. Секунды-две девушка разглядывала его бессмысленным взглядом, а затем сияя, словно начищенный орен, подняла глаза на хозяина. — Что. Я… Спасибо! — не могла подобрать она слов. — И вправду… Что я вам должна? — Э, забудь, — махнул хозяин рукой, вновь наполняя кружки, — это, наверняка, твоя семейная реликвия. Не могу же я за такое еще и деньги брать. — Вы мне просто жизнь спасли, — облегченно выдохнула девушка, вновь одевая медальон на шею. — Я там цепочку чутка поправил, — смущенно сказал хозяин трактира, — видать, когда все побежали смотреть на Саскию, он у тебя и оторвался. А там внутри - это твои родители? — Да, — благодарно улыбнулась ему девушка. — Ну, эльфов-то я, к своему сожалению, не так хорошо запоминаю, — усмехнулся мужчина, — а вот женщину отлично помню. Ты уж извини, что полюбопытствовал, надеюсь, не сердишься? — Вы помните эту женщину? — широко раскрытыми глазами уставилась на него пораженная девушка. Ей казалось, что она ослышалась. — А то как же! Была здесь, пару-тройку лет назад, проездом, — не замечая удивленного вида полуэльфки, ответил трактирщик. — И куда она отправилась? — пересохшими вмиг губами спросила Серасса. — Ну, я так-то не знаю, много времени утекло уже, — хмыкнул мужчина, — но она что-то упоминала про ведьмачью школу в горах, на востоке отсюда.       Когда мужчина поднял голову, отвлекаясь на секунду от наполнения кружек питьем, он увидел лишь несколько оренов на стойке, да закрывающуюся дверь. «Никогда не поймешь, что у этих эльфов в головах», — пожал он плечами и вернулся к работе.