Дочь своего отца

      Время, такое неуловимое и мучительно быстрое, для Серассы в эти дни стало личным палачом. Чем приятней и беззаботней ей казались минуты, проведенные рядом с ее мамой, тем больше она ужасалась тому факту, как неумолимо приближалось время расставания. И ничто не могло хоть немного оттянуть этот миг — бывшая ведьмачка очень плохо относилась к пренебрежению отдыхом, как бы не стремилась полуэльфка доказать, что сон ей не так уж и необходим. Хотя сама мама спала очень мало — видимо, это сказывался возраст, когда люди предчувствуют свою неизбежную смерть и тело само по себе насыщается отдыхом за короткие четыре-пять часов. Но здоровье дочери для нее было на первом месте — смотреть, как она боролась со сном было сложнее, чем ждать ее пробуждения. Так что ни уговоры, ни мольбы ни, даже, возмущение не помогали, и Серассе приходилось подниматься в свою комнату.       Режим в этой цитадели, в общем, был довольно непривычным. Серасса поднималась засветло, завтракала, и шла с мамой в сад. Там они работали до обеда, а потом, после непродолжительного отдыха, пока за каменными стенами властвовал зной, Серасса и ее состарившаяся мать общались обо всем, что происходило в их жизнях. Казалось, они могли разговаривать часами — так много тем необходимо было обсудить, сидя в уютной кухне, или гуляя по величественным галереям. Ее мама рассказывала множество историй, что происходили в этих стенах, а так же историю своей школы; Серасса же, в ответ, делилась своими приключениями в Биндюге и Вергене. Свои видения, как и свой дар, пролуэльфка решила держать в тайне. Она не могла признаться самому дорогому во всем мире человеку, что знает ее страшный секрет. Хотя ее мучили слова, которые произнес Эйризель, она так же не имела морального права взваливать на свою мать и эту ношу. Она твердо решила пройти через все испытания сама, даже если ненадолго переживет свою родительницу. В конце концов, видеть улыбку на родном лице и радость в глазах стоило гораздо больше, чем необходимость сдерживать черную, беспросветную, сосущую пустоту в своем сердце.       На второй день пребывания в крепости ведьмаков, Серасса решила потренировать свое мастерство владения мечом. К тому же стойки с оружием, полные прекрасными, хотя не очень ухоженными образцами мастерства эльфов и краснолюдов, так и манили девушку. Уже не раз она застывала напротив очередной стойки и с восхищение рассматривала мечи. Двуручные и полуторные, с изогнутым и прямым клинком, обоюдоострые и нет — здесь были десятки стальных и серебряных мечей, от которых было сложно оторвать глаз. Заметив такую заинтересованность, мама Серассы сразу поняла желание дочери: — Знаешь, мне нужно готовить обед. Так что тренировочный зал в твоем распоряжении, — ободряюще улыбнулась она. Серасса, с загоревшимися от счастья глазами, начала лихорадочно выбирать, какой же меч удостоится стать первым мечом, который она испробует. Выбор был мучительно сложен, но, наконец, аккуратно сняв изогнутый рунный меч эльфийской работы, она устремилась к чучелам. Те мирно стояли уже не один год, собирая пыль и дряхлея на своей заслуженной пенсии. Они еще не знали, что скоро им вновь предстоит выносить уже забытое и не самое приятное бремя изнурительных тренировок.       Серасса сразу приступила к сложным выпадам, нанося удары быстро, но сильно. Целый столп пыли взвился в воздух, но, поглощенная легкостью и изумительной балансировкой меча, девушка не замечала этого, продолжая свое занятие. Она провела серию ударов, которой обучила ее мама, а затем перешла к более сложным кульбитам, которые почерпнула уже от скоя’таэлей. Хотя они были и не самыми умелыми мечниками, все же некоторые их удары признавались ею как весьма удачные. Так, чередуя свои техники, она занималась не менее получаса. Эльфский меч быстро сменился на двуручный обоюдоострый, которым Серасса действовала не столь умело. Ей еще не приходилось сражаться таким оружием, но девушка всегда мечтала попробовать — никогда не знаешь, как повернется сражение, и от чего будет зависеть твоя жизнь. — Кто учил тебя так махать мечом?! — разнесся недовольный возглас, а за ним торопливые шаги прервали тренировку полуэльфки. — Таким мечом? Никто, — просто пожала плечами девушка, — мне интересно было испытать его. — Это сразу заметно, — пренебрежительно бросил Эйризель, отбирая у нее оружие. — Да откуда вам знать? — не смогла удержаться задетая Серасса, — вы же ничего не видите.       Лицо ведьмака было непроницаемо, но в уголках губ обозначилась хитрая улыбка. — Вы, те, кто обладаете даром зрения, совершенно не задумываетесь, каково это — не иметь возможности видеть. Но вам не дано понять, что, потеряв зрение, человек более полно раскрывает другие свои чувства. Моя слепота — это моя свобода от этого лицемерного мира, который теперь не сможет меня обмануть своей иллюзорной красотой. При виде меня все начинают вести себя так, как будто я их не вижу. Они перестают притворяться честными, хорошими и приветливыми, и становятся теми, кем и являются — лишь скопищем глупцов, обманщиков и трусов. Так что мои невидящие глаза — это мое благословение, девочка. А теперь возьми те мечи, которыми ты якобы умеешь сражаться, и покажи свое мастерство, — вновь несколько презрительно отметив последнее слово, мастер отошел в сторонку и расположился у стены.       Серасса недовольно взглянула на мастера цитадели. Она сознавала, что старик чертовски прав во всем, однако то, с каким презрением он изрекает каждое слово, заставляло девушку скрипеть зубами. В конце концов, она не одна из тех юнцов, прибывших в школу для обучения и последующего испытания! Так почему этот ведьмак обращается с ней, как с нерадивой ученицей? Однако, взлелеянная с детских лет эльфская гордость не позволила проигнорировать такой вызов.       Вернувшись к стойке, полуэльфка быстро схватила давно примеченный ей меч. Он был почти копией ее меча, который остался в Вергене. Она не хотела бы, чтобы непривычная балансировки или вес отвлекли ее, выставив перед этим надменный стариком не в лучшем свете. Она уверенно рассекла воздух, мысленно подтверждая свой выбор. Затем, будто стараясь успокоиться, Серасса обернулась на Эйризеля. Тот стоял, опершись на свою палку, и, со скучающим лицом, смотрел в сторону чучел. Полуэльфке ничего другого не оставалось, как подойти к ним. Она на секунду закрыла глаза и представила, будто сейчас с зале находиться одна. Хотя тяжелый взгляд слепого старика все еще ощущался где-то на подкорке, Серасса выдохнула и продолжила тренировку так же уверенно, как и полчаса назад. Когда она закончила довольно сложную серию, в которую вошли почти все известные ей кульбиты и удары, ей послышалось хмыканье, которое можно было расценить и как недовольное, и как удивленное или удовлетворительное. — Тебя обучала мать, — не спрашивая, а констатируя факт, заявил Эйризель, — однако позже ты добавила некоторые техники самостоятельно. Ужасная ошибка. — Я не считаю это ошибкой, — дерзко ответила Серасса, — мне не раз это спасало жизнь. — Случайность, — пожал плечами старик, заслужив этим гневный взгляд девушки, — и я тебе это докажу.       Он прислонил свою палку к стойке и протянул руку за ближайшим мечом. Казалось, что он взял первое попавшееся под руку оружие, но когда жилистая рука сжалась на истертой временем рукоятке, Серасса сразу поняла — этот меч принадлежал ему долгие годы. — Попробуй нанести мне хоть один удар этой своей смешанной техникой, — усмехнулся он и встал напротив нее. Рука с мечом повисла вдоль тела, будто мастер и не думал защищаться. Однако полуэльфка понимала, что это лишь видимость. Она как следует обдумала свою тактику и, покрепче сжав свой меч, ринулась на противника. В шаге от него она резко ушла направо и, разворачиваясь, нанесла удар снизу. Раздался звон металла — их мечи встретились. При этом Эйризель лишь слегка обернулся к ней, будто двигаться для него в подобной схватке было слишком расточительно. Полуэльфка перекатилась и рубанула наотмашь по незащищенному боку, но вновь звон мечей оповестил ее о постыдной ошибке. Девушка нападала на старика, но все ее хитроумные атаки с легкостью отражались. Серасса испробовал все варианты, но не смогла приблизить меч к ведьмаку даже на расстояние вытянутой руки. Она отступила, тяжело дыша и полувосхищенно-полузлобно смотря на ведьмака. Тот даже не запыхался, он продолжал стоять, будто не он только что отразил все ее атаки. — Твоя техника невероятно предсказуема. Твои, как ты думаешь, хитрые ходы, повторяются настолько плачевно часто, что любой, обладающий крупицей разума, сможет отразить их через двадцать минут наблюдения за тобой. Просто удивительно, как ты еще жива, с твоими-то навыками, — вновь снисходительно улыбнулся старик, бережно возвращая меч на стойку и беря в руки палку. -Как скажете, Мастер, — желчно выплюнула Серасса и отошла к манекенам. Настроение у нее было просто отвратительное — не удивительно, что остальные ведьмаки предпочли избегать это место после своего обучения. Как здесь с ним жила ее мама — просто загадка. — Однако, — внезапно услышала она рядом с собой скрипучий голос, — у тебя есть необходимая основа. Ты испортила технику школы кота, но она все еще ясно прослеживается в твоих ударах. А так как мне совершенно нечем заняться, я, так уж и быть, помогу тебе вновь вернуться на истинный путь ведьмаков. — И чем я это заслужила? — страдальчески протянула Серасса, и тут же получила весьма чувствительный удар палкой по своей филейной части. Она в гневе отскочила, но увидела лишь довольное лицо старика. Эта ситуация, будто возвращение к старым временам, явно забавляла его. — Неуважение здесь наказуемо, девочка, — тоном строгого учителя, оповестил ее он, — так что лучше делай, чем болтай. А теперь, встань в защитную позицию…       Спустя три выматывающих часа, полных оскорблений, шпилек и ироничных замечаний, Серасса оказалась на кухне, в окружении приятных запахов и уютной атмосферы. Эйризель так загонял ее своими тренировками, что девушка в изнеможении опустилась на лавку и растеклась по ней, словно масло по горячей сковороде. — Я еще никогда не слышала, что бы Мастер Эйризель так хвалил кого-нибудь, — улыбаясь, с гордостью в глазах, ее мама поставила перед ней тарелку с дымящейся похлебкой. — Хвалил?! — воскликнула девушка, вкладывая в это слово все оставшиеся у нее силы. — Ну конечно! — ответила мама, присаживаясь напротив нее. — Со стороны, возможно, тебе показалось, что он несправедлив к тебе. Однако, я его знаю очень давно. Он доволен тобой, Серасса, ведь в противном случае он не стал бы тратить на тебя время. — Да он только и делал, что издевался надо мной! — возмущенно пробурчала полуэльфка, принимаясь за еду. — Если, как ты говоришь, он хвалил меня, то у него странное об этом представление. — И тем не менее, это так, — понимающе кивнула старая ведьмачка, — поэтому не обращай внимания на его слова, а старайся запомнить лишь то, чему он тебя учит. Возможно, именно это и спасет тебе однажды жизнь.       Обиженно что-то пробормотав, видимо, не до конца согласная с позицией обучения в этих стенах, Серасса принялась за еду.

***

      Уже истекал второй день пребывания Серассы в школе ведьмаков. Оставался еще один, последний — и она вновь станет неприкаянной душой, отчаянно пытающейся найти себе пристанище под этими неверными небесами. Мысли, тяжелыми глыбами давили на полуэльфку, не давая уснуть, хотя ее тело отчаянно нуждалось в отдыхе. Казалось бы, тяжелый день, часть которого она потратила на изнурительную и морально, и телесно тренировку, способствовал сну, но действительность была сурова. Вместе с думами о близящемся расставании на поверхность сознания девушки вновь всплыли далекие отголоски, в которых фигурировала одноглазая эльфья физиономия. Становилось все трудней отгонять воспоминания об Иорвете, особенно перед сном, когда ночь погружала комнату в полумрак. Одиночество, будто чувствуя брешь в защите, которое дарует день, принялось точить когти о душу девушки, высасывая из нее все жизненные соки. Невозможность хоть что-то предпринять лишь усугубляла мрачное настроение Серассы — свернувшись калачиком, ей оставалось лишь тихо плакать в подушку. Но эти слезы не приносили облегчения. Черная дыра внутри нее вновь открылась и кровоточила, подпитываемая воспоминаниями о последней их встрече. Его слова набатом звучали в голове Серассы — горькие, как яд, они разъедали изнутри.        Внезапно не столь далекий разговор припомнился лежавшей без сна девушке. Пророческие слова, сказанные странным стариком, который будто видит ее душу насквозь. «Только смерть освободит тебя» — ужасающие слова, произнесенные в этой комнате, вновь вызвали сонм мурашек, которые пробежали по спине девушки. Или смерть, или предназначение, которое может потребовать больше, чем она сможет отдать — весьма сомнительный выбор. И тут простое и ясное откровение открылось перед полуэльфкой так отчетливо, что она даже присела на кровати. Иорвет оставил ее, но это значит, что теперь она не потеряет его из-за своего проклятия. Рано или поздно боги бы потребовали платы — но теперь суровый предводитель скоя’таэлей спасен. Оттолкнув девушку, он освободился от возможных последствий проклятия.       Серасса упала на подушку и счастливо улыбнулась. Будущее все еще угрожающе висело над ней неясной пустотой, но теперь она не будет ответственна за смерть любимого ею эльфа. Даже если им не суждено быть вместе — это не важно. Главное, что он будет жить. С этими странными, но спокойными для нее мыслями она и заснула.       Новый день наступил внезапно, ворвавшись в ее спальню двумя разъяренными маленькими пташками. Даже не замечая, что нарушили границу запретной для птиц территории, они продолжали биться друг с дружкой, пронзительно вереща. Серасса, спросонья, вскочила на ноги и чуть не наступила на ком из перьев и когтей, который стремительно перемещался по ее полу. Придя в себя, она с недоумением уставилась на птиц. Те, наконец, осознали что находятся не на своем месте, дружно упорхнули в окно так быстро, что чуть не врезались в стоящую на их пути полуэльфку. Такое пробуждение, по мнению девушки, наверняка означала весьма насыщенный, однако приятный день. Она быстро оделась и покинула свою башню, быстро спускаясь на кухню. Утро было в самом разгаре — полуэльфка из-за ночных терзаний неприлично проспала. Но она не расстраивалась — все равно работа в садике не давала ей той отдушины, которой служила для ее родительницы.       Почти дойдя до кухни, пересекая зал для тренировок, она обнаружила там Эйризеля. Тот задумчиво стоял напротив одной из стоек, будто что-то решая для себя. Наконец, выбрав один из мечей, он аккуратно снял его и направился к точильным станкам. — Твоя мать оставила для тебя еду на кухне. Но на твоем месте я бы не переедал — если я правильно понимаю, она все равно не вернется из сада часа два.       Страдальчески закатив глаза, однако, не произнося и слова против, Серасса поспешила на завтрак. Раз уж у нее есть свободное время, может, и вправду стоит потратить его на этого черствого ведьмака. Ведь какой бы ни был у него характер, в своем деле он никому не уступал.       Быстро расправившись с едой, полуэльфка вернулась в зал. Мастер все еще занимался заточкой мечей — рядом с ним уже скопилось три прекрасных образца кузнечного ремесла, острия которых сверкали в лучах солнца, заглядывающего сюда из высоких окон. Залюбовавшись ими, она не заметила, как старый ведьмак отложил свое дело и смотрит в ее сторону. Внезапно она вздрогнула, почувствовав его взгляд — от направленных на нее слепых глаз ей всегда становилось жутко. Старик, видимо, догадывался об этом, поэтому легкая улыбка торжества отразилась на его потрескавшихся губах. — Я надеюсь вчерашние труды принесли определенные результаты. Имея так мало времени, я не могу тратить его на повторение. Поэтому сегодня я покажу тебе кое-что новое, но так же относящееся к технике моей школы. Твоя мать, видимо, не считала нужным обучение этим приемам. И она вновь ошибалась — впрочем, я не удивлен.       Кулаки девушки непроизвольно сжались. Она уже привыкла терпеть оскорбления в свой адрес, но как он посмел говорить так о ее маме! — О, я чувствую твою ярость, девочка. Она нам пригодится, — довольный тем, что вновь вывел ее из себя, сказал Эйризель и поднялся, — я научу тебя, как сражаться, если ты находишься в окружении врагов. Не важно, каких — монстры, люди, эльфы — попав в плотную толпу, я покажу, как управлять мечами и не оставить и шанса твоим соперникам. — И насколько плотно должны бы стоять эти самые предполагаемые враги? — скептически спросила Серасса, но тут старый ведьмак оказался так близко от нее, что она невольно отшатнулась назад. — Достаточно близко, чтобы ты не смогла взмахнуть мечом — спокойно ответил старик, и вновь подошел вплотную к Серассе, — ну, и что ты будешь делать, девчонка? А ведь враги могут стоять так близко к тебе с каждой стороны. — Кинжалы? — вопросительно взглянула на ведьмака полуэльфка. — Очевидно, поэтому нет. Я говорю о технике. Смотри внимательно, — и Эйризель, резко выпустив рукоять меча, который держал до этого клинком вверх, перехватил уже падающий меч ближе к концу клинка и приставил к горлу Серассы. Это все заняло не больше одного ее вздоха. Девушка смотрела в глаза близко стоящего ведьмака с интересом и восхищением. — Интересный ход, — протянула она, когда Эйризель убрал острие от ее горла, — а есть другие варианты? — Множество, — сказал тот, опуская меч, — к примеру, если твой меч на начало схватки был опущен.       Серасса, предвосхищая необычное зрелище, внимательно наблюдала за стариком. На этот раз он немного отошёл от нее, чтобы она могла получше рассмотреть прием. Он встал, расправил плечи и опустил меч, будто и не думая сопротивляться. — Если на секунду представить, что прямо передо мной стоит мой враг, то нужно всего лишь, — и он резко воткнул острие в место, где предположительно располагалась нога соперника, — и как только он немного наклонится, — Эйризель резко ударил круглым навершием гарды вверх, — и с этой позиции у тебя есть чудная возможность поразить стоящего сзади тебя ещё одного противника, — на этих словах ведьмак резко выбросил меч назад. — Как видишь, вариантов много, но все они основаны на твоей скорости и координации. А теперь тренируйся.       И с этими словами он покинул тренировочный зал. Серасса отчасти была рада, но все же чувствовала и сожаление. Ей нравились занятия с мастером ведьмаком — последний раз с ней так занималась ее мама. Но у Эйризеля, конечно, было гораздо больше и опыта, и умения. Хотя его стиль обучения был груб и даже жесток, знания, полученные за эти два дня, стоили любого оскорбления и унижения.       Однако за тренировками, кратким отдыхом на кухне и разговорами с мамой день пролетел так быстро, что Серасса даже не поверила, когда за окнами-бойницами увидела первую звезду. Она в недоумении уставилась на нее, не в силах осознать, что время расставания приблизилось так стремительно. — Серасса, — тихо позвала ее мама, увидев, что та неотрывно смотрит в окно, — Серасса! Мне нужно кое-что тебе еще рассказать. — Да, конечно, — отстранено проговорила девушка и пошла вслед за матерью. Та отвела ее по широким коридорам, покрытым пылью, к большой, двустворчатой двери. — Помоги-ка, — с улыбкой сказала она, — я уже не в том возрасте, знаешь ли.       И вдвоем они навалились на тяжелую дверь. Та ужасно заскрипела, царапая каменный пол металлическим уголком, но поддалась. На них пахнул спертый теплый воздух, а за ним пришел аромат старых страниц. В наступающих сумерках перед Серассой и ее мамой открылась огромная зала, похожая на внутренний зал собора. Потолок сходился к центру, исчезая где-то в темноте. Но голову вверх приходилось задирать не столько из-за желания увидеть окончание этого великолепно расписанного массивного потолка, сколько из-за обилия книг под ним. Деревянные, плотно сбитые стеллажи тянулись вверх, будто хотели дотянуться до самого верха помещения. Годы словно обошли их стороной — хотя вся библиотека пережила уже не один десяток зим, молчаливые хранители книг не казались старыми — лишь кое-где замечалась работа жучков-древоточцев, но они не принесли сколь-нибудь значимого вреда. Старая ведьмачка довольно наблюдала за реакцией дочери — библиотека вызвала у той благоговейный вздох. Хотя она никогда не проявляла сильного интереса к книгам, но от такого внушительного хранилища захватывало дух и у посредственного читателя. — Здесь хранятся знания многих поколений ведьмаков, — благоговейно произнесла старая ведьмачка, нежно прикасаясь к одному из стеллажей, — жаль, что вскоре они будут утрачены за ненадобностью. — Если хочешь, я могу рассказать в Вергене об этой библиотеке. Наверняка найдутся люди, котерые оценят эти сокровища по достоинству. — И немало тех, кто захочет поживиться за их счёт, — покачала головой ее мама, устремляясь вглубь хранилища, — так что лучше не стоит. Я привела тебя сюда, чтобы кое-что подарить. — Ты даришь мне книгу? — удивилась Серасса. Она бы предпочла один из множества мечей, восхищаться которыми не переставала. — Не переживай, это не книга, а карта, — аккуратно доставая с нижней полки туго связанный рулон, она положила его на пыльный, заваленный бумагами стол. Развязав узел, хотя трясущиеся руки сильно мешали ей, ведьмачка развернула большие жёлтые листы. — Ты шла известной вергенцам дорогой, — поясняя свои действия, сказала она, — но из нашей школы есть и более безопасная тропа. — Но почему вы не рассказали о ней краснолюдам?! — возмутилась Серасса. — Потому что этот путь проходит по горной тропе, а низкорослые мужланы предпочитают встречу с пауками, но в подземелье, возможности прогулки высоко над землёй.       Серасса молча поджала губы. Хотя она и согласна была с характеристикой краснолюдов в той части, где они предпочитают шахты, все-таки грубовато было так о них отзываться. К примеру Ярпен или Золтан хоть и были грубы по своей натуре, но и заботиться они умели, и отеческая нежность им была не чужда. Впрочем, спорить об этом девушка не стала — карта перед ней приковала все ее внимание. Она была не чета той, что достал Серассе староста Вергена. Эта была намного больше и ярче, с более детальной прорисовкой рельефа, а так же рисунками всевозможных монстров по краям карты. — А вот эти чудища… Они же здесь для красоты обозначены? — несколько напряженно спросила полуэльфка, разглядывая карту. — Да, наш картограф мечтал состояться как художник, поэтому часто оттачивал свое мастерство на любом чистом пространстве, — улыбнулась ее мама, нежно пальцем проводя по контуру арахнида, — в горах ты, если очень не повезет, сможет натолкнуться разве что на пуму. Но, насколько я помню, твой отец научил тебя видеть и обходить звериные тропы, так что бояться там нечего. — Да, научил, — тихо согласилась Серасса и начала аккуратно сворачивать карту. — Я приготовлю тебе все в дорогу, путь займет не больше двух дней. И Эйризель согласился отдать тебе несколько своих настоек и даже их рецепт, — гордо сказала ведьмачка, когда они покидали библиотеку, — а пока отдохни как следует. Я разбужу тебя.       Серасса лишь молча кивнула, благодарная за такую заботу. За эти три дня она, уже почти забывшая о материнской ласке, вновь окунулась в воспоминания детства, и от этого расставание казалось еще горше. Стараясь не показывать, насколько она боится наступления утра, девушка отправилась к себе, пожелав на прощанье матери спокойной ночи.

***

— Серасса, пора, — тихо произнес до боли знакомый голос и девушка распахнула глаза. Было еще темно, хотя где-то далеко чувствовалось приближение рассвета. Небо уже не было иссиня-черным, постепенно оно приобретало более светлые оттенки. — У меня уже почти все собрано, здесь, — потянулась девушка к своему ягдташу, но не увидела его на месте. — Не переживай, я уже все собрала, — с улыбкой ответила на непонимающий взгляд дочери ведьмачка, направляясь к двери, — я буду ждать внизу. Поторопись — лучше выйти затемно, иначе зной тебя застанет до входа в затемненное ущелье.       Серасса все еще несколько заторможено после сна наблюдала за легкой походкой своей матери. Сколько лет прошло с тех пор, как она собирала ее сумку, когда Серасса с отцом уходили на охоту? Эти воспоминания теплом разлились в ее груди, вызвав счастливый вздох. Но время не терпело промедления — Серасса уже успела испробовать на себе всю силу местного солнца. Поэтому она быстро оделась и умылась, а затем поторопилась спуститься вниз.       Мама ждала ее рядом с входной дверью, распахнутой настежь. Дурманящий запах ночных цветов наполнил весь большой холл, а ночной воздух приятно холодил кожу. Полуэльфка улыбнулась, предвкушая очередное приключение — она, возможно, никогда не отделается от страстного желания путешествовать. Наверняка в том виновна ее кочевая жизнь — теперь уже сложно сказать определенно — но девушка для себя осознавала, что через некоторое время жажда перемещения будет гнать ее отовсюду. — Серасса, у меня для тебя кое-что есть, — улыбнулась старая ведьмачка, и с этими словами с трудом подняла что-то, бережно обернутое в грубую ткань, — эти мечи принадлежали раньше мне. Я знаю, что у тебя есть свои, но эти — настоящее произведение искусства. Они выкованы эльфами несколько веков назад, а руны…       Она не успела рассказать обо всех качествах своего оружия. Серасса подбежала к ней и обняла так крепко, будто стараясь этим восполнить все годы, проведенные вдали, а также все годы, которые ей еще предстоят. Слезы невольно пролились у нее из глаз — только теперь она осознала всю пропасть одиночества, куда ввергает ее это расставание. Более того, Серасса остро поняла, что эта встреча их — последняя, что она больше никогда не сможет обнять самого родного своего человека. Как жестоко было оставлять свою мать здесь, наедине с нелюдимым и желчным Эйризелем, без возможности задержаться хоть еще на пару часов! — Я понимаю, — тихо проговорила ее мама, — я тебя прекрасно понимаю, дочка. Но я не могу позволить тебе остаться здесь и наблюдать, как день ото дня я угасаю. Это еще более жестоко.       Полуэльфка, наконец, отстранилась от женщины, но продолжала держать ее за плечи, жадно вглядываясь в ее лицо, будто стараясь запомнить каждую незначительную черточку. Ведьмачка не торопила ее — для нее самой расставание далось не легче, но показывать это дочери она не могла. Слишком было большим искушение попросить ту задержаться, даже остаться здесь, в этих стенах с ней — но на какую ужасную муку тогда обречет она свое дитя?       Спустя еще несколько мгновений Серасса опустила руки и, не глядя больше на свою родительницу, начала собираться. Она перекинула явственно потяжелевший ягдташ через плечо, закрепила лук и с благоговением устроила за спиной материнские мечи. Хотя она еще не видела их, она была уверена — все виденное до этого оружие лишь их бледная тень.       Напоследок быстро поцеловав мать в щеку, девушка резво развернулась и пошла в сторону вечно поднятой решетки ворот, через сад, полный запахов и росы. Пару раз она обернулась, чтобы посмотреть на тонкую фигурку, прислонившуюся к массивному косяку двери. В очередной раз, скользя прощальным взглядом по величественной цитадели, Серасса заметила блеклую тень в одном из окон. Она не была уверена, но ей показалось, что и мастер Эйризель решил снизойти до того, чтобы по-своему проститься с полуэльфкой. Хотя этот человек остался для нее загадкой, сундуком с множеством потайных отделений, она была ему благодарна и за уроки, и за компанию, которую он составляет ее маме. Каким бы черствым он ни был, он все же оставался настоящим живым человеком, а не призраком, что готовились населить эти старые стены. Уже у самого выхода девушка развернулась и помахала на прощание рукой — всем сразу — и крепости, и маме, и даже Мастеру. Как бы не щемило сердце, эту главу своей жизни она уже перевернула, даже если еще и не осознала этого.

***

      Почти у самого входа в крепость, если немного обойти ее слева, начиналась неприметная крутая тропа. Если не знать о ней, то в жизни не найдешь. Серасса, оценив предстоящее восхождение, бодро, со свойственной юности пылом, приступила к штурму дорожки. Пустынные растения, будто почувствовав вольность в отсутствии путников, местами так густо разрослись, что приходилось аккуратно их обходить. Хотя они были не очень высокими, неприятие колючки и шипы ясно давали понять, что к ним лучше не приближаться. В остальном, если не считать пару осыпавшихся участков, тропа была вполне проходимая. Уже через час полуэльфка, забравшись на вершину, довольно обернулась — перед ней открылась во всем своем великолепии бескрайняя пустыня, тянувшаяся до самого горизонта. И там, где небо и песок сходились, уже начинал заниматься новый день, медленно рождаясь в бледно-розовых оттенках небес. Девушка восхищенно вздохнула, утирая выступивший пот — зрелище было и вправду великолепным. Где-то внизу, в ущелье, еще виднелись башни цитадели, но из-за далекого расстояния разглядеть нечто большее Серасса не смогла. Грусть вновь проникла в ее сердце, поэтому она решительно развернулась и зашагала вперед. Если нет выбора, то и не стоит омрачать траурными мыслями свой предстоящий путь.       Как и предупреждала ее мама, солнце уже через час начало нещадно напекать непокрытую голову девушки. Но впереди уже маячил каменный коридор, обещающий если не прохладу, то хотя бы тень. Серасса поспешила туда — пустынное солнце могло быть опаснее, чем рассадок архиспор. Пока ее путешествие протекало весьма тихо и размеренно, и это несколько настораживало. Казалось даже, что лучше уж бы встретить пуму, чем пребывать в таком мнимом спокойствии. Полуэльфка лишь усмехнулась таким мыслям — иногда она сама себе поражалась, насколько же сильно жизнь, полная опасностей, накладывает свой отпечаток. Быстро позавтракав у самого входа в ущелье, вольготно разместившись в тени, она дала небольшой отдых ногам и сверилась с картой. Путь по горам шел прямиком в Верген, но, у самого города одна тропа спускалась к Замку Трех Отцов, а другая вела дальше на юг, в сторону Махакама. С болью в сердце рассудив, что не стоит искушать судьбу, Серасса решила следовать в город краснолюдов. Ведь если она даст себе волю, провидение вновь выкинет что-нибудь неподобающее, и это может закончиться смертью Иорвета. Решив не рисковать, девушка уговорила себя сделать столь сложный выбор. Точнее она уговаривала себя почти всю дорогу вдоль ущелья. И даже почти согласилась с разумными доводами, которые всплывали в ее мыслях. Так, за столь тяжелыми размышлениями, она не заметила, как жар пошел на спад. Где-то в двух метрах над ее головой солнце перестало пытаться убить все живое, и теперь лишь одаривало теплом буйно растущие заросли по краю скал. Зелени стало заметно больше, хотя горные цветы и не отличались роскошными бутонами и сочными красками. Скромно поднимая вверх свои головки, они расцветали не для тщеславного любования ими, однако их аромат был в разы сильнее, чем у всех самых прекрасных цветов, виденных девушкой раннее. Полуэльфка даже не чувствовала усталости, хотя и шла уже много часов, когда каменный коридор вывел ее на открытое пространство. Небо уже начало темнеть, но впереди ещё далеко можно было разглядеть пологую вершину, распростертую перед ней. Редкие ветвистые деревья наверняка были прибежищем диких кошек, так что полуэльфка здраво решила их обойти и устроиться на ночлег на противоположной стороне долины. Оттуда, если верить карте, до знаковой в ее судьбе развилке оставалось не больше трёх часов. Поправив ремень ягдташа, Серасса все ещё бодро пошла вперёд. То ли отдых в цитадели восполнил запас ее сил, то ли благодатная тишина и величие природы не позволяло выдохнуться, но девушке не требовался отдых. Пару раз разминувшись с тропами хищников, Серасса добралась до каменных стен и устроилась в неглубокой пещере, больше похожей на нишу. Здесь следов пумы не было, так что можно было спокойно устраиваться на ночлег. Однако яркое, звёздное небо, которое к тому времени во всем своем великолепии раскинулось над ней, будто убеждало ее повременить с отдыхом. Что ж, Серасса не возражала — ей редко удавалось доставить себе такое удовольствие, как беззаботное созерцание звёздного неба. Лёжа на нагретых за день камнях, она жевала вяленое мясо и вглядывалась в глубины вечности. В долине проснулись пумы — их рык далеко разносился в каменной чаще. Но зверей девушка не опасалась — рядом с ней ждали своего часа ведьмачьи мечи.       Лениво потянувшись к ним, девушка подтащила свёрток поближе. Спать не хотелось, а вот любопытство разгоралось все сильнее. Аккуратно развернув грубую ткань девушка ахнула — такой прекрасной работы ей и впрямь не приходилось видеть. Чудные клинки были остро заточены, в темноте блекло светились эльфские руны. Ближе к гарде у стального меча выступал острый зубец, а серебряный отличался острыми выступами ближе к концу клинка. Мечи были восхитительными, и Серасса вновь вернулась благодарными мыслями к своей маме. С таким сокровищем наверняка было тяжело расстаться, однако, жизнь меча в его использовании. Нельзя было дать им заржаветь в полуразрушенной цитадели.       Наконец отголоски усталости сморили девушку, и она, расставив по привычке несложные ловушки, легла спать.        Однако свежий воздух и то обстоятельство, что она целых три дня провела больше в отдыхе, чем в труде, насытили ее организм энергией гораздо раньше, чем она ожидала. Открыв глаза, Серасса увидела над собой все то же прекрасное звёздное небо, отсветы которого только начинали бледнеть. Довольно потянувшись, полуэльфка перекусила и быстро собралась в дорогу. Ее гнали странные, счастливые мысли о возможности встретиться с друзьями. Она только теперь осознала, как сильно она соскучилась и по неугомонной шумной кампании, жившей в трактире, и по тихой, но такой родной Мориль. Но больше всего ей, конечно, хотелось бы лишь краем глаза, хотя бы издалека увидеть того, о ком она думала не переставая всю неделю.       Девушка уже почти забыла о данном себе обещании не возвращаться. Желание почувствовать себя нужной, увидеть знакомые лица — это было сильнее бледных отговорок о предназначении и проклятии. В ней продолжали борьбу долг и желание, но что из них в итоге победит — Серасса не знала. Искусанные почти в кровь губы ничуть не успокоили ее нервы — чем ближе была развилка, тем сильнее война разгоралась внутри нее. На очередном повороте дороги полуэльфка резко встала, закрыла глаза и выдохнула. Так больше продолжаться не могло. Здесь и сейчас она твердо должна решить, куда ведёт ее путь. И лишь она открыла глаза, чтобы раз и навсегда отречься от своего возвращения, как услышала пробирающий до костей звук труб. Ринувшись вперёд, уже через минуту она оказалась на краю, а прямо под ней во все стороны растянулся гордый город из камня. Но трубы продолжали звучать, и в отдалении Серасса различила, что в их компанию вплетаются ужасные отзвуки боя. Больше не сомневаясь ни секунды, полуэльфка ринулась вниз — она не могла себе позволить бросить Верген, когда он так отчаянно в ней нуждался.