Дочь своего отца

      Кровь. Это единственное, что теперь видела Серасса повсюду. Как только она спустилась к Замку Трех Отцов, то сразу очутилась к кошмарном водовороте, которым полнятся улицы осажденных городов. В сам замок стремились первые раненные — кто сам ковылял, кого несли товарищи. Улицы, прежде заполненные радостно спорящими, галдящими и праздношатающимися краснолюдами теперь были похожи на кровеносные сосуды, которые стекаются к сердцу — Замку. Те, кому требовалась помощь, хотел получить ее в наскоро разбитом лагере, где орудовали санитары и врачи. Наверняка Венцель исполнял там не последнюю роль, но отвлекать доктора Серасса не стала — ни у нее, ни у талантливого врачевателя лишнего времени не было. Из огромного зала обратно к воротам возвращались вереницей те, кто еще мог сражаться. Рядом же с каменной цитаделью, на когда-то белых простынях, лежали те, кому уже никогда не понадобится помощь. Полуэльфка с холодящим сердце ужасом пробежала этот участок, чтобы не увидеть случайно знакомое лицо. Она не готова была знать, что кто-то из ее друзей пал в угоду жирного борова, коим и был Хенсельт, который захотел захватить лишнюю пядь земли.       У Серассы уже кололо в боку, но она продолжала бежать через город, ближе к городским воротам. Судя по отсутствию врагов внутри города, защитники на стенах еще держались, но количество раненных увеличилось многократно по мере приближения к месту битвы. Видеть вокруг окровавленные тела становилось одновременно сложнее и проще. Теряя свою индивидуальную трагедию, они сливались в огромную катастрофу, внушая лишь первобытный страх и жгучее желание жить. Некоторые просто не смогли идти навстречу медицинской помощи и теперь лишь ждали смерти, которая уже отметила их своей холодной дланью. Другие уже распрощались с жизнью, но идущие мимо даже не обращали на них внимания, стараясь думать лишь о том, как сохранить свою. И везде витал отвратительно сладкий запах с примесью железа. Он въедался в кожу, в одежду, даже, казалось, проникал внутрь каждого, кто смел соприкоснуться с Вергеном в час его испытания. И девушке начало казаться, что этот запах не оставит ее никогда. — Смотри куда бежишь, дурная! — прохрипел ей вслед эльф, на которого она чуть было не налетела. Тяжело согнувшись, он тащил умирающего собрата, одна рука которого была вывернута под неестественным углом, а вторая отсутствовала, лишь окровавленные лохмотья болтались на ее месте. Стараясь выбросить и эту картину из головы, Серасса продолжала пробираться к воротам.       Народу на улицах становилось все больше. И звук битвы, такой ужасающе четкий, обрушился на полуэльфку будто внезапно — казалось до этого она слышала лишь стоны раненных и умирающих. Звон металла, крики людей и нелюдей, идущих в атаку, астрономическое количество ругани и мерзкий чавкающий хруст, с которым проникает металл в тело — все сливалось в какофонию, которая и была войной.       До этого дня девушка никогда не сталкивалась с ней так близко. Они с отцом умели избегать подобных разборок между государствами, что случались с завидным постоянством. Предчувствуя беду благодаря своим способностям, Седрик уводил ее из опасных мест как раз вовремя — о сражениях они лишь слышали в последствии. Но одно дело слушать легенды и песни о войнах, и совсем другое — участвовать в одной из них. И ничего поэтического и прекрасного Серасса здесь не видела — лишь боль, отчаяние, кровь и снова боль, а также нежелание расставаться с жизнью только потому, что кто-то хочет тешить свои амбиции. Тошнота волнами накатывала на Серассу, когда ей мельком приходилось видеть поражающие душу картины страданий и увечий. Но она держалась — если не ради себя, то ради города.       Ее дом находился у первой линии обороны, за городскими воротами. И то, что воинов, носящих желтое сюрко, пока не было видно, не означало, что они уже не хозяйничают в затопленной деревне и в их с Мориль домах. Конечно, Серасса надеялась на лучшее — ей не раз приходилось видеть чудеса оборонительной техники, которую возводили мастера из самого Махакама. Однако внушающие страх картины, окружающие ее, все же подтачивали надежды на лучшее. И Мелителе с ним, с ее домом. Все, о чем она могла мечтать — что бы Мориль с Сегеримом пережили эту мясорубку. Хотя кое-какие навыки у них были, но одно дело охота в лесу, и другое — схватка с многолюдной толпой. Тут даже пылающая в сердце ее подруги ненависть к dhoine вряд ли сможет помочь.       Полуэльфка сама не до конца понимала, куда она спешит. Битва, судя по звукам, была в самом разгаре. Найти там друзей — сущее безумие. Но вот помочь на стенах — уже более выполнимое решение, которое будто окрылило девушку. Насмотревшись на жертв войны, она всем сердцем теперь хотела отомстить за боль, которую причинили эти алчные завоеватели. И плевать, что сама она может не пережить этот день — пусть так. Но ее новые мечи должны искупаться в крови Каэдвена.       Выбежав на торговую площадь, она попала в какой-то невообразимый гвалт. Прочные деревянные двери еще стояли, а значит, первая линия обороны прекрасно выполняла возложенную на нее обязанность. Однако было видно, что лучники на стенах выдыхаются, а кипящее масло в хитроумных устройствах краснолюдов иссякает. То тут, то там виднелись самые ретивые воины Хенсельта, которые смогли по лестницам проникнуть на стены. Их теснили, но не всегда удавалось побороть их численное превосходство. Бой в любое время мог перетечь сюда, на эту маленькую площадь, на которой сейчас в беспорядке толкались все известные Серассе населяющие ее мир расы. Многие из них были до смерти напуганы, неуверенно сжимая мечи, будто боясь их использовать. Кто-то старался их воодушевить и привести хоть в мало-мальски приемлемый строй, но ничего не выходило. Одни лишь краснолюды азартно потирали свои мозолистые ладони в предвкушении схватки. Будто жители далекого Севера, о которых рассказывал ей отец, они, видимо, надеялись после смерти в битве попасть в загадочный чертог, полный драк, хмеля и прекрасных дев. Только благодаря им Серассе удалось вернуть себе самообладание. Она быстро сориентировалась и поспешила по узким ответвлениям в сторону своей лачуги. Здесь она помочь не сможет, но вот на линии первой обороны — вполне. Только нужно взять побольше стрел.       Дверь в ее дом была открыта, но внутри все оставалось так же тихо и спокойно, как в последний ее день в Вергене. Счастливо вздохнув, впрочем, не надеясь сохранить и дальше свой дом в такой же идиллии, Серасса сбросила ягдташ, прихватив лишь исцеляющие бальзамы, а так же лук и мечи. Попробовав в своих руках каждый из них по отдельности, она остановилась на стальном — тот лучше ложился в ее руку, да и чувствовался, как ее продолжение. Схватив стрел с запасом, она заправила колчан, взяла лук и покинула свой дом. На секунду, переступая порог, ей даже показалось, что больше сюда она уже не вернется, но эти мысли быстро пропали в водовороте одной — отбить город любой ценой.       Перескакивая через каменные парапеты, Серасса выбралась на каменный балкон, тянувшийся вдоль всего извилистого коридора, ведущего в Верген. Вокруг лежали изуродованные войной тела — как защитников города, так и захватчиков. Но на этом участке каэдвенцев уже не было — отряд из краснолюдов то и дело сбрасывал приставные лестницы, а самых отчаянных каэдвенцев быстро возвращали к их товарищам, правда, уже в расчлененном виде.       Оказавшись почти у самого края, полуэльфка в ужасе отшатнулась — все пространство внизу кишело людьми Хенсельта. Подняв щиты, она заслоняли таран, который с большими потерями толкали ближе к воротам. И что самое ужасное — до последних оставалось не больше тридцати метров. Взревев от бешенства, которое было вызвано посягательством на уже родной для нее город, полуэльфка ловко вскинула лук и пустила стрелу. Один из воинов, толкавших таран, пошатнулся и пропал под ногами своих товарищей. Лишь довольно усмехнувшись, Серасса продолжила осыпать стрелами каэдвенцев. К сожалению, те быстро заметили угрозу и в ответ в сторону Серассы взметнулись десятки стрел. Но снизу было стрелять гораздо тяжелее — лишь отбежав и укрывшись за щитами, которые быстро предоставили ей сновавшие по балкону краснолюды, она даже не почувствовала ощущения угрозы. Но этой заминки было достаточно, чтобы продвинуть таран ближе к воротам. Когда девушка вернулась на свою удобную позицию, послышался жуткий хруст — ворота явно проигрывали в этом сражении. — Нужно уходить, — тронул ее за предплечье один из тех краснолюдов, под чьим щитом она нашла защиту, — у нас еще припасено немало сюрпризов этим сучьим детям, но уже внутри города.       Нехотя согласившись, девушка все же пустила пару стрел, которые увеличили их шансы на двух воинов. Мелочь, однако жажда убийства несколько поутихла. «Неужели Иорвет постоянно испытывает это страстное желание?», — в ужасе промелькнула внезапная мысль в голове Серассы, пока она спешила за своими коренастыми провожатыми. Содрогнувшись всей душой от омерзения, она тут же потушила в себе этот огонь ненависти. Наслаждаться убийством — это не для нее. Уж лучше сразу ринуться в гущу врагов и погибнуть, чем жить с таким монстром внутри себя. Холодная волна спокойствия с этим размышлением затопила ее разум — как в часы охоты, когда добыча уже рядом и требуется все ее сосредоточение. Она будет убивать не из ненависти. Она будет убивать, чтобы жить. — Серасса!       Крик, полный удивления и какой-то невыносимой печали разнесся где-то в толпе сбоку от девушки. Она резко остановилась. Ее провожатые, впрочем, не обратили на это внимания и уже через несколько мгновений смешались с толпой, которая спешила попасть за вторые защитные ворота. Время поджимало — в любой момент сюда могли хлынуть каэдвенцы, жаждущие расплаты за потерянных во время осады товарищей. — Серасса!       Крик повторился и полуэльфка, наконец, смогла увидеть в обступивших ее низкорослых краснолюдах знакомый рыжий ирокез. Золтан Хивай, грубо расталкивая остальных, пробрался, наконец, к ней, и так крепко сжал в объятьях, что та даже услышала подозрительный хруст. — Ух, я так и подумал, что так хорошо срезать того молодчика с тараном могешь только ты! Но все равно поганцы, драть их кочергой, просочились! Пошли быстрее, покажем им, как сражаются настоящие краснолюды!       И, даже не дав девушке сказать и пару слов, потащил ее куда-то вперед. Те, кому не посчастливилось встать на пути Хивая, теперь потирал бока и весьма цветасто высказывал мнение о подобных деятелях. Но обращать внимание на подобное было бы слишком расточительно — по воодушевленной ухмылке на лице Золтана Серасса поняла, что вторая попытка взять Верген приступом наступит весьма скоро.       Девушка, пробираясь вслед за краснолюдом на высокие стены, внимательно оглядывалась по сторонам. Окружающая ее суета хоть и казалась хаосом, однако таковым не была. Нелюди явно не первый раз отстаивали свой город — во всяком случае те, кто ее окружали. Они торопились, расталкивая друг дружку, но только за тем, чтобы занять на высокой стене над вратами определенные места. Каждый явно знал, что ему предстоит делать дальше, и многие с нетерпением потирали руки. Все-таки королевства Севера должны быть благодарны провидению, что не наделило краснолюдов жадностью до территории. Иначе, с их страстью к хорошей драке, они вполне могли воплотить планы Эмгыра в жизнь, захватив весь север.       Но все же странное ощущение появилось в груди девушки. Ей настойчиво чего-то не хватало для полноты картины. Она вновь оглянулась вокруг, чтобы разобраться в этом смутном предчувствии, и, наконец, поняла. — Золтан, а где все скоя’таэли? Я не верю, что они по своей воле могут пропустить массовое убийство dhoine. — Тьфу ты, тетка их подкурятина, с их Иорветом в самое пекло! — лишь выругался Хивай, явно сдерживаясь, чтобы не сказать большего. — Они что, так и не вернулись из того похода? — с замирающим сердцем спросила полуэльфка. К этому времени они уже заняли место почти в самом центре стены, напротив почти раскрошившихся первых ворот. Девушка автоматически приготовила стрелу, но глядела на краснолюда, все еще ожидая ответа. — Мы их уже перестали ждать. Нет, Саския все еще верит в этого прохвоста, но я бы за него и гнутого орена не дал бы! Знамо ли дело — в такой момент бросать своих на этого жирного борова и его ублюдков! — Но кто-то из его отряда все же остался здесь… — несколько неуверенно начала было девушка, однако Золтан ее перебил, тем временем примеряясь к огромному рычагу: — Эти остроухие, не в обиду сказано, через два дня после ухода твоего хахаля снялись и двинулись куда-то в горы. Ну, и скатертью дорога, что б они там все понаразбивались. Не спрашивай, девочка, больше о нем, если не хочешь услышать плохого.       Серасса понурила голову. Она не верила тому, что Иорвет просто может оставить на произвол судьбы единственное место на всем Севере, где ему и его людям предоставили кров. Может, он просто не успел вернуться? Ведь и сама Серасса совершенно случайно оказалась здесь. Знали бы об этом ее друзья — и неизвестно, как бы стали отзываться о ней самой. Впрочем мысли о своей судьбе не так тревожили душу девушки, как причина, служившая задержкой в пути для Иорвета. Уже не смотря по сторонам, она теперь все свое внимание переключила на ворота, чтобы отвлечься от необоснованных переживаний. Именно в этот момент толстый слой дерева с ужасным треском сдался под натиском тарана. Металлическое навершие, быстро втянувшееся назад, ударило чуть левее пробоины. Еще пара ударов — и воины в желтом сюрко начали затапливать опустевшую рыночную площадь. Время бессмысленных размышлений прошло — теперь перед ней была лишь одна задача — опустошить свой колчан с наибольшей пользой.       Пустив первую стрелу и закончив на том штурм для одного из людей Хенсельта, девушка уже потянулась за другой, как внезапно воодушевляющая картина, больше похожая на чудо, открылась перед ней. Десятки стрел, выпущенных откуда-то слева от нее, поразили наступающую армию, и та захлебнулась в своем неудачном натиске. Оставшиеся в живых воины скрылись в проломе, видимо, в попытке перестроится и уже более организованно идти на штурм.       Обернувшись в сторону внезапной помощи, Серасса так и застыла, с еще натянутой на луке тетивой. Более эффектное появление сложно было себе представить. Именно в тот момент, когда все уже прокляли легкомысленных эльфов, те явились, и, более того, привели еще не менее трех десятков других скоя’таэлей. И, конечно, на передовой, гордо смотря на трупы своих павших врагов, стоял самый прекрасный сидх из когда-либо виданных Серассой. Иорвет, не обращая внимания на приветственные крики, лишь поискал в толпе краснолюдов ту, ради которой он так спешил. Саския одарила его благодарной улыбкой, впрочем, тут же отвернулась и продолжила разъяснять план предстоящей обороны стоявшим рядом с ней офицерами. Внезапно глаза Иорвета и Серассы встретились. Боль, недоверие, но и, внезапно, уже забытая и отринутая искра вспыхнула в зеленом глазу командира скоя’таэлей, отчего сердце полуэльфки чуть не выпрыгнуло из груди. Она напрочь забыла про пророческие слова Эйризеля, про свое гнетущее проклятие, даже про предстоящую схватку — теперь у нее появилась надежда, безумная и манящая, что она еще может быть счастлива в этом мире. — О, хахаль-таки явился! Ишь, павлин, как распушил свои перья-то! Еще бы в самый распоследний бы момент пришел! — сплюнул Золтан, но Серасса уже достаточно хорошо знала этого ворчливого краснолюда, чтобы понимать — эта его тирада имела хвалебную окраску, а не оскорбительную. — Внимание! — раздался над толпой сильный, мелодичный голос и все на стенах сразу обратились в слух. Во внезапно опустившейся тишине были слышны лишь стоны раненых, да какие-то передвижения за полуразрушенными воротами. — Мои храбрые воины, горожане прекрасного Вергена! Мы так долго строили тот хрупкий мир, где всем расам было бы комфортно жить! Мы создавали чудесный город, который каждый мог бы считать своим домом. И мы не отдадим его этому гнусному борову, которого охватила жажда расширения своего государства! Я не позволю ему пройти сквозь ворота в этот город даже ценой собственной жизни! Покажем каэдвенцам, что нас не так-то просто взять!       Гам и радостные крики так резко наполнили все пространство вокруг, что Серасса даже сначала не поняла, что и она невольно приняла участие в этом. Но факт вещь упрямая — не признать того, что Саския одним своим словом может вдохновить целый город, было нельзя. Полуэльфка будто только теперь осознала — во что бы то ни стало она должна защитить этот город. Не важно, какая судьба ей уготована, но если она сможет хоть немного помочь в предстоящем сражении, она это сделает не задумываясь. Этот город дал уверенность в завтрашнем дне всем притесняемым расам, и, если его уничтожат, они потеряют последнюю надежду на мирное сосуществование с людьми. А ждущий подходящего момента Эмгыр наверняка воспользуется этим, чтобы захватить погрязший в междоусобицах Север. Значит, первый шаг в сторону многолетних грабительских походов начнется здесь и будет зависеть именно от этих нелюдей и людей, скопившихся на стенах в ожидании битвы.       Грандиозный размах будущего, промелькнувшего у нее в голове, смутил Серассу своей монументальностью. Слишком большая ответственность легла на плечи этих, еще не подозревающих ничего, воинов. Тяжело вздохнув, девушка вновь посмотрела в сторону ворот. То, что она осознает свою ношу, не должно стать помехой. «И не станет» — тихо раздался знакомый голос ее отца в голове. Кивнув сама себе на это потустороннее подтверждение своих мыслей, Серасса приготовилась.       Ужасный треск, в разы громче прежнего, оповестил о начале решительных действий. Каэдвенцы, видимо, в это время, успели подтащить еще таран, и уже двойной удар сокрушал некогда величественные деревянные ворота. Звук ударов, казалось, совпадал с ударами сердца — и вот перед застывшими на стенах защитниками Вергена ворота рухнули, уничтожив последнюю преграду между врагами. Уже почти спустив стрелу, Серасса в последний момент замешкалась. И она была не одна — все эльфы, да и парочка особо опытных людей и краснолюдов, опустили свои луки в бессильной ярости. А та часть стрел, которая достигла противников, мелькнули на подлете красной искрой и тут же исчезли. Впереди, четкого строя воинов, прикрывающихся щитами, шел королевский маг. Серасса узнала эту изъеденную болезнью физиономию и отвращение подкатило к горлу — это был тот самый маг, который в ее видениях творил ужасные и омерзительные вещи. И теперь, широко шагая и высокомерно смотря на защитников Вергена, он, высоко подняв свой посох, подпитывающий красный охранный купол, шел ко вторым воротам.       На стенах люди в отчаянии переглянулись. Против магии они были бессильны — значит, им придется принять бой уже на улицах города. Отсрочка, которая могла бы спасти многих, теперь просто испарилась, как роса в первые утренние часы. — Где же Филиппа? — почти шепотом прошептала Серасса и оглянулась на такого же растерянного и разочарованного Золтана, — где Эйльхарт? — Она защищает Саскию, — траурным голосом с нотками отвращения пробубнил тот, — сказала, что в битве принимать участие — удел бездарных или слишком много о себе возомнивших магов. Да вот только зачем Саскии нужна будет помощь, если города не станет?       А тем временем Детмольд уже подошел вплотную к воротам. Теперь защитный купол, видимо, чтобы экономить магическую энергию, защищал лишь его одного. Но воинам он уже и не нужен был — плотно укрывшись щитами, они ждали лишь начала наступления. Ни одна стрела не смогла бы пробиться сквозь зазоры на щитах — уж слишком они были малы. Сами же плотные ряды каэдвенцев стояли непозволительно далеко от стен — кипящее масло, сильно проредившее ряды врагов, теперь было бесполезно. — Холера, — раздался знакомый голос совсем рядом. — Геральт, друг, неужели нам просто сидеть и ждать, когда этот рахитик снесет наши двери?! — отчаянно воскликнул Золтан. — Видимо так, — пожал плечами ведьмак, коротко кивая Серассе, — магический щит не пропустит стрел или заклятий, разве что противник с мечом мог бы до него дотянуться, но кто ж полезет в этот котел? Это верная смерть.       «Противник с мечом», мысленно повторила Серасса. Затем еще и еще раз. И вдруг картина, такая ясная и простая, открылась перед ней. «Только смерть избавит тебя от предназначения» — подсказывал другой голос уже почти сформировавшееся решение. Выходит, для нее это — самый настоящий шанс дать всем собравшимся вокруг последнюю надежду.       Бросив лук и колчан она, не обращая внимания на непонимающие взгляды друзей, ринулась по стене ближе к воротам. Неизвестно, сколько у нее оставалось времени — но с каждой секундой его становилось все меньше и меньше. Сзади, наконец очнувшись, кто-то крикнул: «Стой, Серасса!», но это лишь заставило ее ускориться. Впереди, рядом с каменным парапетом, кто-то свалил пару ящиков — видимо, какой-нибудь низушек хотел принять посильное участие в обороне. Задержав дыхание, Серасса взлетела по этим ящикам и прыгнула вниз.       Время будто перестало существовать — оно замкнулось на одном безумном мгновении полета, что продолжался и продолжался. Ее мысли и чувства будто отступили, освободив ее голову и оставив лишь ощущение тяжелой рукоятки меча, что сжимала ее правая рука. Казалось, что она никогда не достигнет щитов каэдвенцев, так навсегда и зависнув между небом и землей. Но в ту же секунду ее нога уперлась в холодную железную пластину.       Воин Хенсельта, совершенно не ожидавший подобного, упал на колено и стена из щитов будто засосала девушку внутрь себя. Но их замешательство как нельзя лучше работало на полуэльфку. Видимо, провидение заставило Мастера Эйризеля научит ее сражению в таких стесненных условиях. Тот, на чей щит она приземлилась, больше не шевелился — возможно, неожиданный удар просто-напросто сломал бедолаге шею. Остальные еще не сообразили, что произошло, поэтому стоявший позади поверженного воина даже не попытался защититься. Комбинация, удачно показанная старым ведьмаком, сама собой сложилась в ее голове. Пронзив острием латный башмак, и даже успев удивиться, как легко меч прошел сквозь металл, полуэльфка саданула круглым навершием в подбородок раненого латника. Тот начал оседать, а Серасса уже перехватила меч поудобней и, выбросил его назад, пронзила воина, стоящего за ее спиной. Вокруг нее появилось небольшое пространство, но все еще недостаточное, чтобы окружающие ее латники могли действовать. А она только этим и пользовалась — схватив меч за острие, вогнала его в незащищенное горло рядом стоящего противника и продвинулась чуть вперед. От мага ее отделяли еще два ряда воинов, которые теперь пытались и укрываться щитами и как-то в тесноте сладить с неведомым противником.       Ловко прикончив еще одного рыцаря, девушка еще немного продвинулась вперед. Что-то царапнуло ее по ноге, но она не обратила на это внимание — она всеми силами пыталась добраться до еще не завершившего свою магическую формулу колдуна. Внезапно тень упала на нее слева — это один из латников, не в силах больше терпеть врага в своих рядах, растолкал своих собратьев и занес над ней меч. Вот только он, видимо, позабыл, что на стенах десятки эльфов только и ждут возможности такого рода. Раздался страшный свист — и рука уже празднующего победу латника резко опустилась вниз, сокрушив стоящего рядом каэдвенца. А в образовавшийся просвет уже со всех сторон летели стрелы, помогая Серассе быстрее продвигаться в намеченной цели. Строй воинов стал похож на обезумевшую собаку, которая никак не может поймать на себе блоху. Разрываясь между попыткой удержать строй и уберечься от стрел, и возможностью пронзить наглую полуэльфку, воины в конец растерялись. Их удары были неуклюжими — махать мечами в толпе было невозможно, но нескольким счастливчикам удалось неглубоко ранить девушку. Но, казалось, эти раны лишь раззадоривают ее. С диким рычанием она пробивалась вперед, когда почувствовала, как недалеко от нее несколько воинов пошатнулись и упали. В ту же секунду, оттуда послышались крики и звук разлетающегося во все стороны металла. Видимо, смирившись со своей бедовой участью, Геральт последовал за Серассой, помогая в ее самоубийственной миссии.       Улыбнувшись, девушка уже хотела было вновь пробиваться вперед, но тут почувствовала что-то странное, будто что-то мешает ей двигаться, упираясь в левый бок. Боль избегала ее, однако полуэльфка с замиранием сердца осознала, что эта рана, по сравнению с другими, была довольно серьезной. Видимо, она слишком отвлеклась на Геральта и не заметила, как один из стоявших рядом воинов воспользовался моментом. Зарычав от осознания своей слабости, полуэльфка начала так быстро пробиваться вперед, что каэдвенцы в ужасе расступились. Казалось, в девушку вселился демон — она использовала не только меч, но и ногти, зубы, ноги, не обращая внимания на кровь, свою и чужую, которая покрывала ее с ног до головы. Яростно крича, она вынырнула прямо позади мага и, размахнувшись, вогнала меч ему в спину.       Теперь, безоружная и уязвимая, она знала, что стоявшие позади нее латники Хенсельта уничтожат ее за долю секунды. Тяжело дыша, она все еще сжимала рукоятку меча, слыша лишь, как кровь булькает в горле мага, который, как ни странно, все еще пытался что-то произнести. Но его магический защитный купол все мерк, постепенно исчезая, пока, наконец, не растворился полностью, а его тело в фиолетовых одеждах не осело на землю. «Получилось» — лишь успела подумать девушка, чувствуя, как и ее ноги начинают подгибаться. Кровь продолжала сочиться из ран на руках и нога, бок больше походил на широкую пасть, которая извергает из себя красный поток жизни. Из последних сил она вытащила меч и развернулась — если уж у нее есть шанс, она встретит смерть лицом к лицу.       Но каэдвенцы лишь застыли за своими щитами, в ужасе глядя куда-то за ее спину. Скосив глаза, девушка поняла, что рядом с воротами стоит уже не одна. Подняв меч, будто собираясь убить первого, кто рискнет прорваться с боем, стоял совершенно бледный ведьмак. Его желтые глаза пытались охватить всех воинов перед собой, словно расчетливо выбирали первую жертву. Слева девушка тоже почувствовала какое-то движение. Но в этот раз она не столько увидела, сколько почувствовала, кто второй ее защитник и соратник. Знакомый дурманящий запах леса и крови смешался в голове полуэльфки в безумный коктейль, который заставлял ее собрать последние силы и держаться на ногах. Подняв меч, она ждала, как теперь поведут себя воины Хенсельта — их маг пал, но перед воротами они остались втроем против целого войска. О славе ведьмака и Иорвета ходили легенды, так что стоявшие напротив люди понимали, что первый, кто ринется на них — совершенно точно умрет. Но и показывать себя трусом в глазах товарищей никто не хотел. Напряжение нарастало с каждым взглядом, брошенным в сторону этих трех защитников. Казалось, даже легкое движение может спровоцировать каэдвенцев напасть. Это мгновение высасывало силы из Серассы почти также, как и многочисленные раны. И в тот момент, когда она уже смирилась со своей участью и просто хотела ринуться на своих противников, чтобы умереть достойно, а не от потери крови, она скорее почувствовала, чем увидела, какое-то движение.       Защитники Вергена на стенах зашевелились, кажется, не веря своим глазам. Сквозь толпу латников, непрерывно трубя, гордо вышагивал герольд. За ним по пятам следовали неотступно трое рыцарей, чьи богатые доспехи говорили о том, что их владельцы вряд ли когда-нибудь принимали участие в настоящей битве. А за ними шел сам король Хенсельт, под защитой более скромно одетых, но явно талантливых рыцарей. Лучники Иорвета приготовились, но тот лишь покачал головой — даже простому кмету становилось очевидно, что властитель Каэдвена объявляет перемирие.       К сожалению, Серасса не могла видеть этого напыщенного шествия. Как только она осознала, что битва выиграна, хотя полуэльфка и была несколько озадачена ее скоротечностью, она сдалась под напором обстоятельств. Тяжело опустив меч, но не выпустив его из рук, она резко упала на одно колено, из последних сил стараясь оставаться в сознании. Это удавалось с огромным трудом, и лишь благодаря знакомым рукам, затянутым в коричневые кожаные перчатки, она вновь оказалась на ногах. В нарастающем шуме, который, казалось, появился сразу со всех сторон, концентрироваться стало еще сложнее, но Серасса, закусив до крови губу, все еще держалась. Больше всего ей хотелось бы узнать, что стало причиной такого беспримерного перемирия. Или все силы Хенсельта были сосредоточены в маге? Девушка не могла поверить, что так просто может быть выиграна битва.       Ворота за их спиной открылись и Иорвет, поддерживая Серассу, отошел в сторону. Навстречу воинству, которое при виде своего короля опустилось на одно колено убрав щиты и мечи, вышла негласная правительница Вергена. Подле нее надменно выступала Филиппа, и вид у нее был такой, будто она знала, что иного исхода и быть не могло. Их сопровождали еще с десяток высоких и молчаливых парней Иорвета, державшие наготове оружие. Конечно, магия могла защитить Саскию при любом раскладе, но не следовало расслабляться полностью. — Эх, ну что тут говорить! Мне б парочку таких бойцов, как эта твоя девчонка… Ну где ты только их берешь? Ишь, как моего Детмольда с одного удара срубила!       Если бы у Серассы были бы силы, она бы поразилась манере Хенсельта изъясняться. Да он же излагал свои мысли с простотой обычного краснолюда! И это правитель Каэдвена? Впрочем, нить разговора двух высокопоставленных лиц, уловить она не могла. Хотя они стояли почти в первых рядах, разговор ускользал от внимания полуэльфки. Она пыталась поймать суть, но это было не легче, чем ловить маленьких юрких рыбок в воде голыми руками. Единственно, что удивило ее — речь Драконоубийцы. Хотя девушка и не понимала, о чем говорит Саския, сама ее манера речи и даже голос изменились. Казалось, будто кто-то завладел телом властительницы Вергена и теперь она ему подчиняется. Но разве это возможно?

***

      Следующее, что помнила полуэльфка — это лишь лица вдоль улиц Вергена. Радостные и ликующие, они смотрели на нее так, как еще недавно взирали на Саскию. Девушка не могла сосредоточиться на чем-то конкретном — она лишь прикрыла глаза и чувствовала теплоту рук, которые сильнее прижали ее к широкой груди. Размеренный шаг того, кто нес ее на руках, успокаивал, и полуэльфка вновь погрузилась в забытье. — Я, кажется, говорил Вам больше не появляться на моем столе! — возмущенный голос резко привел ее в сознание. Она с трудом подняла голову и увидела Венцеля, который раздавал указания двоим девушкам, одетым в белые фартуки. — Мне все равно, кто что там спас! Какой смысл ее зашивать, если она опять полезет через день в самое пекло? — An’badraigh aen cuach! — разразился ругательством Иорвет где-то слева от нее. Или ей это только кажется? — Или ведите себя достойно, или выйдите вон! — немедленно отреагировал Венцель, вставляя нить в ушко иглы. Недовольное сопение выдало предельный порог терпения скоя’таэля, однако от последующей ругани он воздержался. — Вот и славно. О, вы очнулись! Хм, не вовремя. Сестра, будьте любезны…       И уже через минуту все вновь погрузилось в странный, зыбкий сон.