Ты красивый

      Стоило только затихнуть ветру, вместе с ним погасли все свечи. Темнота сместилась светом – уж заря на востоке брезжится. Сегодня пробуждением становятся приятные поцелуи нежели шумный будильник. Чимин разлепляет опухшие после сна глаза и мажет губами куда попадя по лицу Юнги. Мин после сна выглядит не лучше: и без того маленькие глаза превратились в капельки, и всё лицо в целом, а особенно щёки, опухли. Юноша уже не выглядит таким худым, и, кажется, будто он ел всю ночь.       Чимин смеётся с милой картины и пальчиком трёт глаза, ощущая поцелуи на своей щеке. Юнги спускается ниже по линии челюсти к подбородку, затем по шее к ключицам, поглаживая ладонями бёдра Пака. Тот извивается, мычит что-то нечленораздельное, а мерное до этого дыхание вмиг сбивается на тихие хрипы. Юноша тянет протяжное «хён», что звук граничит со стоном, хватается руками за волосы и возвращает лицо старшего на один уровень со своим лицом, чтобы снова ощутить вкус его губ.       Мин поднимается ладонями выше, задевая кромку пижамных штанов и мягко поглаживая пах младшего через одежду. Чимин уже на этом готовится покинуть этот мир, закатывая глаза от приятных ощущений, вызывая ухмылку старшего. — Какое прекрасное утро, — тянет Юнги, когда слышит первый стон Чимина. — Юнги-хён, ты уже встал? — не постучавшись, в комнату заходит Намджун и застывает с открытым ртом. — Я так понимаю, вы уже вместе? —Намджун-а, мы заняты, разве ты не заметил? — Юнги прикрывает одеялом ещё одетое тело юноши. — Ну, это было сложно не заметить, — Ким издаёт смешок в кулак. — В любом случае, не хотелось бы разрушать ваше семейное гнёздышко и исполнение семейного долга, но нам срочно нужно идти отрабатывать хореографию, потому что через неделю мы будет снимать клип, а синхронность на минимуме. — Чёрт, вот так всегда! — ругается Мин и встаёт с постели, чтобы пойти переодеться.       Чимин лежит в кровати с красными щеками и большой проблемой в промежности. Он совершенно не понимает, как будет танцевать, когда силы покинули его. За окном уже стоит автомобиль, и надо ехать в танцзал, поэтому юноша принимает наспех холодный душ и надевает мешковатые спортивные штаны, чтобы скрыть эрекцию.       В салоне автомобиля Чимин подсаживается к Юнги и как бы невзначай поглаживает его колено, обращая внимание Хосока, который также сидит рядом. Чон придвигается в Паку ближе и шепчет ему: — Ты наконец-таки принял его чувства?       Чимин в испуге одёргивает руку, до этого покоившуюся на чужом колене, и одаривает собеседника удивлённым взглядом. — Юнги-хён много разговаривал со мной о своей любви к тебе, так что я замечал любые изменения в ваших отношениях, но мне было непонятно, почему ты так быстро сдался?       Юнги, заинтересованный перешёптыванием, оборачивается и пялится на Чимина, заставляя юношу сильнее напрячься. — Я не знаю, как всё произошло... — отвечает Чимин, потупив взгляд. — Разве любовь не приходит тогда, когда ей вздумается?       Юноши кивают в подтверждение словам. До конца поездки все молчат.

***

      Чимин, смотря прямо в зеркало, наблюдает за плавными движениями Юнги, как его ладонь касается бедра, проезжает мимолётно по телу и слегка мажет по губам. Юноша краснеет от мыслей в своей голове. Он представляет, как ладони старшего блуждают по его телу, как пальцы смыкаются на горячей плоти, как раз за разом ладонь бьёт по ягодицам. И от этого всего желание пробуждается, кровь кипит от возбуждения, и нет сил, чтобы продолжить танцевать.       Ребята делают перерыв, и Пак скрывается в кабине туалета, пытаясь избавиться от эрекции. Он водит рукой по члену, закусывает до боли нижнюю губу и тихо постанывает, поскуливает, мычит.       Юнги, заметивший отсутствие возлюбленного, отправляется на его поиски. Он обходит весь этаж, заглядывая в душевую, в комнату отдыха и затем в туалет, где слышит тихие всхлипы и чьё-то тяжёлое дыхание. Мин прислушивается, крадётся лёгкими шагами к двери кабинки и замирает. — Чимин? — юноша рассекает голосом воздух.       Чимин, потрясённый и напуганный, замирает, затаив дыхание. — Это ты, Минни? — старший снова задаёт вопрос. — Да, хён... — отзывается Пак, оседая на сидушку унитаза. — Ты в порядке? Ты так быстро ушёл из танцзала, что я забеспокоился. — Всё нормально, хён. Я просто очень сильно хочу в туалет... мне немного неловко, можешь выйти?       Юнги прислушивается к сбившемуся дыханию, к дрожи в голосе младшего и улыбается, как Чеширский кот. Он резко толкает дверь, умудряясь сорвать шпингалет. Перед ним Чимин с испариной на лбу, слезами в уголках глаз, с подрагивающими сухими губами и ладонями на паху. Мин закипает со скоростью света и припадает к губам младшего, остервенело сминая их. Он перекладывает руки возлюбленного себе на плечи и начинает резкие, быстрые движения ладонью по члену. Пак стонет в губы, выгибается дугой в спине, хватается пальцами за плечи так сильно, что, кажется, будто футболка старшего трещит по швам.       Юнги отрывается от губ, оттягивает футболку донсена и оставляет засосы яркие засосы там, где меньше всего заметно. Чимин звонко стонет, пытаясь быть тише, но каждый раз звук рвётся через глотку наружу. — Хён! — буквально кричит юноша, содрогаясь в оргазме.       Мин делает ещё пару движений рукой и отходит, тяжело дыша и наблюдая за младшим. Страсть всё больше наполняет его, и желание горит ниже пояса. Юнги проводит испачканной рукой по щеке Чимина и улыбается безумно, словно зверь на самую желанную добычу. — Вставай, малыш, — приказывает юноша, — и повернись ко мне своей попкой.       Пак вздрагивает и с испугом поднимает глаза на Мина. Сердце заходится в бешеном ритме, всё тело дрожит. Чимин поднимается на ватных ногах и повинуется, поворачиваясь спиной, опираясь руками о стену и выпячивая ягодицы кверху. Колени дрожат, ноги еле держат, в горле пересохло, и губы облизывать больно. Юноша ожидает, и пауза эта сводит его с ума. Он не представляет, что сейчас может сделать старший, это его первый секс с мужчиной, и ему до невозможности страшно. Он весь дрожит и сжимается, не в силах даже повернуть голову.       Юнги бьёт резко, больно ударяя по упругой ягодице ладонью, смеётся, как ненормальный, и трётся своим возбуждением между ягодицами возлюбленного. — Ты не представляешь, как приятно бить твою попку, Минни... — Мин говорит тягуче, медленно, оглаживая ладонью покрасневшую песочную кожу.       Он, словно безумец, извращенец, наслаждается эстетикой чиминова тела. Он проводит языком по всему позвоночнику, кусает за загривок и вводит длинный палец сжавшееся колечко мышц, оставляя яркие болезненные метки по всей спине. Чимин стонет звонко, и если бы Мин не был музыкантом, он бы поверил, что юноша взял самую высокую ноту. Хотя это было не так, всё же Пак использовал свой голос на пределе возможностей. — Ты прекрасен, малыш. Как ангел божий, как отец мироздания, как живое чудо, — Юнги бредит, шепчет на ухо, облизывая ушную раковину и кусая мочку, двигая пальцем и добавляя второй.       Чимин стонет громко, дрожит весь красный, в солёных слезах, содрогаясь от новых ощущений. Он еле стоит на ногах, опускаясь одним коленом на сидушку унитаза и молясь. Мин в нетерпении добавляет третий палец, разводит пальцы внутри, наслаждаясь стонами младшего.       Когда Пак немного расслабляется, Юнги делает последний толчок пальцами и вынимает их, высвобождая свою плоть. — Прости, малыш, — шепчет юноша. — Наш первый раз произойдёт здесь, в кабинке туалета... Должно быть, ты ужасно себя чувствуешь, но знай, я до смерти люблю тебя. Я не хотел так, но ты вынудил меня, Минни. Может быть немного больно.       Договаривая последние слова, Юнги размазывает слюной член и медленно вводит его в Чимина, пытаясь сдерживать резкий порыв. Его глаза горят красным пламенем, страстью, похотью. Кто бы на него посмотрел, определённо назвал бы дьяволом.       Пак плачет, срывает голос от боли и ощущает горячую жидкость. Это кровь стекает маленькой дорожкой. Мин в ужасе замирает, сердце его останавливается и глухо ударяет в грудь. Больно. Ужасно. Юноша выходит из возлюбленного, обнимает его, утирает горячие слёзы. — Прости, прости, Минни, — всхлипывает Юнги. — Я не хотел причинить тебе боль, прости. Я ужасен. Демон. Дьявол. Сатана. Прости, я так сильно люблю тебя, что не хочу отпускать. Хочу приковать навечно к себе. Я хочу быть с тобой рядом, поддерживать и ласкать. Скажи, Чимин~а, достоин ли я тебя после всего, что сделал? — А что ты сделал, хён? — Пак поворачивает голову, улыбается вымученно и гладит рукой старшего по волосам. — Я люблю тебя, хён. Мне страшно, но продолжай. Посмотри на меня, — юноша указывает на свою эрекцию, — у меня всё ещё стоит, так что, наверное, я мазохист, — он смеются сладко, нежно. — Ах... Если это так, я скоро умру от счастья и любви, — Юнги целует младшего в макушку и вновь входит на этот раз медленно и осторожно.       Они первый раз предаются любви в неудобном положении и месте, но это не мешает им наслаждаться процессом. Они любят друг друга до боли в сердце, душе.       Юнги набирает скорость медленно, стараясь попадать по простате, и ощущает, как Чимин сжимает его. Младший кончает первый, за ним на пол изливается старший и утягивает возлюбленного в ленивый поцелуй.

***

Где-то там, за дверью туалетной комнаты стоит Тэхён. Его попросили найти Чимина с Юнги, потому что нужно продолжать тренировку. И сейчас он стоит и слушает высокие стоны наперебой с шепелявым голосом, слёзы самовольно обрамляют его лицо и каплями падают на одежду. Боль в груди съедает его, глаза потеряли блеск, плечи опустились, и желание жить пропало. Ким скатывается по стене вниз, зарывается руками в волосы и воет от боли, не в силах кричать.