Вампирская кровь

      На изучение всех сверхспособностей вампира ушло, в целом, три ночи. За это время Рудольф натерпелся, как еще за триста лет жизни, а Тони передвигался счастливыми прыжками, едва ли не пробивая макушкой потолок. Сумбурный текст, с неряшливо раскиданными здесь и там пунктами и главами, раздулся до пугающих размеров, и Сэквилбек, который раньше контролировал едва ли не каждую строчку, перестал заглядывать в ноутбук, повисая вниз головой над плечом юного исследователя, заявляя, что ему больно видеть такую помойку. Но Томпсон не унывал — у него была масса времени, чтобы сделать из «помойки» конфетку, тем более, он был почти уверен, что вампир поможет. В бессмертном явно проснулся критик — он явно получал удовольствие, разнося кривоватые формулировки друга в пух и прах, чтобы затем, глядя на его обескураженное лицо, добавить что-то в духе «Ты же это все равно никому не покажешь!», за что потом страдал, участвуя все в более и более бесчеловечных опытах. Во имя науки, конечно же.       Но этап с выяснением физических способностей вампира закончился, и парни переместились в большую и пыльную «пыточную», как ее неприязненно обозвал Рудольф. На деле это было что-то вроде лазарета, с мутными окнами во всю стену, парой коек и обширным старинным хирургическим инструментарием, покрытым ржавчиной неизвестного происхождения. У Тони при виде этой комнаты сразу загорелись глаза, и он объявил, что это идеальное место для изучения физиологии бессмертного. «Путем вскрытия», желчно добавил подопытный. Вообще, Томпсон не собирался пользоваться богатым выбором местных «железяк» — его интересовала только система кровообращения вампира, и для ее изучения почти ничего из инструментов не было нужно, или не имелось под рукой.       В самых заветных мечтах мальчика было проведение химического анализа крови, но увы — ни нужных навыков, ни оборудования не было. Представив, как он тайком повезет пробирку с кровью домой и принесет в клинику, наклеив на свое лицо фальшивую бороду и напялив бесформенное пальто, юный исследователь содрогнулся. Хотя родители-медики накладывали свой отпечаток на психику ребенка, до такой степени все не дошло. На возмущенный вопрос Рудольфа «Почему не в спальне?!» смертный почему-то смутился и ответил, что здесь ему лучше думается. И надел длинный, покрытый какими-то пятнами халат, подкатив слишком длинные рукава, и улыбаясь в лучших традициях местных обитателей. Сэквилбек судорожно сглотнул и отступил на шаг. К такому он готов не был.       К середине ночи работа застопорилась. Вампир, угрозами и посулами загнанный на операционный стол, с которого не доставал ногами до пола, злился, растирал озябшие плечи, и отказывался даваться для дальнейших экспериментов. Тони — наоборот, взмокший и всклокоченный, с видом доктора Франкенштейна, у которого капризничает монстроподобное творение, уговаривал его снять куртку для измерения давления. Непонятно, почему именно на этой безобидной процедуре бессмертный заупрямился, но переубедить его не удавалось. — Нет, и еще раз нет! Я не стану раздеваться в этой дыре! Да она насквозь продувается! — Не то, чтобы вампир мерз на самом деле — на него нагоняла жуть сама обстановка — высокие, грязные окна, создающее впечатление нахождения в огромном аквариуме, в который может заглянуть любой желающий, большие размеры холодного помещения, гулко отзывающегося на любой звук, и лишенного любого уюта. Обилие колюще-режущих предметов, плотоядно сверкающих в свете канделябра, завершало атмосферу пыточной камеры. Еще и этот… экспер-р-р-ементатор… в белом халате и нездоровым блеском в глазах, Тони слишком сильно напоминал того самого человека, который несколько десятков лет назад умудрился пленить и пытать вампира. Он тоже говорил про науку, пользу всему человечеству и вечную жизнь для каждого, кто способен ее оплатить, разрезая бритвенно-острым серебряным скальпелем твердую кожу орущего вампиреныша, намертво привязанного к столу.       Вздрогнув, от нахлынувших воспоминаний, Рудольф обратил внимание на затихшего друга. Тот, уловив изменившуюся атмосферу, тут же отошел от стола и смущенно сжал в руках тонометр. — Но если не хочешь… Можем на сегодня закончить. Извини, кажется, я слишком увлекся. — Томпсон, понурившись, виновато опустил голову, готовый услышать отказ способствовать экспериментам дальше.        Сэквилбек, уже готовый вылететь в одно из этих отвратительно больших окон, вдруг увидел своего прежнего Тони. Того самого, который недавно умудрился залепить в него снежком, который накатал целый трактат, не переставая веселиться, того самого лопоухого паренька, которого он когда-то давным давно перепугал, ввалившись ночью. А теперь он стоит, уже без маниакального блеска в глазах, пристыженный и просто невозможно очаровательный. — Не стоит. Я готов помогать тебе дальше, только прошу, пойдем отсюда! — бессмертный не захотел и не смог сопротивляться нахлынувшему теплому чувству. Вот уедет Томпсон, и что дальше? Рутина, разбавляемая редким письмецом? Ну уж нет! Нужно выпить эти каникулы до капли!       Усмехнувшись удачной метафоре, вампир слез со стола, и неожиданно для самого себя перекинул руку через плечи смертного, и, игнорируя удивленный взгляд, увлек его в переплетение коридоров. — Эй! — Тони, высвободившись из дружеского захвата, легко ткнул Рудольфа кулаком в плечо — Спасибо, что согласился. Но может, все-таки расскажешь, чем тебе не понравился лазарет? — Как-нибудь потом. Не благодари, смертный, мне просто жаль той кучи времени, что я потратил на твои эксперименты. Все-таки, хочется получить результат. Но, работаем дальше при одном условии. — Тони с испугом поднял глаза, силясь угадать, какую гадость загадает ему вампир — Сними эту чертову тряпку!       Старый халат, подхваченный сквозняком, унесся куда-то в темноту, словно смутившись двух голосов, смеющихся во всю.