Вампирская кровь

      В спальне атмосфера заметно потеплела. Маленькая уютная комната под самой крышей располагала к общению и «практической анатомии», как обозвал их занятие Рудольф, намного больше, чем лазарет. Тони, без халата переставший напоминать того, кого не надо, тоже расслабился. Играть в безумного доктора обстановка не располагала, да и вообще, к работе тоже. Вместо продолжения экспериментов, друзья просто развалились на широкой кровати и принялись болтать, время от времени оглашая комнату взрывами хохота. Уже перевалило за полночь, когда Томпсон вспомнил, зачем они здесь. — Эй, а я ведь так и не зарисовал твою зубную схему! — Что? — разомлевший и расслабившийся вампир сначала не понял, почему смертный вдруг скатился с постели и умчал к чемодану. Вернулся он с внушительным планшетом и карандашом. — Открывай рот! Хочу, для начала, убедиться, что у тебя нормированное количество зубов. — Увидев выражение лица друга, мальчик притормозил и добавил: — Пожалуйста? — Перед трепещущими ресницами и заискивающей улыбкой Сэквилбек не устоял. — Ладно. Надеюсь, у тебя чистые руки. — Конечно! — Тони наскоро растер между ладонями каплю антисептика и залез коленями на кровать, так, чтобы возвышаться над вампиром, и разместил между ними планшет, нахально оперев его на подопытного. Бессмертный уже хотел возмутиться, как потрясающе теплая рука легла на линию его челюсти, и огладив, как перепуганного кота, мягко нажала на нее, заставляя открыть рот. Вторая рука, робко опустившись на лоб, надавила на голову, вынуждая слегка запрокинуть ее. Рудольф подчинился.       Пока вампир млел от прикосновений мягких пальцев, Томпсон неумело, но старательно зарисовывал зубную схему. Количество зубов совпало, но длина клыков явно превосходила человеческую. Не заморачиваясь поиском линейки, мальчик ловко приложил карандаш к основанию резца, и сделав ногтем зарубку на краске, продолжил исследование. — У тебя просто потрясающие зубы, ты знал? У них такой вид, будто ты только вышел из кабинета дантиста! — Тони, уже лежа на кровати, прорисовывал и поправлял схему. Рудольф, впавший в легкий транс на время всего процесса, брезгливо лизнул след от карандаша и отрезвляюще провел по лицу уже своей, холодной ладонью, стирая след прикосновения.  — Еще бы! Мы же не едим такое количество разнообразной вредной гадости! — Ага, вы всего-навсего пьете экологически чистую кровь. Кстати! — Мальчик внезапно подпрыгнул на кровати, уронив под нее карандаш. — Я не заметил каналов для крови! Как вы тогда ее высасываете? — Стоп. Ты серьезно думал, что наши клыки полые, как у кобр? Мы всего лишь прокусываем ими кожу и стенки вены, потом просто присасывается к ране и пьем, как вы сок через трубочку. — Серьезно? — Фанатичный блеск глаз вернулся. Мальчик, позабыв про карандаш, уставился на рот вампира. — Интересно, как тогда выглядит укус? Там же должно быть четыре входных отверстия вместо двух, ведь так фиксация лучше, и жертве вырваться сложнее. — Осознав, что только что ляпнул, Тони смутился и приготовился к новому нагоняю. Но его не последовало. — Не учи вампира пить кровь, смертный! Ишь, механизм нам новый придумал. Тут веками все оттачивалось, и природой так задумано. Ты не подумал, что и два клыка скоординировать непросто, артерия-то не с канат размером! А если четыре сразу вогнать, жертва точно не переживет. Что смотришь? Записывай! — Рудольф разошелся не на шутку. Ну кому еще здесь он объяснит, как правильно пить кровь? А мальчишка сидит, слушает разинув рот — все-таки лестно. — Так значит, вы можете оставлять человека в живых, после того, как попьете его крови? — Тони, словно что-то обдумывая, глубокомысленно потер пальцами подбородок. — Ну представь, какова емкость желудка? И сравни со средним количеством крови у взрослого человека. — Томпсон, придя к какому-то выводу, просиял. — Эй! Значит, ты можешь выпить крови и у меня! Это же бесценный опыт! Сразу и схема укуса, и время заживления, и… хм… тактильные ощущения.       Сэквилбек, словно громом пораженный, замер напротив человека. — Ты… серьезно? Хочешь, чтобы тебя укусило неживое существо, в антисанитарных условиях стареющего замка, да еще и выпило пол-литра твоей крови?! — Ради науки я готов на все! И кстати, мы ведь уже выяснили, что ты вполне живой, да и антисептик у меня еще не кончился.       Упав носом в подушку, вампир то ли завыл, то ли засмеялся в нее. — Сме-е-ртный! Ну ты даешь! — Послышалось среди нечленораздельных звуков — я же тебя прикончить могу! Ой, дур-р-ак…       Тони уже хотел обидеться, но вспомнил про свои незавершенные эксперименты. Поэтому, содрогающийся в приступах смеха подопытный был бесцеремонно перевернут на спину и лишен подушки. Без нее обидный хохот стал еще слышнее, поэтому Томпсон, уже не стесняясь, как следует залепил ею по наглой смеющейся физиономии. Хохот мгновенно утих. Трехсотлетний вампир, пред которым любой местный житель пал бы на колени в ужасе, не привык, чтобы его воспитывали по лицу. — А знаешь, я ведь могу и передумать. — Паясничая, Рудольф облизнулся, уставившись на шею Тони. — Не разевай рот на чужие артерии! Лучше скажи, как вы вообще умудряетесь присосаться к ним? — Тони поймал недоуменный взгляд и поспешил пояснить — Ну, у животных, которые в драке вынуждены были хватать противника зубами за горло, в процессе эволюции появилась такая полезная штука, как морда. А у вампиров ее не наблюдается, обычные человеческие челюсти.       Бессмертный замер, как громом пораженный. Кто-то сомневается в его способностях пить кровь?! — А ты не думал, что у нас существует свой механизм? — Рудольф вдруг поднялся в воздух и завис лицом к лицу со смертным, опасно сузив глаза. Теперь они были на одном уровне. (Сэквилбек не мог избавиться от мерзкого ощущения, что за прошедшие полгода друг стал выше него) — Фу, морда… Как ты еще нас собачьими ушами не наградил, для более острого слуха… Мы — могущественные создания ночи, способные на такие вещи, о которых люди и понятия не имеют. Неужели ты веришь, что для удержания жертвы мы используем исключительно силу челюстей?! Существуют куда более продвинутые методы…       Голос Рудольфа обволакивал и словно погружал в теплую воду, безнадежно затягивая на дно. Тони, не в силах оторваться, смотрел прямо в глаза вампира, которые вдруг оказались слишком близко. Ему кажется, или зрачки вампира едва заметно пульсируют? Как у змеи… Мозг отказывался думать, а тело — шевелиться. Вот, из поля зрения пропадают чужие глаза, зато появляется дыхание на шее, а на плечах — холодные руки, едва царапающие кожу острыми когтями.       Все закончилось так же резко как началось — Сэквилбек остановился буквально в миллиметре от чужого горла, и теперь, равнодушно отпрянув, висел над кроватью, самодовольно скрестив руки на груди. Не одному же смертному ставить его в неловкое положение? Томпсон, в отличии от друга, не смог так же легко отойти от гипноза. Он, как и в том случае с Анной, застыл на месте, тупо таращась расфокусированным взглядом. То ли воздействие Рудольфа было сильнее, чем у его сестры, то ли у Тони пропал иммунитет, но мальчик чувствовал себя так, словно его резко разбудили, не дав полностью проснуться. А еще — присутствовала странная покорность и спокойствие, словно не в его шею только что едва не вонзили пару тонких, острых клыков. — Точно… У вас же есть гипноз. — Томпсон, едва вернув себе дар речи, принялся анализировать вслух, немало огорчив вампира. Он-то думал, что человек после такого еще полчаса будет пузыри пускать! — К твоему сведению, у нас и не такое есть. Одного гипноза не хватит, чтобы заставить жертву оставаться неподвижной в то время, когда из нее пьют! — Получается, у вампиров существует естественное обезболивающее, как у оводов? Кру-у-то! — У мальчика снова заблестели глаза, и Рудольф, окончательно отчаявшись его напугать, рухнул, как висел, на кровать, всем своим видом показывая отношение к происходящему. Этого смертного едва не укусили, а он уже строчит в блокноте, как ни в чем не бывало! Ну и дети пошли… Можно подумать, самому Сэквилбеку легко далось это маленькое представление! Когда вампир гипнотизировал человека, он вступал с ним в своеобразный контакт, и мог чувствовать все, что испытывает жертва. Эдакая эмпатическая связь. Обычно бессмертные упиваются страхом и беспомощностью, а здесь — только доверие и любопытство. Никакого негатива. Ну разве так бывает? В итоге, вампир оказался еще больше смущен и напуган, чем человек. Мимолетные прикосновения дались ему с трудом, Сэквилбека словно откинуло далеко назад во времени, когда он напал на свою первую жертву, и мешкал, боясь убить ее, сделав что-то неправильно. И еще, он ощутил кое-что крайне странное и неправильное — в душу, сметая все барьеры, ворвалась тщательно скрываемая от самого себя нежность, к доверчиво открывшемуся человеку, и… любовь?       Увлекшись раздумьями, Рудольф не заметил, как восторженный монолог Тони закончился, а сам юный исследователь улегся рядом, заложив руки за голову. — Эй, хотел спросить. Когда ты меня загипнотизировал, я кое-что почувствовал… Знаешь, будто твои мысли прочитал… — Томпсон, желая обратить на себя внимание, накрыл ладонь друга своей. Того словно током ударило, испуганный взгляд вампира врезался в спокойный, серьезный, но открытый взгляд смертного. — Ты ничего не хочешь мне сказать?