Беги со мной или от меня

Умываю лицо холодной водой. Поворачиваю ручку в правую сторону, чтобы вода была холоднее, но это самая низкая температура. Выдыхаю, набирая в дрожащие ладони воду, сразу погрузив в неё лицо. Суббота настала слишком быстро. За эти пару дней мы с Есенией пару раз обсуждали план действий, но выбрать что-то одно нам не удалось. От этого руки начинают дрожать еще сильнее, потому что никто не знает, что сегодня произойдет. Мокрыми руками провожу по волосам, пытаясь привести их немного в порядок, но от одного прикосновения волосы не выглядят лучше. Наплевать. Выключаю воду и выхожу из ванной. В комнате царит беспорядок, по всюду валяются вещи, постель разнесена до такой степени, что, если бы сейчас моя мама увидела, то спросила бы: «Тут устраивали оргию», — потом бы повернулась ко мне и добавила: «Надеюсь, что без твоего участия». Скидываю одеяло и подушки на пол, поправляя простынь. Натягиваю ткань на матрас со всех сторон и немного приглаживаю руками, чтобы выглядело нормально. Схватываю одеяло и вскидываю его вверх над кроватью, положив так, как одеяло ложится само. Кидаю подушки и отряхиваю руки, как будто сделала что-то грязное. Надеваю футболку Глеба с каким-то принтом, следом по ногам скользят серые джинсы, которые мне немного большие, но, если скатятся, то под футболкой парня не будет заметно. Наклоняюсь вперед, делая подвороты, и натягиваю белые носочки. Поднимаю голову и смотрю на себя в зеркале. Вполне достаточно для рабочего дня и беготни по городу в поисках шаров и всякой такой нечисти для дня рождения. Лениво плетусь к двери, открываю ее и вижу перед собой Есению, которая обнимает какого-то парня. Он стоит ко мне спиной, обнимая подругу одной рукой, вторая свисает, держа в руках подарочный пакет. — Доброе утро, — прохожу мимо них, немного закинув голову, чтобы рассмотреть парня, — эм, ты же тот парень, как тебя там зовут-то, господи. Ставлю руки по бокам, вспоминая день концерта. — Слава, ага, приятно познакомиться, — отстраняется от Сени и протягивает мне руку. Пожимаю ее, улыбнувшись. Наконец-то я узнала ее «тайного» ухажера. — Как давно вы вместе? — щурю глаза, подходя к кофемашине. Сегодня мне понадобится большое количество кофеина. — Почти год. — Чего-чего, прости? Улыбается, приводя меня в смятение. Почти год они вместе, а я узнаю об этом только сейчас. И когда она хотела мне рассказать? Переключаю свое внимание на подругу, которая делает вид, что не видит моего пристального взгляда. Снимаю кружку с сушилки и ставлю ее, чтобы она залилась кофе. Достаю из шкафчика хлопья, из холодильника молоко и смешаю все вместе. Попортило мне настроение новость о том, что она скрывала это от меня. Без какого-либо желания сажусь за стол, предварительно поставив туда свой завтрак. — Ты сегодня успеешь до трёх сделать отчет? — Спрашивает, и чувствую ее взгляд на себе, но киваю головой, посчитав, что ответ ей не нужен. Может, отвечу через годик. Интересно, почему ей можно ничего мне не говорить год, а мне нельзя. — Вы же ща разосретесь к чертям. Кладу ложку с хлопьями в рот, ничего не ответив. Достаю из кармана телефон, начиная в нем копаться. Делать хоть что, но не смотреть на них и не отвечать. Язык чешется спросить про Глеба, но молчу. Я ведь могу написать ему смс или позвонить, в конце концов. Я хорошо понимаю, что у нее сегодня день рождение, но ничего страшного. Захожу в твиттер, чтобы почитать свежие новости. Палец скользит по экрану, перелистывая все неинтересное. Нажимаю на экран, чтобы остановить запись. Вижу фотографию Глеба с девушкой, видимо, с Алесей, но не разбираю изображения. Подношу устройство ближе к лицу. Грубым движением отодвигаюсь от стола, отчего предмет сам не выдерживает и шатается, и кружка с кофе летит на пол, разбиваясь. Телефон из рук выпадает, встаю со стула и отхожу к комнате, пнув дверь ногой, чтобы она открылась. Держит за талию, улыбаясь. Перелистывает фотографию, натыкаясь на видео. Стоят близко к друг другу, убирает ее волосы за ухо, после притянув к себе и поцеловав. Смотрит на дату. «Опубликовано несколько часов назад». Подпись: «Кажется рэпер Фараон и модель Алеся снова вместе, рады за пару». … Д-да, я пьян, а завтра я буду трезв, и ты будешь до сих пор мне нужна. *** Сижу в кабинете, разбирая документы. Черт, за те дни, которые я провела дома, их накопилось слишком много. Ерзаю на стуле, потому что не понимаю, как можно было оставить их без подписи. Экран телефона загорается. Входящий звонок от «Глеб». Нажимаю на кнопку сброса и стучу ручкой по листкам, приводя мысли в порядок. Дочитываю до конца документ, переворачиваю лист и без всяких вопросов ставлю свою подпись. Убираю бумаги в сторону, откидываясь на стул. Подтягиваю вниз футболку и опускаю руки на колени. В голове произносится лишь один вопрос: «Зачем я надела эту чертову футболку?» Могла ведь надеть свитер. Телефон опять вибрирует, но не обращаю на него внимание, отворачиваясь к окну. Утром поступила некрасиво, за это меня грызет совесть. Но и понимаю, что скрывать от меня эту новость тоже было неприятно. Лично для меня. Беру телефон в руки, решаю, что лучше извиниться за этот случай, чтобы в дальнейшем не было никаких проблем. Несколько входящих звонков от Глеба и Есении. Смахиваю вправо, и вызов идет. Пара секунд, и она берет трубку. — Привет, — хриплю, отчего приходится откашливаться. — Ага, привет, — мужской голос, вздрагиваю, когда понимаю, что он мне незнаком, — Слушай, эт, мы понимаем, что скрывать от тебя было ебануто, но ты там прости ее. Спокойно выдыхаю, и встаю со стула, подходя к окну. — Это я хотела попросить у вас прощение, что ли. На втором плане слышится голос, который требует, чтобы ему сказали, кто звонит. Слава ничего не отвечает мне, разговаривая с кем-то. Открываю окно на половину и вдыхаю запах сырости. На улице льет дождь, приводя некоторых жителей Москвы в ярость, но мне такая погода только по душе. — Какого хрена ты трубки с меня не берешь? — сразу понимаю, кто со мной разговаривает, и мысленно проклинаю Славу за то, что дал ему сотовый. Молчу. — У меня нет желания с тобой разговаривать, — мнусь на месте, — с Алесей со своей разговаривай, со мной нечего. Знаю, что сейчас он в ярости, ведь мы обсуждали эту тему, но сейчас он сам виноват. — Ты, блять, сейчас серьезно? — Хрипит от ярости. — А ты был серьезным, когда обнимал ее, м? — Мычу, сглотнув ком в горле. Думаю, что мне не стоит так драматизировать, ведь, в глубине души, я знала, что этим все закончится. — Что, сказать больше нечего? — Пытаюсь вывести его из себя, ведь мне нужна правда. — В принципе, я так и думала. Сбрасываю вызов, кинув телефон на стол. Смотрю на настольные часы. Время обеда, поэтому успею сделать все дела до этой встречи. Да, я решила не рассказывать Есении, что собираюсь встретиться с этими отморозками. Терять нечего. Беру рюкзак, достаю оттуда джинсовку и надеваю ее. Вещь сразу дарит тепло, от которого становится приятно, но знаю, что замерзну, когда выйду на улицу. Достаю наушники, вставляя их в уши и штекер в телефон, включая подходящую песню. «Макс Корж — Эндорфин». Закидываю рюкзак на плечи и выхожу из кабинета, заперев его. Ближайший магазин с праздничными предметами находится, примерно, в километре от клуба, поэтому иду пешком, потому что нет желания вызывать такси и, тем более, ехать на метро. Не ожидала, что на улице будет настолько холодно. Застегиваю джинсовку на первые три пуговицы и складываю руки на груди. Дует ветер, отчего мои растрепанные волосы приходят еще в более ужасный вид, чем было. Убираю прядь за ухо, качая головой в такт музыке. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто идет за мной, ведь я слышала голоса. Но никого не вижу. Сегодняшний день будет полной мясорубкой. На руки прилетает пару капель. Черт, придется все-таки спуститься в метро, чтобы не промокнуть. К бордюру подъезжает черная машина. Смотрю на нее пару секунд, пока окно не спускается вниз. Отворачиваюсь от парня, который начинает кричать, но, что именно, я не знаю, ведь музыка орет на полной громкости. Дождь усиливается, попадая мне за шиворот, отчего съеживаюсь и почти бегу. Ведь спуск к метро всего в нескольких метрах от меня. Нажимаю на кнопку на наушниках, отчего музыка прекращает играть. — Остановись ты, блять, уже, — кричит, и я прекрасно его слышу, — Стася! Останавливаюсь, повернувшись к машине. Вскидываю брови вверх и выпрямляю руки, отчего джинсовку немного раздувает ветром. — Говори быстрее, холодно, — переминаюсь с ноги на ногу, потерев ладони друг о друга. — у меня нет времени с тобой разговаривать. Чувствую сильный удар в плечо. Поворачиваю голову и пытаюсь разглядеть лицо человека, но удар повторяется, отчего немного шатаюсь, отходя назад. Слышу звук открывающейся двери и громкие возгласы. Следующий удар приходится мне по ноге, валюсь на землю, простонав. Пытаюсь встать, но не выходит. Чувствую привкус металла на губе и поднимаю свой взгляд. В ушах стоит шум, слышу звуки, как в вакууме. Зрение расфокусированное. — Н-не н-а-до, — облокачиваюсь руками о землю и поднимаю свое тело, но удар повторяется, заставляя меня рухнуть обратно. — Г-глееб. Не могу говорить из-за крови, которая попадает в горло. Чувствую, как слезы обжигают мои щеки, хнычу, каждый раз повторяя попытки встать. Мы находимся в центре города, поэтому люди, который проходят мимо, достают свои телефоны и начинают снимать. Глебу эти проблемы не нужны, поэтому пытаюсь хоть как-то привлечь его внимание к себе, чтобы он отстал от этого парня. — Я, блять, тебе щас покажу, как на девушку руку поднимать! — Поворачиваюсь на бок, смотрю на Глеба, который наносит удар по лицу этого парня. Мычу, когда поднимаю спину, садясь на землю. Переворачиваюсь на колени, шатаюсь, но наконец встаю. Вытираю джинсовкой слезу и смотрю на рукав. Все смешалось. Грязь, кровь, слезы. Отчего хнычу, и волна слез подступает слишком быстро. Еле подхожу к Голубину, который завалил парня и начинает его пинать. Вытираю пальцы о джинсы и прикасаюсь к парню, который сразу поворачивается ко мне. Берет за плечи и начинает немного трясти. Голова начинает кружится, но сосредотачиваю свой взгляд на Глебе, который что-то говорит, и я вижу в его глазах панику. — Не надо, — тяну его за руку к машине, но он стоит на месте. У меня нет сил, чтобы сдвинуть его хотя бы на пару миллиметров, — пожалуйста, не трать на него время, — всхлипываю, и только тогда его разум осознает, что происходит. Вокруг нас собралось несколько людей, которые только и делают, что снимают. Но никто из них даже не попытался вызвать полицию или скорую помощь. Глеб берет меня под руку и усаживает в машину. Обходит машину и садится на водительское сидение, заводя автомобиль. Отвожу взгляд к окну, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Тебе надо в больницу, — качаю головой, наклоняя так, чтобы видеть парня. Глеб потирает лоб, явно не зная, что делать дальше, — блять, это не обсуждается. — Нет, езжай ко мне, пожалуйста, — говорю тихо, пытаясь сделать голос спокойнее. Глеб кладет руку на мою коленку, но убираю ее. Хватит с меня этого. *** Атмосфера стоит напряженная. Есения мечется по кухне, наливая горячий чай всем, но никто его не пьет, потому что нет никакого аппетита и желания лишний раз двигаться. Понимаю, что она не хотела такого в свой день рождения, чувствую вину на своих плечах. Молчим. Лишь иногда слышатся звуки воды или нагревающегося чайника. Снимаю джинсовку, подходя к мусорке, и кидаю ее туда. Смотрю на футболку в поисках капель крови или еще чего-то другого, но не нахожу, спокойно выдыхаю. Вещь осталась в целости. Хоть что-то радует. Открываю нижний ящик и достаю оттуда аптечку. Так или иначе, раны придется обработать, как бы я этого не хотела. Нарушаю молчание тем, что неловко произношу слова извинения и скрываюсь в ванной комнате. Снимаю с себя джинсы и футболку, оставаясь в белье. Открываю кран с холодной водой и сую руки под воду. Ладони щиплет, видимо, кожа собралась при падении на землю. Догадываюсь, кто мог отправить этого урода. Должно было быть послание, хоть что-то от них, но я проверяла карманы вещей, так ничего не найдя. Стук в дверь. — Что? — Я зайду? Открывает дверь, не дождавшись моего ответа. Парень заходит и сразу закрывает дверь на замок. Держит в руках чистые вещи и прикусывает губу, смотря на мои ноги. — Ты пришел попялиться? Усмехаюсь краем губ, щипает, отчего шиплю. — Там Слава пришел, подумал, что тебе нужна будет помощь. Фыркаю, смывая кровь с рук. Смотрю на свое отражения в зеркале и от одного вида можно сразу ложиться в гроб. Выключаю воду, наклоняю голову и завязываю волосы в хвост. Глеб кладет вещи на стиральную машину и проходит ближе ко мне. Мгновенно оказавшись у края ванны, Глеб аккуратно отводит мои руки, и я не без опаски подаю ему аптечку, приподнимая лицо. Осторожно открыв маленький замочек, он вытаскивает ватку и перекись, после положив на мой подбородок руку и осмотрев рану. — Будет щипать, но я подую, если надо будет, — улыбается, облизнув губы. — Я бы и сама справилась, — огрызаюсь, ведь я не маленький ребенок. Но, видимо, он считает меня именно такой. — Но сначала промоем рану от грязи. Открывает кран с холодной и горячей водой, каждый раз пальцем проверяя достаточно ли теплая, только после этого мочет ватку и приближается ко мне, усевшись на корточки. Помню о том, что сижу перед ним в одном нижнем белье, но пытаюсь не краснеть, боясь пошевелиться лишний раз. Глеб аккуратно прикасается к моей ране на губе. Ужасно щипает, жмурю глаза и чувствую легкий ветерок. Парень дует на губу и от этого легче. Глеб слишком близко сел ко мне, отчего я слышу его дыхание, которое вдруг, вместо того чтобы постепенно успокаиваться, наоборот сильнее участилось. Похоже, не только я ощутила интимность момента. Смотрю на парня, который правда пытается не сделать мне больно. Выкидывает ватку в мусорку, оторвав еще небольшой кусочек и смочив перекисью. — Когда ты пялишься на меня, у меня желание сгореть от смущения, завязывай, блять. Начинаю смеяться и сразу прекращаю из-за боли. — Больная. Двигается ближе, кладя свою ладонь мне на бедро, а второй прикасаясь ваткой к губе. Дует, наклоняясь ближе. Проводит ладонью об бедра до ягодицы и чуть мнет. Убирает ватку с губы и целует. — Вот сейчас точно заживет, — выпрямляет спину, немного отступив назад. Встаю следом за ним и приближаюсь слишком быстро, закидываю руки на плечи и прикасаюсь к его губам, ожидая реакции. Секундой позже я уже сижу на краю стиральной машины, жадно кусая губы парня, как будто мне не хватает воздуха, и поцелуи — именно то, что даваёт мне дышать. Руки Глеба слегка дрожат, когда пытаются расстегнуть застежку моего бюстгальтера. Однако колебания напрасны — я желаю этого не меньше, а, может, и больше его самого. Пальцы и губы Глеба касаются моей обнаженной кожи, и я хрипло стону от наслаждения. Безумно активное дыхание. Сбитое. Прерывающееся на долгие и глубокие поцелуи. Не щадя кожу шеи парня, вожу по ними ногтями, пока он прикусывает мои ключицы. Покусывает, но потом целует и вновь покусывает, издеваясь над моей кожей. Ладонями касаюсь скул Глеба, притянув его лицо обратно к своему. Оставляю поцелуй, который сейчас маловажен. Упираюсь руками о машинку, чтобы удержать равновесие. Парень кусает мою шею, отчего закидываю ее назад, издавая стон. Своими ладонями парень нащупывает края нижнего белья, быстро принявшись снять ткань, попутно опускаясь. Целует грудь, низ живота. Когда снимает ткань, быстро встает, и уже я берусь за края его футболки, освобождая от нее. Откидывает футболку в сторону и возвращается к моим губам. Целует, начиная расстегивать пуговицу на своих джинсах. Хрипло дышит, выгибаюсь в спине, держит меня за бедра. Оба дрожим от каждого резкого толчка. Руками держусь за спину парня, боясь, что упаду, но знаю, что этого не произойдет, ведь он держит. Мычу от удовольствия, при каждом движении закрывая глаза от удовольствия. Глеб пальцами мнет бедра, каждый раз ускоряясь, отчего дыхание становится еще более прерывистое. Дергает меня за ягодицы, и я пищу, ухватываясь за его шею. Наклоняется, чтобы оставить поцелуй на моих дрожащих губах, не сдерживаюсь и громко стону от очередного толчка. *** Есения обожает выступать в роли главного стилиста. Сейчас мы сидим у нее в комнате, и она бегает по всему помещению в поисках всяких штук. — Кстати, я хотела сказать тебе, — поднимаю свой взгляд с экрана телефона на подругу, — ты очень громко стонала. Ударяю себя по лбу, а подруга начинает смеяться. — Я так понимаю, что у вас все прекрасно? Облизываю рану на губе и пожимаю плечами. — Мы об этом не говорили. — Переспали и не говорили? — Спонжиком наносит мне тональный крем на щеку уже во второй раз, — синяк-то не закрывается. — Кто-то просто плохой стилист, — фыркаю, но она знает, что я говорю сарказмом. Надавливает на синяк, отчего пищу. — Больно вообще-то, блять, — цокаю, а Сеня закатывает глаза. — Ты безнадежна. — Ты слышь, безнадежна я, ага, посмотри в зеркало, тогда поймешь, что безнадежно, — забираюсь на кровать, подальше от подруги, которая уже готова меня прибить. Берет первое, что попадает ей под руку, и кидает в меня, но наклоняю спину назад, и предмет летит мимо. Не удерживаю равновесие и падаю с кровати, застонав от боли в спине. — Вот ты лохушка, — заливается смехом, подходя ко мне, и протягивает руку. Беру ее руку и тяну на себя так, что она валится на кровать, ударившись об мою ногу. Теперь мы обе орем от боли, но и смеемся в то же время. В комнату залетают два парня, с выпученными глазами, спрашивая, что случилось. Но я сейчас не в состоянии ответить им, ибо от смеха катятся слезы. Слава помогает Есении встать с кровати и целует ее в лоб. Берусь за сердце, начиная громко умиляться. — Как это все, блять, мило, — фыркаю, откидывая ноги с кровати, и сажусь на задницу, — почему у меня всегда все настолько хуево? Смотрю на Глеба, но тут же отвожу взгляд, встав с пола. Телефон вибрирует, подхожу к столику и смотрю на экран. «Через час в назначенном месте».