Штрихи

Рука ныла и болела. Казалось, в каждой линии, аккуратно выведенной Яном, скреблась целая куча голодных кошек, норовящих прорвать кожу и выпустить как можно больше крови. В некоторых местах - чесалась, причем до жути, до желания просто разодрать кожный покров, поскоблить хотя бы по нему чем-нибудь вроде жесткой мочалки. Марк держался как мог, стараясь отвлекаться на что-то другое. Не помогало. Ни работа, ни семья, где никто не хотел ничего ему, как сыну, внятно что-то объяснить, ничего не спасало. Заживление шло до безобразия медленно. Руку будто кто-то ножом исполосовал. Хорошо хоть было видно, что то рисунок был, а не новые шрамы. Мать это, кажется, успокоило. - Просто скажи, кто стрелял, - стараясь отдалиться от громких звуков музыки, исходящих из клуба, проорал Марк, спускаясь по ступеням вниз. На том конце провода послышались шорохи. Рука, только было поднявшаяся, чтобы почесать другую, зависла в воздухе. Нельзя. - Это мои проблемы, Марк. И я их скоро сам решу, - хотелось сказать пару ласковых старику на прощание, но Марк честно стерпел и это. - Мне пора. Матери было бы приятно, если бы ты пришел на ужин. Больше ничего не сказал. Только сбросил. Голос сменился на продолжительные гудки, крайне неприятно давящие на то место, где у Марка обязано было все еще оставаться сердце. Дерьмово было, пожалуй, то, что оно там все-таки было. Телефон зазвонил снова. Даже брать не хотелось. Только, может, сказать, что на ужин он прийти банально не сможет, как было и всегда до этого. На экране, правда, чужое имя высветилось. Марк несколько секунд тупо пялился на выведенное "Аксенов" прежде, чем взять трубу. - Как рука? - никакого приветствия, никакого вступительного действа, сразу с места в карьер начал тот. Даже смотреть было не нужно, кто звонил. Не по голосу, так по манере вести разговоры, но Игнатьев его бы узнал. - Сильно беспокоит? Шесть дней прошло, та мазь должна была помочь. - А что? - смотря на руку, каждая клеточка на коже которой ныла и просила не делать глупостей, спросил Марк. Перед глазами уже полностью законченный рисунок стоял. Весь дракон целиком. Пока взгляд натыкался на шрамы, становилось просто невыносимо. - Есть предложения? - У меня клиент отказался от сеанса через час. Если с рукой все нормально, приезжай. Я доделаю контур и начну закрас. - Через час? - переспросил Марк, обернувшись. Ян точно слышал голоса на заднем плане. И музыку эту, долбящую уже который час в клубе, тоже. Ее невозможно было не слышать. - Я постараюсь успеть. - Ты уж постарайся. Отвлекись от похождений своих, - хмыкнул тот. И, сука, сбросил. - Я тут работаю, долбаеб, - произнес Марк издающей гудки трубке. Взгляд, снова пройдясь по всем закоулкам, остановился на руке. За час, и то было видно, это все бы чудесным образом не залечилось. Нужно было использовать магию, чтобы залечилось хоть что-то. Казалось, кожа вообще перестала регенерировать и послала Марка в неведомые дали. Он повернулся. Взгляд сам на курящего пацана, только-только вытащившего свой зад из клуба, напоролся: - Дэн? - Чего тебе? - Передай Аверину, что мне нужно отлучиться, - крикнул он, расправляя этот задолбавший просто в край галстук, сжимавший горло похлеще всех накативших проблем. Дэн, пожав плечами, неопределенно мотнул головой. А потом странно мотнулся сам, чуть было не улетев за перила. Оставалось лишь надеяться, что он это сделает. Машина, припаркованная на стоянке с другой стороны, отозвалась нехотя, моргнув на пару секунд фарами и сразу же будто бы отрубившись. Игнатьеву раза с третьего удалось ее завести. Автомобиль кряхтел так, будто еще нажатие и тот вовсе развалится. Старая ауди начинала работать буквально на износ. Главное - поехала. Взор только от дороги сразу же на черные линии на руке падал, очерчивая их и возвращаясь к трассе. На улице - никого. Хоть врубай на полную и гони, вжимая педаль глубоко в пол. А Марк, изменяя всем своим принципам, плелся так, словно только права получил, боясь налететь на что-нибудь по пути. И погода, как назло, замечательная. И вокруг, несмотря на поздний вечер, людей - целая куча. А в груди пожар какой-то разгорался вместе со стремлением поскорее покончить хотя бы с одной маленькой проблемой в своей жизни. Хотя бы с этими полосами. Авто встало прямо напротив этого раскрывавшего на полную пасть динозавра. - По записи, - прежде, чем Кира, девушка, что бессменно, похоже, в том тату-салоне работала, произнес Марк. Та его уже, по-видимому, узнавать начала. Вопросов о том, к кому он, задавать не стала. - Акс занят, - отвесила она, усаживаясь обратно в удобное кресло и снова взяв в руки какой-то журнал. От этого никудышного сокращения по коже пробежалась гурьба мурашек. Марк аж поморщился. Аксенову его полная фамилия как-то куда больше шла: она вообще будто влитая была. - Подождите немного. Сейчас должен уже освободиться. - Акс? - Ян, - как само собой разумеющееся. И Марк все готов был поставить, что это - те же самые давно-давно забытые понты, на которые Ян никогда не гнушался. Минуты часы больше напоминали. Игнатьев вытерпел каждую из них с отвагой и полной самоотдачей. И поднялся ровно в тот момент, как в комнатушку эту, которая играла роль приемной, вошла девушка с огромным вырезом, почти обнажившим ее же грудь. На ней виднелась пленка, под ней - какой-то детализированный рисунок распустившихся роз, обвивавших кинжал. Взгляд на грудь ее сам по себе упал, на пару секунд так там и завис. Дама была, похоже, таким вниманием только довольна. - Можешь отмереть, - прошептали прямо на ухо. Игнатьев сразу повернулся. Видеть Яна так близко было, пожалуй, непривычно. С рук тот, как и в первую же их встречу, уже стягивал перчатки. В глазах какой-то живой огонек был. - Что, нравится? - Неплохо, - согласился он. - Хотя всю работу там разглядеть было трудно. - Могу дать ее номер. Попробуешь это сделать позже. Удар получился несильным, но почему-то, сука, болезненным. - Нет, - ухмыльнувшись, - спасибо. Обойдусь. Ян кивнул идти за ним сразу следом за этим, медленно продвигаясь снова к своему рабочему месту. Кире только, отсчитывавшей сдачу клиентке, кивнул, делая какой-то знак, и сразу же растворился за поворотом. Выглядел он сегодня даже чуть лучше. Выспался, похоже. В отличие от того же Марка, который прямо-таки ощущал, как постепенно рассыпался на кучу маленьких частичек. - Ладно, давай посмотрю, - обрабатывая чем-то руки, произнес Аксенов, стоило только войти. И врубил на полную катушку весь свет, что в комнатушке, похоже, был. Марку на пару секунд показалось, что он ослеп. Руку, правда, он все равно протянул, отдавая ее целиком и полностью в чужие лапы. Пальцы Аксенова холодными, словно лед, были, даже, казалось, примерно такой же температуры, что и за окном установилась, явно не выше, будто даже неживыми. Но его прикосновения - отнюдь. Те были почти трепетом пропитаны каким-то. Марк глаза на него поднял, встречаясь с его взглядом. В почти черных омутах заискрилось нечто неприятное. - Ты сказал, что все зажило, - проговорил он, чуть сжимая руку в своих пальцах. Марк поморщился. Конечность, правда, из чужого захвата вырывать не стал: так оставил, с вызовом смотря тому в рожу. - Это - не зажило, Марк. Это называется: надо еще подождать. - Сделай на этом. - На расхуяченной коже? - уточнил тот. И вот сейчас плевать было. Даже если бы там месиво сплошное виднелось из кожи и плоти, Марк бы все равно, наверное, об этом попросил. Потому что уж лучше непонятные остаточные явления после татуировки, чем продолговатые шрамы на всю длину, явно свидетельствующие о попытке, черт подери, отправиться самолично на тот свет. Ян только его стремлений не разделял. Откинул руку, опустив свои: - Ты хули как ребенок-то себя ведешь? Сказали, что надо подождать, так жди. - Просто сделай. Ответственность на себя возьму. - А я - нет, - прорычал тот. Пожар в груди, разрастаясь, застилал дымом, кажется, дыхательные пути. Марку реально становилось сложно дышать. До боли. - На кой черт так спешить? Зачем? - Избавиться от этого, - кивнув на руку, произнес Марк. Чужой взгляд пал снова на его руку. Неприятно было. Ян не смеялся, не стебался, хотя мог, не пытался как-то унизить, но от этого взгляда не по себе становилось. Слабость чувствовалась. Как тогда. В тот момент, как он вообще это учудил. - Разве не понятно, что я просто хочу от этого избавиться? Поэтому к тебе и пришел. - Пошли, - резко перевел тему он. - Куда? - Тут неподалеку есть небольшой бар, - двинувшись в направлении своей верхней одежды, небрежно брошенной прямо на комод, проговорил Ян. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в куртку, накидывая ту на плечи. Марк вроде за действиями его и следил, но суть не улавливал. И пока Аксенов вновь не обернулся, так и не уловил. Взгляд того чем-то странным отдавал, похожим на тепло. - Я не буду тебе делать поверх разъебанной кожи закрас. Пары дней будет вполне достаточно, потом и придешь, выделю я тебе время. А теперь пошли. Не хочу тратить часть своей жизни на то, чтоб тебя уговорить идти со мной. - Что-то не меняется, - наблюдая за тем, как тот прошел мимо, произнес Марк. Ян и внимания не обратил. Открыл только дверь на входе, пропуская Игнатьева вперед и затворил ту сразу следом за ним. Кире, сидевшей за каким-то пестрым журналом, ключи бросил, мимо прошел, на улицу ступил, разминая руки и плечи. В отличие от Марка, чувствовавшего себя сейчас рассыпающимся старичком, он действительно живым выглядел. Даже непривычно. - Я на машине, - кивая в сторону старенькой ауди, произнес Марк. Тот повернулся, смерил машину странным взглядом, в котором прямо так и читалось, какую оценку он бы поставил этому корыту, и мотнул головой идти. - Тут пешком два шага, - было ответом. - Разомнешься. Два шага было явным преувеличением, кто бы эти шаги ни делал. И если Аксенов шел легкой походкой, вообще, похоже, никакими проблемами не обремененный, Игнатьев сам за собой замечал, как буквально тащился следом. Сюда он ехал с целью избавиться от царапок на руке. Теперь цели не было. Был лишь Аксенов, который за каким-то хреном счел нужным с ним поговорить. Да еще и в каком-то богом забытом баре, стоявшим обиходом на отшибе. Ни в сказке сказать, ни пером описать. - На твою рожу радостную тошно смотреть, - наконец, выдавил из себя Марк, глядя почему-то все равно тому прямо в глаза. Ян обернулся, стаскивая с себя верхнюю одежду и ежась от перепада температур. Все его руки изрисованными были. От безобидных узоров до готических скелетов. - Ты рисовал эскизы? Руку его Марк в воздухе перехватил, выворачивая и демонстрируя красочно набитые татуировки. Аксенов взгляд опустил, смотря почему-то не на них, а на сжатые чужие пальцы. Но рукой не двинул: та так и оставалась в хватке Марка. - Я, - протянул он, поднимая взгляд. - Сам говорил, что у меня с этим вроде как не все плохо. - Я без понятия лишь, почему ты не в своей академии искусств, - и на этом этапе чужая рука дернулась в попытке вырваться. Марк крепко ту сдержал, не отрывая взгляда от двух черных омутов напротив. Радость на чужом лице чуть померкла. Стало даже тоскливо, потому что таким, каким он был с секунды две тому назад, он нравился Игнатьеву даже больше. - Почему здесь? - Почему тебя это так, собственно, ебет? - Ну раз спрашиваю, значит есть причина, - повел он плечами, нехотя разжимая пальцы. Ян руку не сразу опустил: та какое-то время висела в воздухе, после чего только медленно ухнула вниз. А потом приземлился за первый же свободный столик со скрипом здешних не особо привлекательных даже чисто внешне диванов. Марк сел рядом. Надежда на то, что он что-то скажет про случившееся, растворялась в прямой пропорциональности с тем, как тщательно тот начал что-то выискивать в меню. Заказал в итоге какое-то безалкогольное пиво с мешаниной в виде салата. Больше из еды тут все равно ничего не было. - Надо было соотносить свои возможности и желания, - ни с того ни с сего произнес Ян, как только от них отплыла грациозной походкой одна из здешних официанток в сильно открытой одежонке. Марк, откинувшийся было на спинку диванчика, посмотрел в его сторону с недоумением. - Я поступил. А два с половиной года назад где-то, если не больше, проебался. Вылетел за пьяный дебош, вкупе с хвостами, которые у меня там были, - адская смесь. Кому я там нахрен был нужен с такими проблемами на пустом месте? - И что, получше ничего не нашел? - Нашел. Не я, а мой отец, - принимая длиннющий бокал с пивом, произнес он, благодаря ту даму своей фирменной улыбкой во все тридцать два. Марк бы в жизни раньше не поверил, что они с ним после того случая вообще где-то вместе будут находиться и при этом даже нормально беседовать. Не то что открывать какие-то не самые приятные стороны жизни друг друга. Ян сам на себя похож не был: - Хотел приобщить меня к семейному бизнесу. Условия ставить начал. Ну я и ушел. А хули я бы лучше-то нашел? За счет чего? Вот подруга, Кира эта, и ввела в курс дела. Лучше так, чем у отца на побегушках. Принцип Яна заниматься только тем, что в действительности не столько доход, сколько удовольствие приносит, раньше больше походил на прихоть сынка богатых родителей. Чем черт, собственно, не шутит? Какая разница, раз у родителей карманы по самое не хочу были набиты? Сейчас уже это стремление во что-то куда более эффектное преобразилось. Аксенов выбрал свое хобби. Кто бы сказал лет пять назад, Марк бы и не поверил. Не тот Ян, что ходил в своих дорогих шмотках на показ всем остальным. Этот, хоть и выделялся из толпы все еще вполне экстравагантно, был более практичной и приземленной версией самого себя. - Ты на меня, как на инопланетное существо смотришь, - хмыкнул он, отпивая немного пива. Не пил чего-то другого, видно, по той же причине. Марк спрашивать об этом не стал. - Я уже говорил тебе, что ты странный, - протянул он, чувствуя вновь необходимость почесать руку. Остановило хотя бы то, что Аксенов за свою работу бы любого порвал. Даже того, на ком та была сделана. - Так вот: я своего мнения не изменил. Писк в грудном кармане отвлек. Зрительный контакт, только-только возобновившийся было вновь, оборвался буквально сразу же по инициативе Марка, залезшего в карман и вытащившего брелок ключей. Тот, замолчав на пару секунд, пропищал снова, вновь погаснув. Ян, переведя взгляд, на значок ауди посмотрел, потом на Игнатьева: - Неужто кто-то на то ржавеющее корытце покусился? - спросил он наконец. Марк почувствовал почти физическую необходимость отстоять честь своего верного старого товарища на колесах. Вместо этого снова взгляд на брелок перевел. Внутри что-то кольнуло. - Это не от нее, - поднимаясь со своего места сразу же, произнес он. - Это от моей старой. Она у родителей должна стоять. Пары секунд хватило, чтобы разобраться в собственных мыслях. Пары секунд хватило на то, чтобы схватить куртку и вывалиться из этого недобара прочь, сметая на своем пути несуразных товарищей, что туда как раз только вошли. В руке то и дело пищали ключи от машины. Этот сигнал каким-то эхом по всем закоулкам сознания проходился, тараня по пути каменную стену из уверенности, что ничего не случится. Случится. Уже же случилось. - Ты не туда, блять, пошел, - хватая того за руку, ту самую, что ныла и болела на протяжении скольких дней, прорычал Ян. В этот момент Марк бы кучу всего ему высказал, будь только эта возможность чуть более реальной. В ответ лишь поддался, направляясь следом. Всякая ориентация в пространстве сбой дала: он почти не замечал куда идти, почти и не знал, что делать. Набатом в голове одна-единственная мысль била: у отца снова проблемы. - Ты куда? - спросил он у Аксенова, севшего на соседнее. Это все, на что хватило. Выгонять его ни времени, ни сил не было. - Последний раз когда я видел, чтобы у человека так настойчиво сигналка мигала, у моего друга угнали машину, - проговорил тот. - В любом случае могу побыть свидетелем. Попроще будет. Спорить было почти также бесполезно, как вытаскивать этого барана из собственного автомобиля. Аксенов обладал феноменальной устойчивостью к любым внешним раздражителям. Ни один человек помимо него не выдержал бы Марка в качестве соседа и на пару месяцев. С этим он просидел порядка трех лет. Аксенов так и не пересел за это время. За минут пятнадцать поездки достать его настолько, чтобы он изъявил желание свалить, было нереально. - Останови тут, - хватая его за локоть, проговорил Ян на подходе к дому. Марк сам не понял, почему послушал. Но машину все-таки остановил, заглушив двигатель и сразу же вылезая из нее, аккуратно прикрывая дверь. Аксенов вытащил свой зад следом за этим. - Глупостей не делай. - В моего отца стреляли с пару дней назад. Так что гуляй, Аксенов. А лучше - подожди здесь. Забор родителей никогда хлипким не казался: два метра как никак в высоту, из кирпича, за ним почти видно-то ничего не было. Марка это как в детстве никогда не останавливало, когда вместо того, чтоб до калитки дойти, он влазил через эту преграду. Так и сейчас. Один выступ, потом другой, следом - третий, и он уже был на самой вершине, перебрасывая ноги в сторону дома. Потом спрыгнул туда, на свой участок, слыша лишь какой-то шум. - Долбаеб, полицию вызови, - и взгляд самопроизвольно наверх поднялся, снова на забор этот злоебучий, на котором уже был Ян. Запыхавшийся, дышавший через раз, он смотрел сверху вниз, держась за края этого возведенного препятствия и пока еще не спрыгивая. Забрался-таки. - Потом. Машина не в гараже стояла: там уже просто-напросто места не хватало. Она на улице покоилась. Все равно забор на месте был, он и должен был по сути-то ее спасти. Не спас. Марк остановился в нескольких метрах от той, стоило только за дом зайти и лицезреть ее состояние. Человека, что рядом стоял, он впервые в жизни, казалось, видел. И когда тот повернулся с битой наперевес и озверевшим взглядом, сразу мысль мелькнула, что в последний. Машина вся покорежена была. Кем бы этот парень ни был, он здорово постарался. - Ты какого хуя... - Игнатьев задохнулся. Все стекла выбиты были. Каждая деталь кузова, казалось, погнута. Хотелось только руки с ногами местами у этого пацана поменять. Хотелось также от него живого места не оставить. - А ты еще, блять, кто такой? - прорычал тот, перехватывая биту. Самая здравая мысль бежать была тотчас проигнорирована. Марк, сжав кулаки, подошел ближе. - На месте стой. Сынок что ли этого говнаря? - От машины отошел, блять. Откуда столько уверенности в себе и смелости взялось - хрен его уже знает. Но Марк парня этого, что только было уже замахнулся для еще одного удара, оттолкнул, заехав тому кулаком куда-то меж ребер. Больно заехал. Даже для самого себя больно, учитывая, как заломало ту руку, которой он это и сделал. Только и человек этот, состоявший, казалось, из сгустка отрицательной энергии, в долгу не остался. Игнатьеву прилетело со всей силой. Битой. По правой части лица. В глазах на миг потемнело. Ноги даже, казалось, не удерживали уже. В голове все таким кругом пошло, что стало на несколько секунд реально страшно за свое же гребанное состояние. Пришлось рукой за какую-то покореженную деталь собственной машины ухватиться, чтобы не упасть. Взгляд, сразу же поднятый на того парнишку, сразу столкнулся с новым замахом. - Отцу своему передай, что этот гондон в жизни больше никого не убьет, - прорычал тот, сжимая в руках биту. Тут-то вся жизнь перед глазами и пролетела. - Еще одно твое действие, и ты точно, мразь, сядешь, - и эти слова вообще не им принадлежали. Ян, стоявший в паре метров, одним своим видом Марку сил придал: Игнатьев поднялся, хватаясь за машину рядом. Стало почему-то страшно. Что и ему, дураку этому, который за ним пошел, сейчас что-то сделать могли. - Сюда едет полиция. Еще только одно твое ебаное движение и тебе пизда. Бита опустилась. Пацан этот, решив, по-видимому, что своя шкура важнее чужой, рванул с места. Марк честно пытался помешать: даже двинулся следом за ним, стараясь его за куртку схватить, но не смог. Схватил вместо чужой куртки он воздух. И чуть матом тот не покрыл. Яна, подошедшего ближе к нему после этого, осевшего рядом, прикоснувшегося к его лицу, он почти с яростью оттолкнул. - Какого хуя ты вмешиваешься? - прорычал он, чувствуя, как внутри все раз за разом давало сбой. Его руки были сжаты в чужих. Взгляд Яна, серьезный такой, пробирающий, сейчас на него был устремлен. - Смотри на меня, - проговорил он. Образ его почему-то поплыл. В голове будто кто-то шабаш устраивал. Будто все черти мира там сейчас отплясывали. - Марк, смотри на меня. Ты, дурак, какого хуя сюда полез вообще? Бля, какой же ты полудурок в конце концов. - На себя посмотри, - поднимаясь, опираясь на чужую руку, проговорил он. - Тебя никто не просил за мной лезть. - Никто, - согласился Ян. - Но дерьмово было бы, если б не полез. Тебе все лицо... - Завались, - снова прорычал тот. И в глаза его смотрел. Смотрел, просто не отрывая взгляда. - Да, давай еще ты меня затыкать будешь. Хули, и правда, нет-то? Ты... И он сделал один-единственный выпад, вцепившись пальцами в воротник его замызганной рубашки и впечатываясь губами - в его. Просто целуя, чувствуя металлический привкус крови, намешанный с каким-то горьковатым вкусом всего, что только рухнуло прямо сейчас. Руки Яна, державшие прежде его, ослабли. Сам он будто аморфным каким-то стал: не отвечал, не двигался, вообще ничего не делал. Даже не отталкивал. А Марк целовал. Яростно, с полной самоотдачей. Целовал, пока наконец не оттолкнули. Ошалевшие глаза напротив дали понять: это - все. - Гондон, - произнес тот, отдаляясь. Марк лишь ухмыльнулся. Он уже, кажется, это ему говорил. И Игнатьев в какой-то мере был даже согласен с этим утверждением.