Штрихи

В больнице напряженнее всего было сидеть. До этого мысли не так пожирали: было, на что отвлечься. Был тот же Марк, лицо которого месиво уже напоминало, была необходимость везти его в больницу, желательно при этом по минимуму с ним же разговаривая. Была деятельность как для рук, так и для головы. Стоило только приехать, вдохнуть этот пропитанный смертью и болезнью воздух, сесть в ожидании где-то в углу, как сразу стало худо. В голове какой-то хаос начал твориться. Пару раз Аксенов даже сам себя спросил, что он вообще еще тут делает. Мог бы уже давно свалить, такси вызвать, уехать домой в конце концов. Его помощь требовалась, только чтоб Игнатьева довезти. Больше - нет. А он все равно, словно дурак, сидел. Вплоть до момента, как из палаты не вышел доктор. - Все нормально, - оповестил тот поднявшегося Яна. Рой мыслей, постепенно нагнетавший до степени полного игнорирования всего сущего, испарился на пару-тройку секунд. Какая-то железная хватка с сердца сразу спала, остались лишь покалывания. Стало чуть легче. На одну проблему было меньше - уже неплохо. - Шрамов остаться не должно. Сотрясения избежать не удалось. Но от госпитализации он, конечно, отказался, поэтому вы можете подождать. - Спасибо. ... но нет. Последнее он врачу в глаза говорить не стал, но сотни раз прокрутил в голове. Мужчина напротив кивнул невпопад и испарился за первым же углом, оставив после себя пустоту в голове и еле заметные проблески чего-то разумного. Игнатьев просто снова это сделал. Просто снова постебался. Причем хорошо так, со вкусом, как он всегда, впрочем, и фигачил. Как умел. Ян взгляд на палату бросил на прощание, развернувшись и последовав вон отсюда. Снова захотелось курить. Не так давно было желание бросить это дело. Только все говно в жизни более менее устаканилось и забываться начало. И, как и всегда, появился Марк и развеял сомнения: говно в жизни Аксенова никогда не рассосется. Пласт за пластом накладываться будет. Курить последние дни все больше и больше хотелось, почти до невыносимого. Как и послать его куда подальше и не играть мать Терезу: из этого никогда все равно ничего не выходило. Видимо, карма настолько дерьмовой была, что даже подобными деяниями вычистить ее не представлялось возможным. Ян, ведь честно, пытался. - Стой, - послышалось позади. Как раз в момент, когда Аксенов на ходу сигарету вытащил и в рот ее засунул. Остановился он сразу следом за этим. Не потому что попросили, а потому что закурить нужно было. И на ходу это было делать крайне неудобно. Огонек гас. - Тебе стоило остаться в больнице, - не поворачиваясь, проговорил он, щелкая по кнопке зажигалки. Огонь, вспыхнув, тотчас и потух. Ян затянулся, чувствуя, как дрожь в руках и мыслях постепенно заволакивалась приятной дымкой. Ноги на автомате дальше пошли. - Я сказал, подожди. Игнатьев по-другому, действительно, не умел. Либо через задницу все было, либо вообще никак. Вот и сейчас дернул столь сильно, что и сигарета вылетела, отправившись в лужу неподалеку, и сам Ян чуть следом не полетел, с трудом на ногах удержавшись в последний самый момент. Столько всего и разом хотелось в это лицо раскуроченное вывалить, что становилось самому страшно от собственных мыслей. Аксенов буквально заставил себя замолчать. Марк дерьмово выглядел. Битой ему хорошо прошлись все-таки. Ян даже завидовал тому парню, что это сделал. И просто мечтал оказаться на его месте. - Что тебе нужно? - наконец, спросил он, смотря в болотные глаза напротив. Марк, смекнув, что бежать от него никто не будет, хватку чуть ослабил. Но так и не отпустил. Все еще держал. - Я не хотел. - Ну да, - ухмыльнувшись. - Как и тогда? - Это никак с тем выпускным не связано. - А с чем, блять, это связано? Ответ на этот вопрос, честно говоря, даже слышать не хотелось. Ян вообще не понимал, зачем его задал. Видно, просто нечего было больше сказать. Само вылетело, автоматически. Потому и дернулся сразу после этого, стараясь сразу же куда-нибудь уйти, лишь бы не видеть и не слышать этого человека. Марк снова, как и в первый раз, не позволил, на себя его потянув. Пальцы на руке Яна сжались чуть сильнее предыдущего раза, впиваясь будто бы ногтями под кожу. Никакая куртка помехой не была. Аксенов в полуметре от него теперь был. Если не меньше. - Еще не наигрался что ли? - почти прорычал он, смотря на Игнатьева. Тот исковерканным казался теперь будто бы не только внешне. Будто его что-то и морально мучило: в глазах такая бездна открывалась, что становилось крайне... неуютно, пожалуй. - Я позвоню, когда буду свободен, чтобы начать закрас, - взгляд пал на руку. - Кажется, через дня три будет в самый раз. Вряд ли, судя по выражению лица, Марка это волновало. - Что, твоя дохера эпатажность слетела в момент, как на тебя внимание обратила гребанная куча людей? - спросил тот, все еще держа Яна за руку. Становилось уже не то, что некомфортно, скорее даже до невообразимого обжигающе тут стоять. Была бы только бита в руках, Аксенов бы добавил красочности на чужом лице. - Ты же у нас любитель внимания был. Что не так? - Любитель внимания? Я-то? А ты ничего, Игнатьев, не попутал? - подойдя ближе, так, чтобы их уже сантиметры считанные отделяли, спросил тот. Руку чужую скинуть силком пришлось. Игнатьев отступил, когда понял, что желания уйти тут почти не осталось. Осталось лишь стремление надавать ему же по морде. - Набрал свои ебучие просмотры? Сделал себе охуенный выпускной? - Ты на этот выпускной даже идти когда-то не хотел. Не царское вроде как дело-то: с какими-то простолюдинами тусоваться. А теперь вдруг что? - и вот не понять даже было: реально тот не осознавал или тупо прикидывался. Марк вообще странным каким-то был. Отчаявшимся будто. - Поцелуй на камеру? Этого у нас, оказывается, Ян Аксенов всю свою жизнь боялся? - А кто тебе право-то дал выставлять это тогда на всеобщее обозрение? Марк будто даже полемику эту продолжить хотел, рот было открыл, чтобы что-то еще сказать, но замолк также внезапно и быстро. Может, тон Яна смутил. Потому что последнее Аксенов сказал обычно, не зло, никоим образом не яростно, даже голос понизил чуток. Прозвучало скорее страшно. На совесть здесь рассчитывать не приходилось: ее что тогда у этого человека не было, что сейчас не должно было быть. Игнатьев был тем существом из анекдота, что выменяло ее в свое время на ластик. - Я скину время тебе в сообщениях, - не желая продолжать, произнес Ян. Все. Хватило. Тех нескольких дней позора и разбирательств - вообще с лихвой было. Ворошить прошлое сейчас почему-то в планах уже не было. И злости как таковой - тоже. Года, по-видимому, дали небольшой результат. Что было, то прошло. Он отошел на пару шагов, все еще не разрывая зрительного контакта, а только потом - обернулся. И тут почему-то стало болезненно. Даже спустя столько времени, даже спустя сотни раз проговоренной фразы: "кто старое помянет...". Когда он соглашался на то, чтобы сделать эту татуировку, все не так представлялось. Совсем, черт подери, не так. Представлялось, что это загладилось давным-давно, растворилось в недрах сознания. И тут обман, потому что что-то внутри по-прежнему ныло. - И ты думаешь, только ради того, чтоб о нашем выпуске легенды потом в инсте слагали, я это сделал? - послышалось позади, когда он пару шагов уже прошел. Ян остановился. Поворачиваться не хотелось совсем, как и в глаза эти снова смотреть. И что только задевало так - непонятно было. Глупыми были оба. Почти детьми. Что там, по семнадцать лет-то. - Помнится мне, ты мне ответил. - До сих пор себя за это, представь себе, корю, - произнес Ян. А внутри кололо. Знатно так причем, без всякого пафоса. - Знаешь, Игнатьев, то, что я би и никогда этого не скрывал, не значит, что я трахаю глазами все, что движется. И не значило никогда. - Это ты так незаурядно сказать хочешь, что я не в твоем вкусе? - хмыкнул тот. - Только знаешь, обычно в таком случае на поцелуи не отвечают. Ну так, к слову, - плюс ко всем предыдущим желаниям прибавилось еще одно: плюнуть в эту совершенно оборзевшую рожу и уйти, гордо подняв голову. Ян из последних сил уже себя, казалось, сдерживал. - Мне извиниться? - Давай, - развернувшись, проговорил он. Это бы не помогло, оно и так чувствовалось. Но почему-то было желание сделать кому-то другому хуже. Заставить хоть толику прочувствовать какого-то говна. Потому что иногда казалось, что Игнатьев вообще не мог ничего чувствовать: не его это будто было. - С выражением только, чтобы я реально поверил. Марк усмехнулся. - Извини за то, что ты мне понравился, - спокойно произнес тот. Даже выражение не забыл добавить. На лице Яна ухмылка сама по себе появилась. Потом даже смешок. Можно было поаплодировать Марку за умение преподносить такие вещи с таким серьезным лицом. Будто всю жизнь перед зеркалом готовился это делать. Отец Яна бы в восторге от такого сына был: Аксенов был в этом уверен на все сто процентов. Сейчас только особого восхищения сполна не удавалось прочувствовать. Чувствовалось скорее... отвращение. - Не верю, - наконец, выдавил тот из себя. - Плохо сыграно. - Если бы, - протянул Марк. - Как символично получилось, правда? Кажется, у тебя там парень был. Или уже девушка, я и не помню. - Кажется, ты туда тоже не один пришел, - отвесил Ян. И прям как-то жарко становилось. Вроде погода такой же была: дождливой, сырой и прохладной. Вроде на улице ничего не менялось. А легкие будто в огне были. И каждый орган - вместе с ними, как на вертеле над костром, не иначе. Становилось душно. - Ты реально думаешь, я поверю в этот бред? Да ты совсем ебанулся. Максимум, что тебе понравиться может, так это собственное отражение в зеркале. - Представь себе, также думал. Пока твою рожу не начал лицезреть каждый день. Я повторять, Ян, не буду. Свое уже сказал. Тогда бы мне все равно силы духа не хватило, так что обойдешься конкретным промежутком во времени - сейчас. Сделал я это по этой причине. Выебываться меньше нужно было, Аксенов. - Твои родители, кажется, приехали. Ян махнул рукой в сторону в тот же момент. Марк и повернулся, лицезрея нехилый джип, припарковавшийся в стороне. Со стороны водительского, как есть, отец его вышел, сразу же громко хлопнув дверью. С соседнего почти вылетела мать. Игнатьев чуть не зарычал от, похоже, несправедливости этого мира. А Ян только об одном почему-то в этот момент думать мог. Вовремя они приехали. Эти двое прекрасно подобрали момент. Потому что его, Яна, кажется, уже просто не хватало. - Ты... - начал было Марк, вновь обернувшись к Аксенову. - Я, - улыбнувшись заискивающей улыбкой. - Сказал, где ты находишься им, я. Да. Так что удачи. - Аксенов! И черт бы побрал эту привычку останавливаться после каждого слова этого обмудка. Но Ян снова это сделал. Снова, уже в который раз, затормозил. Что бы тот ни сказал, было уже неважно. И без того было сказано достаточно. И без того, чувствовалось, наговорил тот в три короба. - Что? - все-таки спросил он. - Просто подожди меня, - и хотелось в лицо тому на это предложение рассмеяться. Аксенов сдержал в себе этот порыв: было бы крайне неприлично это делать. Особенно перед уже почти подошедшими к тому родителями. Старики эти вообще какими-то чересчур обеспокоенными выглядели. Так бы и Яну, пожалуй, досталось. Марк уже чуть тише продолжил: - Ты не пожалеешь. Обещаю. - Я так не думаю. - Думать - не твоя прерогатива, - скопировав его слова, брошенные уже несколько раз в отношении Марка, произнес тот. Ян чуть обернулся, замечая лишь, как к тому подошли его родители. Марка только это и отвлекло от этого бесполезного диалога. Тот развернулся к ним, в полголоса втирать что-то начал про раны свои, отговорки, наверное, как обычно одна за другой плести. Аксенов лишь смотрел. И теперь рассмеяться самому себе в лицо больше хотелось, потому что понимал: подождет. И, отойдя в сторону, прислонился после к стене, смотря за тем, как женщина пожилая чуть не плакала над ранами Игнатьева. Так и хотелось с места крикнуть что-нибудь про избалованность и излишнюю опеку. Ян бы себе, впрочем, вряд ли простил, если бы это сделал. Курить даже, смотря на эту картину маслом, расхотелось. Марк только каким-то удрученным выглядел, почти неживым. Даже когда он с ним, с Яном, говорил, и то эмоций побольше на лице высвечивалось. Теперь с этим туго было. Долгие несколько минут он будто бы вовсе не жил. Вплоть до момента, пока они не разошлись. Родители - в сторону автомобиля, Марк - в его. - Ну что, поехали? - спросил он. Уверенно так, будто у Яна и выбора не было. И, судя по всему, так оно и было. - Куда? - Увидишь. Я за рулем. Хотелось, честно говоря, возразить. Потому что смотря по его состоянию, заплывшему правому глазу и расхераченной физиономии в принципе, видеть его за рулем было как минимум боязно. Ян только делать этого все равно не стал. Игнатьев больно самоуверенно себя вел, как и раньше все, в школьные годы. Не было желания с ним спорить по поводу и без, как все тогда Ян делал. - Снова захочешь постебаться, я его дело закончу, - кивая на самого Марка, как бы намекая на удар битой по его лицу, проговорил Ян. Только после, чуть расслабившись, откинулся на сидении. Почему-то не было поганого ощущения, будто он не там, где нужно. Все будто как надо шло, как положено. - Не волнуйся. Не захочу. Принцип сидеть смирно и молчать все сложнее было соблюдать. Рукава на руках Марка были закатаны по локоть. Царапины на его предплечьях видны были в этот момент как никогда четко. Не было даже мысли, что произойти такого в жизни могло, чтобы Игнатьев такие разрезы себе сделал. Глубокие, по-видимому, раз шрамы остались. Взгляд от них на лицо того Ян поднял. Игнатьев в этот момент на него очень кстати смотрел. - Интересно? - спросил он, расправляя рукав. Ян отвернулся. - Может, как-нибудь расскажу. - Что же не сейчас? - Сейчас есть кое-что поважнее. Он остановился около клуба. Чего только показать здесь нового хотел, чего Ян не видел, вопрос был. Так и хотелось спросить по поводу серьезности его намерений, уточнить, может, чего, но слова в горле застряли. Обычный клуб. Что Ян, что этот водитель никудышный, навалом их перевидали за свою недолгую жизнь. Только посмеяться над сим захотелось, как Марк вышел из машины. Аксенову пришлось сделать то же самое. Чувствовалось что-то плохое. Ощущалось, что что-то тут не так было: не мог Марк просто так его сюда притащить. Но Игнатьев отвечать особо ничего не стал, туда, в клуб, пошел, остановившись только у порога. Тогда и обернулся, кивая Яну следом идти. Собраться удалось за пару секунд. Потом Аксенов реально поплелся. - Ну что ты, не стесняйся, - и Яна за руку схватили, буквально заволочив в помещение. Игнатьев, сука, сильным был, несмотря даже на так себе физическое состояние. Поэтому и затолкнул. Поэтому и обратно не пустил, встав прямо за Яном и не позволяя отступить. Взгляд только затем и начал вокруг бегать, осматривать все. По голове будто обухом ударили. Ян дернулся. Потом резко Игнатьеву в глаза посмотрел. - Помнишь, да? - спросил тот. Странно было бы, если бы не помнил. - Нахуя мы здесь? - А что? - и тот его снова за руку схватил, за локоть, сжав в крепком завате и буквально вытаскивая в центр зала. Вокруг - куча людей, беспринципно толкающих друг друга. На логово зверей это место было похоже. Одни пьяные рожи и странные звуки, совершенно не к месту выкрикиваемые ими же. Не по себе становилось. - Ты у нас выпускного захотел, так? Оглянись. Там примерно то же самое было, когда ты съебался. В таком же формате. Те же пьяные рожи, по большей части - незнакомые, совершенно левые люди. Ну что? Нравится? Припоминаешь? - Припоминаю, - оглядываясь, отвесил Ян. - Тебе это удовольствие какое-то доставляет что ли? Нахуя было меня тащить в место празднования этого дерьмо-дня? Заняться, блять, нечем? - Так что тебе надо? Тот же клуб. То же место. Могу даже бесплатный алкоголь организовать твоей тщедушной душонке, если так хочешь. Как тогда. Ян его оттолкнул. Вкус чего-то горького сразу почувствовался на языке, будто он здесь еще и выпил заодно. Захотелось уйти. Уйти в принципе захотелось сразу, как только он сюда вошел. Теперь это желание настолько обострилось, что лучше сквозь землю было провалиться, в пучины ада, чем тут оставаться. Марк на пару шагов отошел, но все равно статуей прямо перед ним стоял. И, черт, даже обойти нельзя было. Вокруг столько людей было, что возможности этой - как не бывало. - Да пошел ты нахуй, - прорычал Ян. Второй раз его попытался отойти заставить, чтобы выбраться уже отсюда, из этого скопища то ли людей, то ли зверей, снующих вокруг. Марк на сей раз уже не отошел. На месте стоял. Стеной. - Отойди. Марк, свали нахер уже. - И что, если нет? - Тебе бита смелости что ли добавила? Ты хули сейчас творишь, скажи мне? Сзади кто-то толкнул, чуть было Яна в него же не вжав. Аксенов руки вовремя выставить успел, упершись ими в грудь Марка и чувствуя лишь желание тому человеку, что это сделал, тем же отплатить. Той же разменной монетой. С Игнатьевым все меньше рядом хотелось находиться. Все больше он каким-то не таким казался, будто вселился кто в него на досуге. Руки опустились. Кто бы сказал с месяц назад, что Аксенов с самим Марком Игнатьевым тусоваться будет в каком-то клубе, Ян бы, наверное, от души посмеялся. Теперь не смешно было. Совсем. - Ты там вроде вызовы всегда любил, так? - говорил Марк достаточно громко. И достаточно близко. Казалось, Ян бы его слышал, даже если б он то прошептал. - Слабо повторить? На людях. Здесь. Ты же не стесняешься никоим образом этого. - Повторить что? - То, что было на том видео, - проговорил тот. Ян глаза закатил, смотря уже куда угодно, только не на него. Глупее вещи сложно было придумать. Они стояли посреди танцующего и движущегося клуба, посреди всей этой разносортной кучи, не двигаясь и стараясь еще и доказать что-то. Похоже, друг другу. Марк отступать не собирался. Как, впрочем, и тогда. Только, как и тогда, он не напирал. На месте стоял, выжидал. Чуда, похоже, какого-то. - Неужто Яну Аксенову слабо просто так поцеловать человека? Серьезно? - Да пошел ты. Поцеловать человека не слабо было. Не хотелось почему-то целовать именно его. Он отошел на шаг, когда Игнатьев сделал свой в его направлении. Потом в глаза тому посмотрел. Снова. Этот цвет зеленый сейчас переливался всеми оттенками в соответствии с расцветкой вокруг, меняющейся в миллисекунды. Не слабо. Не, блять, слабо. Он подошел вплотную, перехватив исписанную им же руку с недоделанным контуром и впиваясь в чужие губы своими. Марк ответил тотчас. Будто только этого и ждал. Приблизился, шеи его коснулся, проводя ледяными пальцами по ней, а потом зарылся пальцами другой руки тому в волосы. Стало резко фиолетово на все остальное. Да, стояли в клубе. Да, на танцплощадке. Да, видели их тоже, наверное, многие. Плевать было. Даже когда мысль на секунду промелкнула, мол, хватит, когда Ян отдалиться захотел, Марк с напором продолжил, не выпуская из собственного захвата. Было феерично. Почти так же, как и тогда. - Не слабо, - выдохнул Ян, когда отдалился. - Все? - Кажется, да, - ответил тот. Руки только почему-то не убирал. - Все.