Штрихи

То, что татуировка - дело все-таки болезненное, Марк и так знал, это даже вычитывать где-то не нужно было. Даже про зоны нашел: в каком месте больнее будет, в каком - терпимо вполне. Рукав с самого начала не предполагал быстрого результата и минимум неприятных ощущений: этим весь интернет пестрил. Никто, правда, особо не говорил, насколько это того стоило. Когда Ян парой штрихов закрасил первый шрам, Игнатьев ощутил, как с души спал булыжник с грохотом, проносящимся по всем внутренностям. Когда дело дошло до последнего, третьего, и Ян замалевал и его, ощущение полета стало невообразимо ярким. Аксенов, даже если бы очень сильно постарался, закончить все за один сеанс не мог. Под конец и без того чаще стал отвлекаться, быстро уставая. Но тот факт, что именно эти полосы были закрашены, грел душу. - Получается неплохо, - наблюдая за тем, как Ян снова назад откидывается, устало выдыхая, произнес Марк. Взгляд почти черных глаз снова был устремлен крайне недружелюбно в его сторону. Игнатьев лишь улыбнулся. - Сомневался? - уточнил тот, снимая перчатки. И Марк даже готов был признаться, что вообще-то - ни на грамм. У Яна редко что плохо выходило. Если уж брался, то выполнял он все всегда баллов на сто из ста. - Ладно, на этом все. Поднимай свой зад, я обмотаю. Он поднялся первым, пройдя к какому-то комоду и доставая все необходимое. Марк следом за ним поплелся. Настолько близко подошел, что, когда Аксенов обернулся, чуть кульбит назад не сделал, дернувшись в сторону. Марк его перехватил раньше, смотря в глаза. Он помнил до сих пор, почему его тогда, на выпускном этом, пропади тот пропадом, поцеловал. То же, что просто с ничего, казалось бы, в нем тогда возникло, плескалось в глубине сознания и сейчас. Не прошло. Не выветрилось. Прохладные, обмазанные каким-то спиртовым раствором пальцы начали оборачивать руку пленкой. Щипало немного, да и в целом приятного мало было. Марк почти того не замечал. Когда руки Яна только назад было дернулись, тогда Игнатьев и потянулся. Отметить удалось одно, закрепив в голове, как победу: Аксенова назад не потянуло, уйти или избежать тоже тот не пытался. Он на месте стоял. И ответил. Руки, только было опустившиеся, снова к Марку метнулись: к шее, волосам, затылку. Ян, несмотря на весь свой агрессивный образ, мягко целовал, почти невесомо. И поддавался странно любым побуждениям. Стена рядом показалась удобной опорой. Марк его в нее и вжал. - У меня клиент следом за тобой, - проговорил тот ему в губы. На сбитом дыхании. - Подождет. - Да что... - договорить Марк не дал. Снова вцепился в него, поцеловал стремительно, не позволяя отстраниться, снова напролом пошел. Мысль о каком-то там далеком клиенте желание не охладила. То разгоралась в прямой пропорциональности с действиями. В момент, когда руки Марка коснулись непривычно горячего тела. В момент, как губы пошли ниже, спускаясь к шее. Вспышка пронеслась и тогда, когда Ян действовать начал. Тогда же, казалось, любые имевшие место быть тормоза слетели окончательно. Осталось только одно вполне ясное желание завалить его на первой же сколь угодно удобной поверхности. Можно даже без нее. На живительный огонек было похоже. Марк тянулся к нему без перебоя. Тянулся ровно до того момента, как в кармане не зазвучала вибрация. Тогда же, будто по команде, и завис. Ян - следом, тяжко дыша и смотря снова в глаза. Взгляд напротив впервые был настолько открытым. Момент отпечатался в памяти, казалось, просто навечно. - Прости, - прохрипел Марк. И руки, сжав напоследок ткань чужой одежды, опустились. По выражению лица напротив ощущение было, будто чужие при этом метнутся к его шее, чтобы задушить. Когда Игнатьев назад двинулся, Ян, будто по инерции, ступил следом, хватаясь пальцами за ткань рубашки. Снова же - без рукавов. Теперь это даже не казалось чем-то сверхъестественным - носить такие вещи. - Что с тобой? - спросил он. Стало неуютно от одного вопроса. Ян умел это делать. - Ничего, - и на губах - улыбка. Хотелось выглядеть максимально естественно. Получалось, правда, скорее максимально убого. Уходить только не хотелось, причем до болезненного спазма внизу живота не хотелось. Марк в ответ руку Яна буквально скинул. - Мне просто нужно идти. Позже встретимся? - На вопрос прежде ответь, - с яростью в глазах и на языке прошипел тот. Игнатьев почти физическую необходимость в этот момент чувствовал его поцеловать. Не стал. Сделал бы лишь хуже. - Марк! - Аксенов, - почти прорычал он. - Просто оставь. Я позвоню тебе позже, - по глазам чужим было видно, что того это все задевало. Этого в принципе делать было не нужно. Поцелуй этот со всеми вытекающими больше был похож на попытку улей разворошить. И надо же, у Марка это вышло. Телефон в кармане завибрировал вновь. - У тебя за мной клиент. Как освободишься, скинь смс. - Что с тобой, блять, происходит? - он сделал за Марком один шаг: это Игнатьев уловил. Потом, правда, Аксенов также и остановился. Будто вспомнил что-то, что его на месте удержало. Клиент, по-видимому. Слишком ответственным тот был, чтобы так просто забить на свою работу, какой бы та, к слову, ни была. - Спасибо за сеанс, - хотелось более прямо сказать: спасибо за закрашенные полосы во все предплечье. Марк не стал. Ян бы тогда точно на пути встал. А так будто бы даже добро дал на выход. Смотрел, правда, как-то не так, злобно что ли, с привкусом какого-то дерьмого предчувствия. То же самое и Марк на языке ощущал, виду только старался не подавать. Только на улице, где мозги, кажется, даже чуть лучше работать начали, руки вытащили телефон. В оповещениях, как есть, два сообщения значились. Адрес. Что-то про завтра. Что-то про облаву. И что-то про то, чтобы Марк помалкивал об источнике информации, потому что тогда и ему, и парнишке этому, падкому на деньги, крышка. Договариваться с полицейскими с самого начала дерьмовой идеей казалось. Прокатило. Взгляд непроизвольно уткнулся в раскрывшего пасть динозавра. То, что первоначально оценивалось как нечто совершенно убогое, сейчас казалось самым подходящим. Рука с незаконченным рукавом ныла. Ныла не только она. Ауди завелась со второго раза, что можно было считать рекордом за последние несколько дней. Была надежда, что она не заведется вообще. Тогда отпала бы необходимость ехать куда-либо отсюда. Эта надежда исчезла сразу, как только включился свет ближних фар. И без проблем воткнулась первая передача. Исчезли и мысли, что идея непроходимо глупа. Осталась лишь цель. Если столько булыжников упало с души, когда Марк увидел, как полосы эти закрашивают, нельзя было и представить, что там за невиданных размеров камень грохнется, когда он со всем этим окончательно разберется. Наверное, целая скала развалится. Ехать, жаль, недалеко было. Кварталов, может, пять, не больше. Даже особо подумать времени не было. Когда ауди с грохотом остановилась, рука, потянувшись к соседнему, ухватилась за железяку, напоминавшую кочергу. Вторая открыла дверь. Сомнения отпали именно в этот момент. - Пора заканчивать этот цирк! - проорал он в сторону нужного дома. Тот маленьким был, в один этаж и в одну марковскую комнатушку. Свет в окне загорелся буквально моментом. Рука железку сжала сильнее. - Ты хотел поговорить с Игнатьевым?! Выходи, поговорим. Звук мотора за спиной он услышал сквозь гулкое биение собственного сердца. Горькое предчувствие нахлынуло моментом. - Марк? - послышалось сзади. - Что ты здесь забыл? Настроения как не бывало. Ян, вышедший из собственной машины, мановением волшебной палочки вытравил из Марка все желание. Кочергой этой или чем бы то ни было, захотелось запульнуть теперь именно в него. Чтоб уехал. Чтоб духу его здесь не было. Может, с пару дней даже назад такое обстоятельство, как Ян, который приехал вслед за ним, Марку бы польстило. Сейчас другое чувство преобладало. Стало страшно. - Ты какого хрена здесь забыл? - За тобой поехал, - как само собой разумеющееся. - Что ты здесь делаешь? Какого хрена творишь? Парень, пацан тот, что битой всю машину расколошматил, вышел из того мелкого домишка, захлопнув прямо за своей спиной дверь. Марк медленно обернулся по отношению к тому, ловя каждый миг. Игнатьев его, наконец, вспомнил. В суде, кажется, пересекались. Тогда только тот получше несколько выглядел: не таким побитым. Не таким даже, можно сказать, убитым. Сейчас на молодом лице появились еле заметные морщины. В руках у того та же бита и была, вряд ли были деньги на другое оружие. Похоже, этот паренек счел пистолет тотальным перебором. Похоже, именно поэтому тот был обнаружен в день же обстрела в первом мусорном баке. - Ян, уходи, - произнес Марк. Потом сделал шаг вперед. И как-то за спиной все не раздавалось шума заводящегося мотора и скрипа шин. В дрожь бросало. Не от мысли, что сделать это придется. От мысли, что Ян, сука, рядом будет. Все устремления уже к одному сводились: не упасть в грязь лицом хотя бы перед ним. А он упадет. Он уже чувствовал, как летел. - Чего тебе надо? - прорычал тот парень. Он больше зверя напоминал, нежели человека. - Я сказал, что мне не ты нужен. Твой отец. - Я это сделал, - и пальцы, сжимавшие железяку, расслабились. - Сделал, блять, что? - Я сбил твою сестру, - а теперь - и вовсе ту отпустили. Звук был громким, когда эта палка наземь грохнулась. Не громче, правда, биения собственного сердца. Потому что то Марк слишком отчетливо слышал. Ощущение даже было, что слышали и они. - Я был за рулем того синего камаро, а не мой отец. Я сбил девчонку и скрылся с места преступления. Мой отец взял всю вину на себя в суде. Я, пьяный в пизду, сел за руль и не заметил ее, вылетевшую на дорогу. Оставь моего отца в покое. Скала развалилась. На секунду показалось, что и пасть того самого динозавра сомкнулась, потому что именно в эту секунду перед глазами потемнело. Марк просто разом перестал видеть окружающий мир. Руку прострелило болью. Те шрамы, что были так качественно заделаны разномастными штрихами, будто снова прорисовывались сквозь недобитого дракона. Дыра в груди стала шире. Особенно после того, как Игнатьев в глаза человеку, которому это и говорил, взглянул. Такой спектр самых разнообразных отрицательных чувств он давно не видел. Тот паренек дрожал. И явно не от холода. - Ей, блять, девять лет было, сука ты ебучая, - прорычал тот. В ту пропасть, что внутри давно росла, словно снежный ком, кажется, провалилось сердце. Марк больше не слышал его биения. Он вообще мало что слышал. На секунду в голове проскользнула мысль о том, что Ян его, наверное, возненавидит. Парню два шага до Марка нужно было сделать. Расстояние, которое их разделяло, смешным казалось, почти несуразным. Он преодолел его в два счета, врезав сильно куда-то в область грудины. В этот момент сердце дало о себе знать: забилось так сильно, что норовило прорвать ребра. Марк даже остановить того не попытался, когда следующий удар пришелся по еще не зажившему лицу. По телу сразу же озноб из искрящей боли прошел. Организм сам сопротивляться начал, не получив должной поддержки. Руки автоматически блок поставили, также на автомате назад дернуло отойти, скрыться. Для третьего удара тот воспользовался битой. Плечо пронзила боль. - Она жить должна была! - проорал тот. - Да лучше бы ты сдох под колесами какого-нибудь ебанного камаро, чем она. Слова сделали четвертый удар - самый больной и самый мощный. Функция думать отключилась. Зато что бы там ни было, что отвечало за чувства и вину, начало поедать со скоростью света. Паренек замахнулся снова, когда биту почти в воздухе, отбивая при этом руки, перехватил Ян. И даже не дернулся. Только зубы сжал. Глаза Марка его образ через пелену какую-то выловили. Аксенов откинул того паренька одним точечным движением. И дал тем самым небольшую передышку. - Ты еще кто такой? - прошипел тот, надвигаясь на Аксенова безумным зверем. Тому крупно не повезло в этот момент впечататься спиной в какой-то фонарный столб рядом. Марк резко в себя пришел, когда бита была направлена на другого человека. - Тоже там был? Тоже в этом участвовал? - Катись нахуй, - вывалил тот. Злобы в голосе - завались и больше. Мысль о том, что битой могут пройтись не только по лицу Марка, того отрезвила окончательно. Сжавшиеся до побеления пальцы того парнишки заставили поторопиться. - Права на людей кидаться, словно пес цепной, это тебе не дает. - На людей - отнюдь, - выплюнул он. - Они - не люди. Еще бы секунда, и лицо Аксенова бы точно пострадало. Одна секунда. Марк успел до этого. Он ударил того прежде всего по руке, чтобы избавить от биты. Потом уже, почти не чувствуя ни боли, ни усталости, повалил на асфальт, прижав сверху. Краем глаза лишь заметил, как Ян, сделав пару шагов, ту биту ногой пнул, чтобы ни у кого возможности дотянуться до нее не было. Не хотелось сейчас в ту сторону смотреть. Не хотелось сейчас Аксенова и видеть. Лучше бы его тут, и правда, не было. - Что тебе нужно? - прорычал Марк, вжимая того парня в землю. Вывернуться у того не получилось, зато вышел нехилый удар в бочину. Адреналин затмевал всю боль. Ее будто и не бывало. Оставались самые различные мысли, крутящиеся в голове, подобно белке, по кругу, и первобытные инстинкты. Защитить кого-либо, даже такого как Ян, относилось скорее ко второму. - Что тебе нужно, чтобы ты отвалил? Денег? - Сестру мою верни, - произнес тот. - Что? Не могут твои деньги это сделать, да? И как бы дерьмово не было: - Не могут. - Значит нихуя мне от тебя не нужно. Все остальное Марк, казалось, и не слышал. Перестал что-либо воспринимать после этого момента, будто его и отрубило насовсем. Только почувствовал чужие прикосновения. Ощутил, как его почти силком оттаскивал Ян, заставляя подняться. Кажется, тот что-то еще и говорил вслед за этим, возможно, даже на повышенных тонах. Это он уже пропускал мимо. Вплоть до момента, как Аксенов его лицо не взял в свои руки и не развернул по направлению к себе. Все, чего боялся Марк, сводилось к тому, чтобы и там увидеть нечто, похожее на ненависть. И почему это было так важно - не было ни малейшего желания выяснять. Во взгляде напротив не было ни капли презрения. Отчаяния и испуга там было навалом. - Марк! - почти крикнул ему в лицо тот. - В глаза мне смотри. Что с тобой... - Все нормально. Боль, разносившуюся по всему телу, подобно звону колокола, ощущать было даже приятно. Взгляд пал на почти не задетую пленку. Не было шрамов. На руке их больше не было. Они были в другом месте. Те же самые три большие полоски. - Не смей подходить к этой ебучей бите! - отвлекаясь на доли секунд, оборачиваясь к тому парню, прорычал Ян. А Марка держал. Все еще держал, не давая ни отойти, ни упасть. Второе почему-то хотелось сделать все больше. Тело, как и марково ауди, отказывалось продолжать работу. Его качнуло в сторону. - Вызови лучше блядскую скорую. - Он этого не заслуживает, - как сквозь пелену услышал Марк чужой голос. Тот истерикой почти отдавал. Не только Игнатьев все эти два года хреново спал, по-видимому, по ночам. - Он в чем-то прав, - ухмыльнувшись, произнес Марк. Ян сразу же метнул взгляд к нему. - И... тебе приходить не стоило. - А тебе - уходить. Удары, которые как из рога изобилия, сыпались на Марка с минут пять тому назад, в должной степени начали ощущаться именно сейчас. Все тело будто стало одним большим синяком. Окончательно Игнатьев понял, что слух прорезался, когда услышал вдалеке сирену. Аксенов ли вызвал кого или кто из добрых очевидцев - неважно было. Ян помог ему добраться до машины, стоявшей в паре шагов. Марк опустился на ее капот с облегчением. Ныло все, что только можно. Но ощущалось это как-то иначе. - Сигарета... есть? - прохрипел он. И ухватился за руку Яна быстрее, чем тот снова бы успел что-то прокричать тому парню или тем более двинуться в его направлении. Аксенов обернулся. Его изрисованная рука достала сигареты следом за этим, протягивая всю пачку. - Пора избавляться от пагубной привычки, нет? - скопировав его, произнес Ян. Вышло убого. Дрожащий голос все испортил. - Нет. Легче не стало и тогда, когда он прикурил. Ничего не помогало. Это - в том числе. Радовало лишь то, что становилось не настолько погано, чтобы повеситься на первом же суку. Может, Ян влиял. Может, что-то другое. Когда Марк снова встретился взглядом с тем парнем, подошедшим к бите, тот остановился. - Прости, - чувствуя металлический привкус крови во рту, произнес Игнатьев. Ян отдалился. На этот раз поймать его так просто не удалось: тот сделал с пару шагов чуть раньше. Выглядело даже смешно. Его Аксенов защищал. Или пытался - какая нахрен разница. Аксенов, который все эти годы обучения, кажется, сам бы лично его прибить был готов. Скорая или полиция, кто бы то ни было, ехали слишком, сука, долго. - Думаешь, это тебе что ли поможет? - проговорил Ян. Марк, держа в руке сигарету, попытался с капота этого изуродованного прежними гонками автомобиля подняться. В плече снова будто осколок разорвался. Этой же сигаретой, что между пальцами была сжата, он благодаря этому чуть свою куртку и не прожег к чертям. Внимание Яна все равно привлечь не удалось. Тот вообще мало, на что его обращал. Только вперед еще шаг сделал, снова открыв рот: - Да нихера. Нет ее. Нет и все. И кто бы вслед за ней не отправился - это, блять, ее не вернет. - Да, - хмыкнул тот, подняв с пола раскуроченную уже вдребезги биту. - Защищай своего дружка. Все, что их семья сделала, так это кинула, словно кость, мне денег. Откупились. Это все, на что их хватило. Это все, на что бы, чувствуется, хватило бы и тебя. Я этот адрес столько времени искал... Ян схватил то недооружие, что Марк с собой притащил. Зачем - он до сих пор не понимал, для внутреннего спокойствия, похоже. Аксенов на месте стоял, крутя то между пальцами и в сторону Игнатьева даже не смотря. Кричать хотелось. На него - в первую очередь. Только в горло будто свинца кто налил вдоволь - не удавалось даже рот открыть, чтобы сказать что-то. Обжигающее чувство внутри заволакивало дымкой все разумное, что там оставалось. Пожалуй, чувство вины бы точно сожрало, если бы тот парень на Яна кинулся. Оно и так уже кренделя выделывало - мама не горюй. Но тот не стал. В последний момент, сжав эту биту, он ту откинул в сторону. Ян сделал то же самое секундой позже. - Ты их вызвал? - спросил тот, кивнув на приближающуюся машину. Теперь было видно: то было полицией. Автомобиль даже подъехать нормально не мог сквозь кучу всех черти как поставленных корыт вокруг. Венцом были две последние: та, что принадлежала Яну, и та, на которой приехал сам Марк. Ян обернулся. - Нет. И даже если того парня откинуть биту побудил не собственный здравый смысл, даже если этому виной полицейские подъехавшие были, Марк почувствовал некое расслабление. И жаление просто по-человечески напиться. Ян сделал пару шагов назад. Сейчас было видно, насколько ему тяжко было дышать. - Как ты? - даже сказать что-то сложно было на это. Марк, подняв руку с недобитым драконом, ухмыльнулся. - Пленка, кажется, содралась, - прохрипел он. Та действительно отходила. - Что ты там насчет заражения говорил? - Это сейчас определенно твоя самая большая проблема, Марк. - Определенно. Беспокойство в чужом взгляде придало чуток сил. Заставило поверить, что, может, все не так и дерьмово. Как те же два года назад, например. Ян схватил его руку, чуть вывернув. А потом прошелся пальцем по пленке, под которой значились замазанные черные полосы, оставленные тем злополучным осколком. Марк смотрел, но руку, как раньше все, не одергивал. Аксенов отпустил тогда, когда, вильнув в сторону, полицейская машина остановилась в паре метров. Никто на сей раз деру не дал. Даже тот парень. - Оставаться всем на местах, - кинул мужик в форме, обводя окружающее пространство взглядом и попутно выходя из машины. Усталый он был, словно собака. Потом только, взглядом на Марка наткнувшись, обернулся к напарнику. - Вызывай скорую. Будем оформлять.