Non Nocere (не навреди)

Аврорат, как всегда, жил своей жизнью. Я собирался к Дину, узнать, как обстоят дела с допросами. Утром произошло странное происшествие: Шеймус, поймав меня в коридоре, потребовал, чтобы я не сдавал пока отчёт. — Не понял? — уронил я удивлённо. — Не пиши отчёт, — твёрдо сказал он, глядя в глаза. — Пока. Дождись меня. Мы поговорим завтра или сегодня вечером. Я всё объясню. Просто поверь мне, друг. Я задумался, не свихнулся ли наш друг со всеми своими опытами, но решил довериться ему. В конце концов, до этого он не подводил нас, да и при всей своей эксцентричности был очень хорошим аврором. Так что я пообещал ему и пошёл к себе. Гермиона умчалась в библиотеку, разыскивать клятву (под присмотром Линни, но если домовика обнаружат - я буду все отрицать), пообещав после этого забежать в Мунго и показаться Сметвику, а мы с Роном решили вместе навестить Дина. Тот выглядел, словно не ночевал дома всё время после нашей операции по спасению Гермионы. Хотя почему «словно»: у нас все камеры забиты подозреваемыми, которых он выслеживал последние месяцы — конечно, он вцепился намертво. Я его понимал. — Ты хоть спал, дружище? — сочувственно спросил Рон, когда мы вошли. — Ага, — кивнул Дин, — прикорнул в дежурке на пару часов. — О! Кофе! Мне? — жалобно спросил он, и я не смог отказать, протянув свой стакан. Дин со стоном присосался. — Хороший кофе, — с наслаждением протянул он. — Наш растворимый у меня уже тошноту вызывает. — Тебе бы отдохнуть, — доверительно посоветовал я. — Да, завтра, — он отчаянно зевнул. — Тогда расскажи, как допросы? — перешёл я к делу. — Неплохо, — улыбнулся Дин. — Шеймус нашел совпадение отпечатков. По похищению их всех точно засадим. По их тайному обществу тоже прогресс есть. — Ты теперь всё о них знаешь? — поинтересовался Рон. — Не всё, но картинка начинает проявляться. Оказалось, что главным у них был Кроули, его правой рукой — Лоуренс, который пока на свободе. Но, думаю, мы поймаем всех. — Всех фигурантов вычислили? — Нет, Гарри, пока не всех. Выбиваем из этих, — он мотнул головой. — Двое поют так, что только записывать успевай. Из некоторых вытаскивать приходится, но прогресс есть. Трое упёрлись, и даже сыворотка правды не сильно помогает — они какие-то техники от неё знают. А секретность у них была на высоте — они сами не знают всех участников, и все планы. Слушай, Гарри, помоги, а? — он радостно вскинулся. — Сходи со мной к камерам, попугай тех троих. Они тебя боятся прям до дрожи. Такое на них ты впечатление произвёл, когда ворвался позавчера. Ну и победитель Волдеморта, как-никак, — он ехидно ухмыльнулся. — Думаешь, поможет? — с сомнением протянул я. — А как же, — он оскалился предвкушающе. — Ты главное, подыграй — изобрази бешеного маньяка. — Что не сделаешь для дела, — вздохнул я. И мы втроём двинулись на нижние этажи. Дин подвёл нас к троим преступникам, которые сидели по одному в тесных камерах за толстыми решётками. Я встал напротив них и начал буравить их взглядом. Те молчали, в свою очередь настороженно разглядывая меня. — Это они, Гарри, — подобострастным голосом прошептал Дин, чуть ли не кланяясь. Я нахмурился, а Пожиратели вздрогнули. — Это те, кто похитили мою лучшую подругу? — очень медленно произнёс я, старательно корча грозную мину. — Д-да, — кивнул Дин и отшатнулся от меня, а заключённые зеркально шарахнулись вглубь своих камер. — Гарри, Гарри, — театральным шёпотом запричитал Рон. — Не сейчас, пожалуйста. Не надо. Здесь всё записывается. Мы подождём, а потом ты с ними поговоришь, — под конец его голос сорвался на писк. — Потом, значит, — многозначительно уронил я. — Дин, — я повернулся, — давай я возьму этих подозреваемых и хорошенько с ними побеседую, — я выделил последнее слово и стрельнул глазами в сторону бедолаг, которые, по-моему, уже не дышали. И не забывал делать рожу пострашнее. — Ну, не знаю, — задумчиво протянул Дин. — Нет! — хором закричали те. — Вы не имеете права! Мы… мы… — забился в истерике один. — Вызовите Главного Аврора! — вторил другой. А третий прижался к решётке и начал умоляюще бормотать Дину, что «что-то вспомнил… сейчас…покажу…только уберите его…» Томас кивнул нам и указал на выход. Мы с Роном покачали головами и, развернувшись, стремительно ушли, давясь от смеха. Поднявшись на этаж выше, мы согнулись от хохота и не могли остановиться, наверное, с минуту. — Из нас получился хороший актёрский дуэт, — хлопнул меня по плечу Рон. — Может, поедем в этот Голливуд? — Как в Аврорате наскучит, так и поедем, — поддержал я. — А пока нам надо в клинику. Точнее, давай я к Склепи, а ты к его жене. Возьмём у них воспоминания о том вечере. Быстро забежав к Робардсу и подписав разрешение на изъятие воспоминаний, мы разбежались.

***

В этот раз мне пришлось прождать колдомедика больше часа. Конечно, стоило его предупредить, оговорить время заранее или, наоборот, вызвать в Аврорат. Но первый вариант меня не устраивал, потому что я не хотел, чтобы он подготовился, а второй меня смущал, так как мне не хотелось отрывать Склепи от дел — он, в конце концов, людей спасает. Наконец я увидел его, плетущегося по коридору с ещё одним колдомедиком, которого мы опрашивали в прошлый раз. Наверное, операция была очень сложная, это читалось по их усталым лицам. — Вы хорошо поработали, доктор Гастингс, — с трудом проговорил Склепи. — Спасибо. Для меня честь — работать с вами, — ответил второй и пожал ему руку. Склепи увидел меня и попытался улыбнуться. — Добрый день, аврор Поттер. Проходите, — пробормотал он, распахивая дверь передо мной. — Позвольте, я сначала выпью Восстанавливающее зелье, а потом мы поговорим. После зелья он заметно взбодрился. — У меня к вам дело, доктор Склепи, — я решил не тянуть время. — Мне нужны ваши воспоминания о том вечере. — Я выложил на стол распоряжение Аврората. Склепи приподнял бровь, откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня. — Вы меня в чём-то подозреваете, аврор Поттер? — спокойно, с усмешкой спросил он. — В убийстве этого Кроули? Я задумался на мгновенье. В принципе, я могу не разглашать тайну следствия, но почему-то решил идти в открытую, как обычно и делаю, вообще-то. Ударю в лоб — посмотрю, не дрогнет ли. — Да, — отзеркалил я его усмешку. — Я думаю, что убийца — вы. Он рассмеялся тихим смехом, совсем не обидевшись. — Я врач, мистер Поттер. Более того, я давал клятву Гиппократа. — Возможно, имеются пути её обхода. А может, вы наняли кого-то, — спокойно парировал я, внимательно наблюдая за его лицом. — Интересно, — он совсем не смутился. — Ну если бы — гипотетически, — он обозначил жестом кавычки, — я был бы убийцей, — он говорил медленно, словно задумчиво, но глаза буквально буравили меня. — Неужели сотни спасённых мною достойных людей не стоили бы жизни одного подонка? Вы бы меня простили? — он был очень спокоен, вот только спина стала слишком напряжённой и голос дрогнул в конце, почти неуловимо. — Если вы гипотетически, — я повторил его жест, — окажетесь убийцей, то решать вашу судьбу будет Визенгамот. — Это понятно, — отмахнулся он. — А что насчёт вас? — он не отрывал взгляда. — Вы бы меня простили? Считаете ли вы, что меня тогда надо было бы запереть? — Я считаю, что никто не имеет права самолично решать, кому жить, а кому умирать, — отрезал я. — Я каждый день спасаю жизни. И выбираю, кого принять первым. Значит, я решаю самолично, кто выживет. — Вы выбираете, кого спасать, а не кого убить. И это абсолютно несравнимые вещи. Странно, что мне приходится говорить это вам, — добавил я ледяным тоном. — Полноте, мистер Поттер. Это говорите мне вы? Скольких вы убили Пожирателей в битве за Хогвартс? — Если вы докажете, что он кинулся на вас, чтобы убить, и вы защищались, я первый, кто будет требовать для вас свободу, доктор. Но Кроули даже палочку не успел достать. — Ну что ж, — улыбнулся Склепи самой благожелательной улыбкой. — Как хорошо, что всё-таки я не убийца.

***

Я вышел из клиники. Не стал пользоваться камином, так как решил немного пройтись. Склепи отдал воспоминания, но их можно посмотреть чуть позже. Мне нужно было немного подумать. Разговор со Склепи меня… смутил. С одной стороны, я теперь уверен был, что именно он убил Кроули, с другой, где-то в глубине души я не мог не признать в чём-то его правоту — кривую, эгоистичную, но… Имеет ли право маг, спасающий стольких хороших людей, лишить жизни одного человека? Тем более, такого отвратительного. А если бы Кроули был хорошим человеком, это что-то меняет? Кроули был опасен для его дочери, имел ли право Склепи защитить её таким ужасным способом? И действительно ли те Пожиратели, которых мы убили десять лет назад в битве — это другое дело. Или я, сам убивавший, не имею право судить его? Я остановился. Был редкий солнечный день, откуда-то доносился запах свежего хлеба, слышен был детский смех. А я стоял и чувствовал себя чужим здесь. И впервые за долгое время не чувствовал уверенности в том, что надо делать дальше.