Non Nocere (не навреди)

Я вернулся в кабинет и рассказал всё друзьям. И их реакция меня огорошила почти так же, как беседа с Шеймусом. Точнее, меня удивило полное отсутствие шока у них. — В принципе, я что-то такое и предполагала, — протянула Гермиона. Посмотрела на моё вытянувшееся лицо и пояснила: — Мне показалось, что я видела лучи, вылетевшие откуда-то из твоей груди, но потом решила, что мне показалось. А после слов Шеймуса всё встало на свои места, — с удовлетворённым видом заключила она. Я не находил слов. — Приятель, — хлопнул меня по плечу Рон, — тебе давно пора смириться, что ты у нас достойный кандидат в новые Тёмные Лорды. — Не смешно, Рон, — осадила его подруга. — Шеймус прав — не стоит об этом рассуждать при других. Я откинулся на стуле и взъерошил волосы. В голове царил сумбур — слишком много известий на мою несчастную голову свалилось за последние сутки. — Ладно, — махнул я рукой, — так как власть мы захватывать не собираемся, давайте вернёмся к нашему делу. — Да, — деловито поддержала Гермиона, — мы с Роном оценили всех колдомедиков и их алиби. — Не подкопаешься, — кивнул Рон. — Можем их вычёркивать. — Я также проверила алиби Сметвика. Я же говорила, — она подняла бровь, — что мы должны проверить все варианты. Он всё это время проводил сложную операцию в окружении пяти человек. Так что его тоже исключаем из списка подозреваемых. — Остаётся опять Склепи, — уныло протянул я. — И его такое же безупречное алиби. — Да, — кивнула Гермиона. — Он в это время ужинал с женой. — Значит, его тоже вычёркиваем? Не мог же он быть одновременно в двух местах? — Конечно, — усмехнулась Гермиона и посмотрела на меня выразительно. — Ведь мы не знаем ни одного подобного случая. Я врезал себе ладонью по лбу. — Маховик времени! — вскричали мы все трое. — Хотя они вроде бы все уничтожены, — протянула задумчиво Гермиона. — Пойду я в Отдел Тайн, пожалуй. — Мне пойти с тобой? — поднялся я. — Не стоит, — мягко остановила меня она. — Тебя они не очень жалуют. Ну да, стоит мне к ним зайти, как все их сотрудники начинают так нервничать, будто я начну там всё крушить в тот же миг. При этом Гермиону они обожают и намекают постоянно, что она зря растрачивает свои таланты в Аврорате. Зануды. В этот момент в кабинет залетел самолетик — Робардс приглашал меня к себе.

***

— Вызывали, сэр? — А, Поттер, заходи, садись, — махнул Робардс, дописывая какую-то бумагу и откладывая её в сторону. — Как идёт расследование? — Работа ведётся, — сдержанно ответил я. — Это правда, что вы подозреваете Абрахама Склепи? — он пытливо глянул мне прямо в глаза. — Правда, — спокойно ответил я. — Но доказательств у нас ещё нет. Так что обвинений я пока ему никаких не предъявлял. — Надеюсь, ты понимаешь, сколько благодарных пациентов у этого Склепи, и какой скандал поднимется, если мы арестуем такого мага? — Мы тут, в Аврорате, — подчеркнул я резко, — ищем убийц и рассматриваем только факт вины, а не популярность в обществе. Робардс шумно выдохнул, пробурчал себе что-то под нос и опять посмотрел на меня. — Аврор Поттер, — начал он официально-торжественным тоном, — то, что я сейчас скажу, является служебной тайной, поэтому прошу её не распространять пока. — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Мы уже месяц ведём переговоры с клиникой Склепи, — он перевёл дух. — Если всё получится, то наши бойцы будут получать оперативную помощь у него бесплатно. Я потупился — конечно, нас хорошо лечили в больнице Святого Мунго, но это нельзя сравнить с тем, что наши раненые товарищи смогут получить у Склепи. — И он обязуется лечить сам? — Особо сложные случаи, — кивнул шеф, — если договоримся. «И если ты не арестуешь его» — повисло в воздухе. — Надеюсь, мы услышали друг друга? — Вы хотите, чтобы я закрыл дело? — вскинулся я. — Давайте, сэр, хватит ходить вокруг да около, вы же всегда предпочитали говорить всё прямо! — Раздави тебя гиппогриф, Поттер! Да, я хочу, чтобы ты правильно оценил все факты: ублюдка Пожирателя Кроули и великого лекаря, спасшего кучу народа, и не делал ошибок! — вскипел он. — Сэр, я пришёл в Аврорат, чтобы наказывать виновных и защищать мирных жителей, — спокойно ответил я. — Вы являетесь главой Аврората, вы можете уволить меня или забрать дело. — Чтобы сначала меня удавил Кингсли, а потом распнула общественность? — съязвил Робардс. — Слушай, Поттер, — неожиданно мягко произнёс он, — когда ты с друзьями пришёл сюда, я был против, но меня никто не спрашивал, — он усмехнулся, — Кингсли заставил меня, и мне пришлось. Я думал, что получаю ватагу детишек, не наигравшихся в войнушку. Но получил серьёзных солдат, — он хмуро оглядел меня. — Я никогда ещё так не ошибался, и никогда не был так рад своей ошибке. Я не буду забирать у тебя дело. И нет, увольнения ты не дождёшься. Но я надеюсь, что ты хорошо всё взвесишь. Точнее, я надеюсь, что мисс Грейнджер всё взвесит, — по-доброму усмехнулся он, — и примет правильное решение за вас. Я вышел в коридор и постарался выровнять дыхание — незачем другим видеть, как меня перекашивает от бешенства при выходе из кабинета начальства. Я знал, на что шёл, когда поступал в Аврорат — я был готов следовать приказам и подчиняться законам. Но стоит мне почувствовать, что мною пытаются манипулировать — и у меня срывают тормоза. Я не хочу больше быть марионеткой ни в чьих руках, ни для каких благих дел — хватит. Пусть лучше меня считают упрямым мудаком, чем пытаются прогнуть под «правильные решения». Но именно поэтому я не должен решать за других, тем более за своих друзей. Это мне наследство Поттеров и Блэков позволяет, гордо вскинув голову, уйти и ничего не делать. Я должен поговорить с Роном и Гермионой — и мы вместе будем принимать решение.

***

Гермиона пришла с неутешительными новостями. Или, учитывая последний разговор, наоборот, новости были хорошими. — Ни одного маховика не осталось, — она присела рядом со мной. — Более того, мне объяснили, что использование маховика оставляет какие-то колебания в атмосфере, которые улавливают их артефакты. Они уверены, что никто не использовал их минимум лет десять. — Но как он тогда мог? — удивился Рон. — Оборотка? — наугад бросил я. — Взял кого-то, научил его всем своим жестам и манерам, чтобы жена ни о чем не догадалась, потом взял у этого человека его воспоминания и внедрил себе, чтобы выдать за свои? — голос Гермионы был полон скепсиса. — Это невозможно, даже если предположить, что он лучший легилимент в мире. — Тогда что нам остаётся? — Нам остаётся, Рон, признать, что Склепи скорее всего не виноват, — назидательным тоном произнесла Гермиона, — и искать другие варианты. — Не хочется признавать, но ты права, — вздохнул я. — Вычёркиваем Склепи из списка подозреваемых и начинаем всё заново. Я прикрыл глаза. С одной стороны, я чувствовал глухое раздражение от того, что оказался не прав, хотя всё во мне буквально кричало, что убийца — Склепи. С другой, я чувствовал неимоверное облегчение, что мне не нужно мучаться выбором и решать — буду ли я тем самым человеком, который лишит стольких людей надежды на излечение. Пусть лучше убийцей окажется такой же подонок, как и сам Кроули. Всем будет легче. — Пора, кстати, вызвать мать Кроули и побеседовать с ней, — повеселев, напомнил я. Мадам Кроули прибыла после обеда, распространяя по кабинету удушливый запах духов и презрения. — Вы нашли убийцу моего сына? — с порога начала она. — Сидите, ничего не делаете, зато устраиваете облавы на порядочных граждан. — Порядочным гражданам нечего опасаться, миссис Кроули — холодно осадил её я. — Вы не знаете, где находится мистер Лоуренс? Мы бы хотели его расспросить. — Меня об этом уже спрашивал ваш аврор, — надменно уронила она. — Я не знаю. Мы долго и безуспешно спрашивали её о делах сына, пока она не обмолвилась о ссоре с каким-то волшебником. — Когда это было? — уточнил Рон. — Где-то две недели назад, — задумалась она. — Он связался с сыном по камину, о чём-то громко спорил, говорил о долге. И сказал, что последняя дата — двадцать второе июля. Мы вздрогнули — на следующий день Кроули был убит. Это уже была зацепка. — Вы его видели хоть раз? — Нет. — А голос? Он местный или иностранец? — Он точно англичанин. Причем с хорошим образованием. Да, — после паузы ответила она, — он вырос здесь. Что ж. С этим можно было работать. К сожалению, мы до сих пор не знали, где провёл тот день Кроули, по крайней мере, ни в одном из кафе и баров поблизости от места преступления его не опознали. Но внезапно появился ещё один просвет в темноте. — Привет, — забежал к нам Дин. — Слушайте, не знаю, поможет вам или нет, но, как вы и просили, мы всех задержанных опросили, видел ли кто Кроули в последние дни. Так вот, Крэнстон показал, что в день убийства Кроули с кем-то встречался в баре «Черная роза». Это в магической части Ливерпуля. Надеюсь, помог. — Помог, конечно, — расплылся я в улыбке. — Возможно, ты подарил нам ту самую ниточку, за которую мы всё и размотаем. Сейчас и отправимся. Бар «Чёрная Роза» оказался вычурным помпезным заведением, отделанным бархатом и шёлком, с легким запахом сигар и духов. Мне он, если честно, больше напомнил дорогой бордель. Хотя, может, он им и являлся по совместительству. Рон на моё заявление не преминул съязвить, откуда я так хорошо разбираюсь, как должны выглядеть бордели, но заткнулся под строгим взглядом Гермионы. — Да, мистер Кроули был здесь, мистер Поттер, — щебетала хорошенькая хостесс, стреляя глазками и беспрестанно улыбаясь. — Может, вы зайдёте, выпьете у нас? Такие гости в нашем заведении, мы так польщены. — Простите, мисс, мы на работе, — виновато улыбнулся я, — как-нибудь в другой раз. — Обязательно заходите, мистер Поттер, мы будем очень, очень рады вас видеть, — услышав грозное покашливание Гермионы, она ойкнула, — и ваших друзей, конечно… — Благодарю, мисс… — я пригляделся к бейджику, — Дестини. Прошу вернуться к тому вечеру. Вы помните, во сколько пришёл и с кем был мистер Кроули? — Конечно. Он прибыл часов в шесть и ушёл где-то около десяти. Ах, как они поругались — какой скандал, — она приложила руки к груди и захлопала ресницами. — Мы сами были в шоке. Думали, они сейчас достанут палочки прямо в зале и начнут кидаться заклятиями. Такой кошмар! — Вы знаете второго волшебника? — прорычала Гермиона. — Да, конечно, разве я не сказала? — искренне удивилась она. — Он тоже наш постоянный посетитель. Это был мистер Блейз Забини. — Забини? — хором переспросили мы. Вот это была удача.