Non Nocere (не навреди)

— Итак, мистер Забини, — шёл второй час допроса, — подытожим: вы раздобыли артефакт для мистера Кроули, при этом предназначение данного артефакта вы отказываетесь говорить. Кроули не отдал вам за него денег. Двадцать третьего июля вы встретились с ним в баре “Чёрная роза”, сильно поругались, так, что персонал вынужден был разнимать вас. После этого Кроули ушёл, вы вышли следом, сразу аппарировали домой и легли спать. Я правильно все изложил? Блейз Забини был, можно сказать, главной занозой Аврората. Плейбой и ловелас с одной стороны, но также ещё и мошенник, авантюрист, контрабандист, шантажист — в чём только его не обвиняли, список дел, где мы подозревали его участие, не поместился бы на свитке с самым длинным эссе Гермионы. Но доказать никто ничего не мог — этот хитрый дьявол умудрялся ускользать из всех ловушек и ни разу не попался. Так что каждый раз отделывался лишь лёгким испугом и угрозами с нашей стороны. До этого раза. — Да, Поттер, всё верно. И я в сотый раз это тебе подтвердил, — Забини утомлённо закатил глаза. — И следы крови, обнаруженные на вашей обуви, никак к этому не относятся? — Нет, я порезался дома, когда хотел сделать себе бутерброд. Но так как был немного пьян, то вот, — он легкомысленно пожал плечами. — И я не отказываюсь объяснить назначение артефакта, просто говорю, что не знаю. Он сказал, где и у кого его достать — я достал. Свойства уточнять не стал. Так мы и поверили! — Блейз, — вдруг душевно улыбнулась ему Гермиона. — А это правда, что ты изучал медицину? — Правда, — расплылся тот в ответной улыбке, поворачиваясь к ней. — В Италии. — А почему доктором не стал? — Не моё это, — он наклонился к ней. — Совсем не моё. — Но лечить умеешь? — она придвинулась чуть ближе. — Умею. Тебя точно смогу вылечить, — томно протянул он. — А заклинание Polus знаешь? — она игриво подмигнула ему. — Нет, — не моргнув глазом, ответил он, игриво ухмыляясь, — а нужно? — Мистер Забини, ведите себя прилично, — рыкнул Рон. — Нам придётся задержать вас до выяснения дальнейших деталей, — резюмировал я. Как только Забини увели, несмотря на его громкие возмущения, я задумался. Неплохо для начала, хотя что-то меня настораживало. — Рон, — повернулся я. — Нужно исследовать кровь на ботинках — вдруг она Кроули принадлежит. Отнесёшь? — А куда нести? Шеймусу? — Нет, блин, в Гринготтс! — выплюнул я. — А… при чём тут… банк? — не понял он. — А ты разве не знал, что все исследования крови делаются в банке? — съязвил я. Честное слово, обычно Рон соображал очень даже неплохо, но вот иногда буквально тормозил и этим очень раздражал. — Мерлин, Рон, я напишу табличку “это был сарказм” специально для тебя, — рассмеялась Гермиона. — Ты забыл, что у Шеймуса есть возможность делать особо сложные исследования у маглов? — Так бы и сказали, — буркнул Рон и, взяв улики, отправился к Финнигану. — И скажи, что это очень срочно, — крикнул я ему вслед. — А теперь… — А теперь, — Гермиона встала, — рабочий день закончился, и мы начинаем праздновать твой день рождения! Подчиняясь её палочке, наш кабинет тут же украсился лентами, шарами и переливающейся надписью. Мы давно договорились, что если день моего рождения приходился на рабочий, то до его окончания мы о нём не вспоминаем, но за это сразу с шести вечера я полностью отдавал его празднование на откуп Гермионе, и она, помня о тех годах детства, когда у меня толком не было нормального дня рождения, устраивала что-то новенькое — то пышное и грандиозное, то тихое и уютное. Каким-то непостижимым образом она угадывала, что бы мне хотелось в этот раз: безумную пьянку и поход по всем магловским пабам, посещение зоопарка, тихие посиделки со старыми друзьями или праздник обжорства. Я уже признавался, что без Гермионы моя жизнь была бы тусклой и бессмысленной? И гораздо более грустной. — Спасибо, — я расплылся в благодарной улыбке. — Погоди благодарить. Сейчас вернётся Рон, и мы все отправляемся на Гриммо. Скоро гости уже начнут прибывать. — Значит, вечеринки-сюрприза не будет? — усмехнулся я, напоминая случай несколько лет назад, когда я с испугу чуть не заавадил половину гостей. Теперь-то мы это со смехом вспоминаем. — Мы умеем делать выводы из своих ошибок, — менторским тоном заявила она и поправила воображаемые очки, и мы дружно рассмеялись. Настроение неудержимо поднималось.

***

Я прислонился к стене, сжимая бокал с каким-то мудрёным коктейлем. Вечеринка на Гриммо была в самом разгаре. Оглядел знакомые лица: Невилла, танцующего с Луной смешной танец, Дина с Шеймусом, увлечённо спорящих с Джорджем, остальных друзей — всем было весело. Кроме меня. В первый раз за много лет Гермиона не угадала с форматом. Нет, я был благодарен ей за всё, и праздник очень удался. И я рад видеть всех друзей… но вот сейчас я понял, что хотел отметить этот свой день рождения как-то более интимно: где-нибудь в уединённом месте, можно даже на краю земли. И чтобы никого рядом. Только мы с Гермионой: тихо и спокойно сидеть, шутить, молчать, попивать вино в уютном полумраке. И больше никого… Ну и Рон, конечно. Да — только я, Гермиона и Рон. Я встряхнул головой. Тихих посиделок на троих уже точно не получится, так что надо просто получать удовольствие от празднования, тем более Гермиона так старалась. Я прошёл мимо стола, на котором были сложены подарки — завтра вместе их посмотрим. Джинни, кстати, не пришла, лишь прислала с совой подарок. Что, впрочем, не удивительно. Только когда я получил сверток, до меня дошло, что она бросила меня прямо перед моим днём рождения. Однако, как ни странно, меня это уже не задевало. Я вообще довольно быстро успокоился и даже почти простил её. Это не значит, что я от всей души желаю ей счастья, но и злости в душе уже не испытываю. Я вышел в сад, вдохнул полной грудью вечерний запах влажной земли, старых деревьев и свежескошенной травы. Сюда почти не доносился шум дома, и, казалось, я остался совсем один. — Скучаешь? — раздался тихий голос единственного человека, которого я был рад видеть. — Я не помешала? — Нет, конечно. — Я быстрее подошёл к крыльцу и протянул руку: помочь ей спуститься, чтобы она не споткнулась. Я невольно залюбовался её тонкой фигуркой. Ей так идут воздушные платья! Хотя я не прав — ей всё идёт. Она превосходно выглядит и в строгой одежде, и в джинсах, но вот в таких нарядных платьях (уж не знаю, как они называются) она похожа на принцессу. — Гарри, — она пытливо заглянула мне в лицо и закусила губу, — я не угадала, — её голос упал. — Ты хотел другого сегодня? — Нет-нет, — запротестовал я, увидев, как потухли её глаза. — Ты всё сделала отлично, как всегда. — Я взял её руку и прижал к своей груди. — Ты так много делаешь для меня — на каждый мой день рождения, да не только — в любой день! Я не знаю, что бы делал без тебя! Она смутилась от пылкости моих слов и опустила голову. Внезапно где-то наверху распахнулось окно и послышалась мелодия — что-то знакомое, какая-то магловская песня. Наверное, кто-то включил прошлогодний подарок Джорджа — магловский магнитофон, который тот зачаровал для меня. — Потанцуем? — с улыбкой спросил я и, не дожидаясь ответа, потянул на себя, обнимая Гермиону за талию. Она хотела сначала что-то сказать, но затем лишь кивнула и обняла в ответ. И не было больше ничего: только старый полутёмный сад, мягкая музыка и мы. И голос, нашёптывающий такие верные слова. I’ve loved you from a distance Afraid to take a chance But now it seems I can't help but to fall Я смотрел в её глаза — самые прекрасные на свете глаза, в которые мог глядеть вечно, и не понимал: почему, ну почему все эти годы я был таким непроходимым тупицей? И тут мой мозг сделал то, что умел лучше всего — отключился. А в следующее мгновение я уже целовал её. И всё стало неважно. Были только мы. Только она, её губы — такие нежные, сладкие, невообразимо сладкие, её руки, нежный запах её духов, и… всё закончилось. Она отпрянула, глядя испуганно на меня, пытаясь что-то сказать. — Прости, я… выпил… я не должен был… — залепетал я какую-то ерунду. — Не злись на меня… — Всё хорошо, — она уже пришла в себя и заговорила спокойным тоном, хотя руки слегка подрагивали и взгляда она на меня не поднимала. — Ничего не было, — тихо припечатала она и, развернувшись, выбежала из сада. А я остался один в пустом мрачном саду наедине со своими горькими мыслями. Видеть никого не хотелось, поэтому я прокрался тайным ходом в кабинет, где заперся ото всех гостей вместе с бутылкой огневиски, собственным гневом, разочарованием и чётким пониманием того, что поступил как идиот. Идиот, который не заслуживал Гермионы.

***

Я больше не буду пить. Никогда. Никакого спиртного до конца моих дней. Это я решил для себя, проснувшись утром. И захотел умереть немедленно. К счастью, Линни заранее приготовила Антипохмельное зелье, так что после ударной дозы, контрастного душа и самой большой кружки кофе я стал отдалённо напоминать человека и готов был выбраться из дома, не рискуя оставить какие-то части тела в камине. — Бестолковому хозяину надо поесть, — проскрипел Кричер. — Если он пьёт, как презренный магл, то должен хотя бы позавтракать. И так наследство великого рода зависит от какого-то полукровки, от поведения которого все предки Блэков в гробу переворачиваются, так он ещё и о себе не заботится. — Спасибо, Кричер, я выпил кофе. Кушать я сейчас не смогу. — Я давно привык к его ворчанию и спокойно пропускаю его мимо ушей. — Конечно, он есть не может, — продолжил он бурчать, — столько выпить. Как в его тощее тело поместилось-то столько? Неудивительно, что даже эта маглорождённая на него не прельстилась, как бы Кричер ни старался. — И ничего оно не тощ… Подожди, что ты сделал? — не понял я. — Это ты музыку нам включил? — А кто ж ещё, — фыркнул он. — У моего никчёмного хозяина ж ни мозгов, ни смелости нет. Кто-то же должен позаботиться. — Ты пытался подтолкнуть меня к Гермионе? — мне показалось, что я ослышался. Кричер, который не выносил чистокровную Джинни, и лишь мой прямой приказ не давал ему строить ей козни, вдруг решил выступить сводней? — Ты забыл, что она маглорождённая? — Вам ли, с вашим полукровным происхождением, тыкать бедную девочку в её маглокровность, — с укором произнёс Кричер и с гордым видом удалился, оставив меня подбирать челюсть. Да, к таким поворотам моя бедная голова была этим утром не готова. Так что я отправился в Аврорат, тем более что уже безбожно опаздывал. — Ну и рожа у тебя, — поприветствовал меня Рон, тоже, кстати довольно помятый. — Ты куда пропал вчера? Мы искали тебя. — Перепил и отрубился, — отмахнулся я. — Надеюсь, гости не сильно обиделись? — Да нет, это уже под конец вечеринки было, — он пожал плечами. — Кстати, Гермиона ушла за кофе. Сказала, что нам всем это необходимо. В этот момент она вошла в кабинет с тремя стаканчиками, и я замер, не зная, что ей сказать. — Так, Гарри, тебе явно нужен кофе. Нам Забини ещё раз допрашивать, а вид у вас довольно жалкий, — самым деловым тоном затараторила она. — Я к Шеймусу, он обещал к этому времени вернуться с результатами. — Когда успел? — просипел я. — Вообще-то уже десять, точнее, — она глянула на часы, — одиннадцатый час. Кое-кто сильно опоздал сегодня, — ухмыльнулась она и скрылась за дверью. Я поморщился от звука хлопнувшей двери и упал на стул. Она меня ненавидит. Впрочем, неудивительно, я и сам себя ненавидел. Мне было стыдно перед ней, перед Роном. А ещё где-то в глубине души мне было стыдно за то, что я не жалел. Не жалел об этом поцелуе, хоть убей! — Что, совсем хреново? — сочувственно спросил Рон. — Выпей кофе, брат, полегчает. — От его доброты мне стало совсем худо. Я зарылся в бумаги, тем более что там было просто непаханное поле работы. — Шеймус действительно волшебник, — провозгласила вернувшаяся спустя какое-то время Гермиона, — это кровь принадлежит Кроули. — Всё сходится, — воодушевлённо потёр руки Рон, — теперь-то он не отвертится. Впрочем, наша радость оказалась преждевременной. Забини упёрся и ни в какую не соглашался признаваться в убийстве. А на результаты исследований, в которые ткнул его Шеймус, признал лишь, что разбил нос Кроули, поэтому, дескать, кровь попала на ботинки. — Вот упёртая зараза, — выругался Финниган, как только Забини увели. — Ничего его не берёт. — Ничего, добьём, — успокоил его я. — Всё указывает на него. У него есть мотив — ссора из-за денег, возможность — он получил медицинское образование, а также у него нет алиби, так как он якобы был один дома. — Я откинулся на спинку и взъерошил волосы. Всё было так складно и логично, почему же что-то свербело в мозгах, какое-то несоответствие? — Гермиона, ты молчишь всё это время. О чём ты думаешь? — Обо всём этом, — она отвела локон от лица и оглядела всех нас, усевшихся за моим столом. — Меня смущает вся эта история. — Смущает? — уточнил Шеймус. — Ну смотрите, мы все знаем, что по Забини давно плачет Азкабан, так? Его задерживали неоднократно, в чём только не подозревали, но всегда отпускали. Почему? — Да потому что он хитрый засранец, — зло ухмыльнулся Рон. — Он продумывает все свои преступления как дьявол, вечно у него куча обходных планов, запасные планы на случай провала, и всегда алиби такое, что не придерёшься. — То есть, Забини — очень продуманный и дальновидный преступник? — Ну да, — кивнул Шеймус. — Он ещё и хладнокровен, как исландские льды, даром, что итальянец. — И вот, — продолжила она, улыбнувшись немного злорадно, — этот самый предусмотрительный, рациональный и хладнокровный преступник сначала ссорится прилюдно со своей жертвой, затем почти сразу убивает его и спокойно идёт домой, не позаботившись ни о каком алиби? А вас это не смущает? — Ну и у Снейпа котел иногда мог взорваться, — протянул Рон. Но мы все понимали, что Гермиона права, и именно это несоответствие не давало мне покоя с момента ареста Забини — тот никогда бы так не подставился. — Гермиона права, — вздохнул я, — кроме того, Забини никогда прежде не пачкал руки. Все его преступления до этого были бескровными. — И что теперь — мы его отпустим, что ли? — возмутился Рон. — Нет, конечно, — отрезал я. — Он наш подозреваемый, и мы будем его разрабатывать. Шеймус внимательно посмотрел на меня. — Вам виднее, господа расследователи, — усмехнулся он. — Мое дело — анализировать и исследовать, а решать, кто виновен, а кто нет — ваша епархия. Не успел он выйти за дверь, как нас посетил ещё один интересный посетитель. — Драко Малфой, — провозгласил он чинно, — общественный защитник. Я прибыл представлять интересы Блейза Забини.