Non Nocere (не навреди)

Я вздохнул: Малфой, став защитником, постоянно пил кровь всему Аврорату, причём пил успешно. Но институт адвокатства был одним из первых новшеств, внедрённых после войны, и я сам горячо поддерживал его. Я слишком хорошо помнил судьбу своего крестного, которого засадили в Азкабан без суда и следствия, и не хотел такой судьбы никому. — Проходите, мистер Малфой, — приветливо ответила Гермиона. — Присаживайтесь. Мы вас слушаем. — Слушай, Поттер, не буду занимать много времени. Ты же понимаешь, что если бы Блейз захотел убить этого Кроули, то во время убийства он организовал бы шабаш где-нибудь в ресторане такого размаха, что об этом бы писали все газеты и человек десять клялись, что видели его. Или устроил бы представление в Париже. Но вы бы однозначно имели безупречное алиби. Не говоря уже о том, что Блейз никогда бы не стал ругаться прилюдно с человеком, которого собирался убить. — Ну, может, он не планировал его убивать, а потом сорвался? — уточнил Рон. — Сорвался? Забини? — Малфой иронично поднял бровь. — Последний раз, когда я видел, чтобы он потерял контроль над своими эмоциями, был на втором курсе. — Это не конструктивный разговор, Малфой, — холодно сказал я. — И не надейтесь, что мы снимем обвинения с вашего подзащитного только на том основании, что он обычно так себя не ведёт. Я старался сохранять невозмутимый вид, но суть была в том, что аргументы Малфоя были такими же, что и у Гермионы. — Хорошо, — кивнул он, — я хочу встречу со своим клиентом, а также получить все материалы. — Я отведу, — охотно откликнулась Гермиона, а Рон тут же подорвался, очевидно, не желая отпускать её одну. Я решил остаться в кабинете. Но побыть одному мне не удалось — в кабинет постучались. Вот кого я не ожидал увидеть, так это колдомедика Склепи. Оказалось, он пришёл с дочерью, которую вызвал для каких-то вопросов Дин. И решил заглянуть. По-дружески, так сказать. Правда, стоит признать, что он совершенно искренне интересовался состоянием Гермионы и был рад слышать, что с ней всё хорошо. — Ваша подруга действительно заслуживает уважения. Она очень умная и сильная волшебница, — произнёс он, и я слышал в его голосе искренность. — Да и ваше прошлое — прямое доказательство её стойкости. Но позвольте мне всё же дать вам совет врача, — он прищурился. Я кивнул — советами такого колдомедика не пренебрегают, тем более когда речь идёт о Гермионе. — Ваша подруга перенесла нападение и большой стресс, будьте очень бережны и внимательны к ней в ближайшее время. Любое потрясение может выбить её из колеи. Меня буквально свербело спросить, могут ли считаться стрессом непрошенные поцелуи от лучшего друга, но я, конечно, промолчал. Лишь поблагодарил его. — Говорят, вы арестовали подозреваемого? — внезапно спросил он. — Вообще-то это тайна следствия, — быстро ответил я. — Ну, учитывая, что в последнюю нашу встречу вы намекнули, что подозреваете меня, — он широко улыбнулся, — а также то, что моя дочь была невестой убиенного, я же могу хотя бы поинтересоваться? Я вздохнул. В принципе, в чём-то он был прав. Кроме того, секреты у нас в Министерстве держались ровно до обеда, да и не делали мы особой тайны из ареста Блейза. — Мы задержали Блейза Забини, — буркнул я. — Но обвинений пока ему не предъявляли. — Я помню его, — грустно сказал он. — Мы встречались в Италии. Очень талантливый парень. Очень. Он мог бы стать замечательным колдомедиком. К сожалению, медицина не увлекла его настолько, чтобы он захотел отдать ей всего себя, а без этого… — он сокрушённо покачал головой. — Но он не убийца — я знаю. — Почему вы так уверены? — я прищурился. — Потому что он хороший парень. По крайней мере был им, — он пожал плечами и нервно переплел пальцы. Я пытливо уставился на него, пытаясь понять цель его визита. Только поддержка дочери? Неужели это угрызения совести? Если предположить, что убийца всё-таки он, то он не хочет, чтобы кого-то посадили по ложному обвинению? — У нас есть улики и свидетельские показания, достаточные, чтобы засадить Забини, — резко отрезал я и с удовлетворением отметил, как Склепи побледнел. — Не торопитесь, мистер Поттер, прошу вас, — тихо сказал он. — Я уверен, что это недоразумение. Повторюсь, я знаком с мистером Забини, он не способен убить человека. — Вы что-то знаете? — я наклонился вперёд. — Знаете и скрываете от нас? — Нет, аврор Поттер, — он грустно покачал головой. — Я рассказал вам всё, что знал. Даже воспоминаниями поделился, — он усмехнулся жёстко. В этот момент дверь кабинета распахнулась с такой силой, что грохнулась об стену, и к нам влетела мисс Склепи, яростно сверкая глазами. — Мистер Поттер, — её голос звенел от возмущения, — я буду жаловаться на ваших коллег. Как они смеют… говорить такое про моего Януса! Мой Янус — самый лучший на свете! Обвинять его в таких преступлениях! Да они… да он… — её буквально захлёстывали эмоции. Я молча открыл ящик стола, достал папку и вынул фотографию. Положил её на стол перед ней. — Чт… что это? — взвизгнула она, а я выложил ещё одну фотографию. Убедившись, что она нехотя, но всё-таки взглянула на неё, побледнев, я положил на стол третью. Да, такое девушкам не показывают, но она ведь хотела правду? — Это то, что сделал с невинными маглами ваш жених, — холодно сказал я. Пенелопа вдохнула воздух и замерла, не в силах оторвать взгляд от этих страшных фото. Я мельком глянул на её отца и заметил в его глазах одобрение вместо возмущения. Что ж, даже он считал, что я всё делаю правильно. Она со стоном опустилась на стул. — Этого не может быть, — безжизненным голосом прошелестела она, с мольбой глядя на меня, а я лишь достал ещё одно колдофото. — Это Стюарт, ему семь лет, — тихо сказал я. — Он теперь живёт в приюте. Его родителей и бабушку убили только потому, что его мама-волшебница вышла замуж за магла. Пенелопа закрыла лицо руками и тихо заплакала. Я достал бумажные салфетки, но Склепи опередил меня. Он обнял дочь за плечи, вручил ей свой платок и, шепча что-то на ухо, повёл к выходу. В дверях он обернулся и кивнул мне — явно одобрительно, я бы даже сказал — благодарно. Что ж, как минимум жалоб от него по поводу моего самоуправства можно не бояться. Я откинулся на стуле и взъерошил волосы. Мистер Склепи нравился мне всё больше и больше. И в то же время, если бы меня кто-то спросил, кто же убийца, я всё равно указал бы на него.

***

Я обедал с Дином и Шеймусом в кафетерии Аврората, слушая их веселый трёп. Прошла уже неделя с момента ареста, но дела шли из рук вон плохо: Забини не признавался, Малфой мотал нервы, дело не двигалось, а Гермиона меня избегала. Я глянул на тарелку и понял, что еда в меня не полезет. Посмотрев, с каким аппетитом уплетает обед Дин, я вспомнил комментарии Кричера по поводу своей тощей тушки. Вообще-то я не считал себя тощим. И мускулы у меня есть, не такие, как у Томаса, но с тех пор как он увлекся боксом, мы все на его фоне хиловаты. Я покосился на его руки: он скинул мантию, и ткань рукавов плотно облепляла его мускулы, чуть ли не рвалась. Мне такое, конечно, не светит. Но я уже не тот заморыш, какой был в школе. И на рожу вроде не урод. Почему же мне так не везёт в любви? — Скажи, Дин, а меня можно назвать привлекательным? — спросил я, и Дин тут же выплюнул весь кофе на стол и закашлялся. Шеймус непринуждённо похлопал Дина по спине, взмахом палочки убрал беспорядок на столе, а потом глянул на меня с любопытством. — Знаешь, Гарри, — осторожно начал Дин, — не подумай ничего такого, пожалуйста, ты очень даже… и я польщён… но мне нравятся девушки. — Мерлин, Томас! — вспыхнул я. — Мне тоже! Я же не с этой целью. Тьфу на тебя. — Дин облегчённо выдохнул. — Просто не везёт мне что-то. — Да ты ж у нас, как там тебя называют, — Шеймус щёлкнул пальцами, — “самый завидный холостяк МагБритании”! — Ага, — мрачно кивнул я, — поэтому Джинни меня бросила. — Джинни тебя бросила?! — вскричал он. — Мордред, Шеймус, не ори, — прошипел я, оглядываясь, но было поздно, весь кафетерий замер, прислушиваясь. Я вздохнул обречённо — теперь сплетни понесутся по всему Министерству. — Да, я одинок и никому не нужен. — Ну, — ухмыльнулся Дин, — можешь не беспокоиться. Думаю, теперь очередь желающих скрасить твоё одиночество выстроится до Эдинбурга. — Это должно меня утешить? — разозлился я. — Зачем мне эти пустышки, половине из которых интересен мой статус Героя, а второй половине — мои деньги? — Ну зачем так мрачно? — подмигнул Шеймус. — Есть ещё те, кто любит приключения. И, вообще, почему бы тебе не воспользоваться ситуацией и не оценить прелести свободной любви? Для разнообразия, так сказать. — Ты меня, по-моему, с Забини перепутал, — я был так возмущён, что даже не сразу увидел добрую насмешку в их глазах. Поняв, что друзья просто подтрунивали надо мной, чтобы отвлечь от мрачных мыслей, я выдохнул и улыбнулся чуть виновато, получив в ответ одобрительные ухмылки. — Кстати, я начал исследование этого артефакта, который достал Забини, — как ни в чём не бывало продолжил Шеймус, и тут пришла моя очередь давиться кофе. — А что я такого сказал? Ты не знал? — Он всё тем же лёгким жестом убрал лужу со стола. — Откуда он у вас? — прохрипел я. — Так это надо благодарить нашу умницу, — Шеймус пожал плечами. — Гермиона, благослови Мерлин её светлые мозги, дотошно расспросила Забини, составила детальное описание артефакта, даже зарисовала, а затем снабдила инструкцией всех Диновых ребят с указанием искать во всех домах арестованных, а также среди конфиската. — И нашли? — Ну вот, пока я маялся бог знает чем, Гермиона, оказывается, не от меня бегала, а работала головой за всех нас. Как обычно. — Нашли, — кивнул он. — Прикинь, среди хлама, собранного в том доме, где держали её саму при похищении. Он такой невзрачный с виду, что мы даже не обратили на него внимание. А вот когда я начал его исследовать… — Мерлин, Шеймус, не томи, — не выдержал я. — Я до конца не разобрался, — он вздохнул. — Но артефакт очень нехороший, — он нахмурился. — Одно я точно уже знаю — он питается кровью. Жертвенной кровью.