Non Nocere (не навреди)

— Малфой, что это зн… — Не что, а кто, Поттер, ты совсем растерял манеры, — он пакостно ухмыльнулся. — Это Полумна Лавгуд. — Привет, Гарри, — ответила мне Луна своей потусторонней улыбкой. — Твои мозгошмыги сегодня совсем распоясались. И они… — она перевела взгляд на Гермиону, — оу, — протянула она, — наконец-то. Как обычно, поведение Лавгуд не поддавалось логике и здравому пониманию. — Привет, Луна, очень рада тебя видеть, — улыбнулась Гермиона, и мы с Роном промычали что-то вежливое, получив рассеянную улыбку, впрочем, мы к Луне давно привыкли. Правда, не ожидали увидеть ее здесь, да еще и в такой компании. — И зачем ты её привёл? — спросил я Малфоя как можно более спокойно. — Это мой свидетель. Я попытался прожечь взглядом сначала Луну — разумеется, без какого-либо результата, затем Малфоя, на что тот лишь усмехнулся, в конце бросил растерянный взгляд на Гермиону, но и она была удивлена не меньше. — Садитесь, — вздохнул я, — и рассказывайте. — Мисс Лавгуд видела мистера Забини во время вашего убийства, — торжествующе провозгласил Малфой. — Луна? — я вновь перевёл взгляд на неё. — В тот день с девяти до одиннадцати вечера Блейз был дома, — она мягко улыбнулась. — Прости, что спрашиваю, но откуда ты знаешь? — Всё просто, — она мягко улыбнулась, — я в это время подглядывала за ним из окна напротив. — Зачем? — продолжил я наш абсурдный диалог. — За ним интересно наблюдать, — она мечтательно закатила глаза, — он красивый, и у него очень дрессированные мозгошмыги. Я подавил вздох. Очень хотелось побиться головой о стол. А ещё лучше побить самодовольно скалящуюся физиономию Малфоя. Но надо оставаться профессионалом. «Нет эмоций — есть покой» проговорил я про себя и продолжил: — Луна, ты готова дать показания и, если понадобится, передать нам свои воспоминания? — Конечно, Гарри, там нет ничего такого, что могло бы тебя смутить, — она чуть улыбнулась. — Скорее всего. Ради Мерлина, я люблю Луну, но предпочитаю любить её на расстоянии, например, когда она где-нибудь в Латинской Америке — прекрасное место, и Луне очень подходит. — Я узнала об аресте Блейза и решила сообщить вам, чтобы вы случайно не совершили ошибку, — нежным голосом пропела она. — А почему же тебя привёл Малфой? — встрял Рон. — Ну, я уже шла к вам, — она склонила голову набок, — но в Атриуме увидела Драко. Он был такой грустный — его мозгошмыги совсем поникли, потому что он ничем не мог помочь другу. Он так переживал, что я решила подбодрить его — подошла и рассказала. Вот теперь я со злорадством отметил, что и Малфой смутился. — Так, — деловито встряла Гермиона, хлопнув в ладоши, — мистер Малфой, вас хотел видеть ваш подзащитный. Рон вас проводит. Гарри, ты хотел сходить к Шеймусу. — Мы с Роном вопросительно глянули на неё, но, увидев уверенность в её глазах, кивнули и пошли на выход, выталкивая Малфоя. — Всё-таки она странная, — проговорил тот, как только мы вышли в коридор. — Всю дорогу твердила мне про моих мозгошмыгов, что им давно пора успокоиться и поверить, что они хорошие, и всё уже и так исправлено. Я многозначительно хмыкнул и пожал плечами. — Луна всегда была такой, но она никогда не говорила глупости, — ошарашив его своей фразой ещё больше, я с чувством выполненного долга отправился к лабораториям. Там я поделился с Шеймусом последними новостями. — Значит, Забини не убийца, — озвучил очевидное он. — Подождем, что ещё скажет Луна, но скорее всего так, — мрачно подтвердил я. — А ко мне ты зачем пришёл? — Гермиона сказала, — я пожал плечами. — Точнее, она выпроводила нас из кабинета, чтобы самой поговорить с Луной. — Гермионе виднее, — с уважением произнёс он. — Ну, раз ты здесь, давай я тебе про тот артефакт расскажу. Короче, — он почесал затылок, — что я точно смог узнать, это то, что он заряжается кровью, причём кровью девственницы. — Крови много надо? — Всю, — он скривился, — то есть девушку надо убить. — Ублюдки, — сплюнул я. — Что ещё? — Дальше я не уверен на сто процентов, так что тут больше мои размышления: артефакт явно некромантический и предназначен, чтобы вызвать душу. А вот дальше… — он пожевал губами, — я так понимаю, он может вытащить из-за грани лишь кусок души, причём эта душа должна быть достаточно чёрной, чтобы такая жертва, как убиение невинной девушки, её не спугнула, а наоборот, порадовала. Короче, — он глубоко вздохнул, — я почти уверен, что они хотели призвать Того-кого… Волдеморта, одним словом. Я молча посмотрел на него, стиснув зубы и не находя слов. В голове стоял шум, а в груди сдавило, даже дышать стало трудновато. Вспомнился запах кладбища и мерзкое хихиканье Хвоста. Я передёрнул плечами и выкинул ненужную панику из головы. Мог ли Шеймус ошибаться — сам ведь сказал, что не уверен? Но при всей своей эксцентричности он был профессионалом, и его выкладки всегда были точны и надёжны. — Ты с Дином говорил? — выдавил я наконец. — Он вытащил что-то на допросах? Шеймус потряс головой. — Цель ритуала знали только Кроули и Лоуренс, которого, кстати, мы ещё не поймали. Так что никто ничего путного не смог сказать. Но знаешь, что я скажу, Гарри, — он сощурил глаза, — я благодарен этому убийце.

***

Получив патронус от Гермионы, я вернулся в кабинет. Она сидела задумчивая и чуть грустная. И такая красивая, что сердце защемило. Хотелось подойти, обнять и никуда не отпускать. Я тряхнул головой в надежде выкинуть ненужные и запретные мысли. — Ну что Луна сказала? — спросил вломившийся Рон. — Блейз не виноват, — она вздохнула. — Подожди, — нахмурился я. — Она уверена, что это был именно он? Может, она просто видела силуэт? Или он выходил на пару минут? — Или кто-то под обороткой, — добавил Рон. — Забини тот ещё тип. Мог оставить иллюзию или подговорить кого и смыться. Гермиона медленно подняла на нас взгляд. — Во-первых, — спокойно сказала она, — Луна не просто «видела силуэт». Она описала, чем он занимался почти каждый час. — Чем? — подозрительно спросил Рон. — Сначала он играл в шахматы с кем-то по камину, — начала Гермиона, загибая пальцы. — Потом почти час читал у окна. Затем налил себе огневиски и ходил по комнате. Потом сел писать письмо. А во-вторых, она слишком хорошо его знает и не могла перепутать. Я моргнул. — Это… довольно подробно. — Именно, — кивнула она. — И ещё она передаст воспоминание. Рон скривился. — Всё равно странно. Она могла перепутать время. — Не могла, — отрезала Гермиона. — Потому что она следила за ним и периодически смотрела на часы, так как в двенадцать ей надо было аппарировать домой. — А она сказала, зачем следила? — поинтересовался я, усаживаясь за свой стол. — Они расстались пару месяцев назад, — она опять грустно вздохнула, — и иногда Луна вот так вот… наблюдает за ним. — Всё-таки она немного сумасшедшая, — буркнул Рон. — Почему? — ответила Гермиона, не поворачиваясь к нему, её взгляд был устремлён куда-то в окно. — Она рассталась с ним, потому что не могла смириться с его преступной деятельностью, но не сумела выкинуть его из своего сердца. Поэтому ей просто иногда хочется побыть с ним рядом, — она опустила голову, — хоть так, — добавила она чуть слышно. Мне стало так тоскливо, что захотелось немедленно что-то сделать: разбить какой-нибудь предмет, сокрушить что-то. Или набить морду самому себе. Я все эти дни думал о себе, о своих чувствах, о своём долге перед Роном. А должен был думать о ней! О том, как она себя чувствует. Браво, Гарри! Тем временем привели Забини, так что я выбрался из глубин самобичевания. — Мне сказал мой адвокат, что Луна готова свидетельствовать в мою защиту? — спросил он сразу же. — Да, — кивнул я. — Она… видела меня? — он сосредоточенно нахмурился. — Она была в квартире напротив и видела тебя всё это время, — говоря это, Гермиона буквально сверлила его взглядом. Забини вздохнул, прикрыл глаза. Лёгкая, чуть грустная улыбка мелькнула на его губах. — И она снова меня спасает, — выдохнул он, но, потерев ладонями лицо, собрался и посмотрел на меня своим обычным лениво-спокойным взглядом. — Если меня не обвиняют в убийстве, значит, я могу быть свободен? — Нет, конечно, — усмехнулся я холодно. — Вы, мистер Забини, признались в покупке и тайном ввозе в нашу страну запрещённого артефакта, а также вам вменяется пособничество террористической организации. Но в убийстве мы вас не обвиняем. Рон хмыкнул и поднялся. — Так что мы передаём вас в другой отдел, — ласково пропел он, поднимая Блейза. — И очень надеемся, что как минимум пару лет в Азкабане вы получите. — Что ж, — усмехнулся Забини, — признаю — переиграли. Наверное, мне придётся посидеть в Азкабане — год максимум. — Он дошёл до двери и обернулся. — Всё-таки ты хороший аврор, Поттер. Ты и твоя команда. И рад, что ты оказался ещё и справедливым. — И, приподняв воображаемую шляпу, он вышел. Я сполз по стулу и запустил руки в волосы. — Мы опять в начале пути, и у нас ничего нет, — разочарованно сказал я Гермионе. — Мы движемся вперёд, Гарри, — она мягко улыбнулась, но не сдвинулась с места. — Не унывай. А я вернулся к своим подозрениям — я готов был поставить свою лучшую метлу, что убийца всё-таки Склепи.

***

Мы до самого вечера занимались бюрократическими проволочками: нужно было передать Забини отделу Дина, заполнить кучу отчётов и формуляров. Кроме того, на завтра было назначено предварительное заседание Визенгамота по поводу официального предъявления обвинения Забини, и пришлось срочно отменять его. В итоге к вечеру были вымотаны мы трое, Дин с Шеймусом и даже наши самопишущие перья. Рон с Гермионой ушли, а я задержался ещё немного, чтобы окончательно проверить бумаги. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался колдомедик Склепи. Я с неудовольствием глянул на злосчастную дверь, которую семейство Склепи, очевидно, решило добить, затем вопросительно — на самого доктора. — Вы завтра судите Забини? — выпалил он, переводя дыхание. Он запыхался, словно бежал сюда, и вообще весь его вид был какой-то взъерошенный — было непривычно видеть всегда элегантного и величавого Склепи таким растрёпанным. — Заседание было назначено на завтра… — начал я, но был перебит. — Вы не можете! Он не виноват! — его глаза горели, и он сжал кулаки. Что это? Я замер. Я мог сейчас промолчать и, видит Мерлин, я был уверен, что могу получить от Склепи признание. Он уворачивался всеми силами, но стоило ему осознать, что могут осудить невиновного, как тут же примчался — зачем? Признаться? Надо только ещё надавить, обмануть — и можно будет выбить правду. Я усмехнулся про себя. Я знал, что именно так и надо поступить, но я не мог. Это неправильно. Это подло. Я обречённо вздохнул. — Нашелся свидетель, подтвердивший алиби Забини, — глухим голосом выдавил я. — Так что мы сняли все обвинения. Склепи выдохнул и аккуратно сел на стул. — Это хорошо, — хрипло сказал он. — Вы действительно хороший аврор, мистер Поттер. Все сегодня хвалят меня, причём хвалят именно преступники: Робардс, например, высказал много чего, и ни одного приятного слова там не было. — Вы ничего не хотите мне сказать, доктор Склепи? — спросил я — без всякой надежды, впрочем. — Нет, — он сухо улыбнулся. — Не буду мешать вам. До свидания, — с этими словами он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Я смотрел ему вслед — если раньше я подозревал Склепи, теперь я был почти уверен в его вине. Но доказательств у нас было столько же, сколько в начале расследования — полный ноль. Я откинул голову и посмотрел в потолок. Мордред, как я устал. Куда ни плюнь, всюду засада. Но по крайней мере одну вещь я могу, если не исправить, то хотя бы сделать что-то.

***

Мы встретились с Гермионой в маленьком магловском кафе, в котором иногда любили посидеть. — Я удивилась, получив твою записку, ещё и с посторонней совой, — осторожно начала она. — Ты хотел поговорить? Я видел, что она чувствовала себя неуютно: слишком прямо она сидела, да и руки постоянно то теребили рукав блузки, то переставляли приборы на столе. — Да, — выдохнул я. — Гермиона, в первую очередь я хочу попросить прощения. — Она вскинула на меня свои прекрасные глаза. — Выслушай меня, пожалуйста. Она глядела на меня, наверное, с минуту, затем кивнула, даже попыталась улыбнуться. Я дёрнул себя за волосы, пытаясь успокоиться. — Я хочу сказать, что с первого года нашего знакомства от меня сплошные неприятности. Не спорь, — я поднял руку, увидев, что она хочет возразить. — Все наши сумасшедшие прости-Мерлин-приключения, все твои ранения и лишения — всё это ты пережила из-за дружбы со мной. И все эти годы у меня не было друга вернее и надёжнее. — Я перевёл дыхание, а Гермиона сидела, замерев и прижав руку ко рту. — Ты должна знать, что я всегда, при любых обстоятельствах буду на твоей стороне. И то, что произошло, — я замялся, но заставил себя продолжить, — я не жалею, хотя должен, наверное. Если ты злишься на меня — злись, ругайся, можешь даже врезать мне, — я хохотнул невесело. — Я приму любую твою реакцию. Только не отворачивайся от меня, — последнее вышло очень тоскливо, но я и не пытался храбриться. — Ох, Гарри, — тихо произнесла она, и в этой короткой фразе было всё: и недоумение, какой я осел, и доброта, и какая-то нежная грусть. — Я никогда от тебя отвернусь. Но ты всё-таки балбес. — Знаю, — прошептал я и, наклонившись, взял её руку, прижал к своей щеке. Спустя мгновенье я почувствовал, как её вторая рука легко взъерошила волосы на моей голове, а затем пригладила. Как жаль, что нет заклинания, останавливающего время. Мне хотелось застыть в этом мгновении. Где есть только мы.