Non Nocere (не навреди)

Выходные я провел с Тедди, наконец-то. Крёстный из меня получился не то чтобы сильно крутой — каждый раз даю себе слово проводить с пацаном как можно больше времени, но получается лишь раз в месяц. Поэтому я отложил все дела и посвятил почти полных два дня ему. Мы здорово повеселились, накатались и объелись мороженым. Так что на работу я вышел полным энтузиазма. — Итак, — торжественно провозгласил я, — так как больше подозреваемых нет, предлагаю вплотную заняться Склепи. Гермиона, ты недовольна? — повернулся я к подруге, заметив её гримасу. — Не веришь? — Я действительно не верю, что Абрахам Склепи — тот, кого мы ищем, — задумчиво протянула она. — Я идиот? — обречённо хмыкнул я. — Нет, — её голос был очень мягким, — я не считаю тебя идиотом, но считаю, что ты зациклился на одном. Но, — она не дала мне возразить, — я согласна разрабатывать дальше эту версию, если ты настаиваешь, однако нам тогда нужно разделиться и копать в других направлениях тоже. — Так нет этих — других направлений, — Рон развёл руками. — А их и не будет, если мы все упрёмся в одну версию, — её голос стал строже. — И лично я вижу как минимум три варианта, которые стоит изучить. — Говори, — я чуть наклонился к ней. — Первое, мы вообще ещё не рассмотрели корыстный мотив. — Наследство? — Именно, Рон. Кроули — небедный волшебник — нужно узнать, кто получил всё его имущество. — Хорошо, — кивнул я. — Дальше. — Второе — Лоуренс. — Они ж друзья вроде, — озадаченно брякнул Рон. — Да, но это не значит, что они не могли поссориться из-за главенства в их организации, например. — Слишком уж он хотел узнать, кто убийца, — с сомнением протянул я. — Зачем столько усилий? — Возможно, — кивнула она. — Но совсем скидывать со счетов этот вариант я бы не стала. Хотя, соглашусь, он самый маловероятный. И третье, нужно поискать кандидаток на роль жертвы в ритуале: если это стало известно жертве или её родным — чем не мотив? Я вздохнул и взъерошил волосы. — Ты права. Как всегда. Нужно учесть все варианты. — Поэтому мы сейчас обсудим план действий по Склепи, наши шаги для поиска других версий, и распределим обязанности, — она кивнула, удовлетворённо глядя на нас как учитель на учеников, которые наконец-то выполнили домашнее задание. Мы охотно согласились и стали заново перебирать все известные нам факты. — Нужно будет понять, как Склепи смог раздвоиться, чтобы создать себе алиби, и как он обошёл клятву, — пробормотал я. — Я, можно сказать, выучила её наизусть. — Гермиона достала пергамент. — Здесь есть несколько лазеек: колдомедик может выбрать помощь только одному пациенту и оставить других, если посчитает, что, пытаясь помочь всем, он не спасёт никого. — Она начала загибать пальцы. — Он может убить пациента, чтобы избавить его от мучительной смерти, но только если сам пациент об этом чётко попросил. Есть ещё аборт по медицинским показаниям, и последнее — для защиты своей жизни или своей семьи, но только при прямой угрозе. — Даже не знаю, что тут подходит, — Рон почесал затылок. — Кроули явно не умирал и не просил убить его. Или? — он вопросительно поднял бровь. — Тогда бы это выяснил Шеймус, — я покачал головой. — Защита себя? Сомнительно, — пробормотала она. — Семьи? Мог ли Кроули угрожать его дочери? — А мы можем узнать, является ли Пенелопа Склепи девственницей? — медленно проговорил я и увидел, что друзья ошарашенно застыли. — Ты думаешь, — прошептала Гермиона, — что Кроули хотел её для артефакта… — она в ужасе прикрыла рукой рот. — Тогда у него вообще нет ничего святого! — Рон, ты же видел фото, — рыкнул я, — у него точно не было ничего святого. — Теоретически… подходит, — протянула Гермиона, — ритуал планировался на двадцать четвертое, а убийство произошло за день до этого. И это можно оценить, как защита семьи. Теоретически. — Она поджала губы. — Если Пенелопа действительно подходит для жертвы. — Нужно узнать. Гермиона, можешь попробовать? Всё-таки больше шансов, что она тебе расскажет. — Попробую, — кивнула она. — Тогда вы с Роном идёте и допрашиваете заново всех знакомых и родственников Кроули, как арестованных, так и свободных, на предмет наличия ещё каких-нибудь врагов. И надо узнать, кто его наследник. — Лоуренса бы поймать, — хмыкнул Рон. — Он явно знает больше всех других. — Поймаем, — подбодрил его я, чувствуя, как в крови вскипает азарт. — И поймаем, и допросим. Реальность, конечно, внесла свои коррективы в наш идеальный план — оказалось, что Пенелопа отбыла в Италию на несколько дней. Тогда Гермиона решила присоединиться к нам. Всю неделю мы теребили всех арестованных, включая Забини, задавая одни и те же вопросы, вывели из себя миссис Кроули, которая и была наследницей, и чуть не довели до трясучки их эльфа (за что, конечно же, получили от Гермионы). А в пятницу нас посетила сама Пенелопа Склепи. И очень удивила своей просьбой — она хотела знать, в каком приюте находится тот мальчик Стюарт, чью родню уничтожил Кроули с соратниками. — Зачем это вам? — резко спросил Рон, нахмурившись. — Я хочу ему помочь, — тихо ответила она. — Вы не переживайте, я его не обижу. Клянусь вам. — Мы и не подозревали вас в таком, — мягко заверила её Гермиона. — Но вы должны понимать — ребёнок пережил такой стресс. Тут нельзя давить. Но если вы ему понравитесь, он к вам привяжется, а потом вы исчезнете… — Нет-нет, я всё хорошо обдумала. Я советовалась с мамой, и она меня поддержала. Мы просто хотим ему помочь, а если получится, может, подружиться с ним, — она поникла. — Мы дадим вам адрес приюта, — решился я. — Я верю, что вдвоём с миссис Склепи вы сможете помочь мальчику. Она смущённо поблагодарила нас и направилась к выходу. — Кстати, мисс Склепи, — окликнул её Рон. — А вы девственница? Гермиона резко выпустила воздух из лёгких и покраснела, а мне захотелось залезть под стол. — Да, — внезапно услышали мы в ответ. — Янус говорил, что слишком уважает меня и будет ждать свадьбы. Она вышла, а мы вдвоём сидели, разевая рты и пытаясь сказать хоть что-то. — Рон Уизли! — вырвалось наконец у Гермионы. — Ты совсем с ума сошёл? Как тебе вообще такое в голову пришло? А если бы она оскорбилась и подала жалобу на тебя? И имела бы право, между прочим. — Ну сработало же? — пожал он плечами, и мы повторно не нашли, что ответить.

***

Разнаряженная толпа заполонила большую гостиную и примыкающую к ней террасу. Дамы бренчали бриллиантами, мужчины мерились гонором, а я пытался не сдохнуть от скуки. День рождения министра Шеклболта был в самом разгаре, а уровень пафоса превышал все разумные пределы. «Ярмарка тщеславия», как очень метко сказала Гермиона. Я бы с удовольствием не ходил сюда, но, во-первых, нас попросил лично Кингсли, чтобы, по его словам, «видеть хоть пару нормальных лиц среди этих постных и подхалимных рож», а я его действительно уважал, чтобы не поддержать. А во-вторых, раз я планирую в будущем возглавить Аврорат (и Гермиона меня активно поддерживает в этом), то мне придётся иметь с этим дело постоянно — гадость какая! Так что лучше привыкать сразу. Я продирался сквозь толпу, отвечая на приветствия, глупые вопросы и неудачные шутки. Скорее бы уж этот приём закончился! — Гарри, — обрадовался мне Кингсли. — Рад, что ты пришёл. Я взял бокал у официанта. — Поздравляю, — улыбнулся я. — Спасибо. Позволь познакомить тебя с испанским послом. — Он натянул красивую и фальшивую улыбку и потащил меня за собой. Я ходил, улыбался, даже станцевал пару танцев — не с Гермионой, к сожалению. Я хотел её пригласить, но она, как только увидела меня, направляющегося к ней, исчезла в толпе. Я почувствовал, как больно закололо в груди, схватил с подноса бокал и выпил залпом. Ещё и Рон вёл себя странно. Он заявился ко мне на Гриммо где-то за час до выхода к Шеклболтам — весь напряжённый, глаза горят. — Гарри, — натянутым голосом начал он, даже не отойдя от камина, — я знаю, что уже спрашивал, но я опять задам тебе вопрос и больше не буду. Я внимательно оглядел его с ног до головы, затем кивнул, заинтригованный. — Что у вас с Гермионой? Да что ж ты будешь делать, а? Когда он уймётся? — Ни-че-го, — процедил я зло. — Как тебе ещё это втолковать? — Хорошо, — выдохнул он, — я спрошу по-другому: что ты к ней чувствуешь? — Да иди ты к дракклам, Рон! Я уже тебе говорил — я не попугай, чтобы повторять одно и то же. Если тебе этого мало — это не мои проблемы. Рон удовлетворённо кивнул и, не говоря больше ничего, нырнул назад в камин. А я остался стоять — с отвисшей челюстью и полный недоумения. Я так и не понял, зачем он спрашивал, причём припёрся специально, чтобы задать свой дурацкий вопрос. Я чувствовал между ним и Гермионой какое-то напряжение в эти дни, но спрашивать не осмелился. Если нужна будет моя помощь, Гермиона сама меня об этом попросит. Ведь попросит же? Пока я предавался грустным размышлениям, толпа заметно поредела, официальные гости ушли, и остались только сотрудники Министерства, и то не все — особо близкие или особенные подлизы. — Попрошу внимания, — вдруг раздался голос Рона, и я невольно повернулся. Он стоял в центре комнаты, держа за руку недоумевающую Гермиону. Затем на глазах обомлевшей публики он опустился на одно колено. Несколько дам ахнули. — Гермиона, — чуть дрожащим голосом начал он, а я похолодел, — ты самая замечательная волшебница во всей Британии. Я не знаю, почему ты выбрала меня, но я безумно счастлив. Мы знаем друг друга столько лет и, думаю, пришло время для следующего шага, — с этими словами он достал коробочку. Мне захотелось стукнуть себя ладонью по лбу — идиот, делать предложение при такой толпе, ставя её в неловкое положение, ещё и при коллегах, да Гермиона сейчас его убить готова! Это как плохо надо знать свою девушку? И тут меня словно ударило — предложение! Он делает ей предложение! То есть… если она согласится… они поженятся… Я почувствовал, как внутренности стягивает ледяным жгутом, а к горлу подступила тошнота. Пулей вылетел на террасу, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Вслед мне послышались аплодисменты. В голове билась мысль «Опоздал-опоздал-опоздал». Я сделал ещё несколько шагов и аппарировал домой. Внутренности привычно сжались, и мгновение спустя я грохнулся на пол в своей спальне. Каким чудом меня не расщепило — не знаю. Вскочил, содрал мантию и душивший галстук, зашвырнул их куда-то. Следом швырнул что-то, попавшее под руку. — Хозяин, что с вами? — раздался испуганный голосок Линни. — Вам плохо? Я остановился, тяжело дыша. Представил, как, наверное, выгляжу со стороны, и постарался успокоиться. — Виски. В сигарную. Быстро. — И сам отправился туда. Огневиски обожгло горло, но вроде стало полегче. Я уселся в кресло и закурил. Что ж, по крайней мере понятно, зачем приходил Рон. Интересно, что она ответила — я ведь не дождался и сбежал. Да, именно сбежал, не желая слышать, как женщина, которую я люблю (наконец я признал это вслух, хотя бы наедине с собой), соглашается стать чужой женой. А на что я, собственно, надеялся? Что они никогда не поженятся? Сколько лет они уже вместе? И мои непрошенные поцелуи ей точно не нужны. Я услышал шум и ворчание Кричера — кто-то пришёл. Я вышел в холл и, обомлев, увидел Гермиону. Она всё ещё была в нарядном платье, но волосы были растрёпаны, косметика немного размазалась, а глаза были покрасневшими, словно она недавно плакала. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — Я кинулся к ней, тут же забыв про все свои переживания, но остановился, замерев в футе от нее. — Да, — тускло ответила она. — Я просто… гуляла тут, думала. Я взял её руки в свои, а она опустила голову. Мы молчали какое-то время. — Что ты ему сказала? — наконец спросил я. — Что не готова ответить, — еле слышно ответила она, затем подняла голову. — Кто вообще делает такое при толпе народу? — она зло скривилась. Я кивнул, соглашаясь. — Но ответить придётся, — просипела она, а я снова кивнул, как болванчик. — Если ты этого хочешь, — голос хрипел, отказывался слушаться. — А ты… хочешь? — Гарри, — она вдруг выпрямилась резко и заглянула мне в глаза, — назови мне хоть одну причину, почему я не должна выходить за него замуж? Я замер. В голове шумело. Столько слов вертелось на языке, готовых сорваться, но я с усилием сглотнул, затыкая себя. — Нет таких причин, — покачал я головой, почему-то резануло по глазам, и я моргнул, прогоняя боль. — Ты можешь выходить замуж. За него. Она резко сделала шаг назад — я видел слёзы, мелькнувшие на секунду. Шагнул было к ней, но она выставила руку, отгораживаясь. Развернулась и вышла за дверь. Я стоял, глядя на дверь, отрезавшую меня от неё. От счастья и от надежды. Хотелось кричать. Двинул со всей дури кулаком по стене — зашипел от боли, но тяжесть из груди не проходила. — Я знал, что мой хозяин — идиот, — зло проскрипел проходивший мимо Кричер, — но то, что он ещё и бороться не может… Я прислонился к стене и тихо сполз по ней. Милая Гермиона, я готов сражаться за тебя с целым миром. Но не с лучшим другом.