Non Nocere (не навреди)

Я постучался в кабинет Склепи и вошёл внутрь. — А, мистер Поттер, — устало улыбнулся он. — Проходите. Мисс Грейнджер чувствует себя хорошо, так что можем её выписывать. — Благодарю вас, мистер Склепи, — я склонил голову. — Что я вам должен? Он посмотрел на меня пытливо. Мы оба взрослые люди и понимали, что к чему. Когда я примчался к нему с Гермионой на руках, я не думал ни о чём, кроме её спасения, поэтому и ломанулся к Склепи — единственному медику, способному спасти жизнь после Авады. Когда я валялся в его ногах, умоляя, я был готов на всё, и Склепи это прекрасно понимал. Но не потребовал ничего. Что ж, я оценил его благородство и сейчас пришёл, ожидая, что он озвучит цену. Склепи встал, подошёл к окну, разглядывая что-то там. — Вы же помните, Гарри, что это заклинание работает только в случае искреннего желания помочь: никакие блага или деньги не дадут тот стимул — только искреннее, бескорыстное желание. Когда вы пришли сюда, я помог, потому что мисс Грейнджер — замечательная девушка: умная, смелая. Она не может не восхищать. — Я всё понимаю и ценю. И признаю, — мой голос невольно стал звучать то ли торжественно, то ли зловеще, — что вы спасли не только мою подругу, но и мою жизнь. Так как без неё я бы… — голос дрогнул, и я заткнулся. — Это был мой врачебный долг, — сказал он тихо. — Моя максимальная ставка за особо сложные процедуры — тысяча галеонов, — проговорил он, поворачиваясь. Я неверяще выдохнул, глядя на него во все глаза. Затем протянул руку, которую он пожал. — Деньги будут у вас сегодня же. Спасибо вам. За всё, — севшим голосом сказал я и вышел.

***

Мы вышли из камина, и я вдруг заново взглянул на свой дом. Я никогда не заморачивался по поводу него — только обновил немного, заменил то, что было уже совсем старым, и убрал портрет Вальбурги — вместе со стеной, а остальное меня устраивало. Дом на Гриммо так и остался мрачным, помпезным и чуть жутковатым, а я даже находил в этом какую-то извращённую прелесть. Но теперь я смотрел на темную тяжёлую мебель, тусклые светильники и понимал, что это не тот дом, в который я хочу привести Гермиону. Я, отметавший любые замечания Джинни, когда она предлагала поменять что-то, готов был вообще снести и заново отстроить весь особняк, лишь бы Гермионе было в нём уютно. — О чём это ты так напряжённо думаешь? — отвлёк меня её голос. — О ремонте. Она хихикнула. — Своевременная мысль. Я обнял её и заглянул в глаза. — Я хочу, чтобы дом, в котором ты будешь жить, тебя радовал, а не угнетал. — Жить? — она чуть улыбнулась. — А ты не торопишься? Даже замуж ещё не позвал… — Позову, — перебил я, — обязательно позову, но позже. — Заметил легкое удивление в глазах и поспешил добавить: — Сначала свидания, подарки, ухаживания. Пусть всё будет по-настоящему. — Думаешь, мне это нужно? — Нужно, — твердо парировал я. — И тебе, и мне. Она чуть закусила губу, задумалась, затем кивнула, серьёзно глядя мне в глаза. — У нас долгая история, — она сглотнула. — И ты хочешь, чтобы в ней были не только подвиги и опасности, но и красивые моменты, что-то, что ты захочешь рассказать, когда сын тебя спросит, как ты ухаживал за мамой? — она хихикнула. Я обнял её и поцеловал в висок. Мне нужна была короткая пауза, чтобы не пустить слезу перед самой удивительной девушкой — моей девушкой. Я должен был уже привыкнуть, что Гермиона понимает меня — ей даже легилименция не нужна. Но каждый раз, когда она вот так легко озвучивает мои самые отчаянные надежды, я буквально не знаю, что сказать. — Ты устала, — сказал я чуть позже, — нужно отдохнуть. Кричер, приготовь комнату для мисс Грейнджер. Кричер появился с хлопком и тут же начал биться об пол. — Кричер — плохой эльф, — с надрывом провозгласил он, выпрямившись, — Кричер хотел прибраться в комнатах, но залил водой постель в гостевой комнате. — Не страшно, у нас же… — Кричер залил постели во всех комнатах! — он вновь начал биться об пол. — Но есть же… прекрати бить себя — я приказываю! Есть же другие комнаты? — Они в ужасном состоянии! — закричал он, но я готов был поклясться, что в глазах мелькнул хитрый огонёк. — А моя спальня жива? — с досадой спросил я. — Ваша спальня в прекрасном состоянии, хозяин, — радостно встрепенулся наглец, даже забывший ругать меня, как обычно. — Мы как раз перестелили постель, новые шёлковые простыни… — У нас есть шёлковые простыни? — я повернулся к Гермионе. — Извини, пожалуйста, ты ляжешь в моей спальне, а я… — Ты ляжешь там же, — непререкаемо возразила она. — Иначе, боюсь, либо у меня кровать сломается, либо на тебя Кричер случайно что-нибудь прольёт, — она рассмеялась. — Кричер, ужин. Надеюсь, с ним всё в порядке? — Конечно, в порядке, у Кричера, в отличие от его бестолкового хозяина, всё всегда под контролем, — и усмехнулся, паршивец. — Прошу. — Он картинно поклонился. Я взял Гермиону за руку и потянул в столовую, где нас ждал ещё один сюрприз. Я молча уставился на стол, покрытый нарядной скатертью, цветы, свечи — и когда они с Линни всё успели? — Садитесь за стол и усаживайте гостью. Хватит стоять, как истукан, — с этими словами он с хлопком открыл вино. — Кричер поухаживает. — А ты говорил, что он тебя недолюбливает, — усмехнулась Гермиона. — А за что любить это бестолковство, — Кричер с горечью воздел руки, не расплескав вино, впрочем. — Но какой уж хозяин достался. Так мы и поужинали: под беззлобное ворчание Кричера, треск камина, наши тихие разговоры и уютное молчание. И, видит Мерлин, это был лучший мой вечер за много лет. Нет — самый лучший в жизни! Впервые этот мрачный дом показался мне самым уютным и прекрасным. Всё-таки дело не в мебели и интерьерах, а в том, с кем ты делишь этот кров. Я точно знал, что завтра же уговорю Гермиону переехать сюда окончательно. Ну или Кричер мне поможет. После ужина мы поднялись в спальню, и тут я немного впал в ступор. Я ведь решил уже для себя, что не потащу Гермиону сразу в постель. Сначала ухаживания и свидания — я всё продумал. Не учёл только своего эльфа и его коварство. — Так, — деловито начала она, — если ты дашь мне футболку, я трансфигурирую её в пижаму. Дальше я суетился, бестолково метался между спальней и ванной, руки дрожали, и я битый час искал в шкафу футболку — почему-то попадалось одни штаны и рубашки. Наконец мы закончили все приготовления и улеглись на кровать. Как хорошо, что она такая большая — можно лечь достаточно далеко друг от друга, не прикасаясь. Однако мне это никак не помогло: я чувствовал тепло её кожи (что ж эта дракклова кровать такая узкая!), аромат её духов, слышал её дыхание. С одной стороны, это успокаивало — она здесь, она жива! Но, с другой, моя выдержка трещала по швам. Я уже сам не знал, нужен ли нам действительно этот период ухаживания. Всё во мне буквально кричало: «Обними её! Сделай её своей!» Но теперь сдавать назад было бы с моей стороны как минимум странно. Гермиона лежала тихо-тихо, я слышал её легкое дыхание — слишком лёгкое, чтобы верить, что она действительно спит. Очевидно, бессонница не только меня мучила. — Спишь? — тихо спросил я. — Ты так ворочаешься и громко думаешь, что заснуть не получается, — она хихикнула и приподнялась на локте. — Что тебя беспокоит? Ну вот что мне ответить? Правду — прозвучит слишком пошло, обманывать её я не хотел, да и глупо было надеяться, что она не заметила. Я открыл глаза и тоже приподнялся. В мягком свете луны, проникающей через окно, её черты были едва видны (кроме того, я ещё и очки снял), но я видел улыбку, точнее, угадывал. — Как ты думаешь, Кричер действительно залил все кровати? — Кричер-то? — хмыкнул я. — Уж поверь, он, во-первых, не может мне врать, а во-вторых, если уж он что задумал, то на мелочи не разменивается. Она рассмеялась — легко и нежно, и у меня сжалось сердце. Я протянул руку и погладил её по щеке, а она потёрлась о мою руку, так доверительно и ласково. — Я люблю тебя, ты же знаешь? — спросил я, чтобы хоть как-то выразить весь тот ураган эмоций, бушующих у меня сейчас в груди. — Знаю. И понимаю, что ты не хочешь торопиться. Не одобряю, но понимаю. У тебя определённые планы… — К дракклам планы и мозгошмыгов, — выдал я и, резко придвинувшись, буквально впился в её губы поцелуем. Отодвинулся на мгновение. — Если ты хочешь меня остановить — сейчас самое время. — Ну конечно, — хмыкнула она и притянула меня к себе. Дальнейшее было похоже на сон — на самый чудесный несбыточный сон. Меня буквально прорвало — я без остановки целовал её: губы, глаза, скулы, спустился на шею. Руки жили своей жизнью — гладили, забирались под ткань. На грани сознания услышал её стон, и мне буквально снесло крышу. Чудом я не сорвался. Вдыхал её аромат, скользил губами по нежной коже. Двигался, отдавая всего себя. Только ей.

***

Я проснулся и чуть не застонал вслух — опять эти сны. Опять я был там с Гермионой и был счастлив — так зачем же просыпаться? — С добрым утром, — услышал я самый желанный голос и буквально подскочил на кровати. — Гермиона? — Я… — осторожно ответила она. — Всё в порядке? Я судорожно нашарил очки. Моим глазам предстала самая шикарная картина, которую только можно было вообразить: Гермиона — заспанная, прекрасная — довольно жмурилась и потягивалась в моей постели и улыбалась мне самой нежной, чуть застенчивой улыбкой. — Это не сон, — выдохнул я. — А ты решил, что это всё тебе приснилось? — она хитро сощурилась. — И часто тебе такие сны снились? Вместо ответа я наклонился и поцеловал её. — Ты переедешь ко мне? — спросил я, едва оторвавшись от неё. — Да, но… — она нахмурилась, — нужно всё сделать правильно. Я понимал её, конечно, хоть она и не проговорила этого вслух. Ей нужно поговорить с Роном. В конце концов, он заслуживал это. Так было правильно. Но, признаться честно, я думал лишь о нас двоих, а на всё остальное мне сейчас было наплевать с высоты Астрономической башни. Я позволил себе этот минутный эгоизм. — Сначала мы позавтракаем, потом на работу. А там… — Там и посмотрим. Только давай ты с утра отправишься куда-нибудь — к Шеймусу, Дину. А в кабинет придёшь попозже. Договорились? — Как скажешь, — я тут же кивнул. — Напрошусь к Дину на допрос Лоуренса.

***

— Ну как Лоуренс? — спросил я Дина, как только дождался его в его же кабинете. Оглядел его, отметил взъерошенный вид и добавил: — Тебе бы выспаться, дружище. — Да я в порядке, — возразил он и тут же душераздирающе зевнул. — Как Гермиона? Рон сказал, что она жива, но… — Всё хорошо. Пара ссадин и испуг, — мне было стыдно врать Дину, но я дал слово Склепи. — Слава Мерлину! Я грешным делом подумал, что Авада в неё попала, но я очень-очень рад, что наша умница и красавица с нами. — Он бросил на меня пытливый взгляд, на который я состроил максимально спокойную физиономию. — Так что Лоуренс? — А Лоуренс поёт как соловей, — он усмехнулся. — Я намекнул ему, что если он будет с нами покладистым и всё расскажет, то он может многое перекинуть на Кроули, который теперь уже не опровергнет его слова. — Умно, — усмехнулся я. — И что там по ритуалу? — Наш ирландец оказался прав, — он зло скривился. — Они хотели воскресить Волдеморта. Я передёрнул плечами и отогнал ненужные сейчас мрачные воспоминания. — А жертвой должна была стать Пенелопа Склепи? — Да ну тебя, — махнул Дин рукой, — неинтересно с тобой даже. Да, так они и планировали. У меня появилась идея. — А ты когда намерен продолжить допрос? — Да прямо через полчаса. Сбегаю за кофе и приступлю. А что? — Я дам тебе пару вопросов — задай ему. Мы прогулялись с ним в кафетерий, глотнули кофе. А после я расположился в соседней с допросной комнате, откуда мне всё было видно и слышно. Пока я слушал, как Лоуренс рассказывает об их глупых и претенциозных планах (не забывая подчёркивать, что всё это было исключительно идеей Кроули, а сам он — так, на подхвате лишь был) и делано кается, демонстрируя завидное желание быть отныне самым законопослушным гражданином, в комнату тихо вошла Гермиона. — Как всё прошло? — шепотом спросил я. Она вздохнула. — Терпимо. — Я быстро окинул взглядом её покрасневшие глаза, но она улыбалась, искренне и даже облегчённо, так что я выдохнул и решил не заострять на этом внимания. — Я сегодня вечером соберу свои вещи. У тебя найдётся для меня место? — Я увидел слезинку, блеснувшую в глубине её глаз. Решив, что допрос сейчас не самое главное, я отвернулся от стекла и сделал шаг к ней. Обнял, поцеловал в висок и почувствовал, как она расслабилась и прижалась. — Всё будет хорошо, — заверил её я. — Мой дом отныне твой. Она уткнулась мне в плечо и, обвив руками, крепко обняла. Спустя какое-то время она отодвинулась, а я еле заставил себя расцепить руки и призвал всё своё самообладание, чтобы не кинуться с поцелуями. — Давай слушать, — прошептала она, и мы вернулись к наблюдению. Тем более что Дин как раз перешёл к моим вопросам. — Вы знакомы с Пенелопой Склепи? — Лично — нет. Я видел её со стороны. Янус не знакомил её ни с кем из нас. — А с Абрахамом Склепи? — Да, я был его пациентом. Лечил ногу, — он потёр колено. — Когда вы видели доктора Склепи в последний раз? Лоуренс задумался. — Если не ошибаюсь, то двадцать третьего июля, — медленно, явно вспоминая, ответил он. — Точно. Это было в день убийства Януса. — Что вы делали? — Просто колено показывал. Я кивнул Гермионе и быстро прошёл в комнату допросов. — О чём вы говорили? — задал я вопрос. — Да ни о чём, вроде, — он помолчал, вспоминая. — Я говорил, что нога больше не болит, спрашивал, могу ли я теперь бегать. Вроде всё. — Сколько времени вы там провели? — наугад спросил я. — Час, — Лоуренс нахмурился. — Я сам не понял. Вроде бы прошло минут пятнадцать, а когда я вышел и глянул на часы, — он жестом указал на свои золотые часы, — оказалось, что уже четыре. Я даже подумал, что кто-то подшутил надо мной и перевёл стрелки. — Кого вы видели в клинике? — В тот день или вообще? — уточнил он. — В тот день, — я сам не знал, чего ищу, но чувствовал, что иду в верном направлении. — Привет-ведьму, — начал перечислять он, — секретаря Склепи, не помню имя, медсестру — хорошенькую такую, Мэри вроде. А, ещё целителя Спиннет. Я помучал его ещё несколько минут и вышел. Гермиона стояла в коридоре. её глаза горели победным блеском. — Гарри, я всё поняла! Я знаю, кто и как убил Кроули!