Мимолётное увлечение

Пребывая в наисквернейшем расположении духа Саурон, стуча подкованными железом каблуками, почти летел по своей крепости. Казалось, большей оплошности совершить было просто невозможно. Как? Как сильнейший из назгулов мог ввязаться в бой со смертной девкой и проиграть?! И почему же остальные не пришли на помощь, видя, что их предводитель сейчас облажается?! Гортхаур был не просто зол, он был в ярости! Назгулы уже получили наказание, но Тёмный Властелин не испытывал от этого удовлетворения, ему было мало. Мало того, что восемь кольценосцов всё ещё корчатся в муках на верхней площадке башни. Мало убитых по пути орков и мало разрушенных предметов интерьера. И вот очередной орк, сбитый мощным ударом булавы, отлетел на несколько метров вперёд, приземлился у ног маленького эльфа. Тот только вышел из смежного коридора с подносом в руках и был, мягко говоря, в шоке, когда в него полетел окровавленный труп с разбитой башкой. А уж когда остроухий заметил пребывающего в ярости Повелителя, то и вовсе стушевался, уронив поднос. Саурон стремительно приблизился к упавшему на пол и дрожащему от страха юноше, явно намереваясь прикончить и его. Но в последний момент рука с булавой опустилась. Эльфёнок смиренно ждал своего конца, но шли секунды, а с ним ничего не происходило. И вот, наконец, сильная рука вздёрнула его за волосы вверх, и он оказался прижат лицом к стене. Булава была небрежно откинута в сторону и позабыта. В шею впились острые зубы, ни капли не жалея и пуская кровь. Эльф прикусил губу и жалобно заскулил, впрочем, не надеясь на милосердие, но боясь вызвать новую вспышку гнева. С беспомощного тельца Владыка быстро сорвал одежду и без лишних церемоний сразу раздвинул ноги. Эльфёнок покраснел, на глазах выступили непрошенные слёзы, не думал он, что его первый раз будет последним. Он тихонько шмыгнул носом и спрятал лицо за своими тёмно-коричневыми волосами. На их фоне локоны Повелителя смотрелись как золотистые потоки лавы на невзрачной земле. Саурон немного растянул пальцами попку эльфа, но, совершенно не заботясь ни о чём, кроме своего удовольствия. — Можешь кричать, — милостиво разрешил Гортхаур, прежде чем полностью резко войти в узкое отверстие. И эльф закричал. Так больно ему ещё никогда не было. Теперь из глаз текли слёзы не из-за унижения и обиды, а из-за боли. Сильными толчками Владыка вколачивал его в стену. Наматывал на кулак тёмные волосы. Губы, которые могли бы подарить величайшее наслаждение, и наверняка были очень искусны в поцелуях, приоткрылись, чтобы обнажить два ряда острых зубов с ярко выраженными клыками. Саурон наклонился к юноше, чтобы вновь впиться укусом в шею. Вся грудь эльфа была в крови, волосы пропитались ей и слиплись. Ногти на руках Гортхаура удлинились и больше напоминали когти, которыми тот тут же воспользовался, вспоров кожу на боках эльфа. Крики юноши давно перешли в рыдания. Единственным его желанием теперь была смерть. И вот, на мгновение чужая плоть покинула его тело, принося временное облегчение, но отпустили его лишь затем, чтобы развернуть к себе лицом. Саурон поднял его и заставил ногами обхватить свою талию. Вновь израненному эльфёнку пришлось принять в себя большой член, но теперь в другой позе. По стройным бёдрам ручейками стекала кровь и капала на выложенный каменными плитами пол. Маленькие ладошки легли на широкие плечи Повелителя, чтобы хоть как-то удержаться. Видя его мучения, Саурон прижал его собой к стене сильнее, и эльф оказался почти в объятиях. Тешить себя этой мыслью было ещё больнее. Ведь скромный слуга прекрасно понимал, что такой красивый и сильный Владыка никогда бы не обратил на него внимания при других обстоятельствах. Поэтому, уже не страшась наказания, эльфёнок дрожащими руками зарылся в блестящие рыжие локоны Повелителя и немного погладил его по голове. Саурон замедлил темп и посмотрел в глаза юноше, удивлённый такой неожиданной лаской. Эльф, смаргивая слёзы, улыбнулся и погладил уже смелее, не боясь разлохматить. Майа хмыкнул и снова прижался ближе, но откинув голову назад и позволяя чужим рукам себя ласкать. Ручки эльфа, наигравшись с волосами, опустились снова на плечи и немного помассировали, потом на грудь, исследуя проглядывающие через одежду очертания мышц. Совсем осмелев от своей наглости, эльфёнок притянул к себе Саурона ближе и, секунду поколебавшись, поцеловал его. Поцеловал ужасно неумело, но старательно, майа подумал, что у варгов поцелуи получаются примерно такие же. — Ну надо же, какие мы смелые, — не скрывая насмешки, проговорил Саурон. И движения его вновь стали более грубыми. Для него этот юноша действительно не представлял собой ничего особенного. Просто телесная оболочка, на которой можно выместить раздражение, которую можно использовать один раз и выкинуть. А эльф через слёзы любовался прекрасным лицом Тёмного Властелина, любовался его дикой грацией, его несдержанностью, его превосходством во всём. Всё в этом майа буквально кричало о его уникальности. О, как он был красив в этот миг! Как исказилось его лицо на пике удовольствия! Но вот он снова смотрит равнодушно. Саурон отпустил эльфа и тот безвольной тушкой свалился к его ногам. Майа ещё раз прошёлся по нему взглядом, надеясь увидеть, найти что-то интересное, привлекающее внимание, особенное. Но нет. Обычный. Тёмный Властелин небрежно, носком сапога перевернул ещё дышащего юношу. Нет, такого не стоит даже запоминать, но, тем не менее, Саурон медлил. Хрупкая фигурка, тёмные непонятные волосы и серые глаза. И имя, наверняка такое же скучное и неинтересное. Однако, этот совершенно обычный и ничем не примечательный эльф был удостоен чести быть убитым магией Повелителя, а не ударом булавы. В свои последние секунды мальчишка был почти счастлив.