Игры, в которые играют ситхи

Набу. Да, после домашней обители одного ситха оказаться на родине другого… Прямо кореллианское везение наоборот какое-то, хатт его задави! Впрочем, планета-затворница, решившая, что с неё хватит большой галактики, была не самым худшим вариантом и определённо гораздо лучшим, чем Мустафар. Креннику даже понравилось время, проведённое здесь. Небольшое поместье было образцом набуанского архитектурного стиля, с его изысканностью и сочетаемостью с окружающей природой. Уединённое и скрытое от посторонних глаз жилище, окружённое бескрайними зелёными холмами и озерами. Местные птички, как и положено им природой, беззаботно щебетали в самый разгар весны, ища себе пару. Негромко жужжали сервомоторы устаревших боевых дроидов B1, тех самых, что маршировали много-много лет назад недолгим победным маршем по улицам Тида. Перепрограммированные дроиды выполняли обязанности прислуги, но при необходимости могли быть использованы по прямому назначению, их бластерные винтовки были полностью заряжены. Кренник решил воспользоваться предоставленной ему возможностью и отдохнуть. Незапланированный отпуск пошёл директору на пользу. Появилось время сделать кое-какие архитектурные наброски, в основном, касающиеся перестройки некоторых районов Центра Империи. Проекты, которыми директор планировал заняться как-нибудь на досуге, но так и не находил на них времени, сил и желания. Другим его развлечением была плавание в озёрах и рыбная ловля. Кренник не отказался бы, возможно, и от охоты, но когда он спросил об этом одного из B1, то среди возможных вариантов добычи дроид предложил лишь местных аборигенов. Охотой на гунганов Кренник не прельстился. Через пару недель, однако, бесцельное и однообразное существование Орсону надоело. Человек действия, он не желал и дальше оставаться вдали от судьбоносных событий, происходящих в галактике. Знание того, что где-то там, далеко-далеко от родины Императора, строится вторая Звезда Смерти, не давало ему покоя. Этим проектом должен руководить он, Орсон Кренник, и никто другой! Наконец, Мюррей соизволила навестить своего пленника, по-прежнему утверждая, что он её гость и волен покинуть Набу, когда ему заблагорассудится. И действительно, в подземном ангаре имелся в наличии спидер, энергии которого вполне хватило бы на поездку в Тид, там директор мог направиться в местный имперский гарнизон и потребовать, чтобы его доставили в столицу. Правда, вероятно, на Корусканте в таком случае его ждал бы не очень приятный разговор со следователями СИБ.  — Где вы пропадали всё это время? — вполне закономерный вопрос.  — Понимаете, меня похитила ученица Дарта Вейдера, и я был её гостем, как она это называла, а на самом деле держала меня в плену и не позволяла вернуться на службу. Кренника посчитали бы слегка спятившим, потом всё, может быть (если Мюррей не пришло бы в голову поиграть в одну из своих игр «что вы, что вы, я не знаю, кто это!»), проверили, очень удивились бы, узнав, что это чистая правда. Извинились бы за задержку, но участи директора не позавидовали бы. И пусть разведкой командовала особа, приближённая к Императору, и работали там крутые парни, но всё-таки Вейдер… Поползут слухи, как всегда, далекие от правды… Нет, это не вариант. Зайдём с другой стороны. Мюррей прилетела, как она выразилась, «погреться на солнышке», предвидя в недалеком будущем необходимость оказаться на одной очень-очень холодной планете. Казалось, женщина вовсе позабыла о Креннике, точнее, так и не решила, что делать с ним и делать ли вообще, что привело директора в бешенство, тщательно скрываемое им. И пока она принимала солнечные ванны, Орсон любезно согласился развлечь её, читая вслух запрещённую пьесу, повествующую о трагических событиях времён блокады, а затем и вторжения на Набу Торговой Федерации. Кренник держал в руках старомодный экземпляр, в кожаном переплете с замысловатыми золотыми узорами. На первой странице стояла размашистая подпись Императора.  — Эксклюзивные права на прочтение запрещённой литературы с высочайшего позволения Его Императорского Величества, — похвасталась Мюррей. Сердца откройте, чувствам дайте волю! Кто из людей не склонит к слухам слух?! Отравим ядом, пропитаем болью Мы воздух Татуина и Набу. Простой намёк касательно налогов Таит начало страшных звёздных войн. Мы Федерацию позлили вдоволь — О пустозвонство, слухов торжество! — Теперь пускай Республика ответит… С обоих флангов пущена игра. И новых страхов горсть — смакуйте, дети! — О, Тёмной Силы близится пора!.. Пусть гордая Республика взыскует Защиты от неведомой беды. Пусть души их трепещут и тоскуют, Пока мы не отпустим бороды. О днях былых Империи рассказ — Пусть пьеса вдоволь нас повеселит! (Ян Дошер, Скрытая угроза). С тем же успехом Кренник мог читать техническую документацию по Звезде Смерти, да что угодно готова была слушать Мюррей в его исполнении. Вот если бы ещё заставить эту птичку петь! Голос согревал в большей степени, чем лучи вечернего солнца, уходившего в закат. Пьянил сильнее, чем отставленный в сторону недопитый бокал набуанского изумрудного. Голос Кренника завораживал Мюррей, но, тем не менее, она всё ещё не могла решить окончательно… Слишком сильно нравился ей директор, слишком много было его в её мыслях. Она опасалась, как бы не врос он в её душу, что было бы крайне нежелательно и осложнило бы всё ещё больше, чем сейчас. Слишком опасно было позволить себе попробовать его на вкус. Хотя очень и очень хотелось это сделать. Но что делать потом, если он окажется настолько «вкусным», что она захочет оставить его себе навсегда? Такого варианта в первоначальном плане не существовало. Определённо, всё становилось только хуже и хуже. С каждой прочитанной Кренником вслух строчкой. Старая история вызывала совсем не те чувства, которые должны появляться при прочтении трагедии. И вдруг мелодия прекратилась, Кренник замолчал. Мюррей вопросительно посмотрела на него. Ответ на невысказанный вопрос ей не понравился. Золотая пыль испачкала пальцы директора, показавшись ему песчинками с пляжа на Скарифе… Сколько ещё подобных весьма не дешёвых безделиц принадлежало этой бесполезной женщине? Во сколько обходилось Империи содержание пустоголовой живой игрушки? Чувство опасности вспыхнуло в Силе, но Мюррей предупреждение проигнорировала. Кренник отложил в строну книгу, не спеша подошёл к женщине, подал ей руку, помогая подняться с мягких подушек. А затем, в одну секунду, всё изменилось, вежливая улыбка исчезла, черты лица директора стали жёсткими, даже злыми. Он резко дёрнул женщину за руку и теперь крепко держал свою жертву, не давая вырваться. Ладонью зажал ей рот, чтобы она не позвала на помощь дроидов. Женщина не ожидала такого поворота событий и испугалась больше от неожиданности, чем серьёзно опасаясь, что Кренник навредит ей. — Мне надоели твои игры, я — не твой домашний питомец! Делай, что задумала, или доставь меня в Центр Империи! Немедленно! Терпение Кренника лопнуло. Удивительно, как он смог вытерпеть так долго. Вероятно, сказалось нервное напряжение последних дней, месяцев, лет? Ранение, в конце концов, в кои-то веки вылеченное неспешно, а не залатанное наспех в полевых условиях? — Хватит лжи и иллюзий! Сейчас я уберу руку, и ты не будешь кричать, — произнёс Орсон. — Иначе я сломаю тебе что-нибудь, например, твои нежные пальчики. Уверен, ты быстро восстановишь их целостность, но больно тебе всё-таки будет. А ты ведь не любишь подобную боль, действительно боль, я ведь прав? Пальцы Кренники соскользнули с губ Мюррей, и ей было этого даже жаль. Она не закричала. — Иллюзии — это самое надежное, что есть в моей жизни, — ответила она, находя извращённое наслаждение в его грубости. Вместо попытки вырваться из его крепкой хватки, женщина расслабилась. Даже не собираясь звать на помощь или предпринимать какие-то другие действия для своего спасения, продолжая развлекаться. Она так долго, всю свою жизнь, провела в обществе властных людей, что не только привыкла подчиняться, но и полюбила это делать. — Ах ты маленькая потаскушка, тебе ведь нравится, когда с тобой так обращаются? Когда приказывают тебе? — Кренник перешёл на шёпот, обжигая кожу женщины своим дыханием, языком директор ласкал мочки ушей своей пленницы. — Тебе безумно хочется лишь одного, правда? Чтобы кто-нибудь поимел тебя как следует во все твои дырочки? Губы директора неспешно целовали шею, это могло бы сойти за ласку, если бы не все те грубые слова, слетавшие с его языка. Одна рука несильно сжала грудь женщины, другой директор гладил бедро, задрав ткань платья. Завязки, поддерживающие материю, развязались, будто бы даже сами собой, и ткань стала сползать вниз, удерживаемая от неминуемого падения лишь крепкими объятиями.  — Полное ничтожество! Пустая трата ресурсов Империи. Едва ли ты стоишь и сотой доли того, что на тебя потрачено, — продолжал Кренник, отыгрываясь на Мюррей. Что-то подобное он всегда хотел высказать Таркину, разница состояла разве что в обстоятельствах разговора. В губернатора он предпочёл бы целиться из бластера. Или отправить противника в зону испытаний Звезды Смерти. Гранд-мофф прекрасно бы вписался в пейзаж Джеды, обречённой на смерть. Пальцы Кренника добрались тем временем до низа живота Мюррей, ощутив аккуратно выбритую полоску тёмных волос, ведущую вниз, к ещё более чувствительным участкам женского тела. Директор дотронулся до половых губ женщины, чуть раздвигая их в стороны, коснулся розовой кожи, уже чуть влажной, другой рукой одновременно сдавив один из сосков женщины.  — Орсон… — простонала она, теряя контроль над своим телом. Впрочем, Кренник делал именно то, что она хотела. Взятие директором инициативы в свои руки избавило Мюррей от остатков моральных терзаний. Совесть её была практически чиста… В отличие от мыслей, мастерски угаданных Кренником. Директор продолжал свои ласковые «истязания», пальцы бесстыдно гладили нежную плоть, чувствительную к подобному воздействию, умело скользили, вызывая прямо-таки волшебные ощущения. Сомнений, как и слов, не осталось. Осталось лишь безудержное желание, чтобы Кренник продолжал, не останавливаясь, не прекращая ни на секунду своих ласк. Директор её не разочаровал, найдя самую чувствительную точку воздействия на её теле. Нежные движения становились всё резче, грубее, быстро высушивая чувствительный участок, пальцы мужчины скользнули вглубь, зачерпнув влагу и начав желанную пытку сначала. Ни одной связной мысли не осталось в сознании Мюррей, все сгорели… но это было только начало.  — Пойдём в кроватку, — произнёс Кренник. — Теперь я хочу послушать, как звучит твой голос. Упав на мягкие подушки, Мюррей смотрела на раздевающегося Орсона, директор сражался со своими непримиримыми врагами на сегодня — пуговицами на рубашке, ремнём и застежкой на брюках, ботинками и носками, нижним бельем, наконец. С Мюррей платье сползло где-то по дороге в спальню, а нижнего белья вовсе не предполагалось… Поцелуй получился смазанным, Мюррей не успела как следует распробовать его вкус. Орсон заскользил кончиком языка по её телу вниз, устраиваясь между гостеприимно раздвинутых в стороны женских ножек. Оральные ласки сводили её с ума. Глаза в глаза — зелёные против голубых, но на самом деле — решительно за. Малая толика боли от проникновения, расцветающая радостью от соединения в одно безумное существо, желающее совершать беспрерывное движение как можно дольше, глубже, сильнее, ярче, громче. — Орсон, — выдохнула женщина, крепче прижимаясь к мужчине. Мир исчез, растворившись в небытии, поменяв ориентиры и расположение тел в пространстве, прервав на короткое время соединение пары тел. Мюррей подставила Орсону свою попку, директор снова вошёл в неё, сжимая пальцами упругие ягодицы. Стоны превратились в крик. Некоторое время спустя Мюррей лениво валялась в кровати, разнежившаяся и довольная. Ей было так хорошо, что она даже поленилась освежиться под душем, предпочитая пока не смывать со своего тела мужской запах. Директор от душа не отказался и теперь молча курил, капельки воды поблескивали на его теле. Мюррей почти влюблённым взглядом смотрела на него, немножко завидуя сигаретам — вот уж воистину продолжительные поцелуи. — Орсон, ты такой красивый, — произнесла она. Орсон услышал, скосил на женщину взгляд, но ничего не ответил. Только не смей влюбляться, приказала сама себе Мюррей. Но, кажется, уже было слишком поздно… Кренник не ответил ей. Что ж, самое время воспользоваться козырной картой. — Как насчет встречи с Императором? Интересно? — Весьма, — коротко ответил директор. *** — Заводите новых друзей, Изумруд? — спросил Император, называя Мюррей её кодовым именем. — Приходится, Ваше Императорское Величество, — женщина сделала реверанс. — Ведь старые умерли. Тишина болотистой Набу осталась позади, Кренник наконец предстал перед Императором, почтительно преклонив колено перед верховным правителем, искоса наблюдая за тем, как Мюррей подошла ближе, повинуясь жесту Палпатина. Старик, по слухам, главный ситх нынешнего столетия, скорее полулежал на своём троне, нежели занимал сидячее положение. Из-под тяжёлой тёмной ткани появилась ладонь со скрюченными пальцами, которые Мюррей поцеловала. Молчание затянулось на пару секунд, но ситхов это не смущало. Казалось, эти двое разговаривают одними взглядами, безусловно, о чём-то своём, таинственном и глубоко мистическом, что совершенно не касается Кренника. Наконец молчаливый разговор был окончен. Мюррей отступила от Императора на пару шагов. — Директор Кренник, — проговорил ситх, сосредоточив взгляд своих неестественно жёлтых глаз на стоящем перед ним мужчине. — Мой Император, — почтительно поприветствовал его Орсон, наконец-то получивший возможность встать прямо. Креннику показалось, что Император взглянул на Мюррей, словно перебросился с ней короткой репликой. — Реальный руководитель строительства оригинальной Звезды Смерти, — произнесла Мюррей. — Вот как? — удивлённо переспросил Император, не сводя цепкого взгляда с директора. — Гранд-мофф Таркин взял проект под свой контроль, когда станция была полностью готова и на деле доказала свою эффективность. Губернатор попросту присвоил результаты моей работы, Ваше Величество, — ответил Кренник. — Напомните мне, директор, в какой срок была построена первая Звезда Смерти? — спросил Император. — Двадцать лет, но это учитывая всю сложность и новизну столь масштабного проекта. — Вопрос был, вероятно, с подвохом. Чутье не обмануло Орсона.  — Двадцать лет и одна «маленькая», но чрезвычайно критическая ошибка в конструкции. Намеренная диверсия. Которую проглядели вы, Кренник! Вот так. Уже не директор, а просто Кренник. Незавидная участь Бевела Лемелиска некстати вспомнилась Орсону, встретиться с жуками-пираньями он не горел желанием, но сейчас мало что зависело от того, чего хотел он сам. Мюррей очень-очень тихо сдвинулась со своего места, встала на цыпочки, придерживая пышные юбки руками, чтобы ткань не шуршала при ходьбе. Женщина села на ступеньки рядом с троном Императора, склонив голову чуть набок. Палпатин протянул руку и почесал женщину за ушком, словно пушистого зверька. Креннику послышалось даже, что женщина замурлыкала, выказывая верность и преданность своему хозяину. Знаете, такая маленькая домашняя нексу по кличке Изумруд… Директор (или уже не директор?) хотел было что-то ответить, но Император опередил его, не дав сказать в своё оправдание ни слова. Кренник почувствовал вмешательство в свой разум. Словно острый чёрный коготь поворачивал ограненные волнами разноцветные камни — мысли Орсона, царапая их и таким образом раскрывая. Верность Империи. Желание сделать блестящую карьеру и пробраться в круг людей, приближённых к Императору, при необходимости распихивая конкурентов локтями и другими подходящими для этого средствами… Запутанные клубки интриг и обманов. Время, проведённое с Мюррей… Неподдельное желание повторить триумф и построить вторую Звезду Смерти, на этот раз без дефектов в конструкции.  — Больше не должно быть подобных ошибок, вы меня хорошо поняли? — Да, ошибок больше не будет, Ваше Величество, — произнёс Кренник, стараясь не забывать дышать. — В таком случае поручаю строительство второй станции вам, директор, — проскрипел Император, убирая ментальные когти из сознания Кренника. — Благодарю вас, Ваше Величество. — Орсон щелкнул каблуками и поспешил приступить к своим обязанностям, успев соскучиться по работе. Сидиус дождался, пока военный инженер покинул зал, а затем обратил своё внимание на Мюррей. Длинные волосы женщины были уложены в высокую прическу, один локон был оставлен на свободе намеренно и завит. Император наклонился поближе, взял прядь пальцами, ощутил на волосах фиксирующий состав. — Реши, что для тебя действительно важно, — проскрипел ситх, выпуская прядь из рук. Локон не имел, конечно же, никакого отношения к делу… — Если бы это было так просто. — Изумруд посмотрела на Императора, но минутка почти отеческой заботы истекла. Ответов не было. Только вопросы. Император погрузился в Силу, глубоко-глубоко, потеряв интерес к настоящему, смотря в будущее, обращаясь к прошлому. Мюррей покинула тронный зал, догнала не успевшего далеко уйти Кренника. И затащила его в ночной клуб с весьма странным для подобного заведения названием. «Строго по-имперски». Хотя из «строго» был только обыск на входе с принудительным оставлением в ячейке хранения всех видов оружия и личных средств связи, «имперского» было побольше, но без излишней строгости. Кренник и Мюррей от обыска были избавлены и пропущены в зал без лишних вопросов. — VIP-пропуск, — пояснила Мюррей, потянув Орсона за собой. Пышное старомодное платье, надетое ею на аудиенцию у Императора, она сменила на модное коротенькое, чёрные шелковые туфли с каблуком рюмочкой — на остроносые лодочки, усыпанные стразами. Заядлый тусовщик в молодости, Кренник сейчас никуда не хотел идти, желая как можно скорее приступить к работе. — Не будь занудой, Орсон, — уговаривала его Мюррей. — Наслаждайся моментом. Всего лишь один беззаботный вечер перед чередой бесконечных забот и тревог… Недельные недосыпы, срывы поставок, проблемы с рабочими… Это всё от тебя никуда не убежит. И потом, мы должны отпраздновать твоё новое назначение! Наверное, не стоило соглашаться. — Император будет страшно недоволен, когда узнает, что ты отказал мне, — пригрозила директору Мюррей. — Ты же не хочешь расстроить нашего любимого Императора? Вряд ли Палпатин всерьёз принял бы жалобы Мюррей. В том, что негодница нажаловалась бы на него своему патрону, Кренник не сомневался. Хотя кто их знает, этих ситхов, может, и впрямь обидится? Мысль нелепая и абсурдная. Нет, глупости какие-то. Мюррей упрашивала его, играя роль избалованного ребёнка, наивного в своём нежелании и неумении принимать отказы. Не то чтобы трюк сработал и хлопанье глазками подействовало на Кренника, однако Орсон всё же согласился и пошёл вместе с ней в этот странный клуб, в котором всё было не так просто и очевидно, как казалось на первый взгляд. Все посетители носили маски, начиная от тканевых бархатных, обрисовывающих глаза, заканчивая цельными на всё лицо и даже голографическими. За одним из столиков сидел, как показалось Креннику, покойный гранд-мофф Таркин. Недалеко было до начала агрессивных переговоров, но Мюррей удержала Кренника от выяснения отношений. — Расслабься, сладкий, это всего лишь маска, — проворковала Мюррей, увлекая Орсона на танцевальную площадку. — Кому могло прийти в голову одеться этим ублюдком? Мюррей лишь пожала плечами, на секунду взгляд её стал грустным. Как она ответила Императору? Когда старые друзья умирают? Видимо, она была не в восторге от характеристики Орсона, но тому было всё равно, он уже получил, что хотел.  — Императоры и Вейдеры здесь тоже встречаются? — спросил Кренник, смотря по сторонам.  — У всего есть границы, на святое не посягаем, — произнесла Мюррей, похищая у проходящей мимо официантки с подноса бокал с шампанским. Кренник невольно проводил девушку взглядом: кроме имперского кепи и чёрных лакированных сапог, на официантке не было ничего. Мюррей проследила за его взглядом. — Интересное заведение, да?  — Очень, — согласился Кренник.  — Это ты ещё главного не видел, — заговорщицки подмигнула ему Мюррей.  — Могу себе представить… Официантка подошла к Лжетаркину, подавая заказ. Ряженый гранд-мофф нахмурился, не досчитавшись одного из бокалов. Мюррей отсалютовала ему украденным трофеем, Лжетаркин погрозил ей пальцем, но никаких карательных мер предпринимать не стал. Досталось официантке, мужчина шлёпнул её по заднице, затем усадил к себе на колени и поцеловал. Девушка не возражала, в конце концов, подобное обращение входило в перечень её должностных обязанностей. Быстрые танцы. Медленные танцы. Снова быстрые. Алкоголь. Не очень смешные шутки. Маленькие закуски. Ещё больше алкоголя.  — Пойдём, кое-что тебе покажу, — произнесла Мюррей, вконец захмелевшая и еле державшаяся на ногах. Лукавая улыбка выдавала её с головой. Кренник подумал об отдельных комнатах для более приватного общения. И был настроен решительно отказаться от подобного продолжения. Почему? Вот вопрос. Точнее, не вопрос, а ответ… Мысли путались, перескакивая с одного предмета на другой, словно вомп-песчанки. Парочка направилась вниз или вверх? Особо не важно.  — Нет, нет, нет, — отказывался Кренник.  — Да, да, да, — настаивала Мюррей. Или всё было наоборот? Однако за закрытой дверью оказалась вовсе не уютная комнатка для влюблённых на один вечер друг в друга, а служебное помещение с множеством экранов и сидящих за ними операторов. Вот тут всё было на самом деле «строго по-имперски», сотрудники занимались тем, что внимательно следили за посетителями, слушали их разговоры, отмечая, кто и с кем встретился. Маски — любого вида — не мешали идентификации гостей. Безопасное место, закрытый клуб для избранных, где можно не опасаться быть подслушанными. По идее.  — Люди чувствуют себя в безопасности, надевая маску.  — Но это всего лишь иллюзия, обман.  — Да, но они-то об этом не знают, а даже если и догадываются… — Мюррей пожала плечами. — Это маленькое заведение приносит неплохой доход, помимо своего прямого назначения.  — И кто же придумал устроить подобный маскарад?  — Это была идея Императора. В кабинете Мюррей мониторов не было, но это и не требовалось ей, она погружалась в Силу и через посредничество тёмной стороны проникала в мысли посетителей. Мюррей и Кренник вышли на балкон. — Город, который никогда не спит, — произнесла Мюррей, глядя на бесконечное море огней. Или, скорее, бескрайний океан, в котором так легко утонуть, тем более, когда толком не умеешь плавать. — Ненавижу.  — Ненавидишь Центр Империи? — спросил Кренник.  — Скорее, тех, кто в нём живёт. Жужжащие насекомые, назойливые и глупые. Толпы идиотов. Они так надоели мне. Каждый день одни и те же глупые слова вертятся у них в голове. Снова и снова. Бессмысленный гул! — Мюррей зажала ладонями уши, что, вероятно, ей не помогло, и она бессильно опустила руки. — Мне иногда хочется, чтобы все они умерли или просто исчезли, чтобы наступила тишина. Мюррей устало вздохнула, посмотрела на Кренника, директор, казалось, совсем её не слушал. Точнее, для него всё, что она говорила, не было важным, ни капельки. Что ж…  — У тебя был очень длинный и очень тяжёлый день, — ответил Орсон, думая о чём-то своём, но вместе с тем находя подходящие для ответа слова. — Тебе надо всего лишь хорошенько отдохнуть, выспаться. Вот увидишь, завтра всё будет гораздо лучше.  — Всё будет гораздо хуже, Орсон, намного хуже, — ответила она с горькой улыбкой на губах. Можно было бы так просто решить все свои проблемы, а заодно и парочку чужих, стоило только сделать шаг и позволить себе упасть. Но Мюррей не была уверена в том, что вместо неуправляемого падения Сила не отправит её в полёт.  — Можно что-нибудь сделать для улучшения ситуации? — спросил Кренник. Мюррей изобразила на лице глубокую задумчивость, приподнятое алкоголем настроение снова вернулось к ней, сменив алкогольную же меланхолию.  — Есть один вариант, — интонации вышедшей на охоту нексу, в общем-то, сытой и довольной, но не отказавшейся бы от добавки или десерта. Она подошла близко-близко к Креннику. — Обожаю делать минет. Не то чтобы «признание» стало неожиданностью для Кренника, что-то в таком духе он от неё и ожидал… Собственно, это было предложение, весьма и весьма привлекательное и совершенно не требующее отказа, более «выгодное» для Орсона, нежели для Мюррей. Но раз дама настаивает.  — Вот даже не думай, что попробую отказаться, — проговорил Кренник.